Глава 3
22 марта 2019 г., 11:43
Жизнь — как вождение велосипеда. Чтобы сохранить равновесие, ты должен двигаться.
Альберт Эйнштейн
***
Монки Д. Гарп был человеком не столько слова, сколько дела. Этаким живым ураганом, разносящим всё на своём пути. А потому — не прошло и месяца после отправки письма — белые паруса с синей чайкой уже маячили на горизонте. — Это за тобой? — Персиваль на вопрос Ольвии только покачал головой. Они стояли на причале, ожидая, когда корабль войдёт в гавань. Гальюнная фигура в виде собачьей морды вызывала смешанные ощущения: с одной стороны, она выглядела глупо, но с другой, сразу становилось понятно, чей корабль. Солнце не парило, редкие пушистые облака проплывали по блекло-голубому осеннему небу, и Персиваль готов был немного полениться. В конце концов, контр-адмирал оставался очень интересным человеком. Сэм неловко переминался рядом с ноги на ногу. Парень заметно побледнел, а под глазами залегли глубокие тени. Персиваль помнил себя таким при поступлении в МАКУСА, когда директор Отдела магического правопорядка впервые вызвал его к себе на ковёр. По сравнению с тем, как его тогда трясло, Сэм держался просто отлично. Гарп появился задолго до того, как корабль пришвартовался к берегу. Не дожидаясь, когда опустят сходни, он перемахнул через борт и твёрдым уверенным шагом направился к ним. — Перси! — его сграбастали в медвежьи объятия и дважды выбили воздух из лёгких, постучав по спине. — Вот уж не думал, что решишь заняться вербовкой в отпуске! Несмотря на боль в рёбрах, взгляд Ольвии жёг затылок гораздо сильнее. — Даже не думал, — Персиваль покосился на Сэма, неожиданно вытянувшегося по стойке смирно. — Всё решили за меня. Гарп расхохотался и стукнул его кулаком в плечо, едва не сбросив с причала. — Я всё равно рад тебя видеть, — а после обернулся на корабль, — пускай и ненадолго. Персиваль выдохнул, в глубине души жалея, что не получится оттянуть разговор с Ольвией. Лучше слушать байки бывалого моряка, чем претензии брошенной подружки. Гарп наконец обратил внимание на Сэма. Тёмные глаза задорно сверкнули. — Хиленький он какой-то, как бы не загнулся раньше времени, — он почесал аккуратную бороду. — Готов служить Мировому Правительству? Сэм неловко козырнул. — Так точно! — на борту корабля кто-то фыркнул, раздались одобрительные беззлобные смешки. — Тогда добро пожаловать на борт, — Гарп любовно приложил его ладонью по затылку, да так, что даже древесина причала жалобно заскрипела. — Мы отплываем через час. Нужно ещё заглянуть на пару островов, проверить недавние жалобы… Сэм рванул в сторону дома — забрать вещи. Ольвия кинулась за ним. Гарп приложил руку козырьком ко лбу, поднял глаза вверх, на могучее Древо Знаний. — Хорошо здесь, тихо, — за прошедшие с их встречи месяцы контр-адмирал ни капли не изменился. Разве что рубашку другого цвета прикупил. Персиваль кивнул. Сейчас того напряжения, что чувствовалось в больнице, не было. Они по-прежнему оставались чужими людьми, однако ни подозрения, ни вины, ни каких-либо отрицательных эмоций не испытывали. — Не хочешь вернуться? Персиваль не собирался служить в Дозоре. Он, по сути, никогда в нём и не состоял, даже не представлял, что могло подтолкнуть прошлого владельца тела к подобному. Ему нужно было вернуться обратно в Америку, причём как можно быстрее. — Не сейчас, — Гарп не спрашивал, что ему нужно в Вест Блю, почему именно библиотека. Конт-адмирал вообще не лез в его дела, но готов был оказать посильную помощь при возвращении на службу. И Персиваль был ему за это очень благодарен. — Если надумаешь, лучше позвони, — Гарп напоследок пожал ему руку и протянул маленькую фиолетовую улитку, сухую и пучеглазую. — Она, конечно, не новенькая, но звонок осилит. Персиваль их уже видел. У профессора Кловера была похожая, только более крупная, с ярко-оранжевым панцирем. Кажется, таких улиток здесь называли Ден Ден Муши. Сэма провожали шумно, всей дружной толпой археологов. Пару раз огрели по голове, одарили могучим подзатыльником, пожелали счастливой тихой службы и попросили писать хотя бы раз в месяц. А после посадили на борт и долго-долго махали вслед скоро уплывающему кораблю. Персиваль не стал дожидаться, когда паруса окончательно исчезнут в туманной дали. Стоило линкору удалиться на пару десятков метров, как он развернулся и пошёл обратно в библиотеку. В ближайшие полчаса там будет тихо. А потом потребуется рассказать обиженным историкам всё. И словами «это не моя вина» от них явно не отделаешься.***
