Темный менестрель 3. Северное Королевство.

— Неужели нам действительно стоит предпринимать такие меры? — Провентус Авеничи — тот самый главный крючкотвор и советник ярла — вопросительно посмотрел на своего господина. — Это был дракон, Провентус, — будто обращаясь к ребенку, произнес ярл Балгруф. — Живой, а благодаря нашим людям ныне мертвый, но дракон. Его, в отличие от Братьев Бури, высокие стены не остановят. И пусть нам удалось устранить эту угрозу, еще рано расслабляться — мы до сих пор не знаем, что именно произошло в Фолкрите. Был ли это тот же дракон, что напал на дозорную башню, или другой? Замешан ли в этом ярл Виндхельма? По мне так лучше перебдеть, чем недобдеть. Я дал вам приказ, вот и исполняйте его. — Ярл сказал это придворным, и те поспешили тут же скрыться с глаз долой. Усиление охраны холда, обеспечение построек бочками с водой, пополнение арсенала дальнобойными орудиями, закупка провизии на случай осады — все это дорого обойдется Вайтрану и вызовет массу подозрений у врагов и соседей. Ярл сильно рискует, но поступает правильно. В преддверии войны, и плевать с кем, подобное точно не будет лишним. — Простите, мой ярл, но с чего вы взяли, что, помимо этой… твари, могут быть и другие? — Советник бросил сомневающийся взгляд на череп Нуминекса, украшающий стену. Подобный череп сейчас находился в кабинете придворного чародея, а прочие комплектующие Мирмулнира были отправлены под замок. — Пророчество, Провентус, — устало вздохнул Балгруф, — о приходе Довакина и возвращении драконов. — Но… но ведь это всего лишь нордские бредни и ничего более! — воскликнул советник. — Какое отношение они могут иметь… — Бредни?! Ах ты раздутый невежа! — Хронгар, младший брат ярла, сделал угрожающий шаг по направлению к тут же съежившемуся советнику. — Тихо!.. Брат. Не будь с ним так суров. Правдиво пророчество или нет, существует слишком много совпадений, чтобы не брать его во внимание. И пусть Авеничи думает, что хочет, не мне его судить. Но он мой советник… и обязан выполнять мои приказы. Ты все слышал, Провентус? — Ярл смерил своего слугу пронизывающим взглядом. — Уф. Да, мой ярл. — Советник нервно поправил пальцами воротник и извинительно кивнул Хронгару. — Простите, не хотел никого обидеть. Позвольте мне приступить непосредственно к своим обязаностям? — Иди, — безэмоционально кивнул ярл и проводил глазами своего советника до двери. Чуть заметно вздохнув, Балгруф перевел взгляд на прочих ожидающих распоряжений слуг, которых тут хватало с избытком. — Айрилет? Это тебе и твоим людям удалось убить дракона, вы проявили большую храбрость. Вайтран этого не забудет. — Это был наш долг как ваших подданных, мой господин. Дракона действительно удалось убить, но не без помощи наших гостей. — Данмерка кивнула головой в сторону наших скромных персон. — Вот как? — Ярл манерно приподнял бровь, ожидая продолжения. — Им удалось вынудить дракона приземлиться. Наши стрелы не смогли пробить чешуи дракона, но их стрела смогла, как и магия, буквально поджегшая дракону хвост. — Что же, примите благодарность от меня и от лица жителей Вайтрана. Но как же так вышло, что вы столь своевременно оказались у западной башни? Ярл нас в чем-то подозревает? Хотя да, на месте нордов я бы тоже не стал сбрасывать со счетов возможную причастность к этому Талмора. — Мы выполняли поручение придворного чародея Вайтрана. У нас с ним общий интерес к объекту его исследований, — ответил я, и Фаренгар подтверждающе кивнул. — Это звучит весьма подозрительно в свете последних событий, вы не находите? — Чуть прищурил глаза ярл. — Не могу не согласиться, но уверяю вас, это просто совпадение. Мы не меньше других были удивлены появлению живого дракона в этих краях. — Так и быть… я поверю вам на слово, — кивнул Балгруф. Поверить-то поверит, но на заметку возьмет. Мне начинает нравится этот человек. — Ваше оружие и навыки помогли одолеть дракона, есть ли что-то, чем вы еще можете помочь городу в борьбе с этими