Сломанные кости

Глава 4. Какое же это шулерство, если не гарантирует выигрыша? В которой Эдж учит Блю новой игре, а Папс это дело н е о д о б р я е т.

Пресвятые чертовы звезды, когда он услышал смех Эджа, душа на миг замерла, после чего начала излучать неуютное тепло. Нет, велел он, нет, категорически нет. Только не из-за него. Увы, душа явно не собиралась слушаться. Смех Эджа ни капли не походил ни на Русово «нье-хе-хе!», ни на «мва-ха-ха!» в исполнении Блю. Это был зловещий грудной хохот, такой низкий, что внутри от этого звука что-то сладостно переворачивалось. Ох, ну он и попал. И это даже не весело. Почему вдруг так вышло? С чего вдруг лорд пафос навевал ему такие мысли? Что хуже, тупо встать и уйти он не мог: оставить Эджа одного с Блю — не вариант. Придется просто… игнорировать свою, тьфу, симпатию к другому скелету. Лежа на диване, он собирался присматривать за ними обоими. Включил телевизор, чтобы не было заметно, что он настороже. Блю непременно оскорбится и будет настаивать, что в опеке не нуждается — лучше просто избежать этого разговора. Когда заиграла слащавая музыка Напсттатона, Эдж заметно вздрогнул. Ухмылка Папса вызвала у него недовольную гримасу, и Эдж снова вернулся к паззлу. Наблюдать за этой парочкой было одновременно забавно и странно. Эдж то и дело косился на Блю, будто ждал чего-то. И был заранее этому не рад, судя по его выражению лица. Казалось, Блю не замечал ничегошеньки и продолжал непрерывно трепаться. В других обстоятельствах Папс бы уже задремал под гипнотично мерный монолог его братишки, но сейчас его внимание было сосредоточено на двойнике из Андерфелла. Папс задумчиво потягивал мед, отмечая про себя, что нервозность Эджа утихала с каждой минутой. Его черты чуть заметно смягчились, плечи больше не казались такими — хех — закостенелыми, хотя идеальная осанка никуда не делась. Сам Папс не видел в паззлах ничего интересного, но, к его удивлению, Эдж явно возился с ними не просто в угоду Блю. Еще чуть-чуть, и Папс бы поверил, что тот искренне развлекается — безумная идея, честно говоря. Папс никогда бы не подумал, что альтернативный он был способен наслаждаться чем-либо без кровопролития. Но сейчас огоньки его глаз сияли ярко и заинтересованно, сосредоточенные на занятии. И он… улыбался? (Нет, не вполне, но — почти). «Черт, в таком виде он даже довольно милый». Папс тщательно проигнорировал эту мысль, равно как и неожиданный прилив тепла в душе. А потом вдруг сообразил, как Эдж бы взбесился, назови его кто милым. Чуть заметно ухмыляясь, Папс выудил телефон из кармана и сделал снимок. Агась. Убийственно умильненько. Превосходный материал для шантажа.  — Ваша Альфис — капитан стражи? — спросил Эдж, и Папс чуть не подпрыгнул. Это было первое, что он сказал за долгое время: до этого треп Блю настолько преобладал в беседе, что и «беседой» это трудно было назвать. Звездочки в глазах Блю на миг увеличились, когда он начал отвечать. Будь на месте Эджа любой другой монстр, Папс бы разулыбася: его не переставало восхищать, как ловко его брат выманивает людей из их раковин. Блю немного замедлил поток своих слов, оставляя Эджу возможность вносить вклад в разговор, но не позволяя паузам становится неловкими, когда тот предпочитал отмалчиваться. — Тогда ваша Андайн… королевский ученый? — уточнил Эдж после того, как Блю пару минут натурально воспевал Альфис дифирамбы. — Угу, — закивал Блю, случайно касаясь руки Эджа, когда они оба потянулись за одной и той же деталькой. Пальцы Эджа дрогнули, но руку он не отдернул. — Эти двое такие милые! Когда уже они наконец сойдутся? Все вокруг видят, что они просто созданы друг для друга, но… Андайн слишком стесняется, — на это Эдж хмыкнул, чуть качая головой, — а Альфис бывает совершенно