Темный менестрель 3. Северное Королевство.

— Предвестник, я уважаю твое желание и согласен помочь тебе исполнить его, но… разве мы не можем справиться с этим сами? — Вилкасу до сих пор трудно было принять идею о том, что Предвестник намерен вовлечь в их дела посторонних. — Кроме того, они охотники, Кодлак, наши враги. Они же сами сказали, что будут только рады нашей гибели, разве нет? Почему мы не можем просто… убить их? — пожала плечами Охотница. — Они предложили помощь, Эйла, и поверь, она нам понадобится. К тому же эльф и аргонианец до сих пор не напали на нас и не раскрыли нашей тайны посторонним. — Пока, не раскрыли, да и то не безвозмездно. Кто знает? Вдруг позже они потребуют еще большую плату за свое молчание. Все мы слышали слухи о том, каким образом Талмор набирает себе шпионов. — Кем бы они ни были, они дали слово, — ответил Кодлак. — Лишь время покажет, чего оно стоит, но своего решения я не изменю. Вы же вольны сделать выбор: следовать ли вам за мной или остаться здесь. — Хорошо, я согласна, но лишь потому, что у меня нет желания оставлять вас наедине с этими… — Эйла не сочла нужным закончить предложение. — Но ты действительно хочешь сделать это? Кто знает, как именно убийство ведьм отразится на нас? Вряд ли подобное останется без внимания Бога Охоты. — И это должно меня испугать? — удивленно приподнял брови норд. — Что бы Хирсин не выпустил против нас, мы с достоинством встретим это! Никто не говорил, что возвращение на путь Воина будет легким, и если ты не видишь этого, то дух Соратников действительно нами потерян. Предвестник издал усталый вздох. В такие моменты ему очень хотелось походить на Фаркаса — не задумываться ни о чем, выполнять то, что потребуется, с блаженным ощущением, что абсолютно все идет так, как надо. Чем плоха такая жизнь? Но увы, он — Предвестник, кому начальник, кому наставник, а кому защитник и даже отец. Соответственно, это накладывает массу обязательств, отступиться от которых он не может и не имеет права, покуда жив. Вновь подняв взгляд на Охотницу, Кодлак заговорил более спокойным тоном: — Я знаю твое и Скьора отношение к крови волка, Эйла, и спешу успокоить. Смерть ведьм не излечит нас, не изгонит Зверя. Разрыв договора всего лишь вернет нам возможность обрести исцеление, чего из-за сделки с ковеном мы были лишены. Я хочу это исправить. Следовать ли вам и дальше пути Зверя будет зависеть лишь от вас, я не стану вас осуждать. — Вечер добрый, — раздался в темноте чей-то голос со странным певучим акцентом, после чего, чуть лязгая сочленениями брони, под тусклый свет факелов вышла высокая фигура их недавнего знакомого. Следом вглубь зала скользнула и ало-золотая фигура аргонианца, вскоре остановившись рядом с одним из факелов, не то чтобы получить лучший обзор, не то чтобы просто побыть поближе к теплу и свету, делая при этом вид самый что ни на есть независимый и гордый. Замыкал эту чудную процессию Скьор, тут же вставший на охрану «парадного» входа в Нижнюю кузницу. Пока члены Круга настороженно изучали прибывших гостей, сами гости, так же пользуясь нависшим молчанием, с не меньшим интересом взялись разглядывать их в ответ. Читать эмоции по аргонианской морде было довольно трудно, но очевидно, ящера забавляла вся эта ситуация. А эльф… Что ж, похоже, как и Скьору, хмурое выражение заменяло ему едва ли не половину всех прочих эмоций, и Кодлак был уверен, что не только приставшая к голове железка была тому виной. Странный он, странный и опасный. Его манера держаться, этот взгляд и голос, вместе они создавали вокруг эльфа странную ауру, которая буквально вынуждала что-то, находящееся в глубине души, впитывать каждое слово мага, подражать и повиноваться… Это, конечно же, настораживало. В первую их встречу норд даже