Темный менестрель 3. Северное Королевство.

— Так сколько там вампиров-то было? — спросил Бенор, с глухим ударом ставя чарку обратно на стол. — А сколько кучек пепла ты в той шахте видел, столько и было, — быстро ответил Йорген. — Но я думал, то просто костры старые были… — Бенор замер, силясь припомнить, сколько серых пятен покрывало собой пол пещеры. Не меньше десятка точно. — Ха! Скажешь тоже. — Человек усмехнулся, вновь наливая меда в чарку и себе, и другу. Будучи мужем хозяйки алхимической лавки, в волшебных вещах Йорген немного, но разбирался, да и от придворного колдуна порой можно было услышать много чего интересного. — Мертвяки от серебра мрут как мухи, а от света сгорают на месте и пеплом становятся, потому они токма по ночам и охотятся. Остроухий этот говорит, что магией школы Восстановления владеет. Оттого и сам светится весь, и очи как у драугра в темноте горят. К твоему сведению, светом этим волшебным не только лечить можно, но еще и нежить гонять. Ящер, друг его, тоже маг — пиромант, представь себе! Один щелчок пальцев, и ты вспыхнешь как кучка хвороста, вот он оружия при себе и не носит — ни к чему оно ему. — Магия, заколдованное оружие… тьфу ты, а я думал они сами, ну, понимаешь. Честно всех одолели. — Пфф! Они не такие дурни, чтоб, вооружившись тятькиным топором, как ты, в берлогу медведя за егойной же шкурой лазить. Тебе еще повезло, что ты тогда всего парой сломанных ребер отделаться, а вампир это тебе не медведь! Кровососы тоже магией владеют, вот что бы твой топор туману сделал, м? С магией надо бороться магией! — Йорген наставительно поднял палец вверх. — Вот клан Серебряной руки чем по-твоему нечисть бьет? Серебром! А Стражи с Дозором еще и магичат вовсю. Так что ты должен этим двоим спасибо сказать и Богов поблагодарить за то, что эльф с ящером мимо проходили. Вампиру не то что одного укуса, одного взгляда достаточно, чтобы из нормального человека своего слугу сделать. — Как это с Хроггаром и было, я понял. — Потупив взор, Бенор притянул к себе чарку и побултыхал ее содержимое. — Рад за тебя. А тепер иди и поблагодари наших героев как подобает. Им в дорогу скоро, потом можешь не успеть. Бенор кивнул и, с шумом поднявшись с лавки, чуть покачиваясь, направился в сторону особо оживленного уголка таверны. Может, и ему в воители против нечисти пойти? А что? В стражу его брать отказываются, да он и сам не хотел — муштры он не терпел, по той же причине в армию ни к имперцам, ни к своим его не тянуло, оставалось только в наемники податься или тут и дальше торчать. А охотники, охотники это совсем другое дело! Ведь так? Но надо сперва ярлу сказать, она как раз им письмо насчет упырей в Рифт послать хотела, а чем он хуже гонца?..

***

А норды любят выпить, даже жаль, что глушат они преимущественно только медовуху. Но оно и понятно, она достаточно проста в изготовлени, а главный ингридиент к ней может храниться годами. Я отправил бутыль, подаренную Бенором, в подсумок. Выпивка эта мне не понравилась, да и Майрон по большей части налегал на заветную бурду из моей фляги, как обычно брезгуя обычной пищей. В общем, после бурного возлияния твердо стояли на ногах только мы, Фалион, его сестра да детвора. Прочие жители Морфала встречали рассвет не хвалебными молитвами, как принято, а отборной руганью, через слово поминая Даэдра и к восьми утра перечислив весь их пантеон вместе со слугами. Идгорд Черная была рада смерти вампиров. Может, головы Моварта я ей и не принес, да и Алвы не нашел, но обнаружение железорудной шахты компенсировало даже сумму, взятую из городскй казны на оплату наших услуг. Сперва я думал, что Морфал был построен с целью добычи болотной руды, так называют бурый железняк, естественно отлагающийся на корневищах болотных растений. В свое время викинги так металл для себя и добывали. Но, как оказалось, ресурсы болот тут если и разрабатывали, то далеко до постройки Морфала как такового. Предметы интерьера, найденные в шахте, принадлежали аж Первой эре, по соседству же с этой шахтой на территории холда были обнаружены Кьенстаг, Фолгунтур и Устенгрев. Первый был местом проведения каких-то священных обрядов, вторые два являлись местами захоронения древних нордов, и как бы я не желал туда наведаться, меня бы все равно туда не пустили, каким бы «свояком» меня сейчас местные не считали. И ведь какое-то разумное зерно в этом было — кто знает, чем впоследствии ответят беспокойные духи жителям Морфала, если мы решим без спроса там полазить?

