Темный менестрель 3. Северное Королевство.

Вот засранец. Я сфокусировал взгляд на скалящейся морде ящера, несмотря на то, что в мой левый глаз сейчас нещадно било солнце из-за пущенного гулять по моему лицу солнечного зайчика. Я это его издевательство на протяжении десяти минут терпел, пока сбор в зале Совета не закончился и Мэглин взволнованно не поинтересовался — с чего это у меня так веко дергается. Но стоит отметить, что к концу собрания не у одного меня подобный нервный тик был — эльфы-каннибалы, эльфы-демонопоклонникки, эльфы-орки, эльфы-гномы и так далее. Театр абсурда какой-то, хотя у нас тоже эволюция черти как пошла: калаквенди, всяческие мориквенди, и так вплоть до дунедайн и чернокровых. Правда, местные меры это все же далеко не квенди или элвен, бессмертием этот народ обладал только будучи бесформенными духами в Аурбисе, а здесь… эльфы не что иное, как остроухая магически одаренная раса, представители которой редко пересекают тысячелетний рубеж и чей дальнейший путь мало отличим от человеческого. — Не злись, мне давно было любопытно узнать, ощущаешь ты что-нибудь в таком состоянии или нет. — Тихо посмеиваясь, Майрон положил обратно на стол металлическую ложку. — Ты слишком долго спал, уже вечер, не стоит злоупотреблять гостеприимством мага, если ты не желаешь привлекать к нему излишнего внимания. Лучше воспользуйся услугами таверны. — Аргх, ладно. Подавив в себе желание тоже «засветить» Майрону в ответ за такие выходки, я поднялся с постели мага. И да, я по прежнему сплю в броне, наплевав на комфорт, предлагаемый теплой и уютной постелью. Колдун же разместился в кресле, не желая отнимать спального места у своей воспитанницы, вернувшейся с улицы как раз к тому моменту, как мы закончили разговор с магом. Фалион стал колдуном, несмотря на все риски, связанные с этой профессией, а ради чего обычно смертные так поступают? В Агни Фалион видит продолжение своего учения, продолжение самого себя, но к сестре и окружающим он весьма холоден. Явись магу вместо нас какие-нибудь кровожадные монстры и дай они такое же обещание не вредить ему и Агни, Фалион бы просто стоял в стороне, в то время как эти чудовища рвали бы на куски жителей Морфала. Мы нисколько не удивились тому, что Фалион желал для себя Вечности и Силы, но при этом он хотел оставаться живым — уметь радоваться, грустить, испытывать боль и наслаждение… не склоняясь перед волей Богов или Даэдра, как это часто бывает с их служителями. Что ж, если маг будет успешно справляться со своими заданиями, в число которых уже входит слежение за событиями и охрана ритуального круга, то желаемое колдун получит. Но как нам осуществить подобное? Снова дать человеку Кольцо Власти? Нет уж, максимум — аналог Младшего кольца, на сей раз с личной привязкой — тех слабеньких болванок, от которых тем не менее была польза… Пока из-за Аннатара элллери не пришлось уничтожить эти артефакты во избежание слежки. Но все равно, обладание даже такой безделушкой будет опасно, в том числе и для самого мага. Кольца Власти любого типа помогают их обладателю чувствовать, а также воздействовать на окружающий мир. Ограничением по большей части служит только само видение носителя, однако и сила колец действует лишь в пределах одного мира (исключение — Единое). Не предназначен человеческий разум для восприятия и осознания подобного, изменения будут — колдун или опустится до уровня психа, или возвысится над окружающими. Рискованно, но не мы первые тут раздаем такие подарки — даэдрические артефакты разной степени легендарности разбросаны едва ли не по всему миру, так что чего-то выбивающегося за рамки дозволенного мы не сделаем. Что до самой возможности создания кольца, то Мундус неплохо откликается на наш зов, на сей раз ошибки при межмировом переходе не было, но нужно подробнее изучить этот мир и местные материалы. Такое разнообразие камней и металлов, их свойства могут отличаться от тех, с которыми Гортхаур и Гвайт-и-Мирдайн уже имели дело, а уж магия… Что ж, очередной вызов нашему мастерству. Подняв с пола свой арсенал, я начал застегивать на себе ремни, чем и разбудил прикорнувшего мага. Кажется, весть о том, что мы покидаем его жилище, несказанно обрадовала колдуна, но, разумеется, внешне он этого никак не выразил, будучи предельно вежливым и учтивым. Ну, теперь можно и на выход, еще бы узнать, где денег раздобыть, кошелька Фалиона на многое не хватит, хотя, можно у местного ярла насчет работенки поинтересоваться, деньги так и так нужны. В этом мире ровно тринадцать созвездий, включая самого Змея, но пока сезон другого созвездия, длящийся около месяца, не закончится — Змей не появится, да и с этого созвездия станется пропустить сезон-другой, так что еще неизвестно, насколько мы тут застряли, но во всем нужно искать свои плюсы — у нас появится время на личные исследования. Кстати об исследованиях, если про меров мне пока мало что понятно, то норды — это самые натуральные викинги. Понятие о чести и воинской доблести у этих варваров на высоте, хотя оно весьма своеобразное, в основном все решается путем использования грубой силы. Им не было свойственно проявлять хоть толику уважения к чужой вере и культуре, но вот свои ценности они всегда отстаивали до последнего. Они были недальновидны и жестоки, всегда жили сегодняшним днем, и о том, что будет завтра, а уж тем более через несколько лет, они, как правило, не задумывались. В этом мире все то же самое. Согласно неофициальным законам Скайрима, норд свободно может убить чужака, если он ему чем-то не понравился и тем более если тот его чем-то оскорбил. А чужаками тут считают даже приезжих из соседнего холда — владения, что уж говорить об иностранцах, а тем более о представителях другой расы? Им все равно: посол ты, дворянин, чей-то слуга или царь, если не хочешь чтобы тебе устроили «темную», договорись сперва с ярлом, одно его слово — и ты приобретешь в холде лучшую защиту… или умрешь через несколько мгновений.       У викингов за Кодекс Чести       Порою жизни отдавали —       Пример из «вещего Олега»       Варяга Одд — его так звали. Не пить крови, не есть сырого, Не оббирать простых купцов, Не грабить женщин — это строго! Бесчестью смерть, как у волков.       Дать клятву, значит — навсегда!       Предательство — страшнее смерти.       Потомкам труса никогда       Руки не даст никто. Поверьте. Каралась казнью также ложь. Рукопожатие — законом! С чужими — вежливости ждешь, За оскорбления — бой без стонов.       Казнили там за воровство,       Не за грабеж — он был дозволен.       Грабитель не скрывал лицо —       Он честно грабит. Часто с боем. Их кровожадна была месть, Не мстишь — теряешь уважение. Была и в детских играх смерть, Прощала мать их без сомнения.       Заставить викинга нельзя       Под страхом смерти, грубой силы —       Бесчестие ему принять       Страшнее было, чем могила. Ему откажут все друзья, Семья навеки отвернется, Жену найти будет нельзя И кровью оплатить придется.       У викингов был Рай — Валгалла,       Жить продолжать в разгулах громких       Коль честь свою не замарал ты,       Коль жил, как викинг. Пусть недолго.

