I Like Your Friends

Если ты ищешь неприятностей, то я могу организовать. Я уже раздел тебя глазами. — Timeflies Вторая половина соревнований далась Санджи тяжелее: ему приходилось прилагать усилия, чтобы сконцентрироваться, несмотря на чашку кофе за обедом. Это напоминало о себе утомление от рабочей недели; кроме того, в зале одновременно проходило несколько шиаев, отчего ему стало значительно сложнее следить за происходящим. Женские индивидуальные матчи проходили рядом с мужскими, при этом на первых порах Зоро часто вёл бой у дальней стены зала, поэтому периодически пропадал из поля зрения. В какой-то момент Санджи выскользнул на перекур и, пока прохладный уличный воздух остужал кожу, наблюдал, как слабое зимнее солнце скрывается с неба. Когда он вернулся в зал, то обнаружил, что Джонни уступил победу кендока из другого додзё и снова присоединился к своей команде — они сидели, привычно скрестив ноги, на краю зала и следили за теми товарищами, у которых ещё продолжались поединки. Поскольку количество участников постепенно уменьшалось, теперь стало проще наблюдать за бойцами. Зоро, например, трижды вышел победителем из схваток с разными соперниками и тоже вернулся на маты к команде, чтобы дождаться результатов индивидуальных матчей. Ёсаку откинулся на спинку сиденья и выдохнул: — Отлично, Зоро дошел до финала. — М-м-м, — Санджи кинул взгляд на противоположную сторону зала, где ещё продолжались поединки. — Как ты думаешь, против кого он будет выступать? — Против Сакамуры, — без промедления ответил Ёсаки. — Он лучший из тех, кто ещё сражается. — Этот тот утренний парень? — Ага, — Ёсаку задумчиво потер подбородок. — Знаешь, офигенно крутой будет матч, между этими двумя-то. Санджи вспомнил тот яростный утренний шиай, когда Зоро заработал первую победу. И живописные синяки на руке. — Думаешь, Зоро его снова победит? Ёсаку пожал плечами: — По-всякому может быть. Сакамура, когда в ударе, очень хорош. Плюс он злится из-за поражения… Это может сыграть ему на руку. Ёсаку не ошибся: когда индивидуальные матчи подошли к финалу, на площадку к Зоро вышёл именно Сакамура, на его спине снова висела белая лента. Санджи всем телом подался вперёд, когда оба кендока поклонились друг другу и ринулись в бой. На этот раз не было никаких мгновенных решающих ударов, никаких быстро заработанных победных очков. Каждый раз, когда бойцы атаковали друг друга, звук скрещённых шинаев эхом разлетался по всему залу. Они сталкивались снова и снова, каждый искал слабое место у противника, голые ступни быстро скользили по полу. В какой-то момент Сакамура, отбив очередную атаку Зоро, следующим движением впечатал рукоять своего шиная в защитную решетку его шлема. От удара Зоро мотнул головой, тут же переступил ногами, чтобы устоять под атакой, и снова вернулся в стойку, скрестив шинай с Сакамурой. — Что за херня! Так вообще можно? Ёсаку, поморщившись, кивнул: — Угу. Не самый красивый ход, но пока ты не применяешь силу всерьез, шинпан обычно закрывают на это глаза. — Вот мудаки, — Санджи хмуро посмотрел на судей. — В любви и в кендо все средства хороши, — Ёсаки кивнул на свои костыли. На взгляд Санджи, удар в голову никак не повлиял на качество боя Зоро. Его концентрация на противнике не дрогнула, его шинай двигался все так же быстро — оба бойца продолжали борьбу за контроль над ситуацией. В один момент Сакамура прожался вперёд, оттеснив Зоро в угол площадки, и тот отступил, но внезапно провёл собственную атаку, отчего они поменялись местами, и тем самым Зоро занял центр, а Сакамуре пришлось разворачиваться, чтобы держать его в поле зрения. Шинаи снова столкнулись в поисках лазейки в защите, Зоро резко шагнул вперёд, топнул ногой по полу и взмахнул обеими руками — и тут Санджи увидел, очень четко: его шинай ударил прямо в правое запястье Сакамуры, — потом он сделал шаг назад, подняв руки — и шинпан вскинули красные флаги, сигнализируя о засчитанной победе. — Одно очко есть, — Ёсаку, ухмыляясь, аплодировал изо всех сил. Оба кендока вернулись в центр площадки. На этот раз Сакамура ринулся вперёд, словно тигр в прыжке — он явно нацелился изменить положение дел в свою пользу. Его шинай устремился вниз, потом сменил направление, блокировав атаку Зоро — казалось, он тёк, как вода. Бойцы сошлись максимально близко, скрещённые шинаи блокировали движение друг друга, а между решетками шлемов оставалась лишь пара сантиметров — и вот они снова обмениваются ударами, скользят, перетекают с места на место, стараясь найти брешь в обороне противника. Сакамура сделал какое-то неуловимо быстрое движение, и шинпан выкинули белые флаги: он выиграл одно очко. — Чёрт, что произошло? — Санджи моргнул. — Коте, левое запястье, — нахмурился Ёсаку, который внимательно наблюдал за боем. И снова Зоро и Сакамура вернулись в центр площадки, и снова подняли шинаи, столкнулись. Санджи, стиснув зубы, не отрывал взгляда от боя. Давай, голова-трава. Кончай его. Быстрый обмен ударами, и вдруг со стороны зрителей раздалось дружное «О-ох…»: шинай Сакамуры пробил защиту Зоро, скользнув под нижний край его защиты на голову, и ударил по шее сбоку. Флаги остались висеть неподвижно, но Сакамура тут же отступил назад. Зоро отшагнул в сторону и в ответ на вопросительный взгляд ближайшего судьи кивнул, показывая, что готов продолжать. Он тщательно поправил шлем и вернулся к бою с Сакамурой. Спустя минуту раздался свисток. Ёсаку хмыкнул: — Время вышло. Теперь энчо-сен… То есть дополнительное время. Кто возьмет следующее очко, тот и выиграет. Санджи подался вперёд. Два кендока яростно рванули друг к другу навстречу, шинаи столкнулись с такой силой, что эхо щелчком кнута разнеслось по залу. Сакамура заставил Зоро отступить назад, они быстро сделали круг по площадке, а затем Зоро сместился в сторону, и они снова закружили в борьбе за преимущество; кончики мечей искали соприкосновения, один старался одолеть другого. Сакамура атаковал, его шинай словно растёкся в пространстве — но Зоро двигался ещё быстрее, он будто обвил оружие противника своим собственным. Раздался звук удара бамбука о лакированную поверхность шлема Сакамуры, красные флаги взлетели вверх. И вот, под грянувшие аплодисменты восторженных зрителей, всё закончилось. — Вот это да… — Ёсаку, ухмыляясь во весь рот, хлопал сильнее всех. — Отличный матч. Сакамура и Зоро поклонились друг другу, а потом вместе поклонились судьям, которые сидели за столами вдоль стены зала. Когда аплодисменты стихли, какой-то чиновник в костюме поднялся и стал произносить речь. — А что происходит? — Санджи перевёл взгляд на Зоро, который тем временем вернулся к своим товарищам по команде и принимал от них поздравления. — Церемония закрытия, общие фото команд и всё такое, — Ёсаку нагнулся за своими костылями. — Как только они закончат с объявлениями, мы можем идти. — Отлично, я бы вышел покурить. Санджи кинул взгляд через весь зал: Зоро стянул перчатки, потом снял шлем с банданой и расчесал пальцами влажные от пота зеленые волосы, отчего они встали дыбом. Джонни ему что-то сказал, и Зоро внезапно усмехнулся — с его лица слетело прежнее серьезное выражение. Его окружили товарищи по команде, чтобы хлопнуть по плечу. Санджи с улыбкой на лице наблюдал за ними. Может, глупо, но в тот момент он испытывал какую-то собственническую гордость за Зоро: за его очевидный талант, за то, как высоко ценили его другие кендока. Вместе с тем, он ощущал и нечто более трудноуловимое — от того, как светилось лицо Зоро в тот момент. Церемония закрытия продлилась недолго. Как только соревнования официально закончились, зрители стали спускаться с трибун, чтобы поздравить команды, за которые болели, или приободрить их после поражения. По краям зала все собрались для групповых фото: члены додзё обнимали друг друга за плечи и делали селфи. Ёсаку и Санджи тем временем направлялись к команде Когаку-Кан. Ёсаку хлопнул Джонни по спине: — Не повезло, братан. Чуть-чуть не хватило до победы. — Кажется, тебя можно в очередной раз поздравить, — Санджи, сунув руки в карманы, улыбнулся Зоро. — Хороший матч. — Спасибо, — Зоро улыбнулся ему в ответ. — Хотя в какой-то момент создалось впечатление, что Сакамура перепутал кендо с боксом. Зоро рассмеялся: — Да, пожалуй… Он слегка погорячился. Не то что бы это ему помогло. — Тебе как победителю нужно что-то ещё делать? Типа официального круга почёта. — Нет, — Зоро кивнул на свою команду. — Сенсей хочет рассказать нам о своих впечатлениях по поводу турнира, но это будет быстро. Мне только надо принять душ и переодеться, а потом мы свободны. — Отлично. Давай тогда встретимся у раздевалок, где мы были утром? — Хорошо, — кивнул Зоро. Ёсаку и Санджи вышли из здания; как только они оказались на улице, Санджи вытащил сигареты. У входа толпились участники соревнований, их семьи и друзья, поэтому Санджи, оглядевшись, решил подышать никотином где-нибудь в другом месте. Он махнул рукой с сигаретой: — Я хочу найти укромный уголок, чтобы перекурить. Вернусь через пару минут… Ты не против подождать здесь? — Без проблем, чувак. Не торопись, — махнул ему Ёсаку. Санджи завернул за угол здания и зашагал по переулку между залом и соседним строением. Через сотню метров он увидел дверь пожарного выхода — прислонённый к ней стул держал дверь в открытом положении, из проёма в вечерние сумерки лился яркий свет. Когда Санджи подошёл ближе, из двери вывалилась группа спортсменов; закинув на плечо сумки и глубоко увлеченные разговором, они прошли мимо него. Судя по всему, здесь проходил короткий путь от раздевалок. Санджи шагнул внутрь и повертел головой, оглядываясь. С одной стороны от двери стоял ряд вендинговых автоматов, а коридор вёл в противоположном направлении. Санджи обернулся и бросил взгляд на стул, после чего сел на него и вытащил