подумал, что его угораздило столкнуться с кем-то из подданных Клавикуса Вайла — так легко во время их краткой встречи охотники рассуждали о договоре с ведьмами, указывая на ошибки и возможные лазейки — явно результат наличия немалого опыта в этом деле. Однако тон, с которым полуэльф обращался к ним, полностью сводил на нет все возможное восхищение. Строгость норд понимал, но злую насмешку? Что ж, видно Шор был прав — гнусный эльфийский характер идет в комплекте с острыми ушами… — Вы нас искали, и вот мы здесь. Осталось только узнать, зачем? — Вопрос охотника вывел норда из глубоких раздумий и мигом заставил настроиться на рабочий лад. — Чтобы подготовиться к бою — через день мы покинем Вайтран и направимся к Гленморильскому ковену, — ответил Кодлак. — Провизия, оружие, зелья, все это нам понадобится. Впрочем, я созвал вас всех сюда отнюдь не за этим. — Предвестник окинул взглядом своих людей и предчувствуя грядущий взрыв, произнес: — Охотники должны пройти церемонию посвящения в «Соратники», и мне нужно одобрение членов Круга, чтобы сделать это. — Что?! — Они?! С какой это стати?! — ТИХО!!! — Хриплый лай Предвестника заставил начавших было возмущаться воинов затихнуть, хотя это ни в коей мере не убавило количества ярости и непонимания в их взглядах. — Дослушайте то, что я хочу вам сказать. Да, быть причисленным к числу последователей Пяти Сотен это великая честь, но так же и прямая необходимость, дабы ситуация с ведьмами не обратилась для нас еще большей бедой. Кроме того, у нас нет ни одной причины, чтобы отказать им в этом — сила и доблесть охотников уже были доказаны, как в бою с нами, так и в бою с драконом, и тому есть свидетели. Сделав паузу и удостоверившись в том, что его по-прежнему внимательно слушают, Кодлак обратился к охотникам: — Ходит мнение, что «Соратники» берут к себе кого угодно, и отчасти это действительно так, но быть «Соратником» — это не просто слова, это означает стать частью семьи и требует от братьев по щиту обоюдного доверия, как в жизни, так и в бою. — Последнее мы можем обещать, но вы же понимаете, что это не навсегда, а только в рамках нынешних обстоятельств? — Судя по постановке вопроса, манмеру явно не нравилась идея становиться частью их ордена и тем более приносить клятвы, которые обрекут его и аргонианца на вынужденную преданность. — Я знаю. Того, о чем мы договаривались в прошлый раз, будет вполне достаточно. — Предвестник кивнул охотнику, и прежде чем кто-то из Круга вновь успел чему-то возмутиться, торжественно произнес: — Братья и сестры по кругу, сегодня мы приветствуем новую душу в нашем братстве… Услышав сакральные слова, служащие началом церемонии посвящения, члены Круга, до этого не слишком верящие в возможность подобного исхода, вновь переменились в лице. Оказалось, намерения их предводителя были вполне серьезны и это не было чьей-то дурацкой шуткой или розыгрышем. — …Этот муж был испытан, принял вызов и показал свою доблесть. Кто поднимет свой голос за него? — Вопросил Кодлак. Ответом ему было молчание. Где ошеломленное, где упрямое и недовольное, но вполне ожидаемое. И тем удивительней было то, что вперед вышел младший из близнецов, чтобы продолжить текст старой клятвы: — Я свидетельствую храбрость этой души! — Поднимешь ли ты свой щит в его защиту? — Кодлак улыбнулся в бороду, видя ошеломление на лицах прочих «Соратников» и задумчивый взгляд на лице эльфа. Может, Вилкас не желал выставлять Кодлака дураком, а может, и впрямь решил довериться его суждению, но вслед за младшим братом подтянулся и старший: — Я прикрою ему спину — и целому миру не победить нас! — Обнажишь ли ты меч в его честь? — Он готов вкусить кровь его врагов! — А поднимешь ли ты кубок в его честь? — Я запою победный гимн, когда в праздничном