***

Покинув жилище мага, мы прошли мимо дома Алвы — соседки Фалиона. За этой красивой молодой нордкой ухлестывали многие, но лишь Хроггару, неустанно трудящемуся на лесопилке, удалось добиться благосклонности этой дамы и стать ее сожителем. Казалось бы, что такого? Дело-то житейское. Вот только это именно дом Хроггара сгорел на днях, и именно его жена и дочь погибли в огне. Жители Морфала мусолили эту тему и так и сяк. Учитывая нехарактерное поведение вдовца после подобной трагедии, у многих возникли подозрения о том, что пожар произошел не случайно. Мог ли человек погубить свою семью ради красивой девушки? Хм, если учесть, какие тут времена и нравы… Ну, вот собственно и дом ярла, носящий очень громкое и пафосное название — Зал Высокой Луны. Правда, единственное, что тут было высоким, так это потолок, для двухэатажного деревянного строения довольно впечатляющий. Огромный зал освещался и обогревался за счет большого костра, окруженного невысоким каменным бортиком. На троноподобнобном кресле, установленном на специальном возвышении, подперев рукой щеку и взглядом изучая в какой-то документ, сидела ярл. Темновлосая нордка, закутанная в тяжелые богатые одежды, выглядела скорее дряхлой древней старухой, чем женщиной, лишь недавно разменявшей пятый десяток. А вот муж у нее довольно молод, но это не первый ее брак, ее дочери уже есть семнадцать, а вот сыну всего семь. Идгрод Черная заметила наше присутствие, однако отрываться от своего занятия не спешила. Ну, если нас сразу не отправили прочь, то шанс на разговор нам еще представится, проявим толику терпения и подождем. И действительно — пару документов спустя ярл подняла на нас взгляд и жестом велела приблизиться, что мы не замедлили сделать. Крепкий детина — Горм, по совместительству хускарл ярла, иными словами — личный телохранитель, отлепился от стены, которую подпирал все это время, и встал перед ступенями, ведущими к трону, немного правее нас. Таким образом указывая, что ближе подходить не стоит. — Как зовут вас? — спросила ярл голосом, больше похожим на скрип ржавых дверных петель. — Мое имя Келебримбор. — Прозвучало твердо и, надеюсь, не слишком надменно. Конечно, я должен был добавить что-то вроде «мой ярл», но лизоблюдство со стороны эльфа в этих краях вызовет подозрений в десятки раз больше, чем подобное проявление неуважения и невежества. — Майрон, — скромно и тихо ответил ящер, попутно изображая полупоклон и тем самым демонстрируя имеющееся между нами неравенство. — Мой придворный чародей сказал, что наткнулся на вас ночью, блуждающих по болотам Хьялмарка, — заговорила ярл. — Что могут эльф и аргонианин делать в таких местах? На браконьеров вы не похожи, на разбойников тоже, хотя оружия у вас много… — Ярл заинтересованно подалась вперед. — Вы дезертиры или одни из тех авантюристов, что мнят себя искателями сокровищ, забираясь в древние проклятые руины? — Скорее последнее, но больше по причине проклятий, а не сокровищ. — Интересно… Если мои глаза меня не обманывают, я вижу серебро. Много серебра. — Идгорд, щуря подслеповатые глаза, осмотрела мой доспех и оружие. — Вы из клана Серебряной руки?.. Нет, конечно нет — они не терпят меров. Сигнальный рог… вы из Дозорных Стендарра? Или Стражи Рассвета? Я слышала, они недавно восстановили свой форт в Рифте. Я отрицательно покачал головой: — Мы не принадлежим ни одному из орденов, кланов, гильдий или группировок, во всяком случае не из тех, что известны в Скайриме. Но да, мы достаточно неплохо разбираемся в деле по уничтожению плодов запретных искусств, будь то нежить, проклятые или создания явившиеся в Нирн из царства Обливиона. — Правда эти знания большей частью теоретические, и многие из них принадлежат Фалиону. — Хм, опустим вопрос по поводу пересечения имперской границы, зачем вы прибыли в Скайрим? — спросила ярл, откинувшись обратно на спинку трона. — Исходя из личного интереса — в каком-то смысле мы являемся исследователями. Нас интересуют культура и быт народов как населявших, так и населяющих Скайрим по сей день. — А так же их сокровища и артефакты, за которые за границей можно получить кругленькую сумму. — В разговор вклинился Горм, неприязнено взглянув на нас. Очевидно, мародеры тут не в почете, а за таковых норды принимают всех, кто осмеливается беспокоить древние руины, независимо от того, какому народу они изначально принадлежали. — Не без этого, — подтвердил Майрон чуть улыбнувшись и лукаво щуря глаза. — Понятно. — Скривив губы в недовольстве, ярл еще раз окинула нас взглядом своих антрацитово-черных глаз. — А скажите, зачем вы пришли в мой чертог, зачем искали моего внимания? — Причина проста — сейчас нам требуются деньги, и мы ищем работу. Мы намерены покинуть ваши владения после того, как пополним запасы. — Хм, лесопилка всегда нуждается в паре крепких рук, но вряд ли вас это заинтересует. — Идгорд несколько мгновений помолчала, обдумывая что-то и изучая горящее позади нас пламя. Чему-то кивнув, она вновь перевела на нас свой взгляд. — Вот что, вы, наверное, знаете — на