существами? — Помимо дальнейших исследований, боюсь, что ничем. Но могу сказать, что ваш хускарл избрала самую подходящую тактику: не дать взлететь, бить в глаза и пасть. Драконья чешуя очень устойчива к магическим и физическим повреждениям, значит, нужно найти нечто, способное как-то обойти или преодолеть подобную защиту. Магия, кузнечное дело… Впрочем, не мне учить норда, как бороться с драконами, — закончил я с улыбкой и отступил от подножья трона. Судя по гневно раздувшимся крыльям носа, ярл понял намек, а ведь иной на его месте принял бы подобные слова за комплимент. Чего скрывать, норды весьма склонны к бахвальству. Балгруф часто имеет дело с подобным? Ах да, Талморское посольство — альтмеры мастера по части завуалированных оскорблений. Нет у меня никакого желания делиться своими секретами с этими варварами. У нордов были порталы и алтари, колдуны и зачарователи, и где все это теперь? Норды сами разогнали магов, сами лишились Языков и сами проигнорировали технологии двемеров, лежащие буквально под их ногами уже который век. В своем нынешнем положении тоже виноваты сами норды и никто иной, а ведь пример из прошлого должен был заставить их задуматься, стоит ли им начинать междоусобную грызню при таких-то врагах. Первая (и единственная) Нордская Империя была сильна, но просуществовала лишь двести двадцать семь лет. После того, как из Атморы мигрировали все, кто мог, наместник Скайрима из рода Исграмора — Харальд — в сто сорок третьем году Первой эры объявил независимость от Атморы, учредил Совет ярлов и впоследствии стал Верховным королем Скайрима. С тех пор атморцы переименовались в нордов, рассорились с драконами и разогнали их жрецов. Младший брат Харальда — Врэйдж Одаренный — взошел на трон в двухсот двадцать первом году и стал одним из самых великих правителей нордов. Во время его правления Скайрим расширил свои владения еще больше. Был завоеван Двемерет — земля на востоке, позднее названная Данмерет и сейчас известная как Морровинд, но в то время это были земли оседлых двемеров и кочевых кимеров. На западе Скайрим также захватил значительную часть нынешнего Хай Рока — территории, некогда принадлежавшей альдмерскому клану Диренни и всяким недическим народам (предкам бретонцев, сиродильцев и ричменов). Выдворение этих эльфов и захват находившегося в их землях древнейшего строения в Тамриэле — Адамантиновой башни (по эльфийским легендам возведенной эт’Ада сразу после создания Мундуса) — считается одной из главных заслуг Вульфхарта Исмира Дракона Севера. Впрочем, этот легендарный бессмертный атморец прославился за свою жизнь, или жизни, довольно многим, но в основном ненавистью к мерам. Не подтвержденные источники утверждают, что он лично обучал Тайбера Септима Талоса Пути Голоса, став наставником и советником будущего императора, хотя во многих официальных рассказах роль учителей отводится самим Седобородым. За какие-то пятьдесят лет Скайрим буквально покорил весь северный Тамриэль, однако триумфу нордов не суждено было продлиться долго. Преемник короля Геллира (в то время прославившегося победой над ослабленными межклановой борьбой двемерами Скайрима), Боргас Винтерхолдский, запретил старый нордский пантеон, заменив его на Восемь Божеств Алессианской Империи, с которой он заключил союз при войне с босмерами. Многих нордов это не на шутку разозлило, и когда Боргас погиб, Совет ярлов не посадил очевидного наследника и продолжателя дела Боргаса — Ханса — на трон. Это привело к началу Войны Престолонаследия, где ярлы и прочие мелкие феодалы начали грызться друг с другом за власть, попутно подвергаясь атакам давно забытых врагов. К тому моменту, как война окончилась, Первая Империя Нордов прекратила свое существование, утратив все территории вне Скайрима. Двемеры Скайрима вернули себе подземные города, восток Тамриэля тоже был освобожден от нордов усилиями двемерско-кимерского союза, а бретонцы не без помощи алессианцев вернули себе земли Хай Рока.

