Темный менестрель 3. Северное Королевство.

Случай интересный и, наверно, даже стоит тех проблем, на которые я подписываюсь, как бы Майрон не валил все на мой некстати просыпающийся альтруизм, произрастающий исключительно из нолдорского эгоизма. Нет, убить-то этих разносчиков заразы я всегда успею, но, скорее всего, от этого выиграют только Хирсин или Пустота — слишком давно эти люди являются оборотнями, и связь их со Зверем, как и сам Зверь, гораздо сильнее, чем это было у только-только начавших проходить трансформацию долийцев. Также дело осложнялось магическим контрактом с жрицами не последнего по силе Даэдра и отсутствием желания носителей и вовсе разделяться со своей дикой половиной. Но если тот ритуал, который желает провести Кодлак, все же сработает, то появится надежда для вызволения из этой трясины и остальных членов Круга, ведь наличие лекарства заставит их хотя бы задуматься об альтернативе, а это уже что-то. Традиции «Соратников» становиться вервольфами так же должен настать конец, но, разумеется, Кодлак яро выступил против идеи убийства своей «семьи», даже ради такой высокой цели как спасение чьих-то там душ и жизней. А предложение Предвестника вырезать весь Гленморильский ковен, даже в сочетании с возможностью наложить на блохастых магические ограничения вроде простого Забвения, вовсе не гарантировало нужного мне результата и нисколько не уменьшало опасности нахождения в Вайтране разносчиков Гнойного Люпинуса. Но ладно, ведь, как я и предупреждал Кодлака, все еще существовал шанс, что сию проблему за нас решат иные охотники, которые могли как сами убить вервольфов, так и просто предать это дело широкой огласке, и тогда жители Вайтрана сами бы сделали все так, как сочли бы нужным. А мы… А что мы? Мы, как и договаривались, ограничимся малым — доступом к Кузнице в обмен на наше молчание и возможностью как понаблюдать, так и поучаствовать в столь уникальном процессе, как снятие проклятия тысячелетней давности. Хотя сдержанность — явно не их сильная сторона. С таким отношением не исключена возможность, что «Соратники» не станут прислушиваться к договору, заключенному между мной и Предвестником, и сами пожелают устранить угрозу в нашем лице, пустив под хвост все старания вожака. Даже не знаю, как Кодлак собирается объясняться с наемниками по поводу нас, да и станет ли вообще. Но с другой стороны, как бы эти пушистики на нас не обижались, своему предводителю они должны помочь, если, конечно, все эти россказни о семье и доверии между «Соратниками» хотя бы отчасти правдивы. Сейчас я и Майрон направлялись прямиком ко дворцу ярла — солнце еще не село, а значит, придворный чародей не будет против провести небольшую аудиенцию. С той стороны, где недавно свирепствовала магическая буря, в небо взвивался столб черного дыма. Что бы там не горело, оно продолжает тлеть до сих пор. Лес не воспламенился, и то хорошо, тушить пожар, таская ведра с водой, всегда было очень тяжело, и редко когда рядом находится река или хотя бы колодец. Мое внимание привлек какой-то мужик в желтой рясе, что надрывался у подножия статуи Талоса, вещая о его величии и бесконечной любви к роду человеческому, попутно плюясь ядом в сторону Талмора. «Фанатик», — констатировал я. Надо от таких подальше держаться. Хм, что-то странно дворцовая стража на нас косится, огромные дубовые двери закрыты, но привратники вроде молчат, значит — войти можно. Я потянул на себя железное кольцо на двери и приоткрыл одну створку, с интересом заглянув внутрь. Высокий потолок, объемный зал в два этажа, куча опорных столбов и жаровень. Я услышал людские голоса: — Мой господин, прошу вас… Сейчас не время для безрассудств. Я просто говорю, что нам следует собрать больше сведений перед тем, как действовать. — Правентус, какие еще сведения тебе нужны? — раздался в ответ на увещевания голос человека сильного и волевого, но явно уже уставшего не то от этой беседы, не то от всей жизни в целом. — Тот, кто обладает даром Голоса, вторгся в Фолкрит и использовал Крик. Мы оба слишком хорошо знаем, кто это может быть. Нам нужно собрать войска и оказать всю возможную поддержку нашим соседям. — Войска? Но мой ярл, что, если вы все-таки ошибаетесь? Ярл Фолкрита воспримет выдвижение наших войск как вызов! Он решит, что мы переметнулись к Ульфрику и пошли на него войной… — Эй, вы! Что за бесцеремонность? — произнес довольно приятный на слух женский голос недалеко от меня. И тут в поле моего зрения внезапно попали чьи-то алые глаза на очень страшной роже, что заставило меня отшатнуться назад и едва не пальнуть в проход чем-то поопасней простого Ступефая. Тьху ты, ептыть!.. Это всего лишь данмерка! Да и не такая уж она и… Я вновь бросил взгляд на рыжеволосую эльфийку. Н-нет, все-таки именно такая. Мордор, блин — одна рожа страшнее другой! Долго я к такому привыкать буду — очень уж непривычные у местных эльфов окрас и черты лица. Пока я потихоньку приходил в себя после испытанного нервного потрясения, эльфийка продолжала вещать, угрожающе положив руку на рукоять клинка и перегородив проход: — Ярл Балгруф не принимает посетителей! Ворота, знаете ли, закрыты не просто так. Я недовольно зыркнул в сторону привратников, мгновенно отвернувшихся от нас и принявшихся изображать полную непричастность к происходящему. От падлы, а предупредить нельзя было? Под тихое хихиканье одной гадкой ящерицы я с небольшим трудом водрузил на лицо маску предельной вежливости и обратился к данмерке: — Я искренне прошу прощения за то, что вынужден был потревожить вас, но позвольте спросить, с кем я имею честь вести этот разговор? — Я Айрилет — хускарл ярла Балгруфа, — с гордостью ответила данмерка. — Мой долг — защищать ярла и его подданных от всех опасностей, в том числе и от незваных гостей. Зачем вы здесь? — Эльфийка требовательно воззрилась на нас. — Нас интересует объект исследований придворного чародея Вайтрана, я и мой друг желаем поговорить с ним и, возможно, произвести взаимовыгодный обмен информацией. — А-а, Фаренгар Тайный Огонь, да, ему наверняка будет интересно встретиться с вами. Но уж простите, вы не слишком похожи на ученых… И, как я слышала, вы уже успели повздорить с «Соратниками»… — Нас вызвали на поединок под предлогом угрозы нашей репутации, мы не могли не ответить, — прервал я эльфийку. — Что же до нашего внешнего вида, то дело в том, что мы, как правило, имеем дело с существами, против которых магия или оружие в одиночку попросту бессильны. — Понимаю. Но