зажигалку. Очень мило, что кто-то оставил здесь стул. Не пропадать же добру. Он закурил и глубоко затянулся, потом выдохнул длинную струю дыма. После суеты и шума соревнования посидеть с сигаретой здесь, в умиротворяющей темноте ранних сумерек, оказалось очень приятно. Не говоря уже о том, что он предвкушал, как проведёт остаток ночи. Из-за двери донесся скрип и лязганье открывшейся и закрывшейся двери, потом раздались шаги двух людей, которые вышли в коридор. Санджи, как типичный курильщик, слегка напрягся, ожидая занудную лекцию о курении в общественных местах. Но шаги остановились внутри, и никто не появился в поле зрения. Через мгновение Санджи услышал звяканье монет в автомате, а потом раздался грохот и стук упавшей банки. Чей-то голос произнес: — Хочешь пить? — Да, возьми мне Спрайт, — ответил второй голос. — Как ты можешь пить эту дрянь? — Её можно пить, меня только это сейчас волнует. — Да пофиг, — автомат снова лязгнул. — Вот, держи. — Спасибо. Чёрт побери… — второй человек протяжно застонал. — У меня все тело словно один большой синяк. Ророноа просто зверь какой-то. С этого момента сидящий за дверью Санджи стал прислушиваться значительно более внимательно. Раздался смешок, и первый мужской голос сказал: — Угу. Когда я увидел, что у тебя с ним первый матч после перерыва, оставалось только надеяться, что ты успел написать завещание, — судя по тону, его это веселило. — Никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Он вообще человек? — Никто не подобрался настолько близко, чтобы это проверить, — первый голос продолжил с успокаивающей насмешкой: — Но ведь тебе удалось уйти живым. Считай, тебе повезло. — Да блин… — второй человек снова застонал. — Я о нём раньше даже не слышал. Почему он тут, а не на региональных, раз он настолько крутой? — Насколько я понял из разговоров, он переехал сюда только в прошлом году. Он уже успел поучаствовать в нескольких местных турнирах… Но если ты его загуглишь, то увидишь на наших форумах кучу народа, который лично подтвердит, что он тот ещё жёсткий мужик. Он явно не любит проигрывать. — Это я уже на себе почувствовал. Особенно по тому, как он вынес Сакамуру в финале, — второй человек вздохнул. — Не могу понять, что у меня болит больше: тело или гордость? Всё додзё на меня смотрело, а я так быстро проиграл… Из-за него я почувствовал себя никчемным неудачником. — Не принимай близко к сердцу. Такое случается с каждым, кому не повезло выйти на бой с Ророноа, — раздался звук удара, и первый голос снова заговорил, но на этот раз с некоторым лукавством: — Но, возможно, сегодня он решил выложиться на все сто… Чтобы впечатлить своего парня, который пришёл на него посмотреть. На несколько мгновений повисла тишина, а потом второй голос с недоверием заметил: — Похоже, меня сегодня били по голове сильнее, чем я думал. На секунду мне показалось, что ты сказал «парня». — Тебе правильно показалось, — судя по тону, первый человек был очень доволен возможностью рассказать такие новости. — Охренеть… Да ты прикалываешься надо мной. Ты хочешь сказать, что Ророноа гей? — Да он голубее неба. Говорят, кстати, что он не скрывается. Ты бы видел, как сегодня в кафе они с дружком вешались друг на друга. — Вот теперь меня больше пугает возможность оказаться с ним в раздевалке, чем встретиться лицом к лицу в матче. Это… хреново, как ни посмотри. Ты точно мне не врешь? Потому что если ты так тупо шутишь… — Да я тебе серьезно говорю. Видел парня со светлыми волосами на трибунах на первом ряду, где-то посередине? У него ещё такие странные брови. Вот он и есть подружка Ророноа. — Так, слишком много информации, чувак, — второй человек сделал вид, что его тошнит. — Он притащил своего парня на соревнования? А он с яйцами. — Ну, его блондинчику лучше знать. Если хочешь, можем у него спросить? Раздался заливистый смех. Второй голос продолжил: — Вот чёрт, если б я знал, что Ророноа так хорошо понимает свою женскую сущность, может, я бы и дольше перед ним продержался. — Да уж, тут даже не нужно гадать, кто у них сверху, правда? Готов поспорить, блондинчику приходится попотеть. — Да нет же, чёрт. Не будь так категоричен. Я имею в виду, если минет от мужика может превратить Ророноа в ласковую киску, я бы ему сам отсосал. И снова хохот: — Тебе стоит ему это предложить. — Обязательно, но не раньше, чем я смогу нормально двигаться. И только когда я вооружусь чем-то посерьезней, чем шинай. Раздались шаги, звуки голосов и смеха стали удаляться по коридору. Лязг и скрежет двери, которую открыли и закрыли, потом наступила тишина. Некоторое время Санджи абсолютно неподвижно сидел на стуле. Сумерки сгущались. Забытая сигарета тлела в пальцах. Он заметил её только тогда, когда его обожгло жаром — он опустил глаза и понял, что сжал руку в кулак и раздавил в нём сигарету. — Блядь, — он рефлекторно дернул рукой и уронил сигарету на землю. Он уставился на окурок — он лежал на асфальте в паре сантиметрах от мыска его ботинка. Санджи чувствовал, как будто весь мир сузился до крошечного огненного ядра, словно он был падающей звездой, которая сжималась под тяжестью гравитации. Никчемные, бесполезные куски говна. Но мысль не выражала и половины того, что он испытывал. Вспомнить только тот момент в конце соревнований, когда Зоро выиграл, как он весь светился. И этот разговор. Санджи впился пальцами в колени и несколько раз медленно вдохнул. Тебе нельзя сейчас пойти за этими мудаками и выбить им мозги. Ему очень хотелось. Насколько, что у него тряслись руки, которыми он вцепился в джинсы. Да никого не волнует, что думает пара каких-то уродов. Эта мантра помогала ему почти так же, как говорить себе «Собака лает — ветер носит». Но он гонял в голове по кругу эту мысль. Потому что прямо сейчас он из последних сил пытался разогнать красную пелену перед глазами. Он находился на территории колледжа, и последнее, о чем стоило думать в такой ситуации — как совершить двойное убийство перед сотней свидетелей. И не важно, насколько сильно ему хотелось это сделать. В голове у него гремели слова двух кендока, колючие и разъедающие. Санджи хотелось забраться себе в память и выкинуть их оттуда, стереть, переписать то, что он услышал. Но ему оставалось лишь упереться взглядом в руки, которыми он вцепился в джинсы. И стараться не думать, от чего его ярость душит его сильнее — от гадостей, которые они говорили о Зоро, или от того, что они говорили о нём самом. — Видел парня со светлыми волосами на трибунах на первом ряду, где-то посередине? У него ещё такие странные брови. Вот это подружка Ророноа. Санджи впился пальцами в бедра. — Вот чёрт, если б я знал, что Ророноа так хорошо понимает свою женскую сущность, может, я бы и дольше перед ним продержался. Санджи сглотнул. Закрыл глаза. Но лучше не стало, потому что он оказался в темноте, и слова последовали за ним. — Да, я спросила его, он сказал, что карбоновые шинаи служат дольше, но стоят в сто раз дороже… Ой, извините! Санджи резко открыл глаза: прямо рядом с ним раздались женские голоса и шаги. Повернув голову, он увидел, что две женщины со спортивными сумками остановились в дверях и не решались сдвинуть его, чтобы выйти наружу. Он на автомате поднялся и выдавил улыбку: — Прошу прощения, дамы, — он элегантным жестом предложил им пройти. — Спасибо, — женщина, которая шла первой, улыбнулась ему в ответ и шагнула на улицу. Её рыжие волосы чем-то напомнили ему Нами. Её спутница, эффектная японка, вежливо кивнула ему, когда проходила мимо. Обе кендока пошли дальше и продолжили разговор с того места, где остановились. Санджи проводил их взглядом, улыбка сползла с его лица. Его взгляд медленно опустился на землю, где лежала раздавленная сигарета. Он тяжело вздохнул, потом полез в карман за пачкой и зажигалкой, неуклюже опустился обратно на стул. И снова закурил, вдохнул и выпустил струю дыма — она поднялась и растаяла в темноте. Неожиданное вмешательство привело Санджи в себя. Только лишь необходимость цивилизованно вести себя и улыбаться тем двум женщинам спасла его от ярости, которая грозила вот-вот его затопить. Санджи мрачно задался вопросом: все ли кендока думают так же, как эти два козла, которых он подслушал? Ему вдруг вспомнились слова Зоро, ещё когда они разговаривали накануне Нового года. — Попробуй-ка такое сказать в мужской раздевалке, набитой полуголыми бойцами кендо. Мне бы гораздо чаще пришлось с боем пробиваться наружу, если бы они не боялись находиться рядом со мной. Санджи нахмурился, с силой затягиваясь. Паршиво, если Зоро приходится регулярно иметь дело с такой херней. Вдруг ему вспомнилось, как Джонни и Ёсаку ухмылялись ему за обедом в кафе. — Очень здорово, что вы с Зоро познакомились. Санджи вдохнул поглубже и выдохнул. Он сидел у пожарного выхода, курил и только теперь стал замечать прохладу зимнего вечера. Раздевалки в зале спроектировали так, чтобы справляться с наплывом гостевых команд одновременно с визитом «домашних» спортсменов, но всё равно в помещение набилась масса кендока. После разговора с Такахаши Зоро пришлось ждать, пока душевая освободится. Когда он закончил мыться, в раздевалке осталась лишь горстка участников соревнований. Джонни сидел на скамейке и застегивал сумку; он вскинул взгляд на Зоро, когда тот подошёл к своему шкафчику. — Привет, чувак. Я уж думал, куда ты потерялся. Собирался высылать поисковую экспедицию. Зоро открыл шкафчик. Его репутация человека, способного заблудиться в трех соснах, всегда служила неиссякаемым источником шуток для всех его знакомых — к огромному его раздражению. — Я разговаривал с Такахаши-сенсеем. — Я боялся, что ты снова по ошибке вломился в женскую раздевалку, — ухмыльнулся Джонни. — Да всего один раз такое было, — Зоро принялся вытираться насухо. — Да, но этот случай стал