***

      Герой он бесстрашный, он непобедим,       Лишь бросишь ты клич — и придет Довакин.       Изгонит он зло и врагов победит,       И доблесть его небеса озарит.       Так слушайте норды о славе его,       Коль вера сильна, а честь прежде всего,       Кто сквозь адское пекло пройдет невредим?       Наш герой, наш защитник, о, Довакин! Грр! Я, конечно, уважительно отношусь к творчеству местных бардов, но не тогда, когда одну чертову песню пускают по кругу в который уже раз! И так с самого утра! Нигде от нее спасенья нет, даже здесь… Маг допустил нас к своему архиву, и теперь я занимался нанесением на свою карту пометок, указывающих на приблизительное месторасположение нордских руин и драконьих курганов. Копию, естественно, получит маг и позже сделает ее более масштабной и подробной. Майрон сейчас занимался переводом нескольких выбранных Фаренгаром книг и манускриптов, не бесплатно, конечно. Однако ящер наотрез отказался создавать словарь или обучать кого-либо фонетике драконьего языка. А ведь подобное знание людям пригодилось бы, особенно сейчас, но у нордов есть Седобороодые, так что пусть люди обращаются к ним. Весть о Довакине нордов порадовала, отсюда и вся эта канитель на почве праздника в честь победы над драконом. То, что драконорожденный появился в виде призрака, смутило немногих, и даже моя информация о том, что это был гость далеко не из мира смертных, тоже была воспринята вполне спокойно. Герой, объятый лучами солнца и пришедший в час нужды из самого Совнгарда, способный решить все проблемы народа, утереть ему сопли и направить на путь истинный. «Седобородые не ошибаются и зря Кричать не будут», вот и все. Согласно легендам, эти монахи однажды уже призывали древних героев прямиком из Совнгарда для участия в войнах. Ситуация многим похожа на призыв даэдра колдунами, но разумеется, норды отказываются видеть подобное сходство. Я остановил движение, не донеся кончик пера до листка бумаги, так как услышал из соседней комнаты — кабинета Фаренгара — незнакомые голоса. — Вижу, твоя работа не стоит на месте, Фаренгар? — Голос определенно принадлежал человеческой женщине, а не эльфийке, хотя судить сложно — я меров толком и не видел. — Еще бы! Наконец-то сам ярл заинтересовался этим, и теперь я могу уделять исследованиям гораздо больше времени! — Моих нанимателей это, несомненно, порадует. — О, я знаю что порадует их еще больше! Твоя информация о карте драконьих могил подтвердилась… Надеюсь, их еще не разорили. Во всяком случае, нам еще потребуется проверить достоверность карты. — Оставь это дело мне. Могу я увидеть скрижаль? — Да, конечно, один из моих помощников сейчас занимается ею. — Судя по звукам шагов, Фаренгар направился к архиву, и действительно — спустя мгновение голова мага заглянула в проход. — Эм, господин эльф? Простите, что отвлекаю, но не могли бы вы продемонстрировать «драконий камень» моему клиенту? — Одну минуту, — ответил я и наконец, нашкрябал последний значок. Господин эльф? Может, мне людям про существование псевдонимов напомнить, а то с учетом труднопроизносимости моего имени… Это уже не столько лестно, сколько глупо. От еще одного эпессэ я бы не отказался, а норды ведь, как и наугрим, любят придумывать всякие прозвища, которые позже нередко становятся вторым официальным именем. — Помощники? Ярл Балгруф в кои-то веки дал тебе толковых людей? — В голосе женщины промелькнула насмешка. — И для этого «всего-навсего» понадобилось нападение дракона на Вайтран. — Ох, дорогая моя коллега, прошу, не нужно опускаться до столь низких шуток. — Мягко пожурил маг. — Кого-нибудь толкового нынче трудно найти даже в Коллегии Винтерхолда, а вы мне говорите про наших горожан. Нет, эти явно приезжие, и, что занятно, история и археология являются далеко не основной их работой… — Это тот информатор, что навел Фаренгара на идею обыскать храм Водопадов, — проговорил Майрон, перелистывая страницу одной из ветхих книг, притащенных нами из храма. Испытывая любопытство, я быстро просушил свою карту чарами и взяв со стола скрижаль, покинул архив. Так называемая «коллега» Фаренгара оказалась светлой бретонкой лет тридцати на вид, что отнюдь не говорит о ее настоящем возрасте. Представители этого народа из-за своего дальнего родства с эльфами стареют позднее и живут в полтора, а то и в два раза дольше обычных людей. Бретонка просто молча вытаращилась на меня, но не столько из-за удивления, сколько из страха быть раскрытой шпионом Талмора в моем лице. Я усмехнулся: — Да, на археологов мы с другом действительно не слишком похожи, зато неплохо гоняем всякую нечисть, которая очень любит селиться в заброшенных склепах. Я передал Фаренгару скрижаль, с которой тот быстро начал делать копию посредством наложения на рельефный рисунок листка бумаги и последующим