в свете последних событий я не могу пустить вас во дворец, — жестко ответила Айрилет. Хм, это она нашу видовую принадлежность подразумевает что ли? На ярла частенько совершаются покушения, одно даже едва не состоялось в его собственной спальне, а виновника так и не нашли, так что в какой-то степени я тоже все понимаю, но нам-то до Балгруфа никакого дела нет. Я недовольно поджал губы и посмотрел в глаза эльфийке. Алая радужка как у тедасских эльфов — белка почти не видно, но склера и вовсе черная, а зрачок столь мал, что выглядит как маленькая черная точка. — Уверяю вас, мы не вызовем у вас неприятностей, — произнес я, сопровождая слова ментальным ударом. А у этой расы неплохая устойчивость к магии, не тролль, конечно, но все равно впечатляет, хотя, по слухам, у бретонцев она еще выше, но вот ментальная защита у данмерки оказалась ни к черту, чем я и воспользовался. Эльфийка раздражено потерла лоб и кивнула: — Ладно, следуйте за мной, но знайте — я с вас двоих глаз не спущу! Мы кивнули в знак согласия и вошли во дворец. Однако, стоило нам пройти несколько шагов под сводами объемного зала, как я заметил, что что-то не так — что-то зуделось на самом краю сознания, едва касаясь осторожными паучьими лапками поблескивающей серебром поверхности ментального зеркала. Я грешным делом подумал на Майрона, вдруг опять на бдительность проверяет и парочку веселых кошмаров показать хочет? Но нет, его враз сузившиеся в тонкую едва видимую полоску зрачки были направлены в сторону предполагаемой кухни или кладовой, если судить по доносящимся из помещения аппетитным запахам. Я чуть расширил восприятие, принявшись искать источник раздражения, но чужое присутствие тут же исчезло, и я мгновенно потерял след. И что это было? Демон, призрак?.. Формально может маг тут всего один, но это не значит, что тут не может быть кого-нибудь еще. Да и Фалион как придворный чародей частенько людям головы морочил, может, Фаренгар так же развлекается? С немым вопросом в глазах я повернулся к ящеру. — Там никого нет и в то же время есть, — задумчиво произнес Майрон, смотря на находящийся где-то вдалеке объект интереса, как ястреб на добычу. — Или скорее есть, но не там. Не совсем понял, но ладно, еще будет время разобраться — ни я, ни Майрон подобное без внимания не оставим. Но сперва побеседуем с магом, а то Айрилет уже подозрительно косится на нас — мы уже успели значительно подотстать от нее. Размашистыми шагами я начал нагонять эльфийку, попутно осматривая скудное и небогатое убранство зала. Большие длинные столы вдоль стен и резной деревянный трон в конце зала, расположенный на небольшом возвышении перед очагом. Стену непосредственно над троном украшала разверзнутая зубастая пасть драконьего черепа. Нуминекс, я полагаю. Рога другие, зубов побольше, но размеры примерно те же, что и у моего собственного трофея. Я опустил взгляд на норда, восседающего на троне в позе скучающего джентльмена, краем уха слушающего треп надрывающегося собеседника и явно размышляющего о чем-то своем. Светлая густая грива волос, удерживаемая массивным золотым обручем, небольшие косички у висков, ухоженная бородка с усами. Крепкое телосложение, довольно высокий рост, одежда по своему обыкновению подбита мехом, как и сапоги, пальцы же украшают несколько аляповатых перстней. А вот собеседник самого ярла выглядел не столь внушительным — явно не норд, оттенок кожи довольно темный, волосы черны и коротко стрижены, чело украшает большая залысина, едва видимая из-под съехавшей на бок шапки. Руки этого человека, явно не знакомые с мечом или хотя бы лопатой, весьма уверенно держали перо и кусок пергамента. Крючкотвор обыкновенный, и судя по тому, как он говорит с самим ярлом, он друг семьи или просто занимает достаточно высокую должность при дворе. Позади него, возле возвышения, стояла еще орава крючкотворов, а также охрана, идентичная той, что рассредоточена по периметру зала или патрулирует сам холд. Секунду поразмыслив, я наложил на нас отвлекающие внимание чары, отчего занятые своей безусловно увлекательной беседой ярл и его подданные не заметили нашего путешествия вдоль стены к обители чародея. — Фаренгар, к тебе пришли. — Данмерка окликнула человека в синей рясе с капюшоном, склонившегося над столом, заполненном какой-то алхимической аппаратурой. — А? Что?.. Человек, едва не подпрыгнув на месте, быстро развернулся, чуть не выронив из рук стеклянную колбу с весьма сомнительным содержимым. А шикарные бакенбарды у этого норда — похожи на две темные крысиные шкурки, прилепленные к щекам. — А, это ты, Айрилет. Кто это с тобой? — Маг, осознав, кто перед ним, заметно расслабился. — Охотники за нечистью, как они утверждают. Хотят поговорить с тобой о твоих исследованиях, вероятно, они имеют ввиду драконов. Так? — Последний вопрос был обращен к нам, на что мы ответили согласием. — Именно. — М-м, приятно знать, что не меня одного интересуют столь загадочные существа, — с сомнением протянул маг, осматривая нас с ног до головы. — Но могу ли я узнать о чем именно вы хотите со мной поговорить? — Практически обо всем, что касается драконов. Их физиология, история их появления и исчезновения, их влияние на культуру нордов и иных рас. — Это очень… важные сведения, думаю, вы понимаете о чем я. — Маг поблуждал взглядом по моей амуниции, уткнув свой взор в мой кисет, вероятно, сочтя его кошельком, к слову, не самым пухлым на вид. — Понимаем, так же мы понимаем, что не все можно получить за золото, — ответил я. Ради чего-то стоящего я с радостью расстанусь со своими кровными, но этот тип — ученый… Слава первооткрывателя и все такое прочее — он удавится скорее. Но в случае отказа со стороны мага ничего страшного не произойдет — судя по внимательному взгляду Майрона, он уже начал творить свои черные дела. — М-м, как насчет услуги? — Нордский чародей бросил еще один неуверенный взгляд на наше (мое) снаряжение. — Если вопрос касательно драконов интересует вас так же, как и меня, то вы будете не против мне помочь. Судя по всему, вы куда больше подходите для подобной задачи, нежели я или те дуболомы, которых обычно посылает мне ярл. — А в чем именно заключается помощь? — Ну, мне нужно кое что добыть, и когда я говорю «добыть», я имею ввиду — полезть в опасные руины в поисках каменной скрижали, которая может быть там лежит, а может и не лежит… Можете рассматривать это как археологические раскопки. Ярл дал мне свое разрешение на… многие вещи, но