днях сгорел дом одного из жителей Морфала. Расследуйте это дело, и если появятся результаты, я заплачу вам, скажем… Семьсот пятьдесят септимов. — Мы согласны, но… разве подобным делом не должна заниматься стража Морфала? — Дело непростое, я чувствую это, а предчувствия редко обманывают меня, — наставительно произнесла ярл и махнула ладошкой в нашу сторону. — Свободны. Кивнув, мы развернулись и покинули дом ярла. Дождавшись, когда мимо нас пройдет стражник с факелом, я обратился к Майрону. — И? — Что «и»? — Ящер растерянно похлопал глазами под моим выжидательным взглядом. — Я знаю, что ты едва ли не к каждому второму в голову лезешь, так что будь добр, ответь: почему для расследования какого-то несчастного случая ярл внезапно решила привлечь охотников за нечистью и пообещать им за это семьсот пятьдесят септимов — сумму, на которую крестьянин может купить себе неплохую лошадь. И это в то время, когда сам Морфал едва сводит концы с концами? — Потому что старуха права, дело и впрямь «непростое», ярлу есть, о чем волноваться. М-м, откуда бы начать… — Ящер коснулся острым когтем подбородка. — До восстания Братьев Бури население городов Скайрима, в том числе и самого Морфала, было больше, однако многие жители стали исчезать — просто пропадать, кто-то весьма внезапно, а кто-то собирая вещи и просто уходя прочь, после чего от жителей не было никаких вестей, и даже гонцы не могли найти их в других владениях. Были слухи, что жители перед своим исчезновением иногда жаловались на недомогание, были бледны, но к наступлению вечера им становилось лучше. Прибавь к этому слухи о тенях на болотах и вести о Стражах Рассвета, внезапно вернувшихся в Скайрим и активно набирающих добровольцев в свои ряды по всей территории провниции. — Вампиры, — заключил я. Майрон кивнул и указал пальцем в сторону одинокой тени, крадущейся мимо дома Фалиона в сторону причала. Алва, обычный человек в такой темноте ее бы не разглядел. Согласно воспоминаниям колдуна, хотя он не особо обращал на это внимание, нордку в последнее время можно было встретить только утром и вечером, ну или в неясную погоду. Большую часть времени Алва проводила дома, но вот сейчас эта дева бежит ночью в сторону болот, покидая свой дом втайне ото всех. Не услышь я сейчас от Майрона о подозрениях по поводу вампиров, я бы в этой деве ничего подозрительного и не заметил бы.       Таков закон:       Каждый берет у ближних то, в чем нуждается он.       Титул, почет, богатство, веру, надежду, любовь…       А кто-то с наслаждением пьет чужую кровь. Местные вампиры — это разумные кровососущие существа, получающиеся из представителей разумных рас Нирна в результате некоей болезни, именованной учеными как Сангвинаре Вампирис. Хотя первоисточником как вампиров, так и распространяемой ими болезни является Принц Даэдра Молаг Бал, наведший шороху в Империи во Вторую эру. Сфера деятельности этого Даэдра — господство над смертными, порабощение их разума и причинение страданий. Создал он вампиров с целью насмешки над циклами жизни и смерти Аэдра Аркея — Бога погребальных ритуалов. Вампиры числятся нежитью, но при этом у них есть душа, разве что душа эта несет на себе некую печать, проклятие или благословение — в зависимости от точки зрения, отчего после смерти дух вампира отправляется прямиком в домен Молага Бала — Хладные Гавани. Заражение Сангвинаре Вампирис происходит в основном посредством укуса, нанесенного вампиром, при этом рана должна быть достаточно глубокой, а сопротивляемость организма слабой. В первое время болезнь еще поддается лечению, но вот потом… снять с себя печать Даэдра задача непростая, обитателям Обливиона нужно предложить нечто более ценное, чем твоя собственная душа, но и пережить физические изменения в ходе обратного превращения удается далеко не каждому. Вампиры становятся сильнее, чем они были до своего обращения, также у них появляется дар в некромантии и менталистике, посему если не даром убеждения, то простым гипнозом вампир способен подчинить себе жертву. Вампиры вполне способны употреблять обычную пищу, но удовлетворить жажды крови они не в силах. Они не любят солнечный свет, по какой-то причине он их сильно ослабляет, а то и вовсе способен убить. Также было доказано, что вампиры превосходно горят, но к холоду очень стойки, особенно некие Волкихарские вампиры, способные и вовсе проходить через толщу льда, как через воздух. Вампирам, как и иной нежити, вредит оружие из серебра и оружие, специально освященное для этих целей. Этим существам свойственен патриархат, редко когда можно встретить клан, возглавляемый вампиром-женщиной. Чем старше вампир и чем больше крови он выпил, тем большую власть дарует ему Молаг Бал, открывая своему последователю новые таланты. Довольно опасные твари, с чего это у них в Скайриме так активность повысилась? Хотя, во время войны жертв много, а кровь, как правило, привлекает всяких хищников. Ладно, с упырицей еще будет время разобраться, а пока займемся расследованием — надо бы поближе посмотреть на пепелище.