заштриховыванием оного кусочком угля. — А на драконов вы с другом тоже охотитесь? А то слухи по городу разные ходят… — спросила бретонка, быстро отойдя от первого удивления. — Ну, ранее мы с дов-ра не встречались, и честно сказать, после того, что устроил тот дракон, мало кто захочет вновь столкнуться с чем-то подобным. — Мы, конечно, исключение, но не говорить же ей об этом? — Еще столкнетесь. Над Ривервудом несколькими днями ранее заметили дракона — летел с юга прямо на Вайтран. Мои заказчики сперва подумали на него, — бретонка махнула рукой в сторону черепа Мирмулнира, занимавшего всю поверхность рабочего стола мага, — но описания внешности не соответствуют. Говорят, тот дракон был черным как эбонит, чешуя представляла собой ряд костяных наростов и шипов, а глаза его пылали в темноте, как раскаленные угли. — А этот дракон был серым, но это пока ничего не доказывает — селяне любят приукрашивать, а в темноте все кажется куда страшнее, чем оно есть на самом деле. — Да и драконы владеют своей магией, некоторые их «заклинания» похожи на общедоступные чары из школы Изменения и Иллюзий в том числе. Обмануть человеческое восприятие довольно просто, хотя я сомневаюсь, что тому же Мирмулниру понадобилось бы нечто подобное. — Может быть, но потенциальная угроза от этого меньше не становится, я рада узнать, что ярл Вайтрана это понимает. Остается надеяться, что и вы поймете. Ведь если драконы и вправду возвращаются, то они могут стать угрозой не только Скайриму, но и всему Тамриэлю. Агитационная речь? Я сохранил на лице выражение полной невозмутимости и равнодушия, в конце концов, это от меня и ожидается, да и что говорить, именно это я сейчас и испытываю. Что она знает о драконах, чтобы точно судить о степени их угрозы? А о Доминионе? Впрочем, где Доминион, а где драконы? Женщину, разумеется, больше волнует судьба Империи и отколовшихся от нее провинций. Вот если все будет склоняться к тому, что драконы вновь обретут власть над людьми, лишь тогда Доминион может отреагировать. Наверняка это произойдет и в случае появления среди людей кого-нибудь, способного вновь объединить их между собой. Стоило мне подумать о местных дагнирах, как бретонка начала расспрашивать о них Фаренгара: — Это правда? То, что говорят о Довакине? — Не знаю. Седобородые бросили клич сразу после того, как неведомо откуда явившийся дух высосал из убитого дракона все соки вместе с душой, оставив мне на исследование лишь чешую да кости. — Фаренгар грустно вздохнул и уставился в пустые глазницы Мирмулнира. — Эх, вот бы однажды в Вайтран доставили целого дракона, а не его истлевшие останки. Даже просто увидеть дракона во всем его великолепии было бы необычайно ценно… Хотя, стража и ярл будут молиться Девяти, чтобы этого не произошло. Ну ладно, вот — как мы и договаривались. — Чародей заклинанием очистил руки от угля и передал бретонке копию карты, получив взамен небольшой мешочек с монетами. — Благодарю, это поможет пролить свет на то, откуда приходят драконы. — Бросив последний взгляд на драконий череп, бретонка накинула на голову капюшон и поспешила на выход. Откуда приходят… Бретонку терзает вопрос, действительно ли возрождаются драконы, или просто дожившие до наших дней дов-ра мигрируют обратно в Скайрим? Для эльдар и майар возрождение не считается чем-то необычным, скорее наоборот. Тут, конечно, есть даэдра разной степени силы и разумности, но все они бессмертны лишь потому, что не принадлежат Мундусу. Хотя тот же Исмир и вовсе, согласно легендам, мог возрождаться из собственного пепла, собирая свое тело буквально по частицам. Куда там фениксу, даже я такого делать не могу! Но учитывая хвастовство нордов, им мало кто верит. Видимо, смертным трудно принять тот факт, что в Нирне тоже могут жить существа, для которых смерть — лишь кратковременная утрата физического воплощения, и то, что Мирмулнир назвал сном, вполне может быть смертью в понимании обычных людей. Приход Довакина, появление дракона и начало в Скайриме братоубийственной войны — все это подходит под условия древнего пророчества, говорящего о возвращении Пожирателя Мира и других драконов. Мирмулнир тоже ссылался на какое-то предсказание, возможно, то самое, так что причин сомневаться в истинности пророчества пока нет, но с тем же успехом все происходящее может оказаться шуткой некроманта или Принца Даэдра. И как же Клинки собираются выяснять правду? Найдут драконий курган и проверят, не опустел ли он? А если дракон еще не воскрес? Впрочем, если у Клинков есть деньги, то, наверно, можно найти людей согласных выполнять и столь экстремальную работу, как кладбищенский сторож. Вернувшись в архив, чтобы сделать копию своей карты для Фаренгара, я начал сверлить взглядом Майрона. Ящер, разумеется, это заметил и начал выкладывать, что же такого интересного