Ольвия дулась долго, почти полтора месяца, и, если бы не обязанность наблюдения за ним, вряд ли бы подошла ближе, чем на милю. Тишина и покой нравились Персивалю, ведь за это время он успел изучить гораздо больше, чем при постоянном присутствии неугомонной парочки. Однако ничто не длится вечно. — Как ты мог ничего мне не сказать? — Ольвия нависла над ним, перекрыв блеклый свет из окна. На улице шёл дождь, тяжёлые грозовые тучи затянули небо, а потому в полдень было темно, словно глубоким вечером. Персиваль вздохнул и отложил записи. Рвать страницы он больше не решался. — Сэм попросил не говорить, иначе его бы не отпустили, — если честно, Персивалю было всё равно, что о нём думают, однако постоянно задаваемый один и тот же вопрос порядком поднадоел. Ольвия надула щёки и села напротив. — Ну и дураки, — за окном громыхнуло, особо сильный порыв ветра закинул внутрь охапку сорванных листов и пыли. — Я ведь даже попрощаться нормально не успела. Персиваль пожал плечами. Смысла в долгих прощаниях не было никакого: если кто-то решил уйти, он уйдёт, а попусту распускать нюни — глупая затея. — А ты? Нашёл, что искал? Персиваль неопределённо тряхнул головой. Кое-что интересное здесь действительно было. Сведения о нескольких людях, которые вели себя крайне подозрительно. Вполне возможно, что таких было гораздо больше, просто в историю вошли всего трое. Один поднял восстание в Ист Блю и в итоге был казнён Мировым Правительством. Когда велось расследование, никто не мог вспомнить, откуда этот человек взялся, почему решил бросить вызов знати и о какой справедливости говорил. Он просто появился из ниоткуда, чтобы в итоге рискнуть сделать то, о чём другие лишь говорили. Второй стал известным писателем, поднимавшим в своих произведениях важные вопросы, открывал рваные раны в общественном строе, за что был объявлен предателем, а за его голову даже назначили награду. В один момент он просто пропал без вести, и с тех пор не было никаких слухов о его жизни. Третий стал известны пиратом, а его судно «Чёрная Дева» наводило страх во всех океанах задолго до нынешнего времени. Дозор был не в силах что-либо предпринять, ведь таинственный капитан с лёгкостью обходил все их ловушки. Имени его никто не знал, но прозвище Кровавый Барон значилось на каждом плакате, на котором награда перевалила за полтора миллиарда белли. Всех их объединяло то, что они появились неожиданно, имели странные взгляды на жизнь, говори о вещах, доселе неизвестных в этом мире. В частности, некоторые книги, написанные подозрительным человеком, Персиваль читал там, в Америке, заглядывая в не-маговские магазины. Что-что, а сочинять и придумывать они умели прекрасно. В любом случае, была ещё одна вещь, которая объединяла две последние личности. Писатель часто упоминал в своих монографиях таинственный остров, а пират клялся, что спрятал там огромное количество награбленного. — Значит, ты тоже скоро уйдёшь? — Ольвия смотрела выжидающе, словно правда интересовалась ответом. Ему нужно было попасть на Гранд Лайн. Конкретного указания места в записях не сохранилось, только короткие обрывки карт и намёки. К тому же требовалось найти корабль, команду, деньги и припасы для путешествия. Никто не согласится идти в пустоту, не имея определённой цели, да и сам Персиваль не представлял, что будет делать дальше, когда найдёт остров. Плюс пираты. Гранд Лайн кишел ими, а у него не осталось ни сил, ни магии, только обрывочные знания, подхваченные в книгах. Чисто теоретически, как офицер Дозора, он должен обладать Волей, но какой? Наблюдения? Вооружения? В МАКУСА их учили драться, но это не помогло даже против Грин-де-Вальда. Почему поможет здесь, где люди могут переворачивать корабли и камни лишь взмахом руки? Персиваль вздохнул и откинулся на спинку стула. Он застрял на месте, и никак не мог понять, как ему двигаться дальше. — Не знаю, — резко навалилась усталость. Тяжело умирать, тяжело находиться в другом мире и не знать, возможно ли вернуться обратно, и надежда с каждым упущенным днём становилась всё более призрачной и эфемерной. Ольвия облизала губы, словно не могла решиться. — Знаешь, — она прокашлялась, обернулась к стеллажам, за которыми кого-то отчитывал профессор Кловер. — У нас сейчас собирается очередная экспедиция, но Сэм уплыл, а Фариз подхватил что-то серьёзное. Людей не хватает, и я подумала… Она потупила глаза. — Не думаю, что смогу помочь, — предложение было интересным. Вот тебе и корабль, и команда, и пусть от пиратов не защитят, зато помогут добраться до нужного океана. С другой стороны, в экспедиции нужно работать. — Я не разбираюсь в истории. Ольвия улыбнулась, засияла, словно маленькое солнышко. — Её всегда можно выучить. А так, возможно, мы сможем помочь друг другу. Персиваль действительно задумался. Вполне возможно, что они во время исследований наткнутся на что-нибудь интересное и полезное. Или отыщут остров, ведь новичкам всегда везёт. В крайнем случае, получив доверие археологов, он сможет заинтересовать их изучением феномена попадания из одного мира в другой. Правда, тогда придётся раскрыть собственную тайну… Персиваль медленно кивнул. Всё лучше, чем сидеть на месте и ничего не делать. Ольвия тут же вскочила с места. — Я поговорю с профессором, что я… — она внезапно осеклась и закусила губу. Видимо, старик опять поставил какие-то странные условия. — В общем, основное сообщу позже. Персиваль встал и размял затёкшую спину. Наконец-то дело сдвинулось с места, обозначив хоть одно направление. Теперь важно было не упустить следующий момент, вовремя заметить подсказки, разбросанные судьбой и предшественниками. На мгновение сквозь гром и ветер Персивалю послышался скрип и звон, будто некто невидимый провернул колесо с колокольчиками.