бестолкова в некоторых вещах! Напсттатон давно пытается найти способ свести их, но пока что ничего не сработало. — Он пробовал запереть их в кладовке? Папс поднял надбровную дугу, наблюдая за Эджем. Тот устраивался поудобнее, высвободив обе руки под сбор паззлов, но по-прежнему кутаясь в одеяло. На его лице все еще упрямо сияла та недоулыбка, и в его речи проскакивали смешливые интонации. Ох, звезды. Ублюдок искренне пытался поддерживать дружелюбную беседу. Надо проверить, не начала ли взрываться вселенная. — Ага. Без толку. У Андайн так сильно пошла кровь носом, что она хлопнулась в обморок. Эдж прыснул, качая головой. Все так же почти улыбаясь. Папс поспешно сглотнул мед и отвернулся. Черт. Все дело в одеяле, решил он. Уж очень уютно Эдж был в него упакован, и то, как оно случайно соскальзовало, обнажая понемногу от его ключиц и грудной клетки, было чертовски привлекательным. Раньше, до того, как Блю набросил на него одеяло, торс Эджа скрывали лишь бинты — его водолазку разорвали в клочья, а Рэда запасная одежда волновала меньше всего, — но «монстр-скелет раненый» — это не особо сексапильно. Зато как сейчас… ох, звезды, идеальное попадание во вкусы Папса, который предпочел бы промах. Сам-то Эдж хоть знал, что?.. Нет. Нет, даже не замечал. Ни капли самодовольной наглости, которую Папс бы заметил, если бы Эдж был в курсе, насколько он горяч в этот момент. Тем хуже. Папс отхлебнул еще глоток меда. — А что, если пригласить их на ужин… — начал Эдж. — …И найти повод уйти, устроив им таким образом романтический ужин наедине? Угу, было. Не сработало. Они просто забили и ушли смотреть аниме, — сказал Блю с таким же разочарованием, как и в ту самую ночь. — Я собирался предложить разбавить их напитки паучьим сидром, но, полагаю, это тактика скорее в духе Фелловой вселенной. Блю с любопытством воззрился на свою чашку паучьего сидра. Папс тоже немало озадачился. Эдж просто покачал головой: — Не важно. Если быть кратким, в конечном итоге Меттатон получил очень похмельную безумную ученую и очень фрустрированную монстрорыбу. Наша с ней ренировка в тот день была крайне занимательной. — Значит, ваш Меттатон как наш Напсттатон? — Плюс-минус пара конечностей… и изрядно кровожадности. В остальном же — да. Они очень похожи. — Так что представляет из себя Андерфелл? — спросил Блю. — Твой Меттатон кажется не таким уж и плохим, раз хочет, чтобы его друзья были счастливы вместе, и если ваши Альфис и Андайн тайно влюблены друг в друга так же сильно, как наши Альфис и Андайн, то все не может быть совсем уж ужасно. Папс чуть не подавился своим медом, а защитный панцирь Эджа почти мгновенно вернулся на прежнее место. С тяжелыми паузами, он произнес: — Андерфелл это… неприятное место, Блю. Невзирая на любые внешние сходства. — Да это настоящая дыра в ад, — вырвалось у Папса, возмущенного тем, как приукрашал действительность Эдж. Взбешенное «Папи!» от Блю его не волновало. Покрытый шрамами скелет повернулся к нему с поднятыми надбровными дугами. — Ты-то что об этом знаешь? Ты там ни разу не был. — Рэд рассказал мне достаточно. Глазницы Эджа сузились: — Что — конкретно — рассказал тебе недоносок? Папс открыл рот и захлопнул его, осознавая, что Рэд толком не рассказывал ему почти ничего. Дело было не в словах меньшего монстра, а в том, как он выглядел и как себя вел, в ушибах и шрамах, покрывавших его. — Достаточно, — сказал он в конце концов, не желая признавать, что ничего почти и не знал об Андерфелле… или его жителях. Включая свою сегодняшнюю компанию. — Я говорил тебе не принимать все, что он говорит, за чистую монету. У него довольно… искаженные представления о мире, — последние слова были пропитаны горечью и отдавали запахом давнего спора. Папс посмотрел на него с легким