зале будут говорить о его славе! — Тогда Круг решил, и отныне он — один из нас. Да будет так! — Закрепив клятву этими словами, Кодлак обратился к охотнику. — Мы поручились за тебя, эльф, и я надеюсь, что наше доверие будет оправдано. Твоя очередь, аргонианец, вставай сюда и внемли нашим словам. — Отлично, чем раньше вы закончите этот фарс, тем лучше! — Охотница в разочаровании вскинула вверх руки. Пригнорировав этот выпад, Кодлак вновь начал церемонию, по окончанию которой в их ордене стало еще на одного воина больше. — Интересно, что бы сказал Исграмор, видя все это? — не замедлил съязвить Скьор, награждая презрительным взглядом своих новоиспеченных «братьев по оружию». — Думаю, принятие в ваши ряды еще одного мера — не столь большой проступок в сравнении с осознанным обращением в слугу Даэдра. Во всяком случае, ни то, ни другое, в равной степени не обрадовало бы вашего предшественника, так к чему лишний раз напрасно поминать его имя? — спросил манмер, чуть склонив голову набок, с легким интересом наблюдая за реакцией одноглазого оборотня. И оная реакция не заставила себя долго ждать. — Заткни пасть, эльф! Не забывай, где ты находишься и с кем говоришь! Норд мгновенно подлетел к чародею, остановившись буквально в сантиметре от него. Именно сейчас имеющаяся между ними разница в росте была видна как никогда. Но норда это не пугало, таких как он Скьор уже успел навидаться и по личному опыту знал, что, несмотря на все свое мнимое превосходство, дохнут эти твари точно так же, как и все смертные — с ужасом в глазах, в крови и собственных испражнениях. — Прекратите этот балаган! — Предвестник гулко ударил окованным металлом кулаком по колену, привлекая к себе внимание. — Мы еще не закончили. Охота на ведьм — дело серьезное, и я требую вашего внимания, нет — так идите прочь и не возвращайтесь, пока не остынете! Как ни странно, чародей первым отреагировал на этот призыв. Нет, он не отступил и не отвел взгляда от своего оппонента, а просто изобразил скупой кивок, не то в знак извинения, не то еще чего. Но этого, казалось, было достаточно — Скьор явно через силу подавил желание плюнуть и сам прекратил дуэль взглядов, с шумом прислонившись обратно к стене. Вот и хорошо, а то Кодлаку казалось, что у него вот-вот начнется мигрень, или она уже началась? В ушах странный гул… что-то не так. Что-то будет. Плохое, ужасное. То, что чувствует и понимает Зверь, но не человек. Кодлак давно научился прислушиваться в такие моменты к голосу крови, в конце-концов, она многое могла поведать, и это знание не раз спасало ему жизнь. Зверю все это не нравилось, он метался, желал растерзать чужаков, сунувшихся на чужую территорию. Причина беспокойства в них? Кодлак поднял взгляд на охотников. Нет, точно нет. Тогда в ком?.. И тут со стороны города, через толщу камня, послышались голоса и звуки боя: «А-а! Помогите!» «Убийцы!» «Бей волков!» «Пошли вон, ублюдки! Соратники, к бою!» — На Йоррваскр напали! — закричал очевидное Скьор и, будучи самым ближайшим к выходу, тут же ломанулся к тайной двери, дабы отпереть ее. — Это вы! Поэтому вы и опоздали!.. — Эйла быстро нашла для себя виновников этого непотребства, обвинительно указывая острием меча на эльфа. — О, Илуватар, женщина! Убери оружие, пока я снова не сломал тебе руки! — Зашипев рассерженной змеей, эльф снял со спины собственный лук и последовал за ящером на выход, оставив ошеломленную нордку так и стоять на месте в боевой стойке. Мгновением спустя снаружи послышались чьи-то вопли и крики, полные ярости и боли, но более всех среди них выделялся голос все того же эльфа: — Майрон, куда ты палишь?! Это корыто деревянное, если ты не заметил!!! Услышанное заставило «Соратников», в том числе и самого Кодлака, перейти чуть ли не на галоп.