конкретно об этом случае общественности знать не стоит. — И что же за скрижаль нам нужно искать, и самое главное — где? — Мое недовольство вполне понятно: искать камень в руинах — все равно что искать иголку в стоге сена без помощи Акцио. — Это карта, вырезанная на каменной плите и указывающая на места захоронения останков драконов. Этот «драконий камень» предположительно находится в храме Холодных Водопадов — древняя гробница, выстроенная нордами, кажется, еще до Войны драконов. Сейчас эта местность больше известна как Ветреный Пик, это в горах к юго-западу от Вайтрана… Так вы согласны? — Нарушать покой усопших… — протянул я, с удовольствием смотря на то, как маг занервничал. Действительно, узнай о таком селяне, и чародей тут же впадет в немилость. — …Почему нет? Не впервой уже. Майрон, — обратился я к ящеру, — покажи ему маску того жреца. Думаю, чародею будет интересно взглянуть на нее… в целях науки, разумеется. Скуксив недовольную морду, ящер все же явил нам требуемое. Дернувшаяся было обнажать меч при вспышке пламени данмерка чуть успокоилась, осознав, что поджаривать мы никого не собираемся, но градус подозрения в ее взгляде увеличился многократно. Оно и понятно, маги — это сила, с которой нельзя не считаться. Один удар мечом его прихлопнет, но при этом маг может забрать с собой на тот свет свыше десятка хорошо обученных бойцов. — Ну? Что скажете? — спросил я у мага, указывая на грубо отлитую маску стального цвета, зажатую в когтистой ладони ящера. — М-м, позвольте взглянуть поближе? — После моего кивка Фаренгар аккуратно взял маску в руки и, оглядев ее со всех сторон, понес ее к одному из своих столов, в центре которого сияла какая-то пентограмма. — Хм, необычное сочетание — сталь и лунный камень. Плетение, влияющее на скорость восстановления магического запаса, очень… сильное и старое, удивительно, что оно все еще действует. Магия вплетена в металл еще на стадии отливки… Но камень душ не использовался, ни черный, ни белый. Я бы счел это одним из артефактов эт’Ада, если бы дизайн не говорил сам за себя. Это заколдовывали драконы. Несомненно. — Маг прекратил пыриться в какой-то хрустальный шар и повернулся к нам. — Так где говорите, вы это обнаружили? — В нордских руинах, — тупо ответил я, уходя в несознанку. Маг недовольно посверлил меня взглядом, но, ничего этим не добившись, вздохнул и вновь устремил свой взор на Морокеи. Постояли, помолчали. — Ладно, что вы хотите за нее? — обратился к нам маг, очевидно, проиграв какой-то спор с самим собой. — А что вы готовы нам дать? — Мои глаза блеснули азартом. Как правило, когда люди видят подобное выражение моего лица, они начинают всерьез опасаться за свою жизнь. Или за свои деньги. Все зависит от ситуации, конечно. — Ну, мои доходы весьма скромны… — Маг почесал свою мохнатую щеку и бросил взгляд на книжные полки, заваленные разными манускриптами и книгами. — Каждая из этих страниц бесценна, но так и быть, я дам вам право взглянуть на них одним глазком, — будто делая нам великое одолжение, заявил чародей. — Майрон? — спросил я у ящера. Все же это в первую очередь его трофей, да и информация непосредственно из древних писаний уже может быть не столь ценна стараниями самого мага. — Пусть забирает, нам она ни к чему, — великодушно заявил ящер. — Если в путешествиях нам удастся раздобыть еще что-нибудь подобное, мы будем знать, к кому обращаться в первую очередь. — О, это было бы весьма неплохо! — счастливо улыбнулся Фаренгар. — Думаю, если я чуть поднакоплю денег, я вполне смогу собрать неплохую коллекцию, а может быть, даже создам музей, как тот выскочка из Данстара. — Ближе к делу, маг, — чуть рыкнул ящер, заставив мага вздрогнуть и активно закивать головой. — Да-да, конечно. — Маг спешно принялся разгребать стол от завалов бумаги, дабы освободить место для манускриптов. — Кстати, впервые вижу агацефа, вы позволите мне взять в качестве образца немного вашей чешуи? И, желательно, крови, — после некоторой паузы добавил маг. Майрон чуть приоткрыл пасть. Это выражение аргонианской морды напоминало мне улыбку дельфина — такая же зубастая, но все равно милая. — Конечно, если взамен ты отдашь мне кусок своей собственной шкуры. По-моему, Фаренгара сейчас укусят. — Это драконий язык? — Я поспешил занять место между магом и ящером, вновь акцентировав все внимание на себе. — Мы уже видели нечто подобное, можно узнать поподробнее?..

***

      Я не приемлю тайного, мне истина дороже.       Стремление к познаниям меня томит и гложет.       Любое подозрение я тут же проверяю       И составляю мнение и правду выясняю.       Я мир анализировать пытался с колыбели,       Лягушек препарировал, стремясь       К великой цели с детских лет. Ох уж эти ученые… Зачем, ну зачем Майрону понадобилось вслух говорить на атморском, читая ту дурацкую клинопись? Знаток драконьего, Гортхаур, его мать! Отец… не важно! Суть в том, что при нашей стычке с тем личем колечко много чего из его головы вытрясти сумело, и ныне Дух понимал в драконьем не меньше Седобородых. Что ящер и не преминул продемонстрировать. Как итог: от Фаренгара пришлось отбиваться едва ли не силой (убеждения, магии и грубой физической) и пообещать притащить ему клятую скрижаль, а также по возможности и прочие артефакты, связанные с драконами. К сожалению, о драконах, как, впрочем, и о культуре самих атморцев, Фаренгар знал довольно мало. Но он был прекрасно осведомлен о расположении всяческих нордских руин, от храмов до обычных селений, дошедших до исторического времени или же безвозвратно утерянных. Хотя в этом была не его собственная заслуга, а заслуга его таинственного информатора, о котором, разумеется, маг не упоминал. Не из верности информатору или науке, а из риска загреметь за решетку за пособничество тому, кто, как подозревает сам маг, имеет связь с Клинками, а может, и вовсе является одним из них. О связи этих опальных телохранителей рода Императоров с Драконьей Стражей знает всякий, кто интересуется историей. Знания по тому, как избавляться от драконов, Клинки унаследовали от самих цаэски, успешно изгнавших драконов со своего континента и убивших в Тамриэле довольно многих из тех дов-ра, кто все же сумел пережить Войну Драконов. Альдмерский Доминион в своей атаке на Сиродил уничтожил архив и живых носителей этих уникальных знаний, но, как выяснилось, далеко не всех. Но зачем Клинкам именно сейчас показывать себя, тем более в столь неспокойном месте как Скайрим? Сперва я