***

— Пойдет, или стремена все же переделать? — Я скептически поглядел на когтистые задние лапки Майрона. Вместо ответа ящер одним прыжком взгромоздился на свою соловую лошадь и вдарил ей пятками по бокам, тем самым отправив в галоп. Похоже, стремена ему не очень-то и нужны. Я перевел взгляд на Вереска в небе, коник был безмерно рад свободе и на радостях едва не отгрыз мне ухо. Хотя это скорее была не радость от воссоединения, а простая месть за то, что я отправил его в пространственный карман к прочей нежити. Я призывно свистнул, но реакции на это никакой не было, разве что с ветки ближайшего дерева снялась перепуганная ворона. Хм, обида-обидой, но и мое терпение тоже не безгранично, да и люди со стороны города уже орут мол, с чего это у них лошади по небу летают? Хорошо все на бодун списать можно. Пришлось воздействовать на коня через связь фамилиара, дабы тот наконец спустился вниз. Приказ был получен, и недовольный конь, шаркнув по булыжнику серебряными копытцами, соизволил таки спуститься с небес на землю. Мною и Майроном было принято решение отправиться в Вайтран на поиски местного специалиста по драконам, а заодно и по древним нордам, некогда поклонявшимся этим созданиям. Холд Вайтран придерживается нейтралитета в назревающей гражданской войне и пока что не выбрал ни одной из сторон, что значительно облегчит нам доступ в город. Но такое положение дел не продлится долго, а потому нам стоило поторопиться. Обновив на шайре иллюзию отсутствия крыльев, я занял место в седле и довольно быстро нагнал Майрона. Так, из Морфала мы выехали, сейчас нам вроде надо повернуть налево, дальше ехать прямо по дороге, затем не пропустить резкий поворот направо и ехать дальше — в сторону горного перевала, а там Лабиринтиан, так что полюбоваться нордскими развалинами шанс нам все же представится. Ранее это был Бромьунар — древний нордский город, некогда построенный вокруг Храма Драконов. Какое-то время он даже был столицей Скайрима, пока в ходе Войны Драконов его окончательно не забросили. Позже в эти руины пришел Шалидор — Архимаг Первой эры — и перестроил там все по своему вкусу. Шалидор стоял в первых рядах движения, главной целью которого было повысить образованность магов и препятствовать использованию магии рядовыми жителями. В некоторой степени заслугой этого движения стало изначальное деление магии по школам, ну и основание Коллегии в Винтерхолде. В соответствии со своими убеждениями Шалидор отстроил глубоко под руинами Бромьунара особый лабиринт, призванный служить испытанием для претендентов на пост Архимага. Но видно испытания были столь суровы, что многие потенциальные архимаги дохли один за другим, и в конце концов использование Лабиринтиана сошло на нет, и теперь для современных магических организаций он является не более чем символом прошлой, более жестокой эпохи. Кстати, правила «магия лишь для избранных» придерживаются и многие другие ордена магов, будь то монашеский орден Псиджиков с острова Артейум близ Саммерсета или Седобородые из Высокого Хротгара — уединенного храма Скайрима, расположенного на самой высокой горе Тамриэля — Глотке Мира. Однако покинувшие орден Псиджиков маги обучали своему ремеслу всяких добровольцев на континенте, в итоге создав Тамриэльскую Гильдию Магов, распущенную на заре Четвертой эры из-за Кризиса Обливиона (сейчас эту гильдию заменяют «недоучки из Синода», как их зовет Фалион), а так же Орден Черного Червя — гильдию некромантов, созданную Маннимарко, нынче запрещенную повсеместно, но существующую подпольно. А вот с использованием дара Голоса все несколько хуже. Языками — нордами, владеющими ту’умом — к нынешнему дню по вине Юргена Призывателя Ветра являются лишь сами Седобородые — типичные монахи, крайне редко вмешивающиеся в мирские дела, да сбежавший от них на войну Ульфрик Буревестник, не прошедший полного обучения. Когда-то одного Языка хватало, чтобы уничтожить оборону хорошо укрепленного города, что Ульфрик продемонстрировал лично на примере Маркарта, но ныне даже простые маги попадаются среди нордов крайне редко, и еще реже они свой талант развивают. О! А вот и руины. Длинная каменная лестница, высокие каменные арки, многочисленные витые узоры и изображения драконьих голов. Единственными живыми обитателями этих руин оказались тролли, но довольно редкие — ледяные. От прочих представителей этого вида их отличает белая шкура, куда большие размеры и устойчивость к магии напополам с выносливостью и регенерацией. Но какая может быть регенерация и магоустойчивость, если мозг пронзен стрелой? Да и из кучки праха регенерировать весьма затруднительно. — Чувствуешь? — внезапно спросил Майрон, чуть приоткрыв пасть, так, чтобы были видны кончики остроконечных зубов. — Ты про источник магии? Трудно не заметить, пусть его и пытаются скрыть. — Вот только что это может быть? Знакомые оттенки — в Бромьунаре явно любили приносить в жертву людей, но честно сказать, в Тамриэле подобным может похвастать любое достаточно древнее место. Еще тут под землей много могущественной нежити, но тут дохли драконы, их жрецы, древние норды, а потом еще и Архимаги, так что стоит ли удивляться? Под нами определенно находились какие-то руины, довольно большие — настоящий подземный город. Атморцы были еще теми любителями под землю закапываться, из-за понижающейся температуры в Атморе