***

Келебримбор. Пиршественный зал Йоррваскра. Прислушиваясь к окружающим звукам и стараясь не слишком обращать внимание на вонь, я досадливо прижал ногой пушистый полосатый хвост, продолжавший жить своей жизнью и шумно биться об пол, даже несмотря на вполне очевидную смерть своего хозяина. Страшнее кошки зверя нет. Охотно верю — эта прямоходящая котейка оказалась не только очень вертлявой, но еще и очень царапучей и кусачей. Этот Сутай-рат, если я правильно определил разновидность, был единственным, кому удалось изловчиться и повалить меня на землю. Ненадолго, разумеется, мощное Депульсо — и кошак отправился под потолок, и пусть приземлился он как и полагается кошкам — на все четыре лапы, это ему не слишком помогло, ибо угодил он прямиком в кострище. Орал кот дико, вонял еще хуже, пришлось по-быстрому это безобразие добивать, а потом еще и тушить, что, в общем-то, привело лишь к тому, что в доме «Соратников» стало вообще ни черта не видно. Это и позволило прочим недобиткам сбежать под покровом ночи. Стражники, понабежавшие на шум битвы, их не остановили — соваться в эти разборки между «взрослыми дядями» им было вроде как запрещено, это ведь были не простые бандиты. «Серебряная рука», кто же еще мог заявиться сюда с серебряным оружием? То количество охотников, которое сюда приперлось… Можно сказать, что было сложно, но лишь потому, что мне просто негде было развернуться. Хроаристом пользоваться было нельзя, лук на такой дистанции оказался почти бесполезен, вот и оставалось полагаться лишь на кинжалы и простенькие, но весьма эффективные заклинания. И все же в совместном бою с членами Круга особых сложностей не возникло, уж что-что, а это стадо мохнатых богатырей плюс рыжая фурия действовало куда слаженней той безумной тедасской связки: берсерк-щитник-ассасин. По крайней мере до тех пор, пока нам не пришлось разделяться, дабы объять оба этажа. Сейчас живых врагов поблизости не наблюдается, а значит, пока что можно и расслабиться. Я нашел взглядом Майрона, который, пока никто не обращает внимания, оперативно снимал со стены эльфийский молот. А еще говорит, что драконья жадность над ним не властна, ага. — Есть мысли по поводу этого… форс-мажора? — спросил я у ящера, тоже занявшись делом совсем неуместным в подобной обстановке, а именно — вычесыванием всякого мусора из собственных волос. — Обычный разбой и провокация, — ответил ящер, не отвлекаясь от своего занятия и игнорируя до сих пор царящий вокруг хаос. — Эти люди умеют выслеживать и убивать вервольфов, но вместо открытого нападения предпочитают устраивать засады. Однако на всякого зверя нужна приманка. Они надеялись найти ее здесь. — Ящер кивнул на пустующий стенд, где недавно находились осколки Вутрад. — Достаточно символично, ведь они уверены, что «Соратники» не достойны хранить у себя подобную реликвию. Но осколков тут уже не было, и спешно начатые поиски так же не увенчались успехом. Хотя, возможно, охотникам все же удалось добиться желаемого — «Соратники» будут мстить за открытое нападение, этого от них потребуют нордские традиции. — И «Серебряная рука» будет ждать их. — Скорее всего. — Ящер кивнул. — Расскажешь им об этом? — Может быть, — повел я плечом. — Но думаю, Кодлак и так догадывается обо всем, своих врагов он вроде бы неплохо знает. Ох, и дернул же меня черт согласиться на это? Ведь с не меньшим энтузиазмом я бы сейчас присоединился к охотникам в их атаке, особенно с учетом недавнего открытия… То место под кузницей, куда созвал всех Кодлак, было местом проведения тайных обрядов, часть из которых связана с кровью оборотней. Паршивый алтарь, который рано или поздно станет сильнее, в результате чего к Вайтрану тут же начнет стекаться всякая погань, разделяющая с алтарем схожую силу. Просто чудесно! Удивлен, что при всей нелюбви Дремлющего пламени к магическому вмешательству оно до сих пор не вытеснило столько лет находящуюся у себя под