думал, что информатор просто пытался подзаработать с помощью своих знаний, но все оказалось несколько сложнее. Информатор убежден, что драконы рано или поздно вернуться и станут угрозой, и тогда людям будут необходимы знания о том, как с ними бороться. Однако дело осложняется тем, что Клинки нынче в розыске по всему Тамриэлю, как и тем, что в существование самих драконов, а тем более в их возвращение, верят не очень уж многие. Собственно, то же самое касается и существования оборотней, вампиров и даже драугров. Все они большей частью живут в мифах и легендах, в простых суевериях и за бутылкой медовухи, но уж никак не в реальности. Также в голове мага откопался и ответ на вопрос, кто же пытался проникнуть к нам в голову. Это был некий артефакт, передавшийся ярлу Балгруфу по наследству от отца, вернее, ему передалась тюрьма для этого артефакта, ибо вещь эта был весьма опасной, хотя бы по той причине, что сводила с ума своих владельцев, навевая им дурные сны и заставляя слышать «голоса». Артефакт не поддавался уничтожению, но мог быть изолирован от людей и ограничен в своем влиянии на них. Как специалисту по магическим вопросам, Фаренгару было велено сделать что-нибудь с этой вещью, но маг лишь усилил чары на тюрьме, сомневаясь в своей способности уничтожить артефакт, который не взяло даже пламя Небесной кузницы, а также разумно опасаясь той силы, что стояла за проклятой вещью. Но судя по тому, что мы заметили, чужая воля, заключенная в материальном объекте, все же как-то сумела преодолеть древние печати и дотянуться до нас. Решив взглянуть на вещь поближе, мы сейчас направлялись к этой запертой комнате, разумеется, втайне ото всех. Наш навык взлома магических плетений значительно превосходил талант местных придворных чародеев, так что, надеюсь, проблем с проникновением не будет. Иной вопрос, что нам делать с неуничтожимым артефактом, способным влиять на чужую волю?.. Эх, как же знакомо это звучит. — Ой! Смотри куда прешь, дылда! — пискнул развалившийся на дощатом полу парнишка лет десяти, буквально из ниоткуда вылетевший на меня, тем самым разрушив мои чары невидимости. — Что ты вообще здесь делаешь? — Отряхнувшись, мальчик встал и посмотрел на меня с искренним возмущением. — Отец говорил, сюда запрещено входить, тем более чужакам! — Детям здесь тоже быть нельзя, малыш, — ответил Майрон, проявившись позади ребенка, чем заставил того подпрыгнуть на месте. — Спи и забудь о том, что видел нас. — Это было обязательно? — спросил я, укладывая мигом заснувшего ребятенка на находящийся рядом мешок с соломой. — У детей очень хрупкая психика, знаешь ли. — А у тебя было иное решение? В свою защиту хочу сказать, что это дитя не столь безгрешно, как ты считаешь. Откуда ты думаешь он на тебя выскочил? В качестве демонстрации ящер отодвинул старую занавесь, указывая на полуразобранный завал из бочек, корзин и мешков с песком. За завалом виднелась дверь, от которой исходило едва заметное магическое возмущение. — Воля вещи, что сокрыта там, недавно нашла себе подходящую жертву, готовую сотрудничать с ней, — начал вещать Дух кольца. — Этот мальчик, Нелкир, называет голос, слышимый им из-за двери, Шептуньей — она говорит ему обо всем, что жители дворца пытаются скрыть друг от друга и даже от самих себя. Тяжкая ноша… Иные дети Балгруфа тоже были подвержены влиянию артефакта, отсюда и их дурной нрав, которым они в последнее время стали славиться на весь Вайтран. Артефакт питает свои силы из раздора, жестокости, темных тайн, но так же и от убийства, вернее, предательства. Дагни — дочь ярла — весьма капризна и постоянно устраивает со всеми ссоры, Фротар же на днях втайне убил в конюшне кобылу, чтобы испытать себя на храбрость и решимость, ну а Нелкир, не сумев выдержать правды о том, что его отец отнюдь не таков, каким кажется остальным, отныне испытывает к нему презрение и желает ему смерти. Воля артефакта подначивает детей ярла на свершение отцеубийства. Какому Даэдра свойственно стремление к подобному? — Убийство из ненависти, предательство… убийство известных и значимых фигур. Кто-то из слуг Мефалы заперт там? — выдал я первое пришедшее на ум. До сих пор удивляюсь, что кто-то умудряется использовать души столь опасных существ для зачарования предметов. — Или тень самой Мефалы — даэдрические артефакты, особо сильные, зачастую являются проводниками их Воли. — Но наверняка мы не знаем… Ладно, риск — дело благородное. Пойдем — взглянем, что за этой дверью, — сказал я, накладывая на вход в подвал комплекс скрывающих и изолирующих чар и на пару с Майроном принимаясь за взлом. Спустя какое-то время мы, разумеется, добились успеха. Опять же, мы работали над стеной помещения, а не над самой дверью, на которой все колдуны так любят ставить акценты, нередко забывая об остальном. Стоило нам войти внутрь, как мы познакомились с запахом тлена и плесени, а еще тут было много паутины и пауков, по счастью вполне обычного размера и даже не ядовитых. В центре небольшого пустого помещения стоял стол, на столе же лежал едва заметный в окружающем нас мраке меч с золотым орнаментом из странных знаков и с изображением извивающейся змеи на круглой гарде. Сам клинок был полностью сделан из эбонита и являлся довольно длинным двуручным мечом по типу катаны. Подобный дизайн, касательно змей, свойственен лишь двум известным мне расам, но лишь одна из них могла похвастать подобными изогнутыми клинками, немногие из которых дожили до нынешних дней и ставших даже чем-то вроде фишки Клинков. Цаэски. Даже доспехи и архитектура их сооружений многим напоминали мне древнюю Японию. Подле клинка лежала записка, содержание которой сводилось к простому предупреждению «не трожь, если жить хочешь». Люди действительно боялись этого меча, но не желая, чтобы он когда-нибудь послужил их врагам, не придумали ничего лучше, чем замуровать артефакт в подземельях замка, находящегося в центре густонаселенного торгового города. Я подозрительно посмотрел на меч, на котором была какая-то смесь чар меча Моварта и секиры Вутрад. То есть клинок древний и способен поглощать энергию из насильно отнятой крови, питая тем самым и себя, и своего владельца. Точно цаэски, те, помнится, все поголовно кровососами слыли. На наличие разума эту вещь я проверять не рискнул, наоборот, сделал свою ментальную защиту как можно крепче, что значительно ограничило мою восприимчивость к подобного рода воздействиям, но также сделало меня «слепым и глухим». Не очень приятное