легендой, — Джонни затянул ремешок, который крепил чехол с шинаем к сумке. — Вы с Санджи пойдете пить пиво с парнями из додзё? — Нет… Мы хотели пойти перекусить, — Зоро протянул руку за дезодорантом. — Может, как-нибудь в другой раз. — Ладно, — кивнул Джонни. И после короткой паузы добавил: — Санджи, вроде, хороший парень. — Угу, — Зоро натянул брюки, накинул рубашку. — Хороший. — Он рассказал нам с Ёсаку, что он занимается саватом, — Джонни, уперевшись локтями в колени, подался вперёд. На его лице проступила ухмылка: — А ещё он сказал, что в спарринге на прошлых выходных уложил тебя на обе лопатки. Зоро закончил застегивать пуговицы на рубашке и набросил пиджак. — Ну… Ему случайно повезло. Джонни фыркнул: — Да вы просто созданы друг для друга, — в ответ на взгляд Зоро Джонни махнул рукой: — Вы оба любите боевые искусства. И, судя по всему, он сумеет дать сдачи. — Он довольно силен, — признал Зоро, вытаскивая сумку из шкафчика. — Лакомый кусочек, — Джонни поднялся на ноги и закинул на плечо собственную сумку. — Разве что одно смущает… — Что? — Зоро толкнул дверь раздевалки, Джонни пошёл за ним. — Брови. Что у него с ними? — Спроси сам. — И нарваться на мастер-класс по савату? Нет, спасибо. Когда они вышли из здания, то почти сразу наткнулись на Ёсаку, который в одиночестве стоял в паре метров от главного входа. Ёсаку помахал им рукой: — Эй, ребята, идите сюда. Они подошли к нему. Зоро оглянулся и, слегка нахмурившись, спросил: — Где Санджи? — Отошёл покурить. Сказал, что скоро вернется… А вот и он, кстати, — Ёсаку кивнул им за спины. Зоро обернулся и увидел, как Санджи, сунув руки в карманы брюк, выворачивает из-за угла. Он слегка хмурился и не поднимал глаз от земли, зажжённая сигарета торчала у него во рту. — Эй, кок, — позвал Зоро, и Санджи вскинул на него глаза. Подойдя к ним, он кивнул Ёсаку с Джонни и перевёл взгляд на Зоро. — Извините. Долго ждали? — Нет, только подошли, — что-то явно испортило Санджи настроение: его голос звучал сухо и невыразительно. — Ты готов идти? — Да, — Санджи не сразу, но улыбнулся, а потом оглянулся на Ёсаку и Джонни: — Ребята, вы с нами? Оба покачали головами: — Не, мы хотим пойти взять по паре пива. Тут в баре недалеко собирается компания из парней с соревнований, мы зацепимся за них, — Джонни кивнул в сторону нескольких кендока, как раз выходивших из спортзала. — Раз мы победили и всё такое, то можем себе позволить пару банок. Санджи перевёл взгляд на Зоро: — А ты не хочешь пойти и отпраздновать? — Я могу пойти пить с этими ребятами в любое время, — Зоро по-прежнему чувствовал исходящее от Санджи напряжение. — Разве что если ты хочешь пойти выпить перед ужином. — Нет. Давай пойдем поедим, — Санджи затянулся и снова улыбнулся Ёсаку и Джонни: — Спасибо вам за сегодня… Надеюсь, как-нибудь увидимся снова. И поздравляю вас с победой. — Спасибо, чувак. Рад был познакомиться, — Ёсаку пожал Санджи руку, Джонни последовал его примеру, а потом взглянул на Зоро: — Придешь на тренировку на этой неделе? — Конечно, — Зоро хлопнул Ёсаку по плечу и стукнулся кулаками с Джонни: — Ты сегодня хорошо сработал. — Ещё бы, мы же дрим-тим, — Ёсаку подмигнул ему, и они с Джонни собрались уходить. — Давай, до встречи. Зоро проводил их взглядом, потом посмотрел на Санджи: — Что ж… Готов? Тем временем тот тоже глядел вслед Ёсаку и Джонни. Теперь он оторвался от них и кивнул Зоро: — Да. Ты решил, куда мы пойдем есть? — Потерпи и увидишь, — в ответ на вскинутую бровь Санджи Зоро лишь улыбнулся: — Ты до последнего держал меня в неведении в прошлый раз. Теперь моя очередь. — Пожалуйста, просто скажи, что мы не пойдем в ту столовую при общежитии. — Ты совсем в меня не веришь, завитушка. Нет, я знаю тут кое-что неподалеку, мы можем дойти пешком прямо отсюда. — Ладно, хорошо, — Санджи кивнул. — Тогда вперёд. Зоро поудобнее устроил сумку на плече и пошёл вперёд. Санджи шагал с ним в ногу; они миновали здание общежития. — Как тебе соревнования? — Зоро пришло в голову, что отсутствие энтузиазма у его спутника может объясняться необходимостью весь день сидеть на соревновании по спорту, с которым даже не знаком… И который ему не нравится. Санджи на секунду задумался. Он вытащил сигарету изо рта, выпустил струю дыма и кивнул: — Интересно. Зоро заметил, что Санджи частенько использует это слово. Но что оно означало конкретно сейчас? — Значит, ты не скучал? — Нет. На самом деле, было даже классно, — Санджи взглянул на него. — Теперь я понимаю, почему кендо тебе настолько нравится. Зоро и сам не подозревал, что его держит в напряжении этот вопрос, но теперь его отпустило; он улыбнулся: — Правда? Санджи кивнул: — Конечно. Всё это производит впечатление: специальная спортивная форма, правила, по которым вы сражаетесь, эти поклоны, некоторая церемониальность… Это как смотреть театрализованное представление с элементами боевых искусств. Или как танец. Зоро задумался: — Но с той разницей, что в театре или в танцах тебе не пытаются открутить голову. — Зависит от шоу, — усмехнулся Санджи. — Ты понимаешь, что я имею в виду. — Да, понимаю. Расслабься, голова-трава, у меня нет мысли оскорбить кендо. Или твой мужественный боевой дух. Я просто рассказываю, как я это увидел. — Ёсаку объяснил тебе непонятные вещи? — Да, он был прекрасен, мне очень помог сидящий рядом человек, который переводил с кендо на человеческий. Я постарался не задавать ему слишком много глупых вопросов и не показывать свое потрясающее невежество, — Санджи снова улыбнулся. — Он приятный парень. Как и Джонни. — Да, они хорошие. — Вы давно с ними знакомы? — С тех пор, как я сюда переехал и пришел в Когаку-Кан. Мы поладили… Они иногда строят из себя придурков, но вообще они нормальные. Тем временем они дошли до границы территории общежития и теперь направлялись в город. Прохладная погода и вечернее время перед новой рабочей неделей оставили улицы практически пустыми, так что они могли шагать в хорошем темпе. И Зоро очень нравилось так идти, с Санджи плечом к плечу. У них впереди был целый вечер … Не говоря уже про ночь. Когда они остановились на тротуаре, чтобы перейти через дорогу, Санджи заговорил: — Напомни, как далеко нам идти до того твоего места? — Не далеко. — А в какой момент я могу начинать переживать, если мы будем идти, идти и никак не придем? Через полчаса, через час? Зоро смерил его взглядом: — Я знаю, как туда идти. — Угу-м-м, — ровно ответил Санджи. Но вот легкая улыбка, которая появилась у него на лице, намекала на другое. Зоро отвернулся от него и сосредоточился на дороге. Минут через десять они завернули за угол, и перед ними появилась вывеска ресторана, куда Зоро намеревался попасть. С чувством глубокого удовлетворения он ткнул в неё пальцем: — Вот видишь, кок, я же говорил, что знаю, куда я иду. — Я впечатлен. И могу выдохнуть с облегчением, — ухмыльнулся Санджи. — Насколько я понимаю, мы будем есть японскую еду. — Ага. Ты не против? — Полностью «за». Звучит хорошо. Вывеска ресторана висела над лестницей, уходящей в подвал. Зоро пошёл туда первым. Как только они оказались внутри, Санджи огляделся по сторонам. В небольшом помещении стояли три длинных стола, на белых стенах висели постеры с японскими мотивами. За стойкой у стены сидело несколько посетителей — они даже не отвлеклись от своего ужина. На мгновение Зоро посетило сомнение насчет правильности его выбора. Санджи сам был поваром, и поваром хорошим, из чего Зоро мог сделать вывод, что тот привык не только работать, но и питаться в довольно пафосных местах. Крошечная полуподвальная забегаловка с японской едой внезапно показалась ему откровенно затрапезной. — Ты хочешь сеть за столом или у стойки? Санджи кивнул на один из столов: — Так нам будет проще общаться. Они сели, к ним сразу подошла официантка и, предложив заламинированные меню, приняла заказ с напитками, после чего оставила их наедине. Как только она отошла проведать соседний столик, Санджи взял меню и принялся его изучать. Через несколько секунд он заметил взгляд Зоро: — Что? — Я знаю, что место выглядит так себе, — Зоро кивнул на других гостей и на видавшую виды мебель. — Но кормят тут действительно вкусно. Санджи с легким удивлением посмотрел на него: — Ладно… А в чём сомнения? Хорошая еда не обязательно живет в роскошных декорациях. Если где-то внимательнее относятся к внешней мишуре, чем к самой еде, я там есть не стану, — он в последний раз взглянул на меню и положил его на стол. — Что ты посоветуешь? Зоро нахмурился: — Ты повар и спрашиваешь меня, что тебе есть? — Ты ведь выбрал это место. И ты ел тут раньше, — Санджи широким жестом обвел вокруг.