Обратная сторона

Очередной ужин не задался. Санджи слишком погряз в неприятных мыслях, отвлекающих его от готовки, и забыл вовремя помешать соус, и даже нарезал кисло-сладкий корень на слишком мелкие кусочки, и блюда вышли не блестящими, а просто очень хорошими. Обычно Санджи близко к сердцу воспринимал все проколы, связанные с готовкой, но сейчас у него было слишком много других причин для мрачного расположения духа. Остальные тоже невесело ковыряли в своих тарелках — и едва ли из-за того, что Санджи сегодня не показал пик своих кулинарных способностей. Даже Луффи ел мясо, не проглатывая огромные куски вместе с костями. А ещё за столом не было маримо. Почему-то это сразу бросалось в глаза. Не то чтобы Санджи волновал этот факт сам по себе. Просто он помнил о своём обещании Луффи: ещё не хватало готовить для этого болвана особые диетические блюда. Чем он заслужил их? Своим глупым упрямством? — Мне принести что-нибудь этому идиоту, Чоппер? — буркнул он, когда все принялись расходиться из-за обеденного стола. Тот задержался в камбузе с самым серьёзным видом. — Пока ничего не нужно. Только воды, — сказал он, и Санджи нахмурился: не то Чоппер решил жестоко отомстить Зоро за непослушание и уморить его голодом, не то вместо Зоро в каюте лежал его коченеющий труп. — Он умирает? — Санджи собирался спросить расслабленным, ироничным тоном. Собирался. И у него, кажется, не получилось. Он не хотел задавать этот дурацкий вопрос так серьёзно, но он уже вырвался и повис в воздухе, и у Санджи холодок прошёл по спине — маленький, почти незаметный холодок. — Нет, не думаю, — Чоппер тоже не уловил и тени шутки. — Я вытащил все пули и промыл раны. Он потерял много крови, но я стараюсь не слишком сильно из-за этого беспокоиться, помня, с кем имею дело. Он улыбнулся, но улыбка была грустной. В самом деле, чему тут улыбаться? Не так уж весело быть тем, кто постоянно зашивает тела друзей. И не так уж весело быть тем, кого постоянно зашивают. Пусть иногда Санджи казалось, что Зоро страдал особой разновидностью мазохизма, раз за разом прилагая все усилия, чтобы оказаться в кабинете Чоппера, это, разумеется, не было правдой. Это была неожиданно простая истина. Зоро получал все свои раны не из жажды крови и уж точно не из простого бахвальства; из любви к бою — возможно, из желания узнать собственные силы — тоже, но это были далеко не единственные и не первостепенные причины. По крайней мере, не после того, как Зоро стал частью команды. Теперь у него были совсем другие мотивы. — На самом деле, я куда больше волнуюсь за те странные штуки, которыми его укололи. — Думаешь, в них всё-таки мог быть яд? — Я не думаю, — просто сказал Чоппер. — Я уже знаю, что он там был. Такого Санджи не ожидал и, только почувствовав на языке горький вкус, понял, что раскусил зубами кончик сигареты. Значит, дело и вправду осложняется? Санджи придётся присматривать за Зоро гораздо дотошнее, чем он рассчитывал, и гораздо дольше? Вот же глупое обещание. Как будто в обещании дело. — Это… опасно? — пробормотал он. Не стоило спрашивать. Чоппер ведь сказал, что Зоро не умирает, тогда к чему лишние беспокойства? Новая дурная мысль толкнула Санджи под дых: а что, если Зоро парализует, или он оглохнет, или ослепнет, или… — Пока сложно сказать, — Чоппер наморщил лоб. — Я буду наблюдать за ним, чтобы увидеть любые изменения… Но ещё мне нужно сделать противоядие — не знаю, сколько времени это займёт, надо поторопиться… Буду работать над ним, пока Зоро спит, — сообщил он с преувеличенной бодростью. Санджи поморщился. — Вот ещё. Я сам пригляжу за ним, пока ты работаешь. Можно подумать, в этом есть что-то сложное. В крайнем случае, я просто скручу его и привяжу к кровати. Очень нежно, — быстро добавил он и, подумав, уточнил: — Вернее, как получится. — Спасибо, Санджи. Было бы неплохо — я не про привязывание к кровати, хотя и это тоже может быть полезно. — Очевидно, иногда пациенты заставляли Чоппера терять своё ангельское терпение. — У меня всё будет под контролем, — заверил его Санджи, и это была наглая ложь. — Позаботься о нём. Я… у него в долгу. Ведь он меня спас. Санджи не сразу понял, что Чоппер хотел этим сказать. Он был уверен, что Зоро и был главной мишенью. Вернее