ощущение, будто я вновь стал… Я отвлекся от размышлений, словив по щитам волну непойми чего, отразившуюся в черепной коробке лучшим вокалом Хэлкара. Что, бл…?! Предупреждать надо! Я с возмущением воззрился на Майрона, с усилием скрежещущего зубами о поверхность клинка. Ящер, удерживая меч в обеих руках, пытался перегрызть его пополам, от натуги пуча глаза и с усилием двигая челюстями. Из пасти и ноздрей Майрона периодически вырывалось пламя, опаляя меч и делая его золотую окантовку матово-черной. Шептунья? Мандрагора, не меньше! Сколько времени ящер так мучил меня, меч и себя, я не знаю, но отобрав у драконида прокопченную железяку, я принялся подвергать ее то воздействию Света, то Магии. Но клинок ни в какую не поддавался, отчего мое раздражение и уважение к создателю этой вещи только росло, но вместе с тем росло и желание, наконец, от нее избавиться. — Как насчет твоего всепожирающего огня? — спросил Майрон, тем самым признавая свое бессилие по этому вопросу, чего я от него никак не ожидал. Впрочем, он столько сил сейчас впустую потратил, что, наверное, пару часов будет сидеть в обнимку с трофейным посохом и восстанавливать свое душевное равновесие за кружечкой заветной бурды. И судя по всему, на пару со мной. — Давай уж сразу в Бездну, не то весь замок спалю к Балрогам — не то у меня настроение. — Обратившись Духом, я взял клинок в руки и исчез. Вернулся я уже без него, изрядно хлебнув ужаса, что отнюдь не сделало меня добрее. — Так легко?.. — шепнул Майрон, какое-то мгновение странно смотря на меня своими пламенеющими очами. Я промолчал, все равно вопрос был риторическим. По сути я только что, вот так легко и просто, отправил в не-существование собрата Майрона. Слабенького, хиленького, но тем не менее — эта вещь многим походила на Кольцо до пробуждения в нем осколка сознания. Конечно, повторить такой подвиг на Арде мог далеко не каждый, да и здесь, в целом, все просто сводилось к тому, что клинку не повезло привлечь к себе внимание существа, способного открывать порталы в иные миры. Погруженные каждый в свои мысли, мы с ящером поплелись на выход, едва не забыв вновь запечатать за собою помещение и снять отвлекающие чары. Мальчишка уже куда-то убег, ну и славно. Стража нас не замечала по ясным причинам, и мы без труда покинули дом ярла. Если местные Вышестоящие способны создавать подобные артефакты, то они явно заслуживали нашего опасения, впрочем, чего еще стоит ожидать от тех, кто называет себя Богами? — Серые Гривы или Сыны Битвы? — спросило у меня какое-то быдло из разряда особо богатых, стоило нам выйти за городские ворота. — Феанор или Фингольфин? — спросил я в ответ у норда. — Что? — Вот и я о том же. Оставив норда еще какое-то время пребывать в недоумении, я направился к конюшне — кормить наших коников и готовить их к путешествию. Сейчас нам предстояла дорога в Ветреный Пик. Думаю, к наступлению ночи мы как раз достигнем входа в храм, где и разобьем лагерь для отдыха, морального и физического.

***

— Знаешь, наверно, зря я позволил тебе сожрать ту золотую штуку, очевидно, она была ключом, — как бы невзначай произнес я, осматривая неожиданно вставшее на нашем пути препятствие. — Зря ты обратил того данмера лягушкой, — легко отбрил ящер, сохраняя на лице такое же невозмутимое выражение, кое появилось у меня при взгляде на толстую каменную дверь, если не шлюз, с довольно сложной системой поворотных механизмов. — Временно, — буркнул я. И вообще, это исключительно его вина — эльфу незачем было сбегать сразу после того, как я высвободил его из той паутины, но своими действиями он активировал кучу ловушек и поставил на ноги всю окрестную нежить, за что и был подвергнут мною насильственному превращению в земноводное. — Алахомора. М-да, хорошо, что защитные чары нордов, наложенные на этот храм, истощились еще две сотни лет назад, а механические замки, какими бы сложными или массивными они ни были, ничто против этого простенького африканского заклинания, и даже незнание того, как работает механизм, никакой роли не играет. Кольца провернулись, знаки на них выстроились в ведомый лишь самому их создателю порядок, потом что-то где-то грохнуло, и дверь начала мерно погружаться в пол. Похоже, это главный чертог храма, мы по дороге сюда все уголки обшарили и все трупы допросили, если эта карта драконьих захоронений где и может находиться, то только здесь. Дыра в потолке, упавший на каменный пол снег, зелененькая травка, летучие мышки, несколько каменных саркофагов и стоящая посреди всего этого великолепия Стена Слов — так тут именуют обычные памятники людям, драконам и историческим событиям. Своего рода мемориалы с надписями на драконьем языке. Майрон подошел к стене и начал зачитывать текст. На слух — лабуда не меньшая, чем то, что говорил нам Морокеи, но ящер вскоре сообщил мне примерный перевод. Здесь покоится Страж Драконьего Камня и сила великой ярости и тьмы. Велюнд Секира, имя которому было дано за проявленную им силу духа перед лицом ужаса и за безжалостность как к врагам, так и к друзьям, так как была и родная кровь на топоре его. Самый первый свершенный им подвиг — убийство родного брата-жреца и его хозяина-дракона, имя которому Бездонная черная пасть — Вульйотнак. Жена Велюнда — прекрасная Гунхильда — слыла жесточайшей ведьмой и за последующую смерть мужа от хвори казнила его сыновей его же оружием за проявленную отцом слабость и дурное семя. Тело норда было передано ею врагам и завещано ему было стать хранителем тайны драконьих могил, сложенных жрецами, и восстать вместе с ними, дабы сойтись с «теми, кто будет после нас» в своем последнем бою, став им испытанием и заслужив прощение. Снова пророчества и проклятия. После прочитанного я всерьез начал сочувствовать Тинголу и Келеборну — не хотел бы я себе такой супруги. Секира, да? Я посмотрел на закрытый саркофаг с насильно усмиренным мною духом внутри. По чину имечко у норда, драугром стал, стоит ли удивляться? Сам не ангел, еще и проклят, да и оружие его — якорь сильный. Ладно, Язык лишним не будет. Я пнул ногой гроб, отдавшийся в тишине металлическим лязгом. Крышка буквально выстрелила в воздух, и иссохшие пальцы тут же ухватились за бортик саркофага. — Зу.. алок? — Истончившиеся губы и сгнивший язык попытались протолкнуть слова через намертво стиснутые зубы. Непонятно каким чудом раскрывшиеся веки явили мне два голубых огонька магии, которые заменяли драугру глаза. При жизни Велюнд был рыжим и высоким, о