***

Хорошо горело, я провел пальцами по куску оконной рамы, собирая золу. Семейство не успело покинуть дом, хотя ставень на окнах у местных построек не предусмотрено. Впрочем, смерти от удушья во сне это вовсе не исключает. — Кто здесь? Папа, это ты? — вдруг я услышал детский голосок со стороны одной из комнат дома. Вернее, от того, что от нее осталось. — Пап? Ой… ты не папа. — Здравствуй, дитя, — обратился я к образу ребенка, маленькой девочки, если быть точным. Это тот самый беспокойный дух, вопрос: почему он остался здесь? Что его тут держит? — П-привет, а вы кто? Ой! Папа мне говорил, что нельзя разговаривать с незнакомцами. Вы Незнакомцы? — с безграничной наивностью в глазах посмотрел на нас призрак. Вот только это дитя не столь безобидно, как кажется, если сумело создать визуально различимого фантома, а не появиться здесь в образе какой-нибудь безликой тени. — Незнакомцы не знают друг друга, а я знаю, что тебя зовут Хельги и ты живешь здесь. Меня зовут Келебримбор, а вот он — Майрон. Видишь? Теперь мы знакомы. — Я добродушно улыбнулся, и призрак не столько увидел это, сколько почувствовал. — Ха-ха, верно. — Девочка весело похлопала в ладоши. — А вы будете моими друзьями? — Если ты этого хочешь, но сперва ты должна сказать нам, что тут произошло. — Ну, однажды ночью я проснулась от дыма, было горячо, мне стало страшно, и я спряталась… но потом вдруг стало холодно и темно. А теперь я тут, мне не страшно, но мне одиноко — никто меня не слышит и не видит, кроме вас и… нее. — Последнее слово призрак произнес с явной опаской. — Кого? — нахмурился я. — Лалетта… — после небольшой паузы ответил призрак, уткнув взгляд в землю. — Ей велели сжечь меня и мамочку, но она не захотела, она хотела чтобы я играла с ней всегда-всегда, она поцеловала меня в шейку, и мне стало так холодно, что огонь совсем не обжигал. Она хотела потом взять меня к себе, но не смогла. Я сгорела. Мы с ней сейчас играем в прятки — она меня ищет, но сама тоже прячется… Не хочу чтобы она меня нашла. — Девочка внезапно посмотрела на нас и воскликнула: — А давайте вы будете играть с нами! Вы сказали, что вы мои друзья, вы обещали! — Хм, да, хорошо… прятки так прятки. — Ура! Только ты водишь, а значит, ты и будешь нас искать! — обратился ко мне призрак и, коснувшись моего плеча, внезапно истаял. Логика детей, это… М-да. Я через Зов поискал место, куда мог переместиться призрак. Как оказалось, дух вернулся в свою могилу. Кладбище Морфала располагалось недалеко — на холмах, буквально позади сгоревшего дома. Лалетта — жена Тоннира — тоже без вести пропавшая, хотя многие были уверены, что она просто ушла к Братьям Бури. Но, очевидно, она каким-то образом стала вампиром и подожгла дом по чьему-то приказу, а затем попыталась обратить Хельги, исходя из личных побуждений. Но превращение не могло завершиться столь быстро, да и огонь для вампира чрезвычайно опасен. И вот сейчас я смотрю, как эта упырица раскапывает могилу девочки. Зачем? Чтобы сделать из нее зомби? Не в мою смену. Снимаю с плеча лук и прицеливаюсь. Мелодию Урфаэля вампирша замечает слишком поздно — стрела уже пробила ей череп. Как правило, старых вампиров такое ранение не убивает, но это смотря куда, чем и из чего стрелять, а Лалетта обратилась совсем недавно, и все, что от нее осталось после выстрела, это лопата, обрывки одежды и дымящаяся кучка праха. Ценный ингредиент, если подумать. Нужно собрать — может, потом пригодится, правда не в качестве доказательства для расследования, в таком случае надо было вампира живьем брать. Конечно, был шанс снова сделать из нее человека, но девочку Лалетта тревожила по своей собственной инициативе, так что… сама виновата. — Спасибо что нашли меня и прогнали ее. — Призрак девочки вновь появился перед нами. — Я боялась, что она найдет меня и я больше никогда не усну. — Теперь ты уйдешь? — Еще рано, — отрицательно покачала головой Хельги, — меня ждут, но я пока не хочу уходить. Папа, он… — Он виновен? — спросил я. Призрак мог появиться здесь по разным причинам, в том числе и в поисках мести или справедливости. — Я не знаю, он не был с нами, а теперь он с тетей Алвой. — Девочка зевнула и посмотрела на виднеющуюся крышку деревянного гроба на дне ямы. — Я устала, хочу спать. — Тогда спи, а мы разберемся, что тут происходит. Девочка кивнула и истаяла в воздухе, ну а я принялся заклинаниями закапывать могилу обратно. — Пойдешь к Хроггару? — спросил ящер после того, как я закончил. — Ничего другого нам не остается.

