Спасать?

      Рилайа некрасива. У Рилайи обвисла грудь, у неё кривой после перелома нос и круги под глазами — цвета весенней грязи или гнилого дерева. Руки у неё, наверное, не те, что у чистокровных красавиц, тех прекрасных альтмерских дамочек, сидящих в саммерсетских замках, моющих ладошки в чистейшей воде после каждого чиха. Её же кожа на пальцах потрескана до мяса, и, кажется, ногти скоро тоже слезут, соскользнут в воду местной лужи, называемой озером, вместе с грязью с одежды деревенских. Те гроши, что Рилайе дают за стирку, не стоят синяков, которыми её тоже награждают местные; не стоят слёз её девочек.       Но руки Рилайи всё равно превратятся в тряпки. Она не видит этому конца, старается не смотреть на своё отражение в воде. И почти ненавидит своего мужа — живого, мёртвого, хоть какого.       Энорейн ушёл, попрощавшись коротко, тихо, с сомнениями в глазах, не зная, кому и во что верить. Он ушёл не из большой любви к этому краю, а потому что думал, что так будет лучше, чем сидеть и допивать последние запасы дешёвого вина в местном постоялом дворе.       Это… правильно?       Это ведь правильно.       Рилайа верит в это всем сердцем — и всё же за что-то своего мужа ненавидит. Корит себя за это. И слишком сильно боится видеть лицо своего сына.       Фейнериль — это теперь единственный луч света в жизни Рилайи. Глаза её маленьких девочек тоже греют душу — но из этих глаз слишком часто пробиваются слёзы. Фейн же не плачет — или хотя бы старается не плакать при ней. Рилайа боится его потерять, ведь без него потеряет и девочек. Без него рухнет всё, она сама рухнет на землю и провалится в могилу.       Фейнериль — сын своего отца. Поэтому так страшно. Фейнериль, сын своего отца, не сможет остаться: он мальчик с горящей душой, в нём нет силы сидеть и смотреть, как всё вокруг обращается в прах. Рилайа не может не замечать, как её мальчик пытается заглянуть туда, куда уходят солдаты; как пытается выпросить у старого Дж’Атри меч; как угасает с каждой секундой, зная, сколько гибнет каждый день, пока он здесь.       Рилайа стирает одежду, стирает руки почти что в кровь. Рилайа боится, что Фейн может уйти когда угодно, даже не попрощавшись, пока она здесь копается в грязи.       Ей страшно. И этот страх ничем не отмыть.       …и когда она на рассвете не находит нигде своего маленького Фейнериля, то от горя не надеется пережить ещё одну ночь.