большая часть городов строилась нордами на наугримский лад, дабы спастись от непогоды, и самые первые строения атморцев в Тамриэле имели вид вот таких подземных убежищ. А сейчас это место стало не чем иным, как настоящим Некрополем. Может, Шалидор и Ко проводил тут зачистку, но избавиться от зловещей ауры он не сумел или просто не счел нужным. В одном уверен — жить тут теперь невозможно — кошмары с видениями замучают, и это в лучшем случае, в худшем неизбежен значительный подрыв здоровья с последующим летальным исходом и спонтанным воскрешением. Даже на привал тут вряд ли кто станет останавливаться — инстинкт самосохранения, имеющийся у всех живых существ, независимо от их степени разумности, благим матом прикажет телу валить отсюда как можно дальше. Странно, что тролли решили здесь поселиться. Хотя, с их-то иммунитетом… — Может, здесь? — Майрон спешился и направился к низкому зданию с полуобвалившейся куполообразной крышей. Здание находилось в самом центре руин, и видимо, не просто так. Внутри оказался постамент, украшенный изображениями драконьих голов и безликими человеческими бюстами. Судя по магическим следам, здесь проводили множество обрядов, но было что-то еще, очень знакомое. — Магия пространства? Древние норды владели секретом пространственных и межмировых перемещений, но айлейды им тоже владели, а некоторые маги владеют и сейчас. Правда барьер Акатоша сильно мешает, а он будет существовать ровно до тех пор, пока «люди верны крови дракона», что бы это ни значило. Я прикоснулся собственной магией к нитям заклинания, и те быстро ускользнули от меня. Майрон предпринял похожую попытку, но с тем же результатом. Переглянувшись, мы кивнули друг другу и начали с каким-то азартом и остервенением ловить и рвать нити магического плетения. Уж не знаю, сколько времени мы на это потратили, но своего мы добились. Пространство дрогнуло, смялось и изорвалось, открывая нам путь к тому, что можно назвать скрытым святилищем. Магией зафонило со страшной силой, гудение воздуха можно даже кожей ощутить — волосы просто дыбом встают, но это явно не то, что мы искали, хотя тоже впечатляет. Внутри открывшегося нам разрыва был тот же зал и тот же постамент, но выглядевший совсем как новый. Свечи горели, веяло теплом, а удушливый запах свежей крови был необычайно ярок, будто таинственный ритуал проводили несколько минут назад, а не тысячелетий. Я насчитал восемь безликих бюстов на постаменте. Интересное число — восемь, оно в этом мире считается самым могущественным и связано с Аэдра, но разве у древних нордов было не Девять Божеств, как это стало сейчас? Хм, если я не ошибаюсь, то это должны быть изображения Верховных Драконьих жрецов. Как эти маги выглядели при жизни, никто не знал, ибо единственными лицами таких жрецов были маски, дарованные им их хозяевами — драконами. Всю свою жизнь они посвящали этим созданиям и, как гласят легенды, обещали хранить им верность и после своей смерти. Не обнаружив более ничего интересного и не рискуя пересекать портал, опасаясь остаться на другой его стороне, мы закрыли разрыв в ткани бытия примерно таким же образом, каким закрывали прорехи в Завесе Тедаса. Интересно, сколько таких карманных измерений было создано и сколько в них стоит подобных алтарей, не тронутых ни войной, ни временем? Ужасающие по мощи источники энергии, тысячи жертв, тысячи проведенных ритуалов, и ничто из этого не было потеряно окончательно. Весьма дальновидно с их стороны, так как вернись к жизни хоть один из жрецов, что очень даже возможно с их-то познаниями в некромантии, или же просто появись тот, кто сумеет грамотно воспользоваться этим наследием, и он без проблем восстановит Драконий Культ. Всего-то и нужно — набрать людей, что не является проблемой, ибо дураки как вид вымиранию не подверженны. Я погладил нос драконьей статуи, моя ладонь как раз уместилась между ноздрями. Местные драконы, словом, весьма скромны в размерах, мордорский недовиверн — максимум. Две ноги, два крыла, одна голова, хвост сзади — баланса ради. Драконья кость весьма прочна, как и драконья чешуя, правда глаза и глотка все так же уязвимы, но это компенсируется возможностью Кричать и, если верить нордским легендам, способностью возвращаться обратно в Нирн после своей смерти. Норды, находившиеся по обе стороны баррикад во время Войны Драконов, свято верили в то, что дов-ра еще вернутся. Точнее, вернется один, а за ним и все остальные, попутно принеся с собой Конец Света.       Величавыми были драконы,       Но желали лишь власти они.       Словно Боги — создали законы,       Управляли и властвовали. Алчность их всех погубила, А их власть — свела их с ума. Разрушение только любили, Их сердца поглотила тьма.       Разрушители — так их назвали,       Покоряли миры они все.       Кто противился — они убивали,       Они все забирали себе. Столь могучие дети Бога, Столь кровавые дети зла. Их с ума свели их пороки, Развратила их разум мечта.       Они были горды и отважны,       Справедливость — их сторона.       