боком магию Обливиона, весьма далекую от энергии звезд или самого Нирна. Что ж, стоит сказать им спасибо, так просто я бы этого места не обнаружил. Как улажу дела с волками, зачищу тут все, сделав место магически нейтральным, если не пустым. Дремлющее пламя быстро эту брешь в своих корнях закроет. — Ха, вы только посмотрите! Ни царапины! — пробасил Фаркас, осмотрев меня с ног до головы, как только я подошел к их дружной компании, засевшей в углу. Норд тоже был цел и практически невредим, но вот о его братце я такого сказать не могу. — Зато в остальном выглядит так, будто с саблезубом сцепился, — устало ответил Вилкас, сидя на полу, прислонившись головой к холодной каменной стене. Сфокусировать взгляда на моем лице он так и не смог, но это не помешало ему оценить свисающую лоскутами ткань брони. Какая красноречивая вмятина у него на шлеме… Еще парочка подобных ударов по черепушке, и от своего брата он вконец перестанет отличаться. — Так и сцепился же! — счастливо гаркнул Фаркас. — Будто ты сам не слышал, как они там орали? Вот откуда эта вонь взялась! — Меня больше интересует, откуда тут «Серебряная рука» взялась. Похоже, они совсем обнаглели, этого нельзя так оставлять! — присоединилась к разговору злющая-презлющая нордка, смотря на нас абсолютно диким взглядом. Того гляди и морда удлиняться начнет, как она во время боя сумела сдержаться? Что же, у «Соратников» привилегий явно больше, чем у простых оборотней, возможно, будучи плодом стараний даэдра, как и вампиры, оборотни тоже имеют некую иерархию. Тем более, как всем известно, Эйла с детства предпочитает жизнь в лесу и городов не терпит, хотя происходит из весьма знатного рода, который поколениями поставлял Йоррваскру великолепных воителей и воительниц. Потомственные вервольфы? С учетом того, сколько существует договор, эта мысль вполне имеет право на существование. — Это не нам решать, Эйла, — строго сказал Вилкас. — К тому же сперва нужно узнать, как там остальные. Атис, Рия… — Жить будут, но лучше позвать жрецов, — быстро ответила Охотница. — Фаркас, будь добр — займись этим… — Угу. — Явно не желая оставлять брата, Фаркас все же послушался и тяжелой поступью направился к дверям. — А где Кодлак?.. Скьор? — после некоторой паузы спросил Вилкас. — Они внизу. Рычат. — Охотница даже улыбнулась, на время позабыв о своей ярости. — Славное, небось, было зрелище. — Но Кодлак же сам запретил!.. — Вилкас даже поморщился от громкости собственного голоса. — Не к добру все это, нужно пойти — проверить. Кивнув, Эйла поудобнее перехватила меч и направилась к лестнице на нижний этаж. Я пошел следом, несмотря на неприязненный взгляд, полученный от Охотницы. Молчание — знак согласия, моя прекрасная леди, неужели вы об этом не знали? Стараясь издавать как можно меньше звуков, мы направились вглубь коридора, шаг за шагом приближаясь к личным комнатам членов Круга и самого Предвестника. Вскоре нам попалось первое мертвое тело, освещаемое светом факелов. Этот умер от удара меча, а вот второму не так повезло — что-то буквально сорвало с него лицо и пробило грудную клетку, скорее всего, чтобы добраться до сердца — как правило, гончие Хирсина именно их и употребляют в пищу, не особенно интересуясь остальным. В конце концов, их задача просто убивать, а не утолять свой голод из необходимости. Несмотря на то, что бой в Йоррваскре прошел довольно быстро, на нижнем этаже лежало шесть мертвых тел. То-то враги так быстро бежали, вряд ли у «Серебряной руки» теперь остались хоть какие-то сомнения по поводу ликантропии у «Соратников», но с другой стороны, вырвись волки на улицу, и все могло бы быть гораздо хуже. РРРР!!! Кхем, в иное время подобный звук, доносящийся из глубин темного коридора, вызвал бы у меня как минимум легкий испуг, а как максимум… ну, скажем так, рычать было бы уже нечему. — Стой. — Нордка выставила передо мной руку. — Ты — чужак, так что для начала убери оружие — ты ведь не хочешь, чтобы тебя съели? — Бросив мне столь своеобразное предупреждение, Эйла демонстративно вложила в ножны собственный клинок. Я кивнул и последовал ее примеру, все равно, если что, то меч мне даже не понадобится. — Отлично. — Нордка кивнула. — Теперь нам нужно только ждать. По счастью, долго ждать не пришлось — из-за угла послышалось какое-то ворчание, и из темноты на нас уставилась пара горящих желтых глаз. Потом тусклый свет факела осветил и морду чудовища, подавшегося вперед и хищно раздувающего ноздри. Какой… внушительный половичок. Своей огромной лапой он легко мог бы накрыть обеденное блюдо, а свисающие тут и там фрагменты доспеха с волчьим орнаментом и вовсе придавали этой махине какой-то особый колорит. Кровь темными пятнами покрывала шкуру зверя, лапы и вовсе были увазюканы ею по самый локоть, но, если не считать случайных брызг, морда волколака была абсолютно чистой. Светлый мех, оба зрячих глаза — Кодлак. Что же, видно, он действительно отличается удивительным самоконтролем, раз смог сдержаться и не обезуметь от буквально витающего в воздухе запаха крови и страха. — Подонки… Как они смогли убить Скьора?.. — Обескураженный голос Эйлы вывел меня из задумчивости. Проследив за взглядом женщины, я увидел позади Кодлака еще одно мертвое тело в изодранных доспехах. Рядом валялся большой серебряный топор. Мельком осмотрев повреждения и оценив количество пролитой крови, пришел к выводу, что какому-то умельцу удалось всадить топор аккурат между шеей и плечом. Рана одинаково смертельная как для человека, так и для зверя. Кодлак что-то проворчал, чуть отходя в сторону и смотря на склонившуюся над телом Скьора нордку с какой-то неописуемой грустью в звериных глазах. Переведя взгляд на меня, волк чусть оскалил зубы и опустился на все четыре лапы. Что же, просьба отойти и не мешать была весьма недвусмысленной. Смотря зверю в глаза, так же, как и Скьору недавно, я чуть опустил голову, выражая ему свое почтение, и молча развернулся, поднимаясь наверх и закрывая за собой двери. Что ж, одним вервольфом меньше, в самую пору радоваться, но… что-то не тянет.

***

Ближе к утру, не дожидаясь начала церемонии прощания с усопшим, Эйла исчезла. Всем было понятно зачем и почему. Многих неожиданная смерть Скьора выбила из колеи, но лишь нордка, вопреки увещеваниям Кодлака, осмелилась пойти на решительные действия и выследить убийц, несмотря на уготованную ловушку. Нет, Кодлак и близнецы признавали право на месть. Но месть-местью, а подыхать как слуга Хирсина Кодлак не хотел, потому и желал сперва с ведьмами разобраться и своим лечением. Дело было во времени, а сроки поджимали — ведьм нужно одолеть до начала месяца Руки дождя, иначе под знаком Мага их сила значительно возрастет. У нас было чуть больше недели… Но Эйлу такие тонкости не заботили, кажется, подобную смерть она даже приветствовала и потому осмелилась бежать. Кодлак ничего не предпринял по этому поводу — не послал погони или, на худой конец, помощи этой чересчур деятельной натуре, даже не ругался, а просто принял это как данность и стал терпеливо ждать возвращения беглянки. Наше собственное участие в мясорубке незамеченным для народа не осталось, однако любая мысль о том, что в «Соратники» могли принять кого-то с альтмерской кровью, народными массами тут же отметалась как бредовая. И потому общественность возвела нас, в лучшем случае, в ранг этаких знакомых-друзей «Соратников», а то и просто личностей, желающих погреться в лучах славы этих народных героев. До чего же оскорбительная мысль… Видя все это, Кодлак хотел было сделать нечто вроде официального заявления, но я его остановил. Смысл утверждать обратное, если это правда? Заказы гильдии нас не интересуют, гостеприимство и слава Йоррваскра тоже, да и простого общения с наемниками никто из нас не жаждал. Так что, в общепринятом смысле, мы действительно не «Соратники». На том и порешили.