телосложении судить сложно, так как передо мною сейчас в гробу сидел скелет, обтянутый сухим мясом, с полностью вычищенной брюшной полостью и тонкой как пергамент кожей. О красоте тоже говорить не стоит, все, что осталось от лица, это две торчащие скулы, провал носа да клочья бороды, некогда заплетенной в косичку. — Где карта, которую ты должен был хранить? — спросил я у трупа, пытающегося понять, какого тут происходит. Драугр, не имея иного выбора, кроме как подчиниться приказу, пододвинул секиру, которую прижимал к груди второй рукой, и явил мне скрижаль с достаточно схематично изображенной на ней картой Скайрима и несколькими значками, вероятно, обозначающими местонахождение могил, как пресловутые крестики на пиратской карте с сокровищами. Взяв скрижаль, я услышал от мертвеца протестующий хрип. Действительно, сила воли у Велюнда велика, память о жизни подернута пеленой и прогнила так же, как и мозги норда, но кое-что от личности осталось. — Ну-ну, ты мне еще помитингуй тут. Ладно, ты у нас относительно разумный, так что говори, чего хочешь: покоя или боя? — Грааа!!! — выхрипел труп облако пыли и отсалютовал мне топором в наугримской манере. — Это «Гра», означает «Битва» с драконьего, — прокомментировал Майрон, подошедший ко мне и взявшийся изучать драугра, вернее, его амуницию, непонятно на чем держащуюся и чудом не развалившуюся. Особенно изумляло истрескавшееся древко секиры, но это якорь, а подобные предметы так просто не ломаются. — Я догадался. Ну что ж, посмотрим, чего ты там умеешь. — И с этими словами я принялся перебирать воспоминания своего нового бойца. Помимо того, что этот мертвец был не глупее командиров Армии Мертвых Болот, он также являлся неплохим бойцом-одиночкой. Из ту’ума он обладал тем сметающим все потоком, обезоруживанием и доселе неизвестным мне Криком, звучащим примерно как Фас-Ру-Мар — своего рода боевым кличем, обращающим слабых духом существ в бегство. Оказывается, Крики изучались нордами по довольно ускоренной программе, и Крик, изучению которого посвятит себя боец, зависел обычно от его характера и манеры сражаться. Редко кто пересиливал себя и пытался понять нечто сложное и чуждое ему. И да, Крики Языков были значительно слабее тех, что извергали из своих глоток сами драконы. Люди не могли без значительной передышки произнести за раз более трех слогов ту’ума, что формируют и усиливают Крик, у драконов же подобных ограничений не было. Но, опять же, даже их Крики могли усиливаться не более чем еще двумя слогами, помимо основного. Имена драконов — тоже Крики — слова ту’ума, во многом отражающие их суть, но понять ее человеку, чтобы произвести Крик, задача тоже непростая. Отправив драугра к прочей моей нежити, я обратился к Майрону: — Все уже обчистил? — Само собой, можем перемещаться. Я кивнул и ухватил прозрачной рукой ящера за плечо. Может, гор золота тут и не обнаружилось — жрецы явно к этому времени пришли в упадок — но думаю, ни в одном городском арсенале сейчас не было столько оружия, сколько его хранилось у драугров.

***

Появились мы у входа в храм, где ранее установили шатер и оставили лошадей, заранее разогнав всех окрестных бандитов. Скоро светать будет, но и темной ночью, когда мы только прибыли сюда, со склона горы можно было достаточно точно определить место воздействия того странного Крика, перевод которого звучал примерно как «Дождь из пылающих камней». Целью атаки, как и подозревал ярл Балгруф, были земли Фолкрита, а конкретно Хелген — город-форт. Учитывая обилие дыма и смысловое значение Крика, вряд ли от городка что-то осталось. Но успел ли кто бежать оттуда, пока неизвестно, до ближайшего селения путь неблизкий, даже если скакать верхом, и проблема была не столько в расстоянии, сколько в гористой местности. Только мы спустились по едва заметной тропе к пустоши, сплошь покрытой можевельником, как со стороны дозорной башни Вайтрана, стоящей на западе, послышался жуткий грохот. Одного взгляда в ту сторону было достаточно, чтобы определить в чем дело. Над башней, а от старой и видавшей виды небольшой крепости только она и осталась, парил дракон. Серый, небольшой и, очевидно, вполне себе живой. Люди бежали в страхе и ужасе, а рептилия, хохоча, на бреющем полете схватила челюстями одного из убегающих стражников, перекусив его тело пополам, и прежде, чем вновь набрать высоту, дракон успел ухватить задней лапой еще одного бегуна. Увидев это, некоторые убегающие развернулись и направились обратно в башню, вероятно, надеясь, что там дракон их не достанет. Я остановил коня, хищно раздувающего ноздри и танцующего на месте в предвкушении боя. Ну, о том, что не все эти рептилии погибли в войне с нордами, многим известно, так что примем его существование как данность. Но причина нападения несколько смущает. Он голодный что ли? Хотя нет, ящер не только жрет людей, но и убивает их с определенной долей садизма. Нахмурившись, я направил Вереска к башне, Майрон последовал за мной. — Хэй! Дракон! Слышишь меня?! Я к тебе обращаюсь! — крикнул я, остановившись неподалеку. Дракон, сидящий на вершине башни и пытающийся заглянуть внутрь через одно из окон-бойниц, медленно разогнул шею и повернул свою рогатую голову ко мне. Хорошенько разглядев нас и изобразив некое подобие улыбки, дов-ра крикнул: — Йол! Результатом использования этого Крика стал огненный поток, который легко остановили мои щитовые чары. Мне стоит расценивать это как акт агрессии? Перебрав в голове около сотни вариантов того, как можно быстро обезвредить рептилию, пришел пока только к трем уже отработанным и наиболее безопасным: Силенцио плюс трансфигурация намордника и цепей. Но прежде, чем я приступил к осуществлению задуманного, Майрон раззявил пасть и ударил по дракону струей огня, но не багрового, а вполне обычного. — Хм, маленькая ящерка мнит себя дов. Смело… Глупо, но смело, — ответил дракон после того, как спокойно принял на свою морду огненный поток. — А что ты, эльф? — Продемонстрируй ему силу своего духа, — быстро шепнул мне Майрон. — Для драконов это что-то вроде приветствия и способа определить, достоин ты внимания или нет. Я кивнул и посмотрел на серую ящерицу, нетерпеливо облизывающую окровавленную пасть. Силу духа, ладно, но как это сделать-то? Стишок рассказать, иллюминацию включить или сразу призраком стать? А впрочем… Я открыл рот и выдохнул в сторону дракона облачко чуть светящегося зеленоватого дымка. Этот «эфир» быстро рассеялся в воздухе, но и того, что