— Так подскажи мне, что тут есть хорошего в меню? — Ты часто ешь что-то из японское кухни? — Случается. Достаточно часто, чтобы понять, что мне нравится. — Есть что-то, чего ты не любишь? — Пока нет, — Санджи постучал пальцем по меню. — А что ты обычно ешь, когда приходишь сюда? — Зависит от того, насколько я голодный. Обычно — лапшу… Иногда беру темпуру, яки-гёдза. Тут всё вкусно. Санджи задумчиво кивнул, снова взялся за меню и пробежал его глазами. — Хм-м. А что, если мы возьмем гарнир на двоих, а основное блюдо каждый выберет сам? — Давай, — за время соревнований Зоро определённо нагулял аппетит. Официантка подошла к ним и опустила на стол напитки: — Зеленый чай и Асахи. Готовы заказать? — Благодарю, — Санджи тепло ей улыбнулся: — Да, пожалуй. Я буду кицуне соба. Спасибо. Официантка записала его заказ, после чего вопросительно посмотрела на Зоро. Он ответил: — Мисо рамен со свининой и яки-гёдза. — А можно мы возьмем еще и пару гарниров, мисс? — Санджи провел пальцем по строчкам в меню. — Например… Охиташи со шпинатом и цукемоно, — он взглянул на Зоро: — Ты хочешь что-то ещё? Зоро покачал головой. Тогда Санджи снова дружелюбно улыбнулся официантке: — Тогда всё, спасибо. Официантка кивнула, перечитала их заказы в блокноте и ушла на кухню. Санджи, улыбаясь, проводил её взглядом: — А она милая. Зоро не оценил, что в такой момент Санджи рассматривает их официантку. Он нахмурился. Санджи повернулся обратно: — Ты чего, голова-трава? Без сахара в крови жизнь не мила? — Ничего, — Зоро взялся за пиво и сделал глоток; приятная прохлада потекла в горло. Санджи тоже поднял свой чай и осторожно подул на него. — У тебя ужасные манеры. Тебя разве не учили говорить «спасибо» и пожалуйста»? Особенно в разговоре с девушками. — Мне жаль, если тебя коробит моё отсутствие утончённости, — на самом деле ему было ни капли не жаль. Очарования Санджи хватало на них двоих. — Вежливое поведение не требует много усилий. Работай ты в сфере обслуживания, то улыбка клиента улучшила бы тебе настроение на весь день, — Санджи серьёзно на него посмотрел. — Уж поверь мне. — Хорошо, — Зоро и не думал сомневаться, ведь в этой области Санджи однозначно заслуживал звание эксперта. — Буду знать. В ответ Санджи кивнул и приподнял чашку с чаем: — Канпай, — он снова улыбнулся. Тем временем Зоро уже успел глотнуть пива; он поднял стакан, коснулся краем стакана чашки Санджи и отозвался эхом: — Канпай. Он уж было собрался поставить пиво обратно на стол, но тут Санджи поморщился: — Стой! Не опускай! После тоста ты обязательно должен выпить. Иначе это плохая примета. Зоро поднял бровь, но сделал глоток и всё-таки опустил стакан. Санджи тоже поставил чай. Зоро опёрся локтями на стол и спросил: — Это откуда, из какого-то секретного поварского сборника суеверий? — Этикет и нормы поведения — это не суеверия, голова-трава. Напротив, они поддерживают взаимное уважение в обществе. В противном случае мы бы оставались лишь лысыми мартышками, с хорошо подвешенным языком, но проводили время в постоянной борьбе за еду и территорию, — Санджи кивнул на спортивную сумку Зоро, которую тот поставил у стола. — И в попытках занять в социальной пирамиде место повыше. — Это лишь одна точка зрения, — в целом, Зоро находил чрезмерной тратой сил подобные танцы вокруг да около; сил, которые можно с большей пользой приложить в другом месте. Его не напрягало, когда люди прямо высказывали своё мнение. Санджи внимательно на него посмотрел и поднял бровь-завитушку. — Ты считаешь иначе? — Никогда сильно не задумывался, — Зоро пожал плечами. — Разве это не обычные привычки, которые передаются из поколения в поколение? В смысле, когда людям в детстве объясняют как себя вести. — Думаешь, люди не могут меняться? Зоро слегка нахмурился. Прежде чем ответить, он отхлебнул пива. — Я такого не говорил. Но вообще… Я думаю, что люди могут меняться. Если им очень захочется. Санджи кивнул, не отводя от него взгляда. — Угу. Если у них появится достаточно причин, чтобы измениться, — на мгновение повисло молчание; потом Санджи улыбнулся краешком рта: — Всей этой херне — этикет в ресторане, вежливость с посетителями — меня научил старик. Когда он впервые попытался вдолбить это мне в голову, я подумал, что он несет какую-то чушь. Когда я только стал жить с Зеффом, я был совсем диким. Ведь раньше я жил в приютах и в приёмных семьях, рос, как сорняк, вместе с такими же беспризорниками, так что приличные манеры никого не волновали. А ещё я ругался, как сапожник, и дрался с яростью загнанного в угол животного. Зоро тоже улыбнулся: — Похоже, ты был тем ещё сокровищем. Санджи кивнул: — Да уж. Но Зефф смог со мной справиться. Не то что бы у нас всё легко получалось: мы перебили кучу посуды, прежде чем до меня дошло, что вести себя как мелкий злобный говнюк — не лучшая жизненная стратегия. Не говоря уже о том, что от нас съехали как минимум одни соседи, которым мы житья не давали своими криками. Зоро стало любопытно насчет Зеффа: настолько ли он грозен, как его описывает Санджи? И не менее любопытно, каким образом Санджи оказался в приюте. — Так значит, этикету тебя обучил твой старик. — По большей части. Как и тому, что происходит на кухне. — Ты говорил, что раньше работал у него в ресторане… И как оно? Я имею в виду, быть сыном начальника. — Ты про то, полагались ли мне привилегии? — Санджи фыркнул: — Если бы. На меня кричали и отвешивали подзатыльники так же часто, как и на всех остальных. Даже чаще, на самом деле: Зефф знал, что если он всерьёз выбесит других работников, то они могут уйти. У меня же такой возможности не было. Шаги официантки заставили их оглянуться. Она подошла к столу и поставила тарелки перед ними, улыбнулась обоим: — Я могу чем-то ещё помочь? Санджи многозначительно поглядел на Зоро. Который понял намек: — М-м, нет. Спасибо, — он улыбнулся ей в ответ. Официантка кивнула: — Приятного аппетита, — и ушла. Санджи ухмыльнулся: — Ну вот. Не так уж сложно вести себя цивилизованно, правда? Зоро глубоко вздохнул: — Ешь свою еду, завитушка. Их заказ оправдал надежды. Санджи, похоже, понравилась соба, которую ему принесли; когда он заметил, что яки-гёдза Зоро напоминают ему польские пельмени, Зоро тут же без особых церемоний кинул ему парочку на пробу. Между делом они обсудили прошедшую неделю: Санджи в красках описал, как ему работалось несколько дней в ресторане, где адски не хватало сотрудников: — Сложно поверить, но я успел позабыть, в каком бешеном темпе работают на большой кухне. В таких ресторанах я уже давно не задерживался больше, чем на пару дней. — Может быть, на следующей неделе станет полегче? — Зависит от того, притащится ли Леон на работу. Я не заметил, чтобы руководство отеля бросилось искать замену шефу. И вряд ли они начнут, пока кто-нибудь из нас не свалится замертво лицом на гриль. — Думаешь, они попросят тебя поработать сверхурочно? — Не знаю. Но если попросят, то ответ будет отрицательный, — Санджи опёрся локтем на стол. — Мне нужно свободное время, чтобы разобраться с собственными делами. — Кстати, а как у тебя с ними? Санджи криво усмехнулся: — Я на стадии формирования красивой гипотезы. — В смысле? — Ну, у меня есть бизнес-план, который выглядит как космоопера и требует шестизначных бюджетов, а ещё безумная идея, что я хочу готовить еду и продавать её людям. Всё отлично. Зоро тоже улыбнулся: — Надо же с чего-то начинать. — И то верно, — Санджи фыркнул. — Похоже, мне предстоит немало сделать. — И чем ты собираешься заняться? — Сначала мне казалось, что проще всего будет организовать кейтеринг. Ну, как обычно: закуски для частных вечеринок и мероприятий. Но когда я внимательнее всё изучил, то понял, что в этой сфере очень высокая конкуренция… И потребуется время, чтобы наработать своих клиентов. Поэтому я пришел к выводу, что мне больше нравится стритфуд — небольшая закусочная, где я могу в одиночку обслуживать покупателей. Я бы готовил еду и тут же продавал её на вынос, не заморачивался бы с поиском помощников для уборки столов и всей этой унылой фигней. Зоро кивнул: — Как по мне, вполне рабочая версия. Уже придумал название? — Если бы, — Санджи поморщился. — Я написал целый список и всё вычеркнул. Они либо звучат по-идиотски, либо оказывается, что их уже кто-то использует, или же название не ассоциируется с едой. — Да ладно, не могут же они все быть настолько плохи. Санджи пристально на него посмотрел: — «Кастрюлька в переулке». И Зоро пришлось согласиться: — Правда, хрень какая-то. Санджи кивнул: — Я весь кофе в доме выпил, пока ночью сидел и генерил это название. — Ты обязательно что-нибудь придумаешь, ведь это лишь вывеска. Намного важнее сама еда. — Уж надеюсь. А то с таким успехом я назовусь «У Санджи», — он поморщился. Зоро облокотился на стол. — Ты слишком переживаешь. — Ну да, у меня тут большое событие, если ты вдруг не заметил. — Я заметил. Вот только ты, похоже, ломал голову над этим всю неделю. Так может стоит хотя бы сейчас перестать переживать? Санджи пристально на него посмотрел: — Хорошо. Может, ты поможешь мне отвлечься? Зоро поднял бровь: — Каким образом? — У меня есть пара мыслей, но для начала нам придется уйти отсюда. Зоро подумал, что предложение звучит многообещающе. — А что потом? — Потом возможны варианты. Хочешь пойти куда-нибудь выпить? Зоро улыбнулся: — Можно. Или мы можем пойти ко мне домой. Если хочешь, конечно. Санджи тоже улыбнулся. — К тебе домой — прекрасная идея. Вдруг Зоро стало жизненно необходимо перехватить официантку, чтобы та принесла им счёт. Выйдя на улицу, Зоро взял курс на дом. — Мы можем сесть на автобус от следующей улицы. — Хорошо, — Санджи, который уже успел закурить, шагал с ним рядом. — Твой сосед сейчас дома? — Луффи? Нет. Он собирался пойти тусить с нашим общим приятелем. Скорее всего он не вернётся до позднего вечера. Может, вообще до завтра не вернётся. — А он когда-нибудь ходил на твои матчи? — Нет… Ну, может, пару раз, — Зоро вспомнил, как Луффи пришел в прошлый раз: — Он, когда смотрит, м-м-м, слегка увлекается. — Ты имеешь в виду, что он за тебя громко болеет? — Типа того, — в памяти всплыли крики Луффи «Давай, Зоро, надери ему задницу!». — Ха, это же большой-пребольшой запрет в этикете кендо, — Санджи выпустил дымную струю. — Ёсаку мне рассказал. — По меркам кендо такое поведение можно расценить как неуважение. Санджи кивнул. — Похоже, в кендо как в виде спорта большее значение имеют традиции. — Верно. — Поэтому оно тебе так нравится? Потому что так ты чувствуешь себя ближе к корням? Зоро пожал плечами: — Я родился тут. Я говорю и читаю по-японски, но я не фанатик. Меня привлекло в кендо то, что у меня неожиданно оказались к нему способности. Не то что бы у меня был огромный выбор после того, как я бросил школу. Санджи взглянул на него: — Ты не окончил школу? — Нет, — всякий раз, когда об этом заходил разговор, Зоро уходил в оборону. — Через несколько лет я пошел в местный колледж на профессиональные курсы