он успел выудить из головы таинственного информатора Фаренгара. Поступок в вышей степени аморальный и неэтичный, как со стороны Духа, так и моей, но в нашем положении любая информация может оказаться жизненно необходимой, так что тут не до брезгливости. Дельфина была бретонкой пятидесяти лет, с шести лет ее семьей был Орден Клинков, но вот уже тридцать лет она спасается бегством от Талмора. Она достаточно давно осела в Скайриме, став владелицей таверны «Спящий великан» в Ривервуде. О былых днях славы и военной муштре Клинков она никогда не забывала, и стоило над ее деревней пролететь дракону, как женщина нашла себе новую цель в жизни, решив вернуться если не к Клинкам, то к их истокам — Драконьей страже, то есть к охотникам на драконов. И даже то, что Дельфина была одна, ее не останавливало, ведь все, как правило, начинается с идеи, главное — хотя бы просто начать. Она уже сумела привлечь внимание к угрозе таких личностей, как Фаренгар, если драконов станет больше, то наверняка заинтересуется и кто-нибудь еще. Особо ценными сведениями Дельфина не обладала, так как была при Клинках обычным воином, а не архивариусом, и то, что ей известно о драконорожденных, ограничивалось смутным знанием о том, что Довакины — единственные из смертных, кто раз и навсегда может уничтожить душу дракона, поглотив ее и увеличив тем самым свои силы. К тому же, будучи родственниками дов-ра, они способны инстинктивно понимать слова ту’ума, увидев или услышав их хотя бы один раз, не тратя время на годы специального обучения, как это делают Языки. Если Довакин появился в Скайриме, то обучиться Крикам ему будет трудно, ведь живыми носителями знаний сейчас являются монахи из Высокого Хротгара и сами драконы. Зная об этом, Дельфина уже набросала смутный план о том, как можно привлечь внимание Довакина, если таковой существует, не сильно отвлекаясь от прочих своих дел. Ведь Седобородые захотят испытать драконорожденного, норды знают, где может проходить одно из испытаний, и Дельфина, разумеется, тоже. В развалины Устенгрева наведывались многие искатели приключений, но либо они не находили в них ничего ценного, либо становились жертвой обитающей там нечисти или ловушек. По преданиям, в этих катакомбах хранится священная реликвия — сигнальный рог Юргена Призывателя Ветра, основателя Ордена Седобородых и создателя учения, называемого Путем Голоса. Некогда этот норд построил дом у вершины Глотки Мира после Семилетней медитации, во время которой он пытался понять, как Языки при всей их силе и доблести могли проиграть в битве у Красной горы презренным мерам? Юрген счел эту неудачу (как и многие другие, преследующие нордов) немилостью Богов, расстроенных тем, что ту’ум используется нордами во зло, и решил, что Дар Голоса это не оружие, а средство, дарованное Богиней Кин людям для постижения мира и себя. Как бы странно это ни звучало, но подобное учение получило популярность среди народных масс, и плавно «дом Юргена» перерос в огромный храм, к запертым дверям которого и по сей день регулярно наведываются паломники, преодолевая семь тысяч ступеней в снег и ветер и читая по пути какие-то скрижали, должные натолкнуть людей на мысли о Великом. Если Довакину важно добиться признания Седобородых, а заодно и всех нордов, то ему придется проходить всю эту древненордскую полосу препятствий, включая добычу сигнального рога из Устенгрева. Сомневаюсь, что тот призрак станет заниматься чем-то подобным в угоду общественному мнению, но вдруг?.. Вот и Дельфина думает так же. Я свернул готовую карту и кивнул Майрону, он тоже уже закончил свою работу, и нам осталось только сообщить об этом Фаренгару и получить деньги. — Чем бы теперь заняться? — С хрустом потянувшись в спине, я выжидательно посмотрел на ящера. — Может, в таверну? — Ты до утра оттуда не вылезешь. Нет. Как насчет кузницы? — Хм, тоже мысль. Посмотрим, что там с ней не так. Надеюсь, Предвестник уже обо всем позаботился, времени у него было предостаточно.

***

Поднимаясь по лестнице к монументу птицы и обходя стороной Йоррваскр, нам удалось встретиться взглядом с парой-тройкой наемников. Кивок там, оценивающий прищур тут. Что же, силой нам удалось заслужить их уважение, но о доверии, конечно, речи не идет. Наемники и прочие лица, не входящие в Круг, похоже, о проклятии своих коллег ничего не знают. А может и знают, но молчат — из уважения к ним или из опасения. Эх, ума не приложу, как можно было скрывать подобную вещь столь долго? Запах псины это отнюдь не миф, не говоря уже о странном поведении обычных животных, без особого труда распознающих в оборотнях опасных хищников. Ого. Впечатляет. Правда, от самой древней в Скайриме кузницы тут были только печной горн да наковальня — оба огромные и словно произрастающие из каменного пола, целиком выточенного