Но когда-то, когда-то однажды,       Среди них появилась тьма. Тьмою этой был Пожиратель, Самый сильный дракон из них всех! Сказал миру — я ваш Создатель! И решил он властвовать всем… Но легеды-легендами, а нас, как и многих в этом мире, интересуют только факты. Источник магической энергии находился где-то в Лабиринтиане, и мы задались целью найти его. Изучив пару подземелий, мы наткнулись на местных драугров — типичных деградировавших духов-воинов при теле. Атморцы при жизни были еще теми затейниками, и когда дело касалось наказаний, они проявляли удивительную жестокость и фантазию. Согласно древним законам, покрывшие себя позором и осужденные на смерть норды, независимо от своего пола, лишались возможности упокоиться с миром после проведения казни и не имели права отправиться в Этериус и тем более в Совнгард. Атморцами создавались специальные могильники, места величайшего позора — тюрьмы для душ Недостойных, единственный способ для которых освободиться и заработать искупление — смерть в бою. Интересно то, что подобное наказание существовало только для представителей их расы и культуры, и, разумеется, никто из нордов тех времен не собирался даровать провинившемуся искупление столь просто. Обычно норды сжигали трупы павших на погребальных кострах со всеми соответствующими церемониями, а для особо выдающихся и важных людей позже сооружали роскошные подземные усыпальницы. Были случаи, когда тела героев и вовсе не отдавали во власть тлена, заковывая их в не тающий лед — сталгрим… У Драконьих жрецов все было несколько иначе, их специально хоронили вместе со слугами, которых обращали нежитью, дабы те и дальше продолжали заботиться о последнем пристанище своего хозяина и хранить его покой до возвращения драконов, и слуги верили, что этим жрецы оказывали им величайшую честь. Но когда норды восстали против драконов и их жрецов, последние явно стали злоупотреблять своим умением, более не ограничивая себя в выборе жертв и обращая в послушную нежить все, что криво лежит. Но вспомнил я обо всем этом лишь после того, как на пару секунд впал в ступор, увидев, как на меня весьма резво понеслась толпа забальзамированных трупов, повыскакивавших из саркофагов и взявшихся размахивать оружием во все стороны. При этом часть из них, помимо яростных и угрожающих хрипов, стала громко молить меня о милосердии. И как на зло, в тот же момент выяснилось, что некоторые из этих живых мертвецов являлись Языками и, соответственно, умели Кричать. Довольно громко и эффективно… Думаю, более глубокого позора ни я, ни ящер в жизни не испытывали, но кто же знал, что это дурацкое Фус-Ро-Да действует абсолютно на всех? Даже на тех, кто спрятался в Незримом и по сути даже нематериален?.. После изучения этой нежити, вернее того, что от нее осталось, так как уходить мирно никто из них не собирался, нам удалось узнать, что Крик создается посредством влияния силы и возможностей духа, а не из-за анатомических особенностей строения языка и голосовых связок нордов, как это принято считать в Империи. Глотки у северян конечно луженые, но не настолько. Выходит, кричать может любой, стоит ему научиться понимать мир так, как это делают драконы. Жаль, но знания о Криках как таковых у обезумевших мертвецов практически отсутствовали, и воспроизводили они их на чистом рефлексе, вызванном годами тренировок. Взять под контроль местных драугров мне удалось далеко не сразу, методом отсева по степени целостности души, личности и сознания мною было решено взять в свое мертвое воинство ровно пятерых драугров. Воспоминания о своей жизни у их были весьма обрывочны, так что о стратегическом мышлении речи не шло, но повоевать они были непрочь, к тому же их ценность заключалась в ином — они обладали Криками. Всего парочкой каждый, но нынешние норды не умеют и этого. Фус-Ро-Да — силовая волна, сметающая все на своем пути, будь то материальный объект или нет. Из-Слен-Нус — ледяное дыхание, сравнимое по температуре со струей жидкого азота. Фо-Кра-Дин — нечто похожее на сильный поток ледяного ветра. Зун-Халь-Вик — этакий Экспелиармус, но массовый, выбивает оружие из рук противника.

***

Довольно скоро мы нашли парадный вход в сам Лабиринтиан. Разумеется, он был заперт, причем довольно массивными зачарованными каменными дверьми. Чары были как древними, времен Шалидора, так и новыми, если конечно считать полвека коротким сроком. Для экономии времени и нервов мы просто проломили стену — на нее явно пожалели и магии, и материала. Пройдя пару коридоров и спустившись куда-то вглубь прилегающей к Лабиринтиану горы, мы вновь встретили нежить. Оживленные некросом скелеты, ничего необычного, куда необычнее было то, что появилось после них. Забросав нас кусками земли и камней, из собственной могилы вылез дракон. Полный набор ребер, позвонков и прочей арматуры, наперевес с зубастыми челюстями и острыми когтями. Нет плоти, внутренних органов, даже сухожилий, эта тварь двигалась исключительно за счет магии. Что ж, будем разбирать эту мечту палеонтолога по костям. Это же окаменелость? Кость давно пожелтела, да и полости давно забились землей… Выглядело это внушительно, не спорю, но не более того — всего один ментальный посыл, и конструкция под гордым названием «дракон» тут же развалилась, как и все прочие, встреченные нами скелеты. — Ну, в какой-то степени можно сказать, что драконы не такие уж и мертвые, — пробормотал я, пиная рогатый драконий череп, несущий на себе следы заклинаний многолетней давности. — Интересно, все волшебники Первой эры могли поднять подобное, или этот Шалидор какой-то особенный был? — Учитывая, что про него говорят легенды? — Ящер взял в руку одну из костей и попробовал