всего было начинать атаку с капитана, но резиновое тело Луффи всё равно не позволило бы дротикам пробить его кожу. Следующей по ценности жертвой должен был стать Зоро. Санджи трудно было признать это, он готов был скрипеть зубами от негодования, но с правдой нелепо было спорить. При всём уважении к Чопперу, его выбор в качестве первой цели был довольно странен. Не так уж нелогично атаковать корабельного врача — но ни в одной листовке не значилась должность Чоппера; в Дозоре, похоже его и вовсе считали кем-то вроде домашнего животного, «любителя сладкой ваты». И всё же теперь Санджи вспомнил: Зоро оттолкнул Чоппера с дороги, схватил его в охапку и спрятал за своим телом. Даже тогда он был сконцентрирован на том, чтобы следить за другими. Может быть, именно поэтому они целились в Чоппера — чтобы заставить Зоро принять удар на себя? Если так, это был дьявольски хороший план. — Пока не настанет время готовить завтрак, я совершенно свободен. Это значило, что впереди у него была целая ночь. — Эй, маримо. — Санджи отворил дверь в каюту ногой. Зоро лежал спиной к двери и не повернулся к Санджи, но его спина шевельнулась — он не спал. — Тебе что-нибудь нужно? — Чтобы ты оставил меня в покое? Это было заманчивое предложение. В самом деле — зачем раздражать его своим присутствием и раздражаться самому, не лучше ли дать ему отдохнуть? Сон ведь лучшее лекарство, и всё такое прочее. Сдаваться так рано было бы слишком позорно. — Прости, но этого не случится. Но я могу сидеть тихо, и ты забудешь, что я вообще нахожусь рядом. — Сомневаюсь, что я смогу об этом забыть. Санджи чуть не проглотил окурок сигареты, который до сих пор сжимал в зубах. Эта фраза казалось невероятно, пугающе двусмысленной — но, конечно, Зоро не имел в виду ничего особенного: лишь то, что Санджи раздражает его настолько, что от этого невозможно отвлечься. Только и всего. Санджи не возражал — он и сам думал так же, верно? Если так, то почему ему в голову вообще пришла идея о двусмысленности? — Что ж, тогда тебе придётся страдать, потому что я не собираюсь никуда уходить. Это приказ капитана, если тебе так угодно. Зоро перевернулся на спину и повернул голову, глядя на него мутным, но осмысленным взглядом. Он понимал приказы. Это была хорошая стратегия — если Санджи хотел добиться от него послушания. И в то же время стратегия была ужасна, и Санджи почти ненавидел себя за то, что заявил об этом вот так в лоб — даже если это было правдой. Санджи и сам не знал, было ли это правдой или нет, кажется, он ничего уже не знал и знать не желал, пока у него не раскололась голова. — Тебе холодно? — Зоро кивнул. — Или жарко? — Зоро снова кивнул, и Санджи вдруг понял, что тот не издевался. Лихорадка бывает и от простых ран, ведь так? Это вовсе не обязательно действие яда. С другой стороны, Чоппер ведь сказал, что его предположение о яде уже не было просто предположением. — Я принёс воды. Чоппер сказал, что пока тебе не нужно есть. Прости. — Санджи передал ему стакан. Пальцы Зоро были очень горячими — должно быть, прохладная вода нагрелась в них за секунду. Зоро отстранённо пожал одним плечом. Страшнее Зоро без аппетита был, пожалуй, только Луффи, отказывающийся есть мясо. И то, и другое было в каком-то смысле профессиональным кошмаром Санджи. Впрочем, он должен был испытывать облегчение оттого, что ему не придётся заламывать руки Зоро и отбирать у него еду. Как ни странно, облегчения он не испытывал, все его чувства сейчас были полной противоположностью облегчению, они грызли и мучили его, но Санджи старательно пытался избавиться от жалости к себе. На неё не было ни времени, ни настоящих причин. Зоро с трудом сел и сделал несколько медленных глотков, и стакан накренился в его руках. Это было чудовищное, невозможное зрелище: ещё совсем недавно он размахивал мечами, стоя в луже собственной крови, выглядя так, будто вышел на разминку. — Эй, осторожнее. — Одной рукой Санджи быстро предотвратил потоп, а второй схватил Зоро за запястье, и тот не отдёрнулся, даже не попытался отстраниться, и это было больше, чем просто странно. Ещё Санджи вдруг понял, что Зоро уронил стакан не только из-за слабости, но из-за дрожи в руках. — Ну-ка, приляг. — Он слегка толкнул Зоро в грудь, и