раздражением. — И что ты под этим подразумеваешь? — спросил он, в равной степени любопытничая и оскорбившись за Рэда. — Ничего, что касалось бы монстра из Тейл-вселенной, — огрызнулся Эдж. Видя, что к добру происходящее не приведет, Блю снова перехватил контроль над беседой, аккуратно уводя ее от Андерфелла и Рэда обратно к Андерсвапу. Однако сделанного было не воротить: почти-улыбка исчезла с лица Эджа, и поза его снова была несгибаемой. Тем не менее, он явно по-прежнему слушал. Одна рука Эджа сбежала придерживать одеяло, укрывавшее его, словно щит, но вторую он оставил свободной, чтобы пристраивать кусочки в сборку. Только когда Блю упомянул занятия с Альфис, благодаря которым он станет частью королевской стражи, Эдж снова стал подавать признаки включенности в разговор. Его настороженная замкнутость, впрочем, осталась на месте, и он больше не пытался быть дружелюбным. Его руки казались одеревенелыми, и смотрел он на Блю со странным выражением лица. Папс мгновенно приготовился вмешаться: если вечно злящаяся версия его самого решит разрушить мечты его младшего братишки, то да помогут ему… — Зачем ты хочешь присоединиться к страже? Не совсем тот вопрос, которого ожидал Папс. Оба брата уставились на Эджа. — Ты же сам стражник, верно? — спросил Блю. Почти одновременно, Папс спросил: — Ты же помнишь, чем сам занимаешься, да? Та трещина на твоем черепе не расширилась ненароком? Эдж одарил его недобрым взглядом. Хотя по ходу, это было его обычное выражение лица — как перманентная улыбка Сансов. — Да, — выплюнул он, — я свое дело знаю. Я спрашивал Блю, почему он хочет стать королевским стражником. Отчего-то я сомневаюсь, что у него те же мотивы, что были у меня. — С чего ты так решил? Несколько мгновений было похоже, что Эдж не собирается отвечать, но потом он сказал: — Потому что ты сам попросил свою Альфис принять тебя в стражу. Такого в моей вселенной не происходило. К этому моменту Блю совершенно забыл о сборке, вместо этого сосредоточившись на Эдже. Похоже, от его пристального внимания покрытому шрамами скелету было не по себе. Явно на взводе, он опасливо слегка отодвинулся. — А как все было в твоей вселенной? — восторженно спросил Блю. Папс прищурился: Блю был уж слишком заинтересован в Андерфелле и скелете, который называл его домом. — А тебе-то что? — прорычал Эдж. Рука Папса сложилась в кулак. Этот парень напрашивался на неприятности? Никто не смеет так разговаривать с его братом. — Эй, приятель, — сказал он. — Лучше сбавь тон. Притушенные зрачки Эджа метнулись в его сторону. Папс позволил магии в собственной глазнице вспыхнуть, довольный тем, как огоньки глаз Эджа от этого практически исчезли. — Мы просто хотим узнать тебя лучше, — громко и радостно сказал Блю, отвлекая внимание Эджа на себя. — Рэд все время к нам заглядывает, но тебя мы видим не так уж часто. Эдж сморгнул, и огоньки глаз снова вспыхнули. Он склонил голову набок, смеряя Блю взглядом. — Вы хотите. Узнать меня. Получше, — он скептически покосился на Папса. Тот продемонстрировал фальшивейшую из своих улыбок и поднял кружку в саркастическом тосте. Эдж закатил глаза, прежде чем вернуться к Блю: — Мне крайне трудно в это поверить. — Почему? — спросил Блю. Фыркнув, Эдж откинулся на спинку стула и скрестил руки. — Проверь меня, посмотри на мои характеристики. Это все, что тебе нужно знать. — Удивительное дело, лорд пафос, но хоть в этом мнении мы сходимся, — пробормотал Папс. — Папи! — одернул брата Блю, оборачиваясь. — Ты же знаешь, что любой монстр это больше, чем его характеристики! — Иногда они рассказывают все, что стоит знать, братишка. Уж поверь мне. Блю сложил руки на груди, глядя на брата сверху вниз. — Это неправда, — сказал он, выпятив челюсть. Звездочки исчезли из его глаз, руки