надкусить. Сморщившись и выплюнув кусок кости на землю, Майрон недовольно отбросил ребро в сторону. — В одиночку сражаться с легионами двемеров, полностью отстроить Винтерхолд одним заклинанием, произнесенным шепотом, украсть у Акатоша секрет вечной жизни… это больше на тебя похоже, так что все возможно. Но я все же больше склоняюсь к мысли, что этот маг просто не любил конкурентов, вот и придумал такие испытания. — Вынужден согласится, это уже явно что-то запредельное… Я взялся изучать эту груду костей. Хорошая вещь, да еще и в полной комплектации. Свежий дракон, конечно, был бы лучше, его вполне можно было бы оживить, а этот набор костей даже в воздух без помощи чар не поднимется, о Криках речи тоже не идет. В этом плане стадо дохлых мамонтов во главе с великаном было бы эффетивнее, так что куда проще будет пустить кость на ингредиенты. Настоящий костяной дракон в десятки раз опаснее простого анимированного магом костяка. Одно присутствие рядом подобного существа сведет тебя с ума и выпьет из тебя жизнь, это настоящие движущиеся очаги некротической энергии. Подобные виды нежити часто являются подконтрольным магу вместилищем для страдающих душ, этот самый некрос и вырабатывающих. Драко-лич тема отдельная, в книгах описывалось, что те и вовсе были разумны благодаря душе некроманта, прошедшей столь своеобразное перерождение и ставшей сильнее. Я, конечно, молчу о плотских удовольствиях, но многие маги смело плюют на это дело в погоне за бессмертием. Мы все глубже и глубже спускались под землю, соответственно источник магии был все ближе и ближе, а его стражи все сильнее и многочисленее. В перерывах между короткими боями мы развлекали себя разгадыванием логических задачек, обходом ловушек, взломом замков и изучением наскальной живописи вроде изображения божественного пантеона, но отнюдь не Имперского, являющегося объединением религии древних нордов и меров. Похоже, атморцы практиковали анимизм, то есть изображали своих Богов в виде тотемных животных, первое место среди которых занимал дракон. Прочими же были ястреб, змея, мотылек, сова, кит, лиса, волк и иногда медведь. Итого — Девять. Но кто из них за что отвечает, нынче понять трудно, тот же дракон может быть как Акатошем, так и Алдуином, у современных нордов они почти одно и то же, олицетворяющее как Конец, так и Начало Мира. На некоторых стенах нами была обнаружена и некая клинопись, чередование знаков составляло слова, и каждое из них несло в себе некую скрытую силу. Подобным образом работают руны, полагаю, это драконий язык, или по крайней мере то, как его воспроизводили и понимали сами атморцы. — Уо мейз уа дий йунар? — спросил нас голос, раздавшийся из ниоткуда после того, как я лично отправил на тот свет душу драугра, бесполезного для меня, ибо он был лишен плоти. Драугр обзавелся псевдоматериальным обликом только из-за обилия тут магии, а тратить свои силы на поддержание воплощения подобного солдата я не желал, Язык он там или нет. Магия, исходившая из неизвестного источника, питала местную нежить не хуже некроса, она пьянила и будоражила, вот только Майрону никак не удавалось поглотить хоть кусочек. У этой силы определенно был хозяин, и делиться ею с незваными гостями он явно не желал. — Ниварин муз фент сив нид аз хет? — снова спросил голос, сопроводив свои слова слабеньким ментальным ударом. Вряд ли это был человек, но даже если и так, мы предпочли хранить молчание, нас здесь все равно не должно быть. Я равнодушно продолжил чистить сапоги от поналипшей к ним эктоплазмы — продукт жизнедеятельности призрачной собаки, очевидно древние норды практиковали свои темные искусства не только на людях. Фу, ну и гадость, после Пивза такое частенько по стенам Хогвартса сползало, отвратительная вещь: склизкая, холодная, и, самое главное, так просто от нее не избавишься. — Вы не отвечаете… Я, что, должен говорить на вашем несуразном языке? — возмущено произнес голос, перейдя на тамриэлик. — Хорошо. Но кто вы?.. Это ты, Арен? После стольких лет ты решил закончить то, что не смог раньше? А твой спутник знает о том, что случилось с теми, кто в последний раз сопровождал тебя сюда? Он знает о том, как ты бежал в страхе и ужасе, обрекая своих друзей на верную смерть? Ты запер меня, но сейчас вернулся, хорошо — мне как раз достаточно получить лишь еще одного, и тогда я… — Нечто попыталось вытянуть из нас магию, а может, что и похуже. Тут есть дементоры? Или тут живет кто-то вроде Соласа? Попытка присвоить себе то, что принадлежит исключительно нам, не удалась, и обладатель голоса понял это. — Постой, ты не Савос! Он послал тебя вместо себя? Ах, значит он все же нашел того, чья сила не принесет мне никакой пользы. Что же, я подожду еще. А вы, идите ко мне и с достоинством примите свою смерть! Уж вашим хладным телам я найду достойное применение! От насыщения магии нас уже немного вело, откуда тут столько силы? Подсказка крылась в том, что сказало нам то существо. Стоило нам распахнуть двери, как мы увидели толпу магов, вернее их призраков, добровольно отдающих все что у них было какому-то человеку. Нет, нежити. Драконьему жрецу, если быть точным — маска и обветшалые остатки церемониального одеяния недвусмысленно указывали на это. Жрец держал в руках посох, который поглощал в себя источаемую духами силу и передавал ее непосредственно жрецу, по крайней мере