***

— Камень Шора! Ночь на дворе, какого вам надо? — услышали мы недовольное бурчание мужчины, стоило мне хорошенько садануть пару раз кулаком по двери дома. — Хроггар, выходи! Нам надо поговорить, — негромко крикнул я, чем вызвал еще большую волну возмущения со стороны человека. Стражник Морфала, караулящий Дом охраны, тоже заинтересовался галдежем и направился было в нашу сторону, но отвлекающие внимание чары быстро решили эту проблему. — А до утра это подождать не может? — Голос Хроггара донесся прямиком из-за двери дома Алвы. Отлично! Первое заклинание открывает замок и заставляет дверь распахнуться настежь, второе же заклинание летит в удивленное лицо Хроггара, отчего рыжеволосый норд солдатиком падает вперед. Майрон быстро подхватывает человека и тащит его внутрь дома, я же вновь закрываю за нами дверь. — Займись им, а я пока дом осмотрю, — бросил я ящеру, после чего принялся сканировать дом в поисках еще каких-нибудь «сожителей» вампирши. Но оных тут не оказалось, и я спокойно занялся поиском вещественных доказательств, хотя какие доказательства могут быть у вампира, кроме него самого? Гроб, что ли? Так это не что иное, как бессмысленный стереотип. Но, как оказалось, доказательства могут быть, особенно если ты имеешь дурацкую привычку вести личный дневник. Во первых, я удивлен тому, что кто-то в этом захолустье обучен грамоте, во вторых, что ему хватает денег на хорошие чернила, в третьих, что кто-то вообще находит время чтобы заниматься чем-то подобным. Будучи самой красивой бабой на деревне, Алва предсказуемо не была обделена вниманием мужчин, но нордку отнюдь не радовала перспектива выходить замуж за обычного фермера или стражника, ей хотелось чего-то особенного. Свою любовь, как она думает, она встретила в лице некоего Моварта — главы вампирьего шабаша. Она добровольно приняла обращение и от предложения стать невестой вампира не пришла в ужас, как это сделали ли бы все нормальные женщины. Моварт приказал своей новоиспеченной невесте обращать жителей Морфала одного за другим, покуда клан вампиров не усилится и не сможет открыто напасть на поселение. Она охмурила Хроггара, чтобы он прикрывал ее отсутствие, вероятно, что без чар не обошлось. Так как семья мужчины начала задавать вопросы, Алва пожелала по-тихому избавиться от нее, поручив это дело своей слуге — Лалетте, которой не повезло слишком близко подобраться к тайне Алвы. Но то ли приказ был дан некорректно, то ли слуга получилась сумасшедшей, но вместо того, чтобы все прошло без особого шума, Лалетта попросту сожгла семью Хроггара вместе с домом, попутно зациклившись на возвращении к жизни убитой ею девочки. Скривившись, я закрыл дневник и сунул его подмышку — потом отнесу его ярлу. Выйдя из подвала, я пронаблюдал за тем, как Майрон с увлечением заглатывает какую-то блескучую железяку. Судя по золоченой голове орла на рукояти, оставшейся в руке ящера, некогда это был эльфийский кинжал. Трофей войны? Хроггар все в той же позе лежал на полу и пялился в потолок абсолютно пустым взглядом. — Ну, как? — обратился я к ящеру. Забросив в печную топку, именуемую пастью, остатки кинжала, Майрон повернулся ко мне: — Изысканный вкус, необычное сочетание: железо, ртуть, золото, лунный камень, укрепивший общую структуру сплава, и морская вода, в которой все это остужали. А что до смертного, то я снял с него чары, и сейчас он просто спит. — Отлично. — Иной вопрос, что будет, когда он проснется? Я присел и опустил человеку веки, вместе с тем снимая с него паралич. Затем призвал с полки моток веревки. Связанного по рукам и ногам Хроггара мы вытащили на улицу. Стражник у входа в Дом охраны заметил это и поспешил к нам, чтобы разузнать, в чем дело. Пришлось отвечать, что мы действуем с разрешения ярла и вместо того, чтобы стоять столбом, лучше бы он нам помог дотащить эту тушу до тюрьмы. Разумеется, в наши обязанности не входило задержание подозреваемых, но стражнику этого знать не нужно. Закончив, мы вернулись в Зал Высокой Луны. Было удачей, что Игдгорд еще не легла спать. — Ну? Вы нашли что-нибудь? — спросила ярл, усаживаясь на трон и устало протирая глаза. — Да. — Я указал на книгу в красной обложке. — Это дневник Алвы, в котором она достаточно подробно описывает то, как она избавлялась от жителей Морфала. Алва — вампир, и Хроггар пал жертвой ее чар. — Покажи, — требовательно произнесла Идгорд, и ее хускарл молча подошел и взял дневник, передав его ярлу. По мере прочтения лицо Идгорд становилось все бледнее и злее, под конец она и вовсе швырнула книгу на пол. — Вот ведь вероломная дрянь!.. Ладно, я обещала вам плату за расследование, вы ее получите. Альсфур, будь добр, — обратилась ярл к своему мужу, по совместительству являющемуся еще и управляющим. Мужчина кивнул и ушел куда-то вверх по лестнице, минутой спустя вернувшись с увесистым кошелем. Я с благодарным кивком принял заслуженное вознаграждение. — А Хроггар пусть пока побудет в тюрьме… под надзором, — обратилась ярл к стражнику, вошедшему в Зал вместе с нами. — Моварт… что-то знакомое, хм, неужели это он? Хотя, это бы многое объяснило. — Увидев заинтересованные взгляды, ярл пояснила: — Моварт Пикуин — это очень опасный вампир, три столетия назад он был довольно известным и почитаемым охотником на вампиров в Сиродиле, хотя сам был родом из Скайрима. Многие думали, что он уже сгинул, выходит, что нет… — Ярл устало вздохнула и подозвала к себе Горма. — Прикажи собрать всех, кто хотя бы топор в руке удержит — пусть готовятся к зачистке логова этой нечисти, и предупреди Фалиона с Лами, без их зелий нам не обойтись. А вы, вы поможете нам? — вновь обратилась к нам ярл. — Городу грозит опасность, и нам потребуется помощь, особенно от таких мастеров как вы, но тысяча септимов в качестве оплаты за голову этой бестии — это все, что Морфал может себе позволить. — Мы согласны, однако мы предпочитаем работать в одиночку. Ваши люди будут нам только мешать, лучше пусть одна их часть встанет на охрану у входа в пещеру, а другая займется обороной города и подготовится к возможному нападению. Алва возвращается к утру домой, не стоит подвергать людей лишней опасности, если она узнает об облаве. — Хорошо, надеюсь вы знаете, что делаете. Идите, готовьтесь к бою и помните — как взойдет солнце, мы должны выступить!