скрещены, надбровные дуги нахмурены. — Характеристики не расскажут тебе, что монстр любит или не любит, какой он друг, или, или хоть что-то важное. Они говорят тебе лишь о силе, и даже это не всегда правда. Блю ошибался. Конечно, личность нельзя всецело свести к цифрам, но характеристики давали отличное начальное представление. Если кто-то набрал много УР, значит он не стоил того, чтобы узнавать его ближе. Такие монстры заслуживали только быстрой казни — и то лишь потому, что Папс был милосердным Судьей. Это его работа, в конце концов — когда он не изображал часового перед Альфис и не продавал хот-котиков, по крайней мере. В Подземье было недостаточно преступников для того, чтобы его работа как Судьи была основной. Он не обратил Эджа в прах потому, что Эдж принадлежал другой вселенной; не его юрисдикция, не его проблема. До тех пор, разумеется, пока монстр из Фелла ничего не натворил здесь, в этой вселенной. Блю видел хорошее во всех, впрочем. Даже в тех, кто не заслуживал повторной Проверки. Взгляд Папса скользнул по Эджу, прежде чем он снова обратился к своему брату с кроткой улыбкой. — Да, бро, — сказал он. — Наверное, ты прав. Что бы лентяй костлявый вроде меня делал без такого клевого парня, который бы его поправил? Покуда Папс здесь, Блю никогда не придется узнать, насколько он ошибается. Маленький монстр сможет сохранить свой наивный и жизнерадостный взгляд на мир; Папс будет защищать его внутренний мир от любой угрозы. Зрачки Блю вспыхнули звездами и он улыбнулся брату: — Мве-хе-хе! Вероятно, похоронил бы себя заживо под горой носков! ~ Странно — глазницы Эджа сузились, когда он посмотрел на Папса, после чего его обычно хмурое лицо расцвело наглостью. Впрочем, повернулся к Блю он уже не с таким ехидным видом, сменив его на что-то, что могло бы сойти за улыбку, вот только невероятно агрессивную. «Как вообще возможно вложить в улыбку столько агрессии?», отстраненно подумал Папс. Эдж справлялся с задачей на ура. — Хочешь сыграть в одну игру, Блю? — спросил Эдж. Внутри Папса моментально взвыла сирена братских инстинктов. Он сел, но Блю даже не заметил. В глазах маленького скелета снова появились звездочки, и он чуть ли не подпрыгивал на стуле. — Какую игру?! — Карточную. У вас найдется колода? Блю сорвался с места и убежал за колодой карт. — Ждиздесь-всебудет-ямигом! — провопил он через плечо, видимо, опасаясь, что Эдж передумает, если Блю не вернется мгновенно. Как только его брат пропал из поле зрения, Папс встал и промаршировал к скелету из фелл-вселенной, забыв кружку с медом возле дивана. — Какого хрена ты творишь? — требовательно вопросил он, нависая над Эджем. — В данный момент? Жду, пока твой брат вернется с колодой карт, — самодовольный ублюдок улыбнулся ему. Из-за заостренных зубов это смотрелось скорее хищно, чем дружелюбно. — Речь не об этом, придурок, — Папс сузил глазницы и подцепил неприкрытую ключицу Эджа, дергая на себя. Эдж зашипел, и Папс знал, что делает ему больно, но это и хорошо. Этого он и добивался. — Что за «игра»? — пробурчал он. — Да ты параноик, — поддел его Эдж, несмотря на то, что его зубы скрипели от боли. — Чего боишься? Думаешь, я совращу твоего драгоценного братика? «Драгоценного» он сказал с такой интонацией, что Папсу захотелось познакомить его с рабочим концом гастер-бластера. Огоньки его глаз потухли, душа зашлась в злости. Он знал, что излучает гнев и угрозу. — Давай кое-что проясним, Феллодрянь. Если ты хоть чуть… Дверь в комнату Блю хлопнула, и донесся топот маленьких костяных ступней по коридору. — Осторожнее, — сказал Эдж с ухмылкой. — Мы же не хотим, чтобы твой брат увидел тебя таким. Лучше возвращайся на диван и укладывайся обратно. Скелет бессловесно заворчал и отпустил Эджа, нарочно болезненно царапнув