***

С момента нападения прошло уже два дня, раненые были отправлены на попечение целителей, жрецы Аркея позаботились о трупах охотников, прислуга Серых Грив занялась приведением Йоррваскра в порядок, а Кодлак и близнецы уже закончили походные сборы. Как бы они не оттягивали время в ожидании Охотницы, пора было выдвигаться. То, что намеревался совершить Предвестник, для всего города тайной уже не являлось. Может, об истиной причине члены Круга и умолчали, но затея избавить Скайрим от страшных ведьм жителей Вайтрана очень порадовала, мол, давно пора. Поэтому каких-либо препятствий воинам никто не чинил и глупых вопросов не задавал. Удобно быть народными любимцами, очевидно, люди в средние века были куда благодарнее тех, с кем мне обычно доводилось иметь дело. Возница Бьорлам согласился за звонкую монету отвезти «Соратников» до границы между Фолкритом и Пределом. Согласно легендам, именно там в горных пещерах к югу от большой дороги и проживали гленморильские ведьмы. Информация не подтвержденная, и по сути нам снова придется идти туда, не зная куда, но хотя бы понятно зачем — нужно было во чтобы то ни стало найти и уничтожить всех ведьм ковена, и, желательно, до истечения месяца Первого зерна. Но сколько их, этих ведьм, Кодлак не знал, как и не знал он того, на что в точности могли быть способны жрицы Хирсина, особенно если это окажутся те самые, которые заключали договор и видели Террфига своими собственными глазами. — Это какая-то неправильная лошадь, — произнес Фаркас и с совсем несвойственной ему настороженностью обошел коня по широкой дуге. — Заколдованная, — доверительным шепотом произнес норду конюх, которому лично довелось понаблюдать за странными повадками этого жутковатого коня. Я понимающе усмехнулся. Действительно, ну где вы видели лошадей с серебряными копытами? А таких, за которыми вовсе не навоз убирать приходится? Но вопросов мне отчего-то никто не задавал: то ли острых ушей боялись, то ли магии. Вереск проводил нордов холодным, сосредоточенным взглядом и недовольно всхрапнул. Волков он не любил, если, конечно, дело не касалось охоты на последних. Это у возницы кобылка на удивление не пугливой оказалась. Стоило Фаркасу только подойти к ограждению, так вся конюшня на дыбы встала, а эта пусть и нервничала, но без команды трогаться с места не собиралась. — …И сломанный меч будет снова откован, — внезапно пропел рядом со мной Майрон, причем таким тоном, что я невольно задумался о том, а бывает ли у огнедышащих драконов изжога? Я тут же узнал строку из баллады старого полурослика, которой тот развлекал весь Имладрис до отбытия Братства. Потом я пересказал ту же историю своему расовому зоопарку в Тедасе, похоже, Майрон ее запомнил и решил процитировать. Проследив за взглядом ящера, я понял, почему. Со стороны внешних ворот к нам бодро топал Кодлак, крепко держа за древко секиру-бабочку, весело сверкающую на солнце своими смертоносными крыльями. Вутрад. Выходит, осколки все это время были у Йорлунда, поэтому охотники и не нашли их. Ну что сказать, подобную вероятность невероятных совпадений уже впору называть закономерностью. Сначала появляется Довакин — легендарный герой прошлого; теперь потомкам Атморы удается восстановить сломанное оружие, некогда сокрушившее их заклятого врага. Полагаю, следующим на очереди будет засохший Златолист… Какое-то сердобольное нечто явно очень любит людей, раз за разом давая им шанс отыграться. В преддверии войны и третьего по счету Армагеддона все эти символы надежды и возрождения очень пригодятся смертным. Но вряд ли они помогут им преодолеть собственную глупость и некомпетентность. — О, да! Это выражение лица явно стоило того, чтобы вернуться. Неужели я вижу обреченность? Я в недовольстве