по физической культуре и спорту. Для работы тренером — вполне достаточно. — Думаю, тебе пришлось приложить немало усилий. Молодец, — просто сказал Санджи. — Я хотел, чтобы в будущем у меня была нормальная работа. А не только перспектива перетаскивать тяжелые ящики или подрабатывать курьером, — Зоро слегка расслабился. — Это Коширо подтолкнул меня. Он сказал, что у меня есть потенциал. — Что ж, он был прав, — кивнул Санджи. — Сейчас у тебя хорошая работа. И ты превратился в успешного бойца кендо. Ты уже подумывал о региональных? — Подумывал, — Зоро помолчал. — Но участие в соревнованиях стоит денег. Моего нынешнего заработка в зале хватает на самое основное, но если я начну готовиться к региональным, то это совершенно другое дело. Плюс мне придётся чаще отсутствовать на работе. — Разве тебе не дадут призовых денег, ну, за победу в соревнованиях? Зоро невесело улыбнулся: — Нет. Тут всё не так работает. — Пф-ф-ф, — Санджи выдохнул дым. — Может, тебе перейти в сумо? — Охрененная идея. — Между прочим, некоторые ребята там — настоящие звёзды. И зарабатывают очень большие деньги. — Ага, и в тридцать лет ловят инфаркт. Санджи фырнул: — Ладно, я понял. Ты посвятил свою жизнь кендо, — через секунду он продолжил: — А ещё я понял, что кендо — не самое дешевое удовольствие среди боевых искусств. Если ты занимаешь саватом, то тебе надо найти лишь пару хороших ботинок и перчатки. Но для кендо придется обзавестись полной снарягой: шинай, защита… Не говоря уже про форму. Должно быть, бьёт по кошельку. — Угу, не без этого. А ещё нужно носить на соревнования как минимум два шиная, на случай, если один сломается. — А додзё оказывает какую-то помощь? — Если ты новичок, можно что-то одолжить. Но как только ты начинаешь заниматься серьезно, то нужно покупать собственную снарягу. И желательно хорошую, если ты, конечно, можешь себе её позволить. Потому что дешевое богу тебя не защитит, и ты получишь травму. — А сколько оно стоит? — Нормальный комплект богу? Минимум четыреста долларов. Если брать всё самое лучшее, то около тысячи, — Санджи присвистнул, а Зоро кивнул: — Хороший шинай стоит сотку, а я за год ломаю штук шесть. Кроме того, надо купить кейкоги и хакама — плюс ещё около сотни. Нужно, по меньшей мере, два комплекта формы. — Нихрена себе, — Санджи покачал головой. — А не слишком ли дорого за мешковатую черную пижаму? — Я тренируюсь в синтетической форме, она дешевле и её проще стирать. Но на соревнования приходится надевать традиционную одежду из хлопка, она тяжелее, чем синтетическая. Вдобавок, её ещё и красят традиционным красителем, который называется айзом. С ним столько проблем… От пота он начинает линять прямо на кожу. Пару раз после матча я оказался синим с головы до ног. Санджи засмеялся: — Серьезно? Синим? Я представляю, как ты был похож на того парня из Аватара. Зоро фыркнул: — Мы всегда очень ржём над новичками, до которых не доходит, что им надо постирать новые кейкоги, прежде чем надевать их на матч. Они обычно прозревают в раздевалке, когда глядят в зеркало, а оттуда на них смотрит смурф. Санджи никак не мог остановиться: — Да это прямо вечер открытий. Я и представить не мог, что в кендо так весело. Зоро не обрадовала идея, что Санджи останется такого мнения о кендо. — Люди не поэтому идут в кендо. Не потому, что там весело. Санджи взглянул на него: — Ну вот… Теперь я тебя разозлил. Зоро пожал плечами: — Когда ты стоишь и держишь шинай, тебе не до смеха. Если ты придешь туда развлекаться, то кто-нибудь очень быстро заставит тебя пожалеть об этом. — Охотно верю. Какое-то время они шли по улице молча. Потом Санджи снова заговорил: — Кстати, хотел сказать … Там, на соревнованиях, ты выглядел очень уверенно. — Это ты так пытаешься в комплементы, кок? — насмешливо спросил Зоро. — Я поражен. — Угу, только имей в виду, что я новичок в этом вашем кендо и не знаю, это ты так хорош или же тебе просто повезло, потому что попались слабые соперники, — ухмыльнулся Санджи. Зоро медленно выдохнул: — Удача тут ни при чём, завитушка. В этот момент они подошли к остановке автобуса; Санджи глянул на неё, а потом обернулся на Зоро с той самой улыбочкой, которая его страшно бесила. — И всё же. Я в долгу перед тобой за то, что ты открыл мне мир кендо, полный эзотерики. Зоро прищурился: — Тебя заводит кендо? Санджи снова рассмеялся так, что чуть не подавился сигаретой: — Я сказал «эзотерики», а не «эротики», голова-трава. То есть — загадочный. Непостижимый, — Зоро никак не прокомментировал, и Санджи взмахнул рукой: — То есть странный, но в хорошем смысле. Зоро прислонился к остановке. — Да ты эксперт, я смотрю. — Ты ранишь меня в самое сердце, — Санджи сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в канаву. — Между прочим, оговорочка по Фрейду. Серьёзно, хочешь сказать, что тебе никто и никогда не намекал на гомоэротический ореол кендо? — Обычно людям не приходит такое в голову. — Правда? Но ведь все эти агрессивные атаки… Пот… Громкие крики… — судя по голосу, Санджи погрузился в мир влажных фантазий. — Кок, неужели всё тебе напоминает о сексе? — А ты против? Зоро понял, что улыбается: — Да нет, в целом. Санджи встретился с ним взглядом: — Отлично. Автобус им пришлось ждать недолго, после чего оставалось только дойти пешком до квартиры Зоро на Пауэлл Стрит. Пока они шли, Санджи почти физически ощущал, как воздух между ними искрит от напряжения — от возбуждения, которое появилось, когда он следил за боем Зоро, и с тех пор только усиливалось. Всякий раз, когда они пикировались, ему хотелось надавить посильнее, чтобы посмотреть, как Зоро отреагирует. Что станет делать. И когда, наконец, Зоро стал показывать зубы, его глаза потемнели. В них появилась та самая искра под гладкой поверхностью. Сдерживаемая, контролируемая. Я хочу заставить тебя потерять контроль. Санджи вспомнил, как это было в прошлый раз. Замерший под ним Зоро, который впился пальцами так крепко, что оставлял синяки, и его запрокинутая голова.

— Да… Сильнее. — Мы пришли. Голос Зоро выдернул Санджи из мечтаний. Он остановился на тротуаре и огляделся. Они подошли к подъезду, слабо освещенному единственной лампочкой. Зоро порылся в кармане, вытащил ключ и вставил его в замок обшарпанной двери. Открыв её, он шагнул внутрь и придержал дверь для Санджи: — Мы живем на последнем этаже. Пока они поднимались по лестнице, свет то включался, то выключался, отчего всё вокруг напоминало декорации старых фильмов. Выцветшую краску на стенах, как и входную дверь, потрепало время; без обилия граффити тоже не обошлось. Сам Санджи тоже жил не в самой престижной части города, но дом Зоро явно знавал и лучшие дни. Они поднялись на последний этаж, Зоро свернул в коридор, прошёл мимо нескольких квартир и остановился перед своей дверью. Он отпер её и толкнул плечом: — Проходи. Санджи шагнул за ним следом. Пару секунд они стояли в темноте, а потом зажёгся свет, осветив узкий коридор. Зоро, на ходу расстегивая пальто, сразу направился к ещё одной двери, которая, видимо, вела в другую часть квартиры. Он оглянулся: — Я пойду за пивом на кухню, тебе взять? — У тебя есть вино? — Санджи быстро снял в коридоре пальто с обувью и отправился за ним. — Нет. Зато пива полно, — теперь голос Зоро раздавался откуда-то сбоку. Санджи прошёл через комнату, похоже, отданную под гостиную: перед телевизором и исцарапанным кофейным столиком стояли большой потертый диван и продавленное кресло. Санджи огляделся по сторонам и крикнул куда-то в сторону Зоро: — Тогда давай пиво. Спасибо! Зоро возник в проёме одной из двух дверей, которые вели из гостиной. В руках он держал пару бутылок пива, одну протянул Санджи — тот её принял. Зоро поднял бутылку и, легонько чокнувшись ей с Санджи, сделал глоток. — Что ж, добро пожаловать. Дом, милый дом. Санджи огляделся, выхватывая взглядом ковер с поредевшим ворсом, грязновато-белые стены и кучу комиксов, сложенных в углу как попало. Сверху на куче примостилась одинокая баскетбольная бутса. — Ну… тут уютно. — Угу, — Зоро тоже посмотрел на кучу. — Это Луффи. Он разбрасывает свои вещи по всей квартире. — Я догадался, что это не твоё, — Санджи кивнул на бутсу. — У тебя нога крупнее. А ещё я пришел к выводу, что ты не книжный червь. Зоро фыркнул: — Я читаю. Но не такую херню. Санджи перевёл взгляд на стену за диваном: ее украшал большой красочный постер со средневековым парусником. На мачте висел Весёлый Роджер, а в волнах океана, помимо разнообразной морской живности, резвились мифические создания: русалки, морские твари и даже что-то вроде кракена. В нижней части постера большими печатными буквами шла надпись: ГОИНГ МЭРРИ, а под ней виднелся девиз из более мелкого шрифта: «Пираты… Не играем по правилам». Санджи поднял бровь: — В жизни бы не подумал, что ты тайный поклонник Пиратов Карибского моря. Зоро кинул взгляд на постер: — Это из той игры, которую сделали Луффи и Усопп, я тебе рассказывал, — когда Санджи непонимающе нахмурился, он кивнул на плакат: — Перед Новым годом. Когда ты спросил, как Луффи зарабатывает себе на жизнь. Они с Усоппом сделали чуднУю онлайн игру, где пользователи в роли пиратов охотятся за сокровищами. Игра реально пошла в народ, и ребята вполне неплохо заработали на ней. Уж не знаю, сколько это продлится… До следующего всеобщего повального увлечения, я полагаю. Санджи задумчиво рассматривал постер: — Мне нравится, как нарисовано. — Это Усопп сделал. Обычно Луффи заявляется с ворохом безумных идей, а Усопп их зарисовывает. Похоже, их обоих всё устраивает. Когда Санджи снова посмотрел на него, Зоро махнул рукой в сторону одной из дверей: — Мне нужно кинуть форму в стирку. Ты будешь ждать здесь или пойдем вместе? В ответ Санджи шагнул к двери: — Показывай. За ней находился узкий коридор. Зоро распахнул правую