тот, конечно же, не упал навзничь, но и не огрызнулся, не попытался сломать Санджи каждый палец. Лучше бы он с проклятиями пообещал открутить Санджи голову. Может быть, из них двоих мазохист вовсе не Зоро. — Ложись, идиот, я не хочу, чтобы ты упал и расшиб себе голову. — Санджи вконец осмелел и подхватил его под мышки, и тогда из горла Зоро наконец-то вырвалось какое-то предупреждающее глухое ворчание. — Чоппер меня не простит, — быстро добавил он, как будто оправдываясь за неожиданную заботу. — И Луффи тоже. И вообще… никто не простит, и я сам… Санджи хотелось не просто прикусить язык, а отгрызть его с корнем — и, возможно, приготовить по особому рецепту, с перцем и травами. — В общем, лучше не перечь мне, и нам обоим будет гораздо проще. Он не знал, зачем продолжал говорить эту чушь. Зоро не перечил ему, Зоро вообще не проронил ни слова с тех пор, как Санджи так бесцеремонно к нему ворвался. Санджи столько раз призывал его заткнуться во время их излюбленных словесных перепалок и не мог предположить, что однажды его молчание сможет испугать. Зоро уже лежал, как самый послушный в мире пациент, укрытый одеялом почти с головой, так что Санджи мог видеть только клочок зелёных волос. Всё это совершенно не походило на Зоро. Зоро должен был спать на палубе под открытым небом, развалившись прямо на деревянном настиле и заставлять всех то и дело спотыкаться о его протянутые ноги. — Со мной ничего не случится, если ты оставишь меня одного. — Ну уж нет, — быстро сказал Санджи. — Придётся потерпеть, даже если тебя коробит от моего присутствия. — Я такого не говорил. И ведь правда — не говорил. Санджи почему-то решил, что видел насквозь все мысли Зоро, но это было совсем не так. — Чоппер не уверен, что с тобой ничего не случится, — Санджи наклонился ближе к его лицу, и Зоро отвернулся, как будто ему было неприятно или как будто у него не было сил играть в злые гляделки, чем они всегда занимались, когда случайно сталкивались взглядами. — А у меня нет причин сомневаться в его мнении. Поэтому если тебе что-то нужно, ты скажешь мне об этом прямо сейчас, а я прямо сейчас всё сделаю, и не будем всё усложнять. — Тогда принеси мне мои катаны. От неожиданности Санджи даже сделал шаг назад. Впрочем, какая уж тут неожиданность. Странно, что он не попросил об этом с самого начала. Могло ли это значить возвращение старого доброго Зоро, долгожданное возвращение всего на круги своя? — Глупости в список не входят, — ехидно заявил Санджи, и Зоро хмуро покосился на него: и зачем ему ещё какое-то оружие, когда в его распоряжении есть настолько свирепый взгляд? — На всякий случай поясняю, что просьба разрешить тебе подняться и отправиться на поиски своих железок самому, тоже относится к глупостям. — Ты не понимаешь, — вдруг сказал Зоро. — Не понимаешь… Санджи вдруг заметил, как лихорадочно блестел его глаз. Зоро вдруг резко сел и свесил ноги с кровати, и Санджи едва успел схватить его прежде, чем он вскочил и пронёсся мимо — а ведь ещё совсем недавно он едва мог удержать в руках чёртов стакан. — Погоди-ка, — пробормотал он. — Куда это ты собрался? Зоро ничего не ответил, только с выражением полной отрешённой концентрации снова рванулся к выходу, и Санджи понадобилось значительное усилие, чтобы его удержать. — Мне нужно оружие, — упрямо сказал Зоро. — Нужно… чтобы оно было рядом. — С кем ты собрался сражаться? Мы победили. По крайней мере, на сегодня. Зоро помотал головой, как будто был не согласен с очевидным или просто так выражал своё недовольство помехой в виде Санджи. Его волосы, мокрые от пота, стояли торчком. — Если не хочешь помочь мне… то хотя бы не мешай. — Зоро снова задёргался в его руках, но его силы быстро кончались, и в этот раз Санджи скрутил его с лёгкостью. — Хватит, хватит. Ничего не случится, если ты одну ночь отдохнёшь без своих любимых мечей под подушкой, — с этими словами Санджи попытался потащить Зоро обратно к постели, а тот упирался, как самый упрямый из всех ослов на свете. Санджи чувствовал, как его ладони нагревались от одних лишь прикосновений к телу Зоро, но это было не какое-нибудь романтичное фигуральное выражение. Шутка о привязывании к кровати уже не казалась такой уж смешной. Вообще ничего не казалось смешным.