***

— Вампиры, да? Эх, а брат-то ведь предупреждал. Наверное, зря мы сюда переехали, хотя больше-то некуда было. Один плюс — тут все же теплее, чем в Винтерхолде… и столь же «многолюдно», — ворчливо сказала Джонна, ставя передо мной на стол тарелку или, вернее, деревянную миску, полную картошки с крольчатиной, да бутыль странного варева с не менее странным названием «Кровь Аргонии». В Чернотопье этот алкогольный напиток считается аналогом вина, хотя местные умудряются использовать его еще и как бронхиальное средство из-за полезных побочных эффектов. — Джонна, ты не видела, куда я булаву свою дел? — донеслось откуда-то со стороны кухни. — Висит рядом со сковородками, знаешь, как удобно ею отбивные делать? — Джонна! — Рявк полный возмущения и негодования. — Это же реликвия! Кажется, это тот орк-бард — Лурбук. Мерзкое серое клыкастое рыло пусть и не вызывало у меня симпатии, но все же это был не урук и не Порождение Тьмы, чье существование несло лишь деградацию и разрушение, так что… терпеть можно. — Что «Джонна»? Я прекрасно знаю, как меня зовут! — Редгардка усмехнулась и снова обратилась к нам. — Не обращайте внимания, мне просто нравится его злить, к тому же я вообще не уверена, что он знает, как пользоваться этой штукой. Кстати, я слышала, вы древностями интересуетесь. — Трактирщица оперлась руками о стол и поймала мой взгляд. М-да, воистину это деревня — уже все про всех знают. — Есть такое, — заинтересованно кивнул я, незаметно кладя на стол рядом с тарелкой золотые монетки. Джонна мигом смахнула их тряпкой и довольно улыбнулась. — Ну, может, про руины я ничего не скажу, но знаю я парочку людей, которые ими тоже интересуются. В Маркарте есть музей, посвященный двемерам, альтмер Колсельмо заведует той секцией. Еще в Вайтране есть маг, интересующийся драконами. Фаренгар, если я правильно помню имя. — Премного благодарен, — кивнул я редгардке. — Сколько стоит снять у вас комнату на ночь? — Десять септимов, по всей провинции такие расценки. — Хорошо. Я передал трактирщице требуемую сумму и та дала мне ключ. До сбора у нас всего четыре часа, еще успею вздремнуть хорошенько. Магический запас почти восполнен — такая земля здесь, насквозь смертью пропитана, а переработать некрос в привычную магию мне теперь гораздо проще, пусть это и весьма неприятно.

***

«Бесполезный сброд», — подвел я итог после осмотра той орды, что собралась под дверями в Зал Высокой Луны. На легионеров Морфалу рассчитывать не приходится, да и помощи от другого владения тоже не будет. Сейчас в Скайриме каждый холд сам за себя, так и при Верховном Короле было, иначе Маркартский инцидент не произошел бы. Единственные, кто тут выглядел собранным и готовыми к бою, это десяток стражников да Бенор — местный интеллектуал. Высокий мускулистый норд с секирой в руках, облаченный в какие-то шкуры, служащие ему то ли броней, то ли одеждой. Широкая морда, украшенная недельной щетиной, нос картошкой, мясистые губы, в глазах ни проблеска ума, изо рта несет перегаром. Вердикт: быдло, но из них состоит ровная половина всего мужского населения Скайрима, так что ничего катастрофичного. Один из стражников, видать, главный, хотя с виду не поймешь, начал объяснять суть задачи. Нашему сброду надо сперва найти вампирье логово, благо Алва в своем дневнике неплохо указала ориентиры. Как найдем, надо развести костры перед входом в пещеру (и надеяться, что он единственный), куда отправимся я и ящер. Прочим же наказано бить оружием, поливать маслом и поджигать все, что попытается выбраться из логова без предупредительного сигнала. Насчет возможных рабов воли вампиров стражник ничего не сказал. Зачистка есть зачистка — пленных не брать, хотя насчет детей могут сделать исключение. К тому времени, как мы нашли вход в растреклятую пещеру, солнце уже взошло. У вампиров очень острые органы чувств, вряд ли они не заметили нашего приближения, но не думаю, что они решаться покинуть темную и мрачную пещеру, где у них есть явное преимущество. Пересидят в осаде, а потом выйдут к наступлению ночи и мигом разбросают всю эту кодлу, собравшуюся у них на пороге. Когда мужичье запалило костры, да так, чтобы чадило побольше, из пещеры выбежали люди. Рабы вампиров, скорее всего. Полуослепшие и задыхающиеся от жара и дыма. Разумеется, перепуганная челядь встретила их оружием, хотя было видно, что многие из них сейчас хотели находиться где угодно, но не перед входом в предполагаемое вампирье логово. Ладно, нам пора, а то еще кто вылезет, нежить та же. Ходили слухи, что вампиры еще и разных чудищ на привязи держат, вот и узнаем. Норд, бретонец, пара орков. Опять же, не вампиры, они вполне себе живые. Были. Пока не познакомились с особенностями эльфийской акупунктуры. Обернувшись на скрежет, я заметил огромного, толстого, мохнатого и чрезвычайно отвратительного паука. Опять?! Магия и гигантские арахниды — видимо, эти понятия неразделимы! Тварюга стремительно понеслась на меня, передвигая всеми длиннющими конечностями и воинственно выпятив вперед хелицеры, но через мгновение членистоногое было пригвождено к земле огромным двуручником, некогда принадлежавшим норду. Вновь став видимым, ящер слез со спины чудовища и, подхватив очередное лежащее на земле оружие, снова исчез. Из темноты раздалось рычание. Повернувшись в ту сторону, я заметил три пары светящихся алых глаз наперевес с поблескивающими в темноте зубами, больше похожими на ржавые гвозди, вбитые в челюсти тварей под разными углами. Это что за..? Когда на землю, освещаемую солнечным светом, бьющим со стороны входа, ступила первая когтистая лапа, окутанная черным дымом, а провал носа в оскаленном собачьем черепе выдохнул холодное облако, я просто застыл на месте. Но когда волна багрового пламени испепелила черных псов как нефиг делать, удивление, смешанное с толикой страха, враз исчезли, и на их место пришла злость. Обычная заколдованная собака, но до чего же она похожа на Гримма! Раненое самолюбие твердило, что иной маг на моем месте уже давно бы обделался, но мне все равно было крайне обидно и стыдно. АРР! Где эти чертовы вампиры?! Развеяв мрак собственным светом, я решительно направился вглубь пещеры.