дверь, щелкнул внутри выключателем и вернулся обратно. — Тут моя. Я сейчас просто поставлю стирку, я быстро, — и он вернулся обратно в гостиную. Санджи воспринял это как приглашение и зашел в комнату. Он остановился недалеко от входа и огляделся. Первое, что бросилось ему в глаза — удивительно небольшое количество личных вещей. Кровать, маленький письменный стол с ноутбуком, старый шкаф и комод. Над столом — единственная полка, полностью заставленная книгами. Санджи пробежался по названиям — большинство про боевые искусства и дзен буддизм. На нескольких книжных переплетах виднелся оттиск японских иероглифов. Санджи посмотрел на стол, где лежала подставка для телефона и зарядка, подключенная к маленьким динамикам. Рядом с ними стояла рамка с фотографией. Свет, который падал от люстры, бликовал на её стекле и под таким углом скрывал изображение. Санджи с любопытством наклонился и взял в руки фотографию, чтобы разглядеть получше. На снимке было трое: совсем юный Зоро и японская девочка-подросток, оба в форме кендо, радостно улыбались в камеру. За их спинами стоял взрослый японец, тоже в форме, и улыбался чуть более сдержанно. Санджи несколько мгновений пристально рассматривал фотографию. У девочки были крашеные в красный волосы, а легкий вызов её улыбки, словно в зеркале, отражался на лице Зоро, который стоял с ней рядом. Она с уверенностью близко знакомого человека опиралась локтем на плечо Зоро; в её чертах проглядывало семейное сходство с мужчиной, стоящим сзади. Куина? Санджи ещё некоторое время изучал снимок, потом аккуратно поставил его обратно на стол. — Она тогда выиграла в финале среди женщин-юниоров, — голос Зоро раздался прямо у него за спиной, и Санджи быстро оглянулся. Зоро стоял в дверях и тоже глядел на фотографию. — А я занял второе место в мужской юниорке. Она несколько недель изводила меня насмешками. Санджи не знал, что ему сказать. — Это Коширо с вами? — Да, — Зоро сделал глоток из бутылки. Санджи медленно кивнул. — Хорошая фотография. Зоро тоже кивнул: — Я рад, что сохранил её. Однажды чуть было не выбросил, когда… избавлялся от разного хлама, — у него закаменела челюсть. — Приятные воспоминания стоит хранить. Напряжение на лице Зоро сменилось улыбкой: — Да, согласен. Санджи, пригубив пиво, отвернулся от стола. Он оглядел комнату… И уставился на предмет, который почему-то не заметил сразу. — Ни хрена себе. Это настоящий меч? Зоро тоже оглянулся. — Угу. Это катана. Санджи подошел к противоположной стене, чтобы поближе рассмотреть меч. Он лежал на двух простых деревянных кронштейнах, белые лакированные ножны гармонировали с черно-белой рукоятью. — Достойная работа. Ты когда-нибудь ей пользовался? — Да, для йайдо, — Зоро встал с ним рядом. — Хотя у меня теперь нет времени им заниматься… Сейчас я больше всего уделяю внимание кендо. — А можно мне посмотреть? Зоро молча снял катану с кронштейнов. Он медленно вытащил её из ножен, потом поднял меч вертикально и повел запястьем, отчего по лезвию пробежал отблеск. Санджи взглянул на кончик лезвия катаны, а потом снова на рукоять. — Хм… Хорошая сталь. — Ты много знаешь о мечах? Санджи пожал плечами. — О ножах — знаю. Любой хороший повар обязан знать. Не отрывая взгляда от катаны, Зоро поднял бровь: — Это разные вещи, вообще-то. Санджи почувствовал шпильку в его словах: — С чего бы? Потому что твой нож больше моего? Размер не имеет значения, голова-трава. Зоро приставил кончик лезвия к ножнам и мягко задвинул меч обратно. — Владеть катаной — не то же самое, что работать разделочным ножом, кок. — Ты прав — потому что, когда ты размахиваешь катаной, ты собираешься кому-то навредить, в то время как повар использует нож, чтобы создать что-то новое. Зоро, искоса глядя на него, улыбнулся уголком рта: — Выходит, ты, мастер клинка, можешь создать луковый цветок? Ну, тот, который во фритюре (1). — Знаешь что, — Санджи скрестил руки на груди. — Я профессиональный повар. И если ты хочешь мастер-класс, я рад продемонстрировать тебе свои навыки в любое время. Зоро улыбнулся чуть шире, но качнул головой: — Поверю тебе на слово. Он развернулся и бережно вернул катану на место. Санджи подумалось, что Зоро прикасался к ней почти благоговейно. Когда Зоро закончил фиксировать катану на кронштейнах и отошёл от стены, Санджи спросил: — Если бамбуковый шинай стоит сотню баксов, боюсь представить, во сколько тебе обошелся этот меч. Зоро ответил не сразу. Он отошел к столу, поставил телефон на зарядку, разблокировал его и выбрал одно из приложений. Тихо заиграла музыка. — Я его не покупал. — Так это подарок? — довольно странно, на взгляд Санджи. Кому придёт в голову подарить самурайский меч? — Можно и так сказать, — Зоро по-прежнему стоял спиной к нему. Он ответил так тихо, что музыка едва не заглушила его голос. — Его дал мне Коширо. — Твой учитель? — Санджи опустился на кровать Зоро. Он надеялся, что тому вскоре надоест играться с плей-листом и он присоединится к нему. — Весьма щедро. — Я его попросил, — Зоро наконец повернулся к Санджи лицом. — Это меч Куины. Санджи моргнул: — Куины? — Она использовала его для йайдо. Это катана Шиншинто (2), фамильная реликвия, которая принадлежала её семье, — Зоро перевел взгляд на меч. — Но Коширо отдал её мне. Санджи с трудом представлял, как ему реагировать. У Зоро было совершенно нечитаемое выражение лица. — Ты хотел, чтобы у тебя было напоминание о ней? Зоро сжал губы. — Типа того. Повисла тишина. Потом Зоро отвернулся от катаны, посмотрел на Санджи, и с его лица исчезла отстранённость. Он коротко улыбнулся и снова глотнул пива. — Хм, кончилось, — он перевернул бутылку вверх дном, после чего поставил её на стоящий рядом комод. — Хочешь, принесу ещё? — Нет, у меня есть, — у Санджи оставалось, по меньшей мере, ещё пол-бутылки; впрочем, он и так не собирался допивать. Он почти ожидал, что Зоро пойдет на кухню за новым пивом, но тот опустился на кровать рядом с ним. Зоро откинулся на локти и вздохнул: — Как же хорошо, что завтра мне не надо идти на работу. Я с ног валюсь. Санджи тоже облокотился на кровать и развернулся боком, чтобы видеть Зоро. — Учитывая то, что я сегодня наблюдал, ничего удивительного. Зоро качнул головой: — Соревнования прошли нормально. Иногда можно упороться до кровавого пота, но сегодня всё прошло не так плохо. Санджи протянул руку и коснулся шеи Зоро чуть ниже подбородка: — Ты смотрел в зеркало? Зоро не дёрнулся под его прикосновением. — Синяк, да? — Завтра будет выглядеть паршиво. — Козёл этот Сакамура, — судя по тону, Зоро не сильно беспокоил будущий синяк. — Ему бы научиться, как выполнять удар в голову. Пульс Зоро под пальцами Санджи был спокойный и четкий. Он отвёл руку. — Вместе с синяком на руке у тебя получился симметричный набор. — Нет боли — нет победы, — улыбнулся Зоро. — Мазохист, — Санджи тоже улыбнулся. — Я так и знал, что ты от этого кайфуешь. Зоро наклонился, и Санджи неожиданно для себя обнаружил, что его целуют; рука Зоро скользила по его затылку и притягивала их ближе друг к другу. Поцелуй быстро стал глубже, требовательнее, так что Санджи пришлось обхватить Зоро за талию, чтобы не упасть. И не уступить. Зоро подстроился под его позу, чтобы обоим стало удобнее. Санджи чувствовал тепло его тела и голод его рта. И, чёрт побери, это круто. Чувствовать такое желание. Сперва Зоро гладил его по шее, потом ослабил нажим и слегка отстранился, разрывая поцелуй. Он на мгновение встретился глазами с Санджи и снова приник к нему, но на этот раз наклонил голову так, чтобы губами коснуться шеи; он скользнул по коже, надавил сильнее, и у Санджи перехватило дыхание. Зоро на мгновение замер, не отстраняясь… И отодвинулся. Снова пауза, он легко, словно перышком, провел губами по шее и остановился у уха Санджи. Выдохнул шёпотом: — Хочешь, я и на тебе оставлю пару синяков? Санджи невольно вздрогнул от теплого дыхания: — Нет… — Уверен? — губы Зоро опустились ниже, снова вернулись на шею, стали мягко покусывать. — М-м-м… Да. Уверен, — Санджи пришлось приложить усилия, чтобы произнести это четко. И пришлось сильно постараться, чтобы не сказать «Пометь меня». Ещё несколько долгих мгновений Зоро скользил губами по шее Санджи… Потом вернулся к его рту — с нетерпением, с жаждой, которая отдалась прямо вглубь Санджи, сжала его изнутри. Он перекатился на спину — Зоро оказался сверху и вдавил его в матрас, пока они целовались. Одной рукой Санджи вцепился в горлышко пивной бутылки, а другой сжал в кулак рубашку Зоро между лопаток. И когда Зоро на секунду прервался, чтобы глотнуть воздуха, Санджи сумел выдавить: — Погоди… я разолью пиво… Зоро выдохнул, с насмешкой и нетерпением одновременно: — Забей на пиво. — Я не хочу лежать на мокром матрасе, в отличие от тебя, — Санджи энергично постучал Зоро бутылкой по бедру. — Дай мне поставить её, блин. Зоро рывком поднялся, ловко перехватил бутылку у Санджи, поднес ко рту и, опустошив её одним глотком, кинул за край кровати, где она упала с тихим стуком. — Проблема решена, — он снова опустился к губам Санджи. Он на вкус, как пиво. Теперь у Санджи обе руки оказались свободными, и он воспользовался этим, чтобы вытянуть рубашку Зоро из брюк, скользнул пальцами по теплой коже под тканью, задевая ребра. В ответ Зоро сел, снова разрывая поцелуй; он небрежно стянул рубашку через голову и бросил её на пол вслед за бутылкой. Потянулся к рубашке Санджи. Тот придержал его за запястье и предупредил: — Пуговицы. Зоро слегка нахмурился, но руку сдвинул. Он быстро расстегнул рубашку, стянул её, уронил на пол и, наклонившись, снова поймал рот Санджи. Зоро скользнул коленом между его ног, накрыл своим телом и притянул его к себе за бедра. Вжал их друг в друга. О да. Всё происходило быстро, нетерпеливо, жадно и во всех отношениях правильно. Санджи прижался к ноге