из скалы, как и сама величественная птица, распростершая крылья над огненным бассейном. Все прочее тут пусть и выглядело старым, явно было делом человеческих рук — меха, формы, желоба, даже резьба, шедшая по бортику горна и каменной кладке ступеней. В кузнице уже кто-то трудился. Разумеется, доступом к этому сооружению обладал только один человек — кузнец Соратников. Уже виденный мною ранее представитель клана Серых Грив заметил наше приближение и, положив на верстак какую-то деталь, пошел встречать гостей. Вид при этом у него был не слишком радостным, еще бы — это ведь святая святых всех нордов! Да и я к своему рабочему месту тоже кого попало подпускать не стал бы, но увы, этой кузницей распоряжается отнюдь не ее мастер. — Хм, все же пришли, — проворчал норд. — Кодлак предупреждал, но все же я до последнего надеялся, что это он так шутит… Что же, так и быть, будем знакомы — я Йорлунд Серая Грива, кую лучшую сталь во всем Скайриме, а то и Тамриэле. Но если вы надеетесь на то, что я выкую что-нибудь для вас, то ваши надежды напрасны — небесная сталь и все прочее, созданное в Небесной кузнице, принадлежит только Соратникам. — Об этом нам известно, мастер Йорлунд, — ответил я. — Нас в первую очередь интересует сам феномен так называемого чудодейственного пламени. — Ха! А то я не знаю! Вот только сколько бы ваша братия хороводов вокруг горна не водила, никто ни к чему определенному так и не пришел. Одно известно: все, что вы здесь видите, старше любой расы Нирна. — Вы хотите сказать, что это творение Аэдра, подобное Адамантиновой башне в Хай Роке? — Без понятия. Я простой кузнец, в подобном не разбираюсь, — ответил норд, поправляя на руках кожаные перчатки. — Как вас зовут хоть? Мы представились, и если с драконидом все понятно и особых сложностей тут не предвиделось, то вот услышав мое имя норд предсказуемо поморщился: — Брэ-э, кошмар. Нет, я, конечно, от эльфов и кое-что почуднее слыхал, но… Эх, вот что, давайте так — ваши же имена что-то означают? Разделив предвкушающую улыбку с Майроном, я согласно кивнул: — Означают. Мое имя на ваш язык переводится как «Серебряная Рука», и нет, это просто совпадение. Ну, а имя моего друга переводится как «Восхитительный». Норд издал странный звук, нечто среднее между смехом и кашлем. — Н-да, с такими именами, вам, мягко говоря, в Вайтране делать нечего. Хах, ну и ну. А других имен у вас, случаем, нет? — Есть, конечно, но мы надеемся, что ваш народ тоже проявит в этом фантазию, — дипломатично ответил я. — Фантазию, да? Ну, по поводу тебя, ящер, я бы на что-то лестное не надеялся. Лично мне ничего, кроме золота и, уж прости, гадин, в голову не приходит. Видел я твой бой, ловкости и хитрости тебе не занимать, но такие методы у нас не в чести, как и ведовство. — Сказав это и как бы извинительно пожав плечами, норд повернулся ко мне. — Ты, эльф, оружием тоже владеешь неплохо. Удар у тебя что надо, да и броня видная, хотя обычно все ваши в золоте ходят. — Не знаю насчет вкусов альтмеров, мастер Йорлунд, но лично я всегда отдавал предпочтение серебру и стали. Эти же броня и оружие — моя личная разработка. В свое время мне не раз удалось оценить все их достоинства, от выбора материала до самого дизайна. Сам себя не похвалишь, как говорится. Но и правда — латный доспех с ребрами жесткости Арда до меня еще не видела. Да что там, несмотря на весь необъятный гений Нолдор, до встречи с наугрим ни один эльф даже и не предполагал, что можно заковываться в броню так, чтоб одна щелочка для глаз и оставалась. Даже о кольчугах представления были весьма смутными, и вся защита в ранние года Первой эпохи ограничивалась богато украшенными резными щитками на конечности, панцирем, шлемом и щитом. Когда-то я предложил Куруфину сапоги с перчатками тоже металлом обивать, даже схему накалякал. Подмастерий среди нас тогда хватало, и многие их идеи были действительно блистательными, но увы, реализовать все это удалось лишь в Нарготронде, а кое-что дотянули и до создания Гвайт-и-Мирдайн. Все же латные доспехи были необычайно сложны, а во время войны, да еще и с ограниченными ресурсами, такое удовольствие себе мог позволить только король, но как назло квенди всегда больше отдавали предпочтение мобильности и внешней красоте. Даром никому не нужной. Из Темных времен в унылую и серую реальность чужого мира меня вернул радостный смех Йорлунда. — Тоже мастер! Ха-ха! Глаз-алмаз, все же знаю я, что говорю! Ты ведь молотобоец, я прав? — Но, видно, вспомнив, с кем он говорит, норд чуть подувял. — Эльфов наша сталь всегда интересовала, только мы их прочь гнали только завидев… Эх, и где те славные времена? Ладно, не обижайтесь. Смотрите, чаруйте, только руками ничего не трогайте, если что понадобится — меня спрашивайте, я тут рядом побуду, краем глаза понаблюдаю. И, это, не