***

      Солнца свет в ночном остроге       К вам шагает по дороге.       Всех достану! Всех найду!       Эй, вампиры! Я иду! Не летать вам при Луне. Не кусать людей во сне. Не тащить их под венец. Эй, вампиры! Вам конец!       С силой внутреннего света       Я пою вам песню эту!       Затыкайте быстро уши,       Я иду по ваши души! Громкий голос певца, вопли боли и рев пламени с каждой секундой становились все ближе. Алва бросила взволнованный взгляд на своего господина и по совместительству любовника. Он был силен, красив, обаятелен и смертоносен. Но все, что он сейчас делал, это просто ждал прихода смертных, восседая на старом резном каменном троне и попивая из кубка чью-то кровь. Казалось, боль от разрываемых связей, вызванная гибелью его слуг, нисколько не заботила его, а ведь многие вампиры верно служили ему не один десяток лет. — Твоя очередь, Алва. Докажи, что ты сильна — избавься от вторженцев. — Но… — Алва умолкла, встретив холодный взгляд янтарных глаз, подсвеченных потусторонним огнем, говорящем о внутренней силе древнего вампира. — Иди. — Слово сопровождалось ментальным приказом, которому нельзя было не подчиниться. — Д-да, господин. Дрожащими пальцами взяв со стола кинжал, Алва призвала своих слуг из числа вампиров и рабов, но, как оказалось, никуда идти ей было не нужно. Через проем, ведущий в эту заброшенную железорудную шахту, прошло нечто, сияющее ослепительным для вампира белым светом. С удивлением Алва опознала в существе одного из путников, приведенных в Морфал тем мерзким колдунишкой Фалионом. Натянув тетиву лука, эльф пустил в полет сразу две стрелы, напитанные таким же сиянием, кое исходило от него самого. Вампир, которого пронзила одна из стрел, рассыпался прахом прямо на бегу в то время как раб с болезненным стоном повалился на землю, пытаясь вытащить стрелу засевшую глубоко в груди. Мучения смертного быстро прекратила очередная стрела, выпущенная лучником. — Не может быть, — прошептал Моварт и посмотрел на Алву. — Беги… Беги и предупреди всех вампиров, которых встретишь, о том, что Лук Ауриэля найден! — А вы, господин? — спросила Алва, уже давно готовая в любой момент обратиться туманом и просочиться через трещины в камне. — Я? Хо-хо, я так долго ждал достойного противника! — Оскалив клыки, светловолосый вампир поднялся с трона, беря в руки меч. — Если я одолею хранителя лука, то мне будет подчинена сама Ночь! Я стану Королем Вампиров! Ибо наш главный Враг — Солнце — исчезнет навсегда! А если проиграю… Что ж, так тому и быть, но по крайней мере я буду уверен в том, что встречу свою смерть достойно! И в Хладных Гаванях меня будут почитать как героя!