Зоро, чувствуя бедром его возбуждение. Он скользнул ладонями от ребер к пояснице, притянул его ближе и выдохнул, когда они втиснулись друг в друга. Зоро поцеловал его снова, крепко, и Санджи запрокинул голову. На потолке по-прежнему горела люстра. Зоро кружил языком у него во рту, Санджи хотелось, чтобы он не останавливался, хотелось больше жара Зоро и запаха его кожи, и тяжести его тела, и чтобы пальцы давили сильнее, а дыхание звучало громче. Музыка негромко играла фоном. Раньше он не замечал её, но теперь вдруг услышал: саундтрек к возбуждению и требовательному желанию тела, которые его полностью захватили. Раздался странный, пронзительный аккорд, повторяющаяся серия из шести нот, а потом подключился какой-то духовой инструмент — его звук походил на крики чайки. Потом — щипок гитарной струны, как упавший в воду камень. Музыкальные инструменты звучали в дуэте, перекрывали друг друга, взаимно проникали, и кружили, и снова разделялись. Санджи всё слушал и даже замер, не осознавая этого. В какой-то момент он почувствовал, что Зоро отстранился и вопросительно коснулся его губ; тогда Санджи поднял на него глаза — Зоро смотрел на него сверху вниз. — Всё хорошо? Санджи кивнул: — Музыка. Я заслушался. Зоро улыбнулся уголком рта: — Правда? — Она… — странная. — Что это? — Джамбинай (3), — Зоро по-прежнему внимательно смотрел на него. — Южно-корейская группа. Специфическая. Но мне нравится. Музыка словно раскрывалась, выверенная и западающая в память, и задевала каждый уголок в сердце Санджи. — И мне. Зоро улыбнулся шире: — Правда? Звук размывался, нарастал. Он раскручивался в нём, будто пружина. Ноты взывали, переплетались, звенели. Вступили барабаны. Зоро вернулся к его губам, чтобы поцеловать. Началось гитарное соло, бурно наступало крещендо. Они крепче прижались друг к другу. Музыка снова отступила на задний план, потому что все его чувства обострились и сфокусировались на том, как Зоро касался его губ, на вкусе его рта и на звуке их тяжелого дыхания. Зоро оторвался от него, провёл губами по шее и ниже — на грудь. Надавил зубами на кожу, исследуя, изучая. Язык тепло тронул сосок, потом прикусил — Санджи невольно выгнулся дугой, у него перехватило дыхание. Зоро с силой щёлкнул языком по чувствительному месту, после чего переместился на другую сторону груди Санджи, чтобы повторить свои действия. Да… Санджи вздрогнул, снова резко выдохнул; он почувствовал, как Зоро слегка сместился — пришли в движение и его руки, рот, весь он передвинулся вниз. Поцелуями, нежными покусываниями прошёлся по рёбрам, задержался у пупка, языком провел по блядской дорожке. Потом, потянув за брюки, стал их расстегивать. Санджи безмолвно поднял бедра — Зоро зацепился за пояс его джинсов и сдернул их с ног. Секундная пауза — Зоро сбросил с себя остатки одежды и снова склонился к Санджи. Он пробежал пальцами по бедру Санджи, проследил линию между животом и пахом. Санджи стало щекотно, он переборол желание поёжиться, но следом Зоро приник ртом к его коже, и от остроты ощущения в паху разлился жидкий огонь. Твою мать. Зоро с нажимом провел языком ниже — Санджи приоткрыл рот. Он вцепился в простыню, когда это влажное тепло приблизилось к нужному месту… Но тут Зоро остановился и поднял голову. Взглянул снизу вверх тёмными глазами, оценивая выражение лица Санджи. И медленно, многозначительно улыбнулся. У Санджи словно подскочила температура. Было что-то собственническое в этой улыбке, что-то такое, отчего его ещё сильнее прошивало возбуждением и одновременно… слегка раздражало. Думаешь, ты тут самый главный? Зоро снова наклонился, провел губами по другому его бедру, а потом неожиданно повернулся и вобрал в рот член Санджи. Влажный жар, давление — и Санджи выгнулся на кровати, запрокинул голову, втягивая воздух через стиснутые зубы. Боже боже да черт побери Тело Санджи двигалось будто само по себе, вбиваясь в горячий рот; Зоро схватил его за бедро, чтобы удержать, и придавил к кровати. Санджи крепко сжал зубы, в нём снова на секунду вспыхнуло раздражение: он положил руку на голову Зоро и запустил пальцы в его волосы, забрал в горсть и слегка дёрнул. Зоро замычал — звук получился смазанным, потому что рот был занят, но его хватка на бёдрах Санджи стала крепче. Санджи сжал руку в чужих волосах; он с усилием выдохнул, когда Зоро принялся кружить языком вокруг головки. Потом Зоро провел рукой между его ног, коснулся яичек, помассировал их слегка. И двинулся ниже. Мягко, дразняще тронул промежность, чувствительную плоть. Исследуя, надавливая. Хотя от члена, который продолжали облизывать и гладить, шли ощущения, от которых плавилось все тело, у Санджи напряглись мышцы на животе. Он резко сжал пальцы в волосах Зоро — тот замер, выпустил член изо рта и, прищурившись, поднял на него глаза. Санджи встретился с ним взглядом: — Как насчет смазки? Я не любитель трахаться на сухую. Зоро улыбнулся уголком рта и приподнялся. — Без проблем. Перегнувшись к тумбочке у кровати, он извлек искомое, кинул презерватив на простыню и, уже вернувшись к разведенным ногам Санджи, щёлкнул крышечкой флакона. — Не думал, что тебе нравится тянуть партнёра за волосы. — Кажется, нежность не являлась обязательным элементом программы. Зоро посмотрел ему в глаза: — Кажется, с этим не возникнет проблем. Санджи почувствовал, как внутри снова раскручивается возбуждение. Он медленно улыбнулся в ответ: — Не возникнет. Зоро еще мгновение глядел ему в глаза… А потом снова наклонился и поцеловал Санджи во внутреннюю сторону бедра. — Хорошо, — он провел губами снизу вверх, сначала нежно, а потом слегка прикусил: — Если хочешь нежности, только скажи, — язык скользнул по изгибу бедра. — Или ты хочешь чего-то другого? Санджи выдохнул, медленно. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на рте Зоро, который исследовал его тело. Тёплое дыхание, губы и язык; Зоро снова на него опустился, руки скользнули на талию. — Чёрт… — ему хотелось двигаться, толкаться в этот влажный жар, он легко мог бы напрячь ноги и добиться желаемого, но ему почему-то нравилось лежать пришпиленным к кровати. Неправильное, но приятное чувство. И то, как Зоро касался его между ног: сперва он легко провел по заднице, а потом смазанный палец, покружив у входа, толкнулся внутрь. Скользнул мягко и быстро, углубился и практически сразу нашел сладкую точку, отчего Санджи встряхнуло на кровати, и он захлебнулся воздухом: — Ч-чёрт… Зоро… В ответ Зоро издал низкий рык, который Санджи почувствовал всем телом. Рот Зоро двигался на его члене — упоительно-сладкое трение, вместе с распирающим изнутри пальцем и рукой, удерживающей за бедро, оно заставляло Санджи теряться в потоке ощущений, которые затапливали его с головой. Зоро чувствовал, как дрожит тело под его руками и ртом. Санджи запрокинул голову, закрыл глаза, его кожу залил румянец, и он, разомкнув губы, дышал тяжело и неровно. Я могу кончить от одного твоего вида. Изгиб приподнятого бедра Санджи, сильного, стройного, и тени на напряженном животе, и то, как сокращаются его мышцы пресса на выдохе. То, какой он на вкус. То, как гортанно он застонал, когда Зоро скользнул внутрь вторым пальцем, медленно, настойчиво, ввинтился и легко коснулся места, заставившего Санджи снова содрогнуться. — Н-н-а-ах… Ему хотелось увидеть, насколько сильно он сможет заставить Санджи раскрыться. Насколько близко к грани он его подведет; сколько сможет удержать его там, а потом вернуть обратно. Как долго ему удастся возносить его к пику, а потом опускать на землю. Зоро в последний раз скользнул языком вокруг головки и поднял голову. Он с нажимом провёл внутри, отчего Санджи вздрогнул, и вытащил пальцы. Тот открыл глаза: он встретился взглядом с Зоро, оттолкнулся от кровати и улыбнулся ему так, словно знал, о чём Зоро только что думал. Санджи привстал на коленях и, потянувшись вперед, принялся целовать Зоро крепко и основательно. Потом он оторвался от него, но лишь за тем, чтобы сказать: — Вставай. Зоро тоже поднялся, обхватил Санджи за затылок и привлек к себе для ещё одного поцелуя. Санджи позволил себя обнять, но недолго: он снова отодвинулся — только для того, чтобы, легко прикусывая, провести ртом по шее. Он скользнул ладонями по бокам Зоро, и, склонив голову, плавно, намеренно неторопливо лизнул его — от ребер через пресс — и двинулся ниже. Рука Зоро на голове Санджи дрожала от усилий оставаться в неподвижности. Черт, я так тебя хочу Вдруг рот Санджи пропал: тот выпрямился и поднял взгляд на Зоро: — Будет нечестно, если тебе достанется всё веселье. Зоро не стал возражать. Однако он позволил себе помечтать, как этот рот потрудился и довёл бы его до оргазма, а он тем временем, пока Санджи отсасывал ему, вплетал бы пальцы в спутанное золото его волос. От этой картины у Зоро только усилился приток крови в южные регионы. Санджи перегнулся в сторону и взял презерватив с кровати, разорвал упаковку. Он раскатал презерватив по члену Зоро, легко приласкал пальцами по всей длине. Нанёс смазку, скользнул ладонью вверх и вниз, отчего Зоро на секунду пришлось зажмуриться и медленно выдохнуть. — Ну уж нет, открой глаза, — тихо и настойчиво произнёс Санджи. Зоро открыл и тут же встретился взглядом с голубыми глазами и многозначительной улыбкой. Санджи переменил позу, расставил колени и сдвинулся вперед, пока не сел верхом на Зоро. Не сводя с него глаз, он опустил руку и направил Зоро в себя, удерживаясь за его плечо для устойчивости. Зоро подхватил Санджи под поясницу — и, наконец, тот стал опускаться, медленно, растягивая каждое мгновение. Когда Зоро оказался в нём полностью, Санджи с лёгким вздохом поднял голову. Какой же. Ты. Охуенный. Зоро почувствовал, что Санджи напряг мышцы и замер, а потом расслабил сжатые у него на плече пальцы. В следующий момент он опустил