достигло морды дракона, хватило, чтобы тот зашелся громким кашлем. Эк его скрутило, а ведь я своей магии даже намерения не задавал. Хилый какой-то дракон. — Кха-кхе, дюр ла, какая мерзость! Твоя ри просто отвратительна! — Дракон изогнул шею аки кобра и заявил: — Ты напоминаешь мне моего брата, но его пути не привели его ни к чему хорошему. И так же, как и он, ты более не принадлежишь Вус, и я должен изгнать тебя. Зи-Даль-Лок! Гаркнул так, что меня одним звуком чуть из седла не выбило! Но это мелочи — что-то вновь попыталось вырвать мой дух из тела, но слава всем Богам на свете, безрезультатно. — Хм, я не могу заставить тебя уйти? — По-моему, дракон не сильно удивился данному факту. — Ты действительно силен, тогда давай сразимся! Я Мирмулнир, и твое поражение будет честью для меня! — Дракон парой взмахов крыльев поднялся в небо и спикировал на нас, вновь полив нас огнем, но на сей раз усиленной формой ту’ума: — Йол-Тор-Шул! Кажется, я понял, откуда у нордов взялась эта воинственность и суицидальные наклонности. Я все на варварство грешил, а это, оказывается, — повадки драконьи. Моему щиту с честью удалось выстоять, но вскорости мне придется накладывать новый. А быстро дов-ра летают, явно не по законам физики или аэродинамики. Я снял со спины лук и достал из закромов обычную нордскую стрелу. Что же, я тоже магловские законы нарушать люблю. Дракон в небе развернулся, чтобы вновь зайти на атаку — то что надо. — Репликейт, Энгоргио! Только я успел пустить стрелу, как та мало того что размножилась в полете на десяток, так еще и в размере увеличилась. В итоге резко тормозящий прямо в воздухе дракон столкнулся с десятью здоровенными баллистическими болтами. Каким-то чудом дов-ра сумел извернуться в воздухе и защитить тело, но перепончатые крылья обзавелись несколькими дырками. — Хо-хо! Я и забыл насколько это весело! — возопил дракон-самоубийца. — Фейм-Зи-Грон! — И мой следующий залп прошел сквозь тело дракона, внезапно ставшее бесплотным. — Что ты теперь сделаешь? Ну, мне есть что на это ответить. Я поудобнее взял в руку поводья Вереска и стал ждать, пока дракон подлетит поближе, но тот отчего-то не спешил атаковать. Нет, он не такой, как майа, понял я. Он не сменил ипостась, а погрузил себя за пределы физического, став простым видением, неуязвимым для чужих ударов, но при этом и сам будучи абсолютно бессильным. Я понимающе хмыкнул и, усилив свой голос, обратился к парящему в облаках призраку: — Более удачного времени поговорить у нас может не выйти, так что спрошу сейчас. Зачем ты напал на людей? — Глупец, разговор для нас и есть бой, если мы хотим мира — мы молчим! Но я говорю! Я — Мирмулнир — ныне Вестник, и я возвещаю о великой буре, что вскоре разразится под этими небесами! — с гордостью ответил дракон. — Мы вернулись после долгого сна, явились на Его зов, как и было предсказано! И теперь предавшие нас ответят за свое преступление, а наши враги — падут! Наша месть не будет знать пощады! Смертные должны подчиниться нам вновь или же стать нашей добычей! Интересная у драконов программа-максимум, и она мало расходится с тем, что втирали всем Драконьи жрецы… Правда, стоит допускать, что этот дракон просто псих, каким он мне кажется, или любит так же нагло и уверенно лгать, как это делают все Змеи Севера. — Р-р-р! Кто смеет вмешиваться в мой бой?! — вдруг рыкнул дракон, устремив свой взгляд в сторону спешащих к башне стражников Вайтрана. — Мей! Глупцы… — Пока никаких признаков дракона поблизости, но такие разрушения… Он явно был здесь, — произнесла знакомая нам данмерка, выглядывая из-за куска скалы метрах в ста от нас. — Хэй, вы двое! Говорят, на башню напал дракон, вы не видели его? Они что, совсем сле… А, ну да — смертные, как правило, призраков не видят. Я бросил косой взгляд на дракона, заходящего для атаки. Чувствуя себя идиотом, я крикнул Айрилет: — Видели! Он разнес башню, сожрал пару стражников и сейчас летит прямо на вас! Прячтесь быстрее! — Что за шутки, эльф?! — вскрикнула данмерка, но все же отчего-то она послушалась меня и жестом велела стражникам укрыться за скалой и щитами. И вовремя — обрушившийся с небес поток ревущего пламени сумел поджечь лишь около десятка из сорока прибывших стражников. — Храни нас Кинарет… — пробормотала обомлевшая эльфийка, но стоит отдать ей должное, она довольно быстро взяла себя в руки. — Всем рассредоточиться! Воины — оттащите раненых в укрытие. Лучники — готовьте стрелы к бою! Это касается и тебя, эльф! — крикнула в мою сторону хускарл. — Какая отвага. Балан хокорон. Наконец-то я вижу воинов, а не трусов! — прогремел с неба дракон, зависнув в воздухе, и в этот раз атакуя уже более прицельно. Как результат — поголовье стражи Вайтрана уменьшилось еще на тройку. — Лучники! Огонь! — донесся крик откуда-то из-за груды камней, и в дракона со всех сторон полетели стрелы со стальными наконечниками, разумеется, драконьей шкуры не пробившими. В отличии от моей, от которой дракон дернулся всем телом и вновь начал активно набирать высоту. — Криф крин. Пруза! Не знаю, что это, но прокричали это почему-то с восторгом. Надеюсь, эта падла не собирается убегать? Хотя, с учетом застрявшей в его теле «бронебойной», я наверняка сумею найти этого дов-ра где угодно в пределах Нирна. Но дракон отступать явно не собирался и решил обратить все свое внимание на меня и Майрона. Я пришпорил коня, велев Вереску скакать что есть сил, петляя между развалинами, в то время как сам принялся целиться дракону в голову, подгадывая момент, когда лучше всего попасть в глаз или раскрытую пасть дракона. Но быстро развернувшись в воздухе, Мирмулнир начал следовать за Майроном, поскакавшим в другую сторону от меня. Большая ошибка — излюбленная огненная атака дов-ра потерпела поражение и обратилась против самого дракона, не причинив ему вреда, но заставив замедлиться и сбиться с курса. А вот ответный поток багрового пламени, внезапно охватившего кончик хвоста дов-ра, заставил оного взвыть и спешно приземлиться дыбы сбить пламя о землю. — Он уязвим, будучи на земле! Бейте его, но опасайтесь пасти и хвоста! — крикнула данмерка, выбежав из своего укрытия. — Рубите крылья — не дайте ему вновь подняться в небо! — За Совнгард! За Вайтран!!! — закричали воины и бросились на дракона, выставив вперед оружие. — Турри ду хин силле ко Совнгард! Если вы так этого хотите! — рыкнул дракон и ухватил челюстями ближайшего неосторожного стражника, начав мотать головой как собака, иногда попадая рогатой головой по выставленным воинами щитам. Я и Майрон поравнялись и вместе стали наблюдать за тем, как дракон умирал. В манускриптах Фаренгара говорилось, что древние норды как-то научились сбивать драконов с неба, может, с помощью машин, может, с помощью магии или Криков, но именно это стало одной из причин их победы в войне. Драконы очень неповоротливы на земле, впрочем, это правило распространяется на многих крылатых хищников — неспособные вновь подняться в небо, они живут недолго, быстро становясь добычей тех, кто властвует на земле.       