ту часть, которую мертвый маг мог усвоить без вреда для себя. — Убейте их! — приказал жрец, навесив на себя кучу магических щитов, образовавших вокруг него непроницаемый купол. Призраки магов напали на нас. Все ясно, как и у тех драугров, своей воли у них не было, иначе бы они не осмелились напасть на меня. Мой ментальный Зов заставил призраков отступить, некоторых застыть в замешательстве, а то и рассеяться, но те, кто слишком долго пробыл под волей жреца и уже потерял себя, вновь напали. Майрон ушел в невидимость, я же едва успел стать Духом и просочиться через пол. Ловить на щит молнию я не хотел, вряд ли бы он выдержал аккумулированную атаку сразу от пяти магов, а проводимость у серебра даже выше чем у меди, так что изжарит как миленького. Пока я подлавливал магов по одному, периодически оглушая их Зовом и лишая их некротической энергии, Майрон занялся непосредственно жрецом, действуя по своей излюбленной тактике. Маг хотел подчинить нас своей воле? Пусть тогда попробует противостоять силе, специально созданной для этого! Ящеру хватило всего одного взгляда, чтобы жрец сам отпустил подконтрольных ему духов, снял магический купол и пал на колени перед своим новым повелителем. — Дай мне это, Морокеи, — властно произнес Дух Кольца, и мертвец жертвенно преподнес ящеру посох на вытянутых руках, который Майрон благосклонно принял. — А теперь изыди. И мертвец рассыпался прахом, оставив после себя только груду тряпок и маску. Майрон поднял ее и осмотрел со всех сторон, это явно был какой-то артефакт, древний, но довольно слабый. Вскоре ящер потерял к маске всякий интерес, принявшись изучать посох. Материализовавшись, я подошел ближе и занялся тем же самым. Большинство местных магических посохов — до крайности редкая и интересная вещь. Проводники, усилители — ладно, но часть из них и вовсе похожи на магловские пушки, только, кхм, волшебные. Это предметы, специально зачарованные на выполнение одной определенной задачи, будь то метание огненных шаров, целительные потоки или еще что-нибудь в таком духе. Они значительно сокращают растраты энерии и убирают необходимость создания нужного плетения в принципе. Знай только магию в посох и подавай. Одноразовой версией подобного артефакта являются магические свитки, для активации которых достаточно свиток раскрыть, направить на цель да напитать магией, тем самым активировав свиток. Даже не обладающий даром человек, имеющий в своем распоряжении камень душ, теоретически способен воспользоваться посохом и свитком, если, конечно, сможет перенаправить в них энергию из камня душ. Этот посох немного отличался, он мог не только поглощать магию, но еще и хранить ее и передавать. Это накопитель? Не вызывает сомнений, что с помощью именно этого магического предмета жрец пытался вытянуть из нас силы. Судя по степени поглощения и вместительности, посох вполне способен высосать все силы из любой магической конструкции, будь то активное заклинание или пассивное, он выпьет энергию из всего и, как показала практика, из живого существа, и из мертвого, тоже. Разве что энергия должна быть схожей с местной, то есть исходить из Этериуса. Камни, что были на обоих концах посоха, совсем не походили на виденные нами камни душ, ни формой, ни цветом, ни структурой. Айлейдский камень, возможно? Рукоять посоха была сделана из резного дерева ныне закаменевшего, но и смысл узоров понять не удалось, возможно, просто атморский декор… — Я возьму это себе, — уведомил меня ящер, отправляя трофеи в свой пространственный карман. По тону ясно, что так просто он с этой штукой уже не расстанется. — Буду поглощать из него силы, раз уж сей мир оказался столь скуден на хороший металл. — Ага, только на меня его не направляй и другим не показывай. Вдруг ее опознают? — И потребуют вернуть в эту гробницу — Балрог знает этих нордов. — Как скажешь, — чуть улыбнулся Майрон, довольно щуря глаза. — Переместишь нас обратно на поверхность? Идти назад пешком уже не имеет никакого смысла. — А как же лабиринт Шалидора? — спросил я. — Не думаю что подобное мракобесие должно было стать испытанием для молодых Архимагов. — Если он тебе так нужен — иди и ищи, но вряд ли там будет что-то столь же интересное и полезное. — …Ладно, уговорил. Все равно мне еще шатер устанавливать, Вереска кормить и Майрону койко-место создавать — логика подсказывает, что ни жердочка, ни подушка в качестве спального места его больше не устроят. Кстати, а куда отправился дух жреца? Вряд ли в Совнгард, скорее уж в Этериус, куда предположительно отправились и сами драконы. Или же к Молагу Балу, как и все сломленные души? А может, туда же, куда и все некроманты?.. Смерть у этого лича явно не была окончательной, даже жаль, что проследить за его душой я не додумался. Кстати, Савос Арен… знакомое имя, не мне, разумеется, — Фалиону. Данмер, нынешний глава Коллегии, мастер-кодун и Архимаг по совместительству. Фалион с ним крепко разругался по поводу своих сомнительных экспериментов, что и привело к его уходу из Винтерхолда. Видимо, когда-то данмер залез сюда с кем-то и наткнулся на нашего не в меру разговорчивого собеседника. Ну что же, мое почтение Архимагу — хоть что-то местные магуйчики да могут, умение находить неприятности и вовсе стоит отдельных оваций…