поджал губы и, как и все остальные, повернулся на голос. Эйла. Кто же еще? Нордка ехидно смотрела в мою сторону. Усталая, запыхавшаяся, с фирменной боевой раскраской на лице, но абсолютно целая и невредимая. — Хм, гляжу, лошади под стать хозяевам. Золотой и черный. — Охотница демонстративно направила свой взор на безымянного голема Майрона и моего недогиппогрифа, чуть задержав взгляд на последнем. — И серебро конечно же… в ваших краях о такой вещи, как разнообразие, не слышали? На все детали сбруи, небось, недельная выработка Сидны ушла. — Хватит язвить, я уже понял, что ты очень рада нас видеть. Так что, мне стоит поздравить тебя с удачной местью? — спросил я. Как ни странно, но появлению этой рыжей бестии я даже обрадовался — хоть какое-то симпатичное личико в этом обществе заросших бугаев. — О, не стоит, мне хватило сил добраться лишь до тех, кто напал на наш дом, и прикончить придурка, который все это затеял, — улыбнулась нордка во весь свой волчий оскал. — Но поверь, смерть Шкуродера — это только начало. Настанет время, когда ты и подобные тебе головорезы будут дрожать от одного лишь упоминания нашего имени! — Я рад твоей победе, Эйла, но всему есть свое время, — строго произнес Предвестник, подходя к нам и упирая древко секиры в землю, стараясь всем своим видом выразить то недовольство и неодобрение, которое он испытывал. — Мы должны были заняться этим все вместе, ты понимаешь, чем ты рисковала? — Именно, что понимаю. К тому моменту, как ты закончил свои дела с ведьмами, охотники бы собрались вновь и вырезали весь Йоррваскр! Сейчас они разобщены, ослаблены… — И рассержены, — припечатал Кодлак, но видя упрямое выражение на лице своей подопечной, решил сменить гнев на милость, наверно поняв, что взывания к совести все равно бесполезны. — Хорошо, будь что будет, все равно сделанного не воротишь. Я уже переговорил с ярлом, и подобного больше не произойдет, по крайней мере в стенах Вайтрана… Рад видеть, что ты жива, но и ждать больше нельзя. Ты готова отправляться с нами или нет? — Ну, от пары часов в уединении, чтобы смыть с себя всю эту грязь, я бы не отказалась, но в целом, все, что мне нужно, это только взять у Йорлунда несколько стрел и захватить пару вещиц из комнаты. — Тогда беги. И знай — у тебя ровно час! Эйла усмехнулась и, кивнув, помчалась в сторону городских ворот. — Вилкас, Фаркас? Что встали? Идите за ней и помогите собрать вещи, потом наговориться успеете. — Рявкнув для формальности, Кодлак отправился договариваться с возницей об еще одном пассажире. И это что, все? Будь это нормальная гильдия, Эйлу бы уже давно взяли за шкварник и выбросили на улицу до конца жизни, но, видно, «Соратники» и в этом плане уникальны. Я понимаю, что отсутствие хоть какого-то порядка и дисциплины это у них нечто вроде фишки, но, по-моему, с такими горячими головами все же стоит быть построже, а то ведь эти головы имеют все шансы в один прекрасный момент стать украшением чьего-нибудь частокола. Я только разочарованно вздохнул, прокляв свою способность понимать и сочувствовать тем, кто этого явно не заслуживает. Ну кому, спрашивается, после такого Кодлак титул Предвестника передавать должен? Может, как воины, члены Круга весьма неплохи, но Предвестник это также советник и судья, а такую работу дано выполнять далеко не каждому, как бы не был по-гномьи крут и суров нрав этого народа. Что ж, похоже, вся надежда только на Вилкаса, он в этой компании самый разумный, несмотря на то, что порой бывает весьма гневлив. При ликантропии это весьма опасное сочетание, но Вилкас во многом слушает Кодлака, так что, может, у него еще появится возможность занять его место и не опустить «Йоррваскр» до уровня обычных сектантов или игрушечных солдатиков ярлов.