задерживайтесь надолго — у меня на вечер очень важная работа запланирована. Хотя, какой там вечер? Хорошо, если к утру управлюсь! Бурча что-то еще себе под нос, немолодой норд повернулся к нам спиной и, взяв за хвостовик один из будущих мечей, направился в сторону шлифовального колеса, стоящего неподалеку. Интересный мужик, но так не пойдет, иди-ка ты домой, дедуль, в семейных дрязгах поучаствуй, с Сынами Битвы полайся, им полезно. В очередной раз отвлекающие внимание чары сработали «на Ура», осталось прикрыть местность иллюзией, и можно приступать. Думаю, до вечера мы управимся, а нет, так следующим днем зайдем — все же нехорошо это, отвлекать мастера от работы. — Занятно. — Майрон по своему обыкновению уже оказался рядом с объектом своего интереса, и, похоже, уже пришел к каким-то своим выводам. Что же, не будем отставать. Подойдя ближе к каменному бортику, я увидел, что источником жара кузнице служило некое вещество, внешне очень похожее на магму. Вот только шлака на поверхности этого лавового бассейна не образовывалось, и какой-либо циркуляции раскаленного вещества я тоже не заметил. Да и пылающие клюв с глазами… Чем бы ни была эта конструкция, но точно не вулканом, и похоже, не остывало все это великолепие исключительно за счет магии, к слову, весьма необычной. ФФВВУУШШШ!!! Я едва успел отскочить от взвившегося в небо пламени, чей жар сумел ощутить кожей лица даже несмотря на магическую защиту. — Это было… неожиданно, — пробормотал сам себе Майрон, все еще прижимая к груди правую руку, на указательном пальце которой яростно переливалось рунами Единое. — Хочешь сказать, что это из-за тебя я в очередной раз чуть лица не лишился? — вкрадчиво спросил я ящера, краем глаза наблюдая за тем, как ярое пламя вновь опадает вниз, будто его и не было. — Кхм, не совсем, — разгладив «распушившуюся» чешую, ответил драконид, предусмотрительно отходя от меня подальше. Уж не знаю, на что сейчас было похоже выражение моей морды, но убийственный взгляд наверняка был столь же весом и выразителен, как летящий в лицо кирпич. — Просто моя попытка поглотить немного силы, источаемой этим пламенем, последнему не слишком понравилась. — То есть… оно живое? Мои мысли автоматически перескочили на всяких дремлющих Балрогов и прочих демонов. Конечно, все ошибаются, да вот только наши ошибки, как показывает история, имеют последствия куда более масштабные и неисправимые. — Настолько живое, насколько таковой может быть стихия, — уточнил ящер и взялся за пояснение: — Кузница находится под открытым небом не просто так, и до тех пор, пока на небе светят звезды, это пламя нельзя погасить, по крайней мере, обычными способами. Что до его природы, то это кто-то из самих эльнофей, а может, их творений, специально созданных для этой цели. К сожалению, сама сущность правды о себе не ведает, и мысли ее на обычный язык не перевести. Живи, гори, жди. — Губы ящера сами собой расползлись в острозубой улыбке. — С одной стороны — примитивно, но с другой… Она могуча и непоколебима, и в той же степени беспощадна. Снежным эльфам явно было чего опасаться — то, что сейчас произошло, безобидная искорка в сравнении с тем, на что было способно это пламя в Меретическую Эру, когда эта ныне дремлющая сила была более молода и активна. — И почувствовав это, снежные эльфы предпочли проявить осторожность и поселиться подальше от изваяния этой Жар-птицы? Трудно поверить — местные эльфы весьма смелы и нахраписты, особенно когда дело касается чего-то неизведанного и связанного с магией, но с другой стороны, их менталитет мог и отличаться от альтмерского… Я снова опасливо посмотрел на пламя: — Надеюсь, оно, чем бы оно там ни было, не проснется? — Не проснется, если мы проявим осторожность и настойчивость там, где это нужно. — Ящер вновь приклеился к каменному бортику кузницы, едва не запуская в бассейн лапу и уже что-то мурлыча себе под нос. — Угу, учти — норды расстроятся, если пламя погаснет, но еще больше расстроюсь я, если в результате твоих исследований от Вайтрана останется одно пепелище. — Я знаю, не бухти, — отмахнулся ящер от моих смехотворных угроз. — Лучше подай мне факел и вон ту каменную чашу. Возможно, мне удастся уговорить пламя разделиться. Я молча приподнял брови. Наглость этого Духа с каждым днем поражает меня все больше и больше. И будто в наказание за проявленное ко мне неуважение, над лавой вновь взвилось пламя, впрочем, тут же рассеявшееся после пары высоких нот, взятых ящером. Думаю, он справится… — Надо же, получилось, — прокомментировал я удачную и, скорее всего, единственную попытку Духа приучить волшебное пламя существовать вне горна. До этого, стоило языкам пламени или магме покинуть пределы кузницы, как вся магия из них исчезала, а тут… свершилось! Наверняка идея с огнем Прометея не одному