***

Бандиты, встреченные нами на выходе из перевала, разбежались в разные стороны обгоняя по дороге оленей, стоило Майрону на пару секунд проявить Ауру Ужаса. В Скайриме бандитов много, времена нынче такие, что этим добром все дороги, леса и пещеры под завязку забиты. Они являются основным источником дохода для гильдий наемников, а в неспокойные времена спрос на их услуги очень велик, так в любом мире бывает. Кто вор, кто дезертир, кто крестьянин из разоренного селения, кто и вовсе иммигрант или беженец вроде данмеров. Так что без сопровождения десятка вооруженных бугаев редко кто осмеливается по дорогам шастать, даже тракты редко когда стража холда патрулирует, вот торговля практически и стоит на месте. Вайтрана мы достигли всего через пару часов. Отдав лошадей на попечение местному конюху, поднялись наверх к главным воротам, путь к которым преграждали пара внешних ворот и неглубокий ров с подъемным мостом. Этот город — один из пяти крупнейших городов Скайрима, он находится в самом сердце провинции и даже сейчас является центром ее торговли. Город расположен на большом утесе, обнесенном высокими стенами из камня и дерева, вокруг сплошная равнина, заросшая невысоким кустарником. Вдоль большой дороги располагаются фермы, также есть медоварня и пара дозорных башен, но довольно старых. Приближение врага со стен Вайтрана и башен тут заметят сразу, но врагами тут всегда были разбойничьи банды, дикие звери да забредшие со стороны гор великаны. Согласно легендам, Вайтран был основан двадцатью двумя Соратниками из «Пяти сотен Исграмора», прибывших в Скайрим для мести фалмерам за уничтоженный Саартал. Прибывшие в эти земли норды под предводительством капитана Йика Речного увидели равнину, на которой вплоть до горизонта не было никаких фалмерских построек. Зато на высоком холме стояла статуя огромной птицы, чьи глаза и клюв были охвачены огнем. Неизвестно, кто вырезал этот гордый монумент из камня, но известно было, что он источает магию, почти такую же древнюю, как сам Нирн, и эльфы боялись ее. Норды же приняли это как вызов и из корабля, на котором прибыли Соратники — Йоррваскра, они построили свой дом и одновременно пиршественный зал прямо у подножия этой статуи, у основания которой вечно взвивалось ярое пламя. Нынче это сооружение известно как Небесная кузница. После нагрева заготовки в этом пламени обычная сталь становилась прочнее и долговечнее, и именно этой «небесной сталью» как правило впоследствии и награждались особо отличившиеся древние норды. Ярлом Вайтрана ныне является Балгруф Старший, прямой потомок Верховного Короля древнего Скайрима Олафа Одноглазого, бывшего одним из Языков и ставшего королем Скайрима после развала Нордской Империи, также прославившегося еще и тем, что он самолично поймал дракона Нуминекса и заточил его в своем дворце. Череп того дракона украшает дворцовую залу по сей день. В свое время Балгруф был вынужден наравне с ярлами других владений Скайрима подписать Конкордат Белого Золота, по слухам, еще и за материальное поощрение. Город стратегически важен для обеих конфликтующих сторон — Имперского легиона и мятежников Братьев Бури, но Легион в свой город ярл не пускает, солдатами с ними особо не делится, как впрочем и иными ресурсами, и с Братьями Бури ситуация обстоит точно так же. Очевидно, ярл не желает попасть в ту же ситуацию, что и Морфал, оставшийся практически ни с чем. Отдав «дань» стражнику, мы вошли в город, более всего походивший на достаточно крупную деревеньку, однако снабженную всеми удобствами, в том числе и системой канализации, акведуками и колодцами. Город был разделен на три района, чем напомнил мне роханский город Эдорас. Этими районами были Равнинный, Ветреный и Облачный. Рынок, торговые лавки, таверны и казармы находятся в Равнинном районе — первом и нижнем ярусе города. На втором ярусе в Ветреном районе располагаются храм Кинарет, зал мертвых, Йоррваскр, попутно являющийся резиденцией гильдии воинов «Соратники», а также Небесная кузница и еще одна местная достопримечательность — священное дерево Златолист, славящееся своим долголетием и необычайно прочной корой. Правда к этому времени дерево несколько подсохло и увяло. Жители живут в обеих этих частях города, но в основном все же во второй. На вершине холма, в третьем и так называемом Облачном районе возвышается Драконий Предел — каменный дворец, где проживает ярл и его свита. Там же, к слову, находится и тюрьма. Мое внимание привлекла статуя Талоса в Ветренном районе. Человек, застывший в пафосной позе, готовый пронзить мечом змея, чье тело извивается у ног воина. Разве поклонение ему не запрещено? Хотя… если статую уберут, это недвусмысленно скажет народу, на чьей стороне выступает ярл. Хорошо, что тут нет талморцев, в Маркарте после инцидента храм Талоса вообще закрыли для посещения. Дорожные святилища по всей «имперской» стороне Скайрима или демонтировали, или взяли под охрану юстициаров, а всех носящих амулет или застуканных за поклонением этому Богу-Императору альтмеры ведут на казнь без всяких вопросов. Отправившись в местную таверну — «Гарцующая кобыла», якобы лучшую забегаловку во всем Скайриме — мы узнали от хозяйки заведения свежие городские сплетни. Ярл Балгруф Старший близок народу и любим жителями, но его осторожность касательно участия Вайтрана в гражданской войне раздражает некоторых богатых горожан. Преимущественно это члены Сынов Битвы — одного из двух древнейших