Что есть дракон? Дыхание сказки.       Однажды. Навечно. Бессмертно и живо.       Гордый полет да ветра порывы:       Им люди чужды́ и так лживы их маски. А что есть полет? Свобода и ветер Да крылья распахнуты ветру навстречу. Так быть должно. Неизменно и вечно, Как солнце в закате сгорает под вечер.       Что дракон без полета? Нелепая мудрость.       Скульптура из камня. Без Души и без Права.       Остается дышать. Глубоко и устало,       И глаза горько щурить безоблачным утром. Вот и восход, дракон к этому времени уже перестал дергаться и ныне бессильно рычал, единственным уцелевшим глазом смотря на тех, кого он назвал своей добычей. Многих он сумел изодрать когтями за эти пару минут, многих сумел убить Криком и перекусить пополам, но сам сейчас издыхал от огромного количества нанесенных ему ран. Почему он вновь не стал призраком или не использовал еще какой-нибудь Крик? Неужели он просто… устал? Это возможно? — Ар-р! Думаете это конец? Глупцы! Ни одному йор не убить дов! Айрилет просто поудобнее перехватила меч и без всяких победоносных кличей вонзила острие в глаз дракону. Тело огромной рептилии, все еще избиваемое стражей Вайтрана, дернулось и обмякло. И тут… начало происходить что-то еще. — Довакин! Нет! — Крик донесся со стороны уже мертвого дракона, вернее, кричала драконья душа, в этом я могу быть уверен как никто другой. Недалеко от туши появился, едва различимый в свете солнечных лучей, фантом. Гуманоидная фигура вполне человеческих размеров. Но это был не призрак, а проекция чужой воли, и обратный конец связи находился где-то за пределами плана смертных. То, что я поначалу принял за голову странной формы, на деле было маской, смутно напоминающей осьминога, а чешуя и шипы, торчащие из плеч, оказались всего лишь декоративными элементами одежды. Но я все равно не мог назвать это существо человеком, и не только по причине его пребывания где-то вне Мундуса. Слишком оно было сильно́ и во многом походило именно на дов-ра. Тело дракона начало тлеть прямо на глазах, оставляя от себя лишь высушенный костяной остов, покрытый тонким слоем изодранной чешуи. Высвобожденная энергия души и тела, переливаясь всеми цветами радуги и, судя по удивленным вздохам и ругательствам, видимая даже смертным, устремилась к аватаре нашего гостя. Душа дракона отчаянно сопротивлялась, ревела и явно не хотела чтобы ее… пожрали. Я дернулся как от пощечины и во внезапном и необъяснимом мне самому порыве дернул душу дракона на себя. Поток поглощаемой аватарой энергии был тут же перенаправлен в мою сторону, формируя в моей правой руке пылающий радужный огонек. Он нестерпимо жег ладонь даже через перчатку, и я, не зная, что мне делать с душой дракона, в итоге не придумал ничего лучше, чем просто отпустить ее. Освобожденный от моей хватки дух мигом исчез, покинув пределы Мундуса, а призрачный гость, до этого застывший в какой-то странной позе, будто он пытался объять небо, медленно опустил руки и посмотрел в мою сторону. Выражения лица призрака не было видно, но он явно не был рад моему вмешательству. Видение сжало руки в кулаки и, обвинительно указав на меня пальцем, исчезло, не произнеся ни слова. — …Довакин… Поверить не могу! — отмер один их стражников, до этого изображавший каменное изваяние. — Прямо как в древних сказках и легендах! — подхватили другие вояки. — Кое-кому лучше прикусить язык, вместо того, чтобы трепаться о вещах, в которых вы ничего не смыслите! — раздраженно крикнула данмерка на загалдевших солдат и зыркнула на меня алыми глазами. — Я объездила весь Тамриэль и догадываюсь о том, что видела сейчас. Отвечай, кто ты такой? Некромант? Даэдрапоклонник? — Обливейт, — вместо ответа выдал я. Несколько минут я и ящер вылавливали стражников, парализуя особо резвых и стирая из памяти этих нежелательных свидетелей информацию о том, что я могу ловить драконьи души голыми руками и вообще имел относительно конструктивный разговор с драконом, оставив людям только память о поглощении энергии тем призраком. Мог ли это действительно быть Драконорожденный? Конечно, дракон мог и ошибиться, как сделал это с Майроном, но, по легендам, поглощать души драконов могли лишь драконорожденные. А это очень интересно и способно изменить довольно многое. Вокруг драконорожденных народ может сплотится вновь, а как же? Новый Император благословленный самим Акатошем! Что до драконов… Допустим, крылатые ящеры действительно вернутся и в гневе своем сделают из Скайрима Морровинд, но смогут ли они в будущем противостоять иным странам? Мир ослаблен в следствии войн, и теперь мы имеем то, что имеем — в Тамриэле вновь настал период Междуцарствия, сил сражаться ни у кого уже нет, так что смело вторгайся и бери задарма что хочешь — никто тебя не остановит. Но драконов успешно побеждали и раньше, те же цаэски… Хм, слишком мало я знаю о возможностях обеих сторон, чтобы строить предположения, а значит, нужно будет при случае это исправить. — Дова-Кин!!! — прогремело с небес, а вернее, со стороны Глотки Мира, стоило нашей поджаренной компании достичь главной дороги к городу. «Довакин» это Крик? Я должен был сразу догадаться, учитывая количество слогов в слове и то, что сам этот термин — драконий. — Видите? Я правду говорю! — вновь крикнул один из солдат, по-моему, тот самый — с которого весь сыр-бор и начался. Вот неугомонный. — Седобородые возвещают о приходе Драконорожденного и призывают его на Высокий Хротгар! — И что, он обязательно должен явиться? — спросил я у стражника, поправляя какого-то калеку, что едва не выпал из седла Вереска. Хорошо хоть драконий скелет для придворного чародея додумались на потом оставить. — Ну-у, наверное? — неуверенно ответил норд. — Все приходили. — Кто, все? Исмир и Тайбер Септим? О других я не слышал. — Вы не местный, ничего не понимаете, — ворчливо ответил стражник. — Если он и вправду Драконорожденный, то обязательно явится на Зов!