Майрону в голову приходила, но, видимо, все попытки оканчивались прахом из-за простого нежелания этой сущности делить свою силу. Что печально, уровень сил в самом горне после разделения явственно убавился, что говорило о возможной невосполнимости этого источника магии. — Такое точно незамеченным не останется. Придется возвращать. — Подожди, сперва надо узнать, будет ли от этого кусочка хоть какая-то польза. — Майрон, явно обрадовавшийся своему успеху, тут же бросил стальной наконечник стрелы в самый центр красного цветка, распустившегося на дне пустой жаровни. И зачем? Для чистоты эксперимента? Все равно вне Мундуса это пламя существовать не сможет, а значит, и для нас оно практически бесполезно. Иное дело, если бы мы сами могли воссоздать нечто подобное, но, как оказалось, наши собственные силы способны справляться с этим ничуть не хуже, причем без риска встретить непослушание. Еще во время инвентаризации наших трофеев из курганов я заметил, что чем-то эта небесная сталь напоминала нашу эльфийскую, то есть основная причина возникновения удивительной прочности у какого-то там куска чугуна и желез, заключалась в изначальном воздействии на заготовку определенного вида магической силы. И действительно, в каком-то смысле пламя Небесной кузницы при раскаливании металла выполняло роль Света Души и превращало сталь не просто в более прочный ее вариант, а в совсем иной металл, неплохо пригодный для зачарования. Предки оставили своим короткоживущим наследникам хороший подарок, даже жаль, что весь его потенциал до сих пор не был реализован. Да, в руках нордских кузнецов подобная магия была большим подспорьем, но «укрепление» — это ведь отнюдь не единственное, что можно получить от этого пламени. Этот источник, как минимум, позволяет накладывать чары, эквивалентные драконьим, то есть необратимые и не нуждающиеся в подзарядке камнями душ. Настоящие артефакты. Что же, место для создания Кольца Силы мы определенно нашли. Осталось узнать, как меняются свойства чар пламени, звезд и самого Нирна в сочетании с тем или иным металлом. Возможно, нам удастся обойтись без участия наших личных сил в создании Кольца и ограничиться лишь намерением, это было бы просто идеально. Но для этого нам сперва понадобятся сами металлы, того, что при мне уже есть, для составления полной картины явно недостаточно, но с другой стороны, с чего-то же надо начинать? Настала моя очередь играть! Э-э-э, я имею в виду, проводить эксперименты!

***

Солнце начало садиться, а это значит, что нам уже пора закругляться. Стоило мне развеять иллюзию и спуститься к Равнинному району Вайтрана, мысленно предвкушая горячий сытный ужин, пусть и в компании пьяных неандертальцев, как оказалось, что нас потеряли и уже несколько часов как ищут. — Мы вас везде искали, где вы были?.. Впрочем, неважно! Идите за мной, — с плохо подавляемым рычанием в голосе обратился к нам судья недавнего поединка — одноглазый оборотень по имени Скьор. Ранее этот норд не выказывал к нам каких-то чрезмерных негативных эмоций, но сейчас… Закономерная реакция на прямую угрозу твоему существованию, не обниматься же ему теперь со мной, в самом деле? В Круге Скьор самый старший после Кодлака, самый опытный и более всех вовлеченный в дела «Соратников», и, скорее всего, место Предвестника унаследует именно он, как и место вожака стаи. Скьор повел нас к Йоррваскру, но, обойдя дом-корабль, мы вышли на задний двор и направились в сторону Небесной кузницы… Хотя нет, к ее каменному основанию. Огромная толща ничем непримечательного на первый взгляд серого камня. Куча трещин, сколов, кое-где произрастали мох и плесень. Однако тот участок скалы, к которому подошел норд, от прочих чем-то отличался, например, маленьким высеченным на камне рисунком. — Хоть словом об этом с кем-нибудь обмолвитесь и следующего дня вы не увидите, обещаю, — предупредил нас Скьор и, что-то раздраженно пробурчав насчет воров и их меток, надавил на какой-то камешек. Дождавшись щелчка, оборотень гулко стукнул по выступу, находящемуся немного ниже, и в результате этого нехитрого действия часть скалы с небольшим скрежетом отъехала в сторону, открывая нам тайный проход в помещение, находящееся прямо под Небесной кузницей. Неожиданно. Нет — в нордских катакомбах мы такое уже встречали, и нетрудно догадаться, что и в Вайтране норды бы сделали нечто подобное. Но лично я делал ставку на подземелья дворца ярла, а не на… это. В помещении уже находились люди, чьи голоса уже были мне знакомы и которые громко о чем-то спорили. — Ну? Быстрее! Круг Соратников достаточно долго ждал. — Норд махнул на каменный проем, из темноты которого тускло светили немногочисленные факела. Круг? Хорошо, посмотрим, чем все это закончится. Не показывая никаких сомнений или страха, я и ящер шагнули во тьму помещения.