кланов Вайтрана, вторыми являются Серые Гривы. Сыны Битвы поддерживают Империю, они куда богаче прочих знатных семей и по уши погрязли в политике, говорят, что эти три факта тесно взаимосвязаны. Серые Гривы же больше придерживаются нейтралитета, но ратуют за древние законы, что невольно склоняет их в сторону идей Ульфрика Буревестника, хотя сам ярл Виндхельма мало кому нравится. Мужчины из клана Серых Грив часто становятся мастерами в Небесной кузнице и считают своим долгом снабжать «Соратников» всем необходимым. Сами «Соратники» сейчас отнюдь не на пике популярности, хотя должно быть наоборот, ведь услуги наемников сейчас нужны как никогда. Все дело в слухах, распускаемых по всей провинции, говорящих о том, что «Соратники» — оборотни — люди, носящие на себе печать Принца Даэдра Хирсина, владеющего второй стороной человеческого разума — внутренним зверем. Охота и погони его стезя, большинство охотников поклоняются этому Даэдра, и в дар, а когда и в проклятие, он дарует смертным возможность становиться сильными и могучими полулюдьми-полуживотными. От волколаков Тедаса тут отличий мало, разве что Зверь выходит наружу как правило по ночам, в моменты слабости или наоборот в моменты сильного возбуждения своей человеческой половины. Когда Зверь насытится, он сам уходит, позволяя смертному вновь обрести человеческий облик. Многие зараженные ликантропией лишены покоя, они плохо спят, ибо сам Зверь не спит никогда, превращения болезненны, от этого характер у оборотней весьма неустойчивый и они склонны к проявлению агрессии. Также все оборотни после смерти попадают в план Хирсина — Охотничьи угодья, дабы вечно бежать за добычей и сопровождать в Дикой Охоте самого Хирсина, имеющего множество обличий, но наиболее часто являющегося смертным в облике высокого человека с рогатым оленьим черепом вместо головы. Я с интересом перевел взгляд позеленевших глаз в сторону рыжеволосой девушки, сидящей неподалеку в компании двух рослых темноволосых нордов-близнецов. Два разума, две души на одно тело, слухи оказались правдивы, мои тезки — клан Серебряной руки — не ошиблись, некоторые Соратники и впрямь оборотни. Но как они ими стали? Добровольное поклонение Хирсину? Решили стать берсерками, получить силу, несмотря на такую цену? Или это был просто несчастный случай и они заразились в одном из своих походов? Разносчики заразы, склонные к приступам ярости и живущие посреди крупного города… Согласен, это не может не вызывать волнения. — Чего это ты на меня так пялишься, крошка-эльф? — недовольным голосом обратилась ко мне рыжеволосая дева, заметив мое пристальное внимание. Я не крошка, я целый пончик. Прокашлявшись и тем самым подавив ненужный смех, я заговорил: — Прошу прощения, воительница, просто я не мог упустить возможности насладиться видом столь сильной и прекрасной дамы, как вы. — Э-э! Ушастый, ты давай без этого! Нечего к нашим бабам лезть, иди лучше за своими плоскогрудыми гадюками увивайся! — Один из братьев — тот, который с виду поглупее — встал было из-за стола, но был тут же усажен обратно на стул своим близнецом. — Тише, не начинай, а то будет как в прошлый раз… — Вилкас, Фаркас? — вкрадчиво начала воительница. — Да? — хором спросили братья, и я так и не понял, кто из них кто. — Заткнитесь. — Дождавшись пристыженного кивка от своих друзей, воительница вновь обратила на меня свое внимание. — А ты, эльф, говори немедля, зачем явился в Вайтран, да еще и притащил с собой эту ящерицу? Таким как вы здесь не место. — У нас дело к придворному чародею Фаренгару по поводу предмета его исследований. А так мы простые борцы с нечистью, будь то даэдра, вампиры и прочие проклятые. — Надежда на то, что мой намек поймут и поспешат отстать, увы, не оправдалась. От этого известия глаза воительницы наоборот загорелись. — Выходит, вы воины. — Помимо этого мы еще и маги, — счел нужным добавить Майрон. — Неважно! Я Эйла Охотница, а это Вилкас и Фаркас, мои братья по оружию. — Эйла указала рукой на себя и близнецов, те кивнули. Выходит, Вилкас это тот, который поумнее… — Теперь вы представьтесь, если, конечно, вам не стыдно скрывать своих имен? — Келебримбор, — произнес я, проигнорировав ту пантомиму, что изобразил Фаркас, пытаясь про себя выговорить мое имя. Я буду удивлен, если у него получится, но еще больше я буду удивлен, если через пару часов он его не забудет. — Майрон, — в свою очередь представился ящер. — Иных имен у нас довольно много, но они пока неизвестны в этих краях. — Хм, вот как? Что же, посмотрим, каковы вы в деле. Через час встречаемся на заднем дворе Йоррваскра! — торжественно сказала Эйла и с усмешкой добавила: — Только будьте добры, снимите с себя всю эту колдовскую муть, поединок должен быть честным. Не явитесь к сроку — и весь Вайтран, а потом и весь Скайрим узнает о том, что вы не что иное, как жалкие трусы! Встав из-за стола и бросив на стойку трактирщице несколько септимов, Эйла и близнецы покинули таверну. Посетители заведения зашушукались, то и дело косясь на нас и тыча пальцами. Не сомневаюсь, скоро весть о произошедшем облетит весь город. Мы с ящером переглянулись. Похоже, нас разводят «на слабо», но ладно, будем отстаивать свою репутацию, раз уж тут так принято. Честный бой с вервольфом, который сильнее и ловчее человека?.. Но мы и того хуже, так что в каком-то смысле все будет предельно честно.