на него вторую руку, посмотрел на Зоро, чуть крепче сжал его за плечи и, согнув ноги, слегка приподнялся — и тут же снова опустился вниз. У Зоро перехватило дыхание. Санджи всё так же не отпускал его взгляд; его голубые глаза потемнели. Поднимаясь и опускаясь, он смотрел безотрывно, и Зоро тоже пришел в движение: он вскинул бедра в ответ, отчего Санджи словно прошило спазмом. Санджи вцепился в его плечи, впился пальцами, когда они нашли общий ритм. Зов и отзыв, предвосхищение чужого движения, чужого желания. Санджи наклонил голову, и они снова стали целоваться, сначала мягко, потом жестче. Зоро поймал себя на том, что, обхватив Санджи за талию, вталкивается в него, подбрасывает бедра вверх, чтобы встретить на полпути обратный толчок. А когда Санджи принялся водить губами по его линии челюсти, от подбородка к уху, покусывая мочку и посасывая серьги, Зоро вздрогнул и застонал. Ладони, которые лежали у него на плечах, скользнули на спину, кончики пальцев с силой надавили на мышцы, лопатки. Зоро провел руками по влажной от пота коже Санджи, опустил ладони на напряженные мышцы его задницы. Прижал ближе. Поймал ритм: резкий взлёт и падение, когда Санджи сгибал свои сильные ноги, чтобы двигаться снова и снова. Тесный жар, и Зоро вновь оказался почти на пике. Сегодня вечером он то и дело чувствовал, как будто падает, он хотел этого с того момента, как Санджи ещё в ресторане посмотрел на него и сказал: «К тебе домой — прекрасная идея». Всё, что происходило потом, послужило лишь белым шумом, прелюдией, лишь остановками в их пути сюда. Санджи прижался губами к его шее, поцеловал крепко, потом снова — ещё сильнее, и снова, до легкой боли в ощущениях, и Зоро понял, что от пальцев Санджи на спине наверняка остались роскошные синяки. — Похоже, ты сделаешь мне еще один. Санджи прижался зубами к коже, и Зоро слегка наклонил голову, чтобы ему было удобнее. Чтобы боль, скользнув в него, растворилась в остальных ощущениях в солнечном сплетении, в паху, в ладонях — там, где они с Санджи прикасались друг к другу. Санджи поднял голову и стал двигаться жёстче, захлебываясь дыханием при каждом движении вниз. Зоро подхватил темп, отводя взгляд с его лица; в позвоночнике нарастал жар. Твою мать… Эро-кок… От твоего вида кончить можно. Он убрал руку со спины Санджи и протиснул между ними, чтобы обхватить его член. Санджи открыл глаза и пристально посмотрел на Зоро, не прекращая двигаться, не разрывая ритма. — М-м-м… — Я хочу почувствовать, как ты кончишь, — Зоро двигал рукой вверх и вниз. Он вскинул бедра и услышал, как Санджи застонал. — Давай, кончи для меня. Тесный жар и звуки, которые издавал Санджи, подталкивали Зоро к грани. Неожиданно Санджи сильно дёрнулся и задрожал, застонал и впился пальцами в плечи Зоро — его разбило в оргазме. По пальцам Зоро потекла сперма, пачкая обоих. Санджи уронил голову ему на плечо. Зоро медленно гладил его, водил ладонью по коже. Он по-прежнему обнимал Санджи за талию и заметил, как Санджи бьёт дрожью и потряхивает в отголоске оргазма. Зоро дождался, когда Санджи наконец поднимет с его плеча голову — медленно, ещё со рваным дыханием — и встретился с ним глазами. Тогда Зоро подался вперед и поцеловал его; не прерывая поцелуй, он потянул его на себя и уложил их обоих на кровать. Не выходя из Санджи, он начал снова двигать бедрами, сначала медленно, но потом ускорился, чтобы с каждым толчком оказаться глубже в этом тесном жаре. Чтобы отпустить себя и чувствовать только желание, только тело под собой, вокруг себя, и тогда сквозь него пронесся огонь и освобождение, и всё превратилось лишь в белый шум и чувство падения. Он, потерявший себя в этих ощущениях, желал остаться там навсегда. Зоро вдохнул поглубже, выдохнул. Он лежал голова к голове с Санджи; губы покалывало, к телу стала возвращаться обычная чувствительность. И каждая клеточка тела пела и гудела от насыщенного удовольствия. Руки на спине пришли в движение, пальцы медленно пробежали по позвоночнику. Губы коснулись щеки, тёплое дыхание пощекотало висок: — Привет. — М-м-м, — прямо сейчас внятная речь была ему недоступна. — Ты бы не засыпал, — рука переместилась на его затылок, взъерошила короткие волосы. — Зоро? — Мн-н-н, — не более вразумительно, чем в прошлый раз, но должно было прокатить. Пальцы на затылке сжались в кулак, захватив несколько прядей волос, и потянули настойчиво и даже где-то болезненно. — Я серьезно. — Эй… — Зоро слегка дернул головой в попытке стряхнуть захват Санджи. Тело под ним попробовало сменить положение, его снова дернули за волосы — тогда Зоро приподнялся на локтях, и они, наконец, разлепились: — Чертов кок. — Тупая голова-трава, — Санджи выкатился из-под Зоро и лёг лицом к нему. — Не хочу, чтобы ты засыпал на мне и растекался, как осьминог. Ты охрененно тяжелый, между прочим. — Я не виноват, что ты такой тощий. — Козёл, — Санджи оскалился, а потом полез целоваться. Зоро был не против: — Скотина, — и, поцеловав в ответ, вернул с процентами. Несколько мгновений спустя они разорвали поцелуй, посмотрели друг на друга и медленно улыбнулись. Когда Санджи вернулся из ванной, Зоро лежал на спине и блуждал взглядом по потолку, закинув руку за голову. Санджи откинул край одеяла и, скользнув к нему под бок, тоже лёг на спину. Вблизи от Зоро всегда становилось заметно, как от него исходит тепло, словно Зоро — огромный кот, который весь день грелся на солнышке. Санджи подвинулся в нагретую зону, и его накрыло покоем — он тихо вздохнул. Он заметил, как Зоро немного сместился, чтобы они вдвоем устроились поудобнее. Встали на свои места. — Я погашу свет, — сказал Зоро тихо, но не сдвинулся с места. — Не торопись. Несколько секунд они молчали. Потом Зоро снова заговорил: — Хорошо, что ты сегодня пришел… На соревнования. Санджи, обернувшись, смотрел на него несколько секунд. Зоро с полуприкрытыми глазами по-прежнему изучал потолок. — Правда? — Санджи против воли вспомнился подслушанный в коридоре разговор двух кендока. — Я подумал… Это может осложнить тебе жизнь. Моё присутствие там. Зоро тоже повернулся на подушке и встретился взглядом с Санджи. — Каким образом? Санджи пожал плечами. — Не знаю, каким-нибудь, — он знал наверняка, что никому и никогда не расскажет о том, что подслушал. — Ну, буду отвлекать, например. Тебе наверняка было о чем подумать во время шиая. Зоро мягко фыркнул, как будто не совсем засмеялся. — Меня не так легко отвлечь во время боя. Тут Санджи вполне мог поверить. — Ты выглядишь очень сосредоточенным. — Иначе это было бы бессмысленно, — Зоро повернулся обратно, снова стал рассеянно разглядывать потолок. — Бессмысленно заниматься чем-то и не посвящать себя этому делу целиком и полностью. Санджи вспомнились сегодняшние слова Ёсаку. — Но действительно сильные кенши способны полностью погружаться в это состояние. Ты увидишь, когда они будут драться: это совершенно другой уровень. — Кенши, — тихо сказал Санджи, глядя на Зоро. Тот моргнул: — Что? Санджи повернулся на бок. — Кенши. Так Ёсаку сказал сегодня. Он объяснил мне, что это значит — «мечник». — … да, — Зоро немного нахмурился. — Правильно. — Так значит, ты один из них. Кенши. Взгляд Зоро остановился на чем-то чуть сбоку от них. Санджи проследил, куда он смотрит — белая катана, которая висела на стене. На мгновение повисла пауза, которую Зоро ничем не заполнил, и Санджи решил продолжить: — Значит… Можно мне будет как-нибудь еще раз прийти на твои соревнования? Зоро чуть улыбнулся и, повернув голову к Санджи, посмотрел ему в глаза: — Если хочешь. — Не то что бы я собираюсь стать группиз от кендо. Но я мог бы приходить посмотреть, время от времени. Ну, знаешь, если мне будет совсем нечем заняться, — добавил Санджи, коротко усмехнувшись. Зоро бросил на него взгляд: — Как пожелаешь. Санджи только шире ухмыльнулся: — А вообще мне надо срочно заполнить налоговую декларацию. И голову помыть. Зоро, подняв бровь, пристально посмотрел на него: — Будь добр, завитушка, избавь меня от подробностей своей личной гигиены. — А ведь это ты вонял сегодня за обедом. Я думал, ты будешь рад паре советов. — Люди потеют, кок. Просто смирись с этим. — Потеют кони, джентльмены покрываются испариной, а леди могут лишь раскраснеться, — уверенно процитировал Санджи. Зоро приподнялся на локте. — Правда? — он наклонился к Санджи и коснулся губами его шеи. Он провел языком по коже, опустился к ямочке ключицы. Потом вернулся обратно и, глядя на Санджи, усмехнулся: — Ты сегодня неплохо пропотел. Я чувствую по вкусу. — Спасибо тебе за обратную связь, — Санджи медленно выдохнул; там, где побывал рот Зоро, остывал пылающий след ощущений. — И, просто для информации: может, животные и вылизывают друг друга, но я утром планирую принять душ, так что не надо меня слюнявить. Зоро фыркнул. Он снова наклонился к шее Санджи… но в последний момент изменил направление и устремился к его губам. Поцеловал его, вдумчиво и обстоятельно, потом отодвинулся и потянулся вверх — к лампе, которая стояла на тумбочке. С щелчком выключателя комната погрузилась в темноту. Санджи почувствовал, как Зоро залез под одеяло, и услышал его вздох. Они лежали рядом друг с другом, соприкасаясь плечами, руками, бедрами. Санджи ощущал ровное тепло его тела, вслушивался в его медленное дыхание. И его захватывало прекрасным чувством умиротворения, правильности и того, что всё на своих местах. Он закрыл глаза и, уступив ночи, погрузился в сон с улыбкой на лице. 1. луковый цветок? Ну, тот, который во фритюре — красивая закуска из лука, который обжарен во фритюре, подается с соусом. 2. катана Шиншинто — Японский меч периода Shinshinto («Новейшая эра»), 1781–1876 гг. 3. Джамбинай — группа 2009 года из Южной Кореи, играющая пост-рок. Они смешивают современные и национальные корейские инструменты.