***

Четвертый, пятый… так, пятый увернулся. Шустрые твари. Я призвал новую стрелу и с мелодичным звуком пустил ее в полет. «Номер пять» насмешливо сделал шаг чуть в сторону и стрела благополучно просвистела мимо, а ведь скорость у нее была приличная. Учитывая нелюбовь вампиров к конкурентам касательно не только пола, но и личной силы, то можно заключить, что этот мужик тут главный. Статен, строен, горд… Понятно на что польстились местные барышни — по сравнению с вонючим боровом вроде Бенора этот тип просто предел мечтаний. — Вламываетесь ко мне в дом, убиваете моих слуг… как невежливо. — Вампир недовольно поцокал языком, и все свечи с факелами, освещающими зал, тут же погасли. Если бы не мое свечение, мы бы оказались в кромешной темноте. — Были бы тут двери, я бы постучался. Вы Моварт, я полагаю? — Именно, вижу вы обо мне наслышаны. — Вампир занял боевую стойку. Он мечник? Черный обоюдострый клинок с непонятным зачарованием. Просто чудесно. — Не я, но ярл Морфала довольно быстро вспомнила ваше имя. — Не прерывая зрительного контакта с вампиром, я отложил в сторону лук, в предстоящем бою он будет мне только мешать. Почему-то вампир не сводил с него взгляда, наверное, увидел опасность, которую лук несет для светобоязненных существ. — Хм, обычно мы не спрашиваем имен у нашей еды, но… С кем имею честь? — Келебримбор. — Хроарист со свистом покинул ножны. — Ах, альтмеры и их вычурные имена, — с легким смешком произнес вампир. — Что же, начнем. И да победит сильнейший! Первый удар выбил искры из столкнувшихся клинков, кромки лезвия которых со скрежетом расстались, дабы столкнуться вновь с куда большей силой. Сильный урод, еще и норовит пнуть, однако меня так просто из равновесия не выбьешь. Конечно, в искусстве фехтования среди эльдар я далеко не мастер, но на трехсотлетнего вампира меня должно хватить, тем более, что пользоваться магией мне никто не запрещал. Честный бой? Это борьба за жизнь, а не рыцарский турнир, да и я не самурай. Впрочем, вампир тоже, где это видано, чтобы тебя пытались убить наколдованной полуметровой сосулькой? Волна света, разнесшаяся от меня, заставила вампира с шипением отскочить прочь, позволив мне послать в его сторону целый град проклятий, в хлам измочаливших стену и заставивших упасть с потолка несколько камней. Из поднявшегося облака пыли вылетел разъяренный вампир, окутанный клочьями тумана и, судя по повреждениям, схлопотавший на половину лица и тела как минимум проклятие кипящей крови. Вся красота Моварта улетучилась, кожа посерела, а в месте ожога она и вовсе забугрилась и почернела, открывая сочащиеся какой-то слизью язвы. Плавные и изящные движения Моварта обратились стремительными и хаотичными взмахами конечностей с целью не то нанизать меня на меч, не то разодрать мне горло когтистой рукой. Оголодал, бедняга, очень неприятное проклятие, согласен, а уж для вашего рода и подавно. Новая волна света заставила вампира с диким воем вновь отскочить от меня. Я долго могу так продолжать, весь день в моем распоряжении, но моя цель заключается не в этом. Вампир бросил жадный взгляд на одно из мертвых тел, наполняющее запахом свежей крови покрытое мраком помещение. Тело мертвого раба конвульсивно дернулось, скрип костей послышался и со стороны прилегающих к этому залу комнат. Э-нет, друг мой прекрасный, так не пойдет. Лежать! Ментальный рявк порвал нити некротического заклинания и заставил мертвецов лечь обратно, а кое-кого вновь рассыпаться набором костей. Остолбеневший вампир в удивлении похлопал янтарными буркалами, наверное, силясь понять, куда делась энергия и почему до сих пор нет результата. Вампир достаточно мертв, чтобы увидеть и ощутить, но вот понять?.. Я понесся в атаку, но на сей раз немного поменял тактику. Хроарист пылал светом и при столкновении разрушал структуру металла клинка Моварта. И вот с пронзительным звоном меч вампира сломался, не сумев заблокировать очередной рубящий удар, и Хроарист обрушился на правое плечо Моварта, легко проходя сквозь холодную кожу, плоть и кости. Моварт не кричал, он ревел, и ничего человеческого в этом зверином вопле не было. Вампиры, как правило, отправляются к Молагу Балу после смерти, и особенно отличившиеся при жизни могут стать его приближенными, превратившись в даэдра. Но зачарование на моем мече не позволит этого. Добро пожаловать в Бездну, Моварт, хотя это имя ты больше не вспомнишь, да и, если я правильно понял принципы местного круговорота, права на новое рождение в этом мире ты тоже не получишь.

***

— Наигрался? — спросил Майрон, уже вовсю шарясь в раздобытых трофеях в комнате по соседству. — Должен же я навыков не терять. Дух Охоты — это хорошо, но я уже прилично времени ни с кем не тренировался. — Похоже, что пока я с Мовартом балет танцевал, это пресмыкающееся оббирало трупы и выворачивало сундуки. — Ну, и каков же наш улов? — Так я тебе и сказал! — ответил ящер, ревностно прижимая к груди чей-то порванный кошелек. — Свои деньги ты получишь у ярла, а остальное я заберу себе, в том числе и камни! Похоже, они единственное, что тут еще не научились подделывать. «Жмот», — мысленно констатировал я, но ладно, кто знает, когда нам в следующий раз так повезет? Выудив из кисета осколок меча Моварта, занялся его изучением. Эбонит, это ладно, но что это за чары-то такие, от которых у меня мурашки по коже? А, понял, это то, что тут называют живыми артефактами — при их создании используется душа, вернее, она помещается в артефакт, а не отправляется в Обливион после того, как из нее высосут все силы. Опасные это вещи, всегда себе на уме. Не знаю, кто был заточен в мече, но его дух тоже отправился в Пустоту. Впрочем, судя по эффектам, меч был такой же кровосос, как их его хозяин, два в одном, так сказать, так что жалеть не о чем. Похоже, тут больше ничего интересного нет, можно уходить. — Спасибо, большое спасибо! — счастливо пискнул призрак Хельги, появившись перед нами в лучах солнечного света и отблесках горящих у входа костров. — Теперь я могу уйти! Мама ждет и папа теперь с нами! Я переглянулся с Майроном. Выходит, девочка действительно ждала отца в том доме и, похоже, дождалась. Как мы позже узнали, Хроггар по пробуждению задерживаться на этом свете не стал — обманом выкрав у стражника меч, он убил себя в тюрьме.