его кость. К тому времени, как Блю показался на лестнице, Папс сидел за столом напротив Эджа с кружкой меда в руках. Высокие скелеты обменялись взглядами. «Я слежу за тобой, Феллодрянь; на миллиметр за грань — и ты прах». — Я нашел колоду! — объявил Блю, водружая оную на стол между двумя скелетами. — Как будем играть? Его кости чуть не дребезжали от восторга. Папс изо всех сил старался не скрипеть зубами: Блю пришел в восторг оттого, что лорд пафос обратил на него внимание, предложил научить его какой-то «игре». Папс мог лишь предполагать, с какими играми обычно имел дело Эдж. «Поиграю я с тобой в пару игр потом», злобно подумал Папс, еще больше взвиваясь от осознания, что за отблески жара пыхнули в его душе от этой мысли. (Эдж злобно смотрит на него, шипя, когда Папс силой опускает его на пол и приподнимает его бедра. Ведет языком длинную полосу по грудной клетке, завершая укусом в ключицу). Нетушки. Он совершенно точно не будет представлять себе полный ненависти секс с лордом пафосом. Нет. Нетушки. Ни секунды. «Звезды, » подумал он в усталом отчаянии, «что за хрень со мной творится?» — В обычных обстоятельствах, — сказал Эдж, умело тасуя карты, — мы бы стали играть на золото, но полагаю, что играть на ответы будет намного интереснее, раз уж ты так хочешь «узнать меня получше». К тому же… — он усмехнулся, — …мне было бы немного неловко забирать у вас деньги. Таким образом, тот, кто выигрывает раунд, может задать соигроку любой вопрос, какой придет к нему в голову. Улыбка Блю чуть-чуть дрогнула: — Что, если я не захочу отвечать? — Можно пропустить вопрос, если он кажется слишком личным, но выигравший получает возможность задать другой вопрос. Единственное уточнение — лгать нельзя. Улыбка Блю расцвела обратно. — Ладно. Должно выйти весело! — Пока сдавать буду я, но мы можем поменяться, когда ты освоишься. Наскоро объясняя правила, Эдж сдал каждому из них по паре карт. Раздать Папсу он даже не предложил. Тот моргал в недоумении. — …Очко, — ошарашенно произнес он. — Вы играете в очко. Эдж бросил на него взгляд, исполненный высокомерной самоуверенности. С ухмылкой в качестве завершающего штриха. — Чего ты ожидал? — спросил он саркастически. — Карточные игры не особо зловещи, даже в Андерфелле. — …задница ты. — Папи, не будь грубияном! Эдж, прекрати; это очень неприличный жест! Когда высокорослые скелеты унялись, Блю изучил свою руку. — Еще! — объявил он, чуть подумав. С ухмылкой, Эдж вручил ему еще одну карту. Блю скорчил гримасу и положил карты. — Перебор, шпингалет. Первый вопрос мой. Почему ты хочешь вступить в стражу? — Все просто — я хочу помогать людям. В следующем раунде выиграл Блю. — Почему ты вступил в стражу? — Андайн предложила мне выбор: тренироваться под ее началом или отправиться в реку с привязанным к ногам грузом. Решение было вполне очевидным. Глазницы Блю расширились, звезды в зрачках погасли. Даже Папс невольно уставился на него. Как он мог говорить об этом так дежурно? — Почему… — Но-но. Ты должен сперва заработать свой вопрос. Игра пошла шустро, как только Блю освоился, и они развили плотное противостояние, так что каждому через пару раундов доставался вопрос. — С чего Андайн стала угрожать, что бросит тебя в реку? — Потому что ей надоело меня арестовывать. Еще один круг. — Почему она арестовывала тебя? — Я нарушал закон. — Нечестно! Я не это имел в виду! — Тогда задавай вопросы получше, шпингалет. Ха! Моя очередь~. Зачем вообще вашему Подземью королевская стража? Судя по впечатлениям Рэда от этого места, я бы не подумал, что она необходима. — О! Поддерживать мораль, — радостно сказал Блю, — и следить, чтобы любой потерявшийся мог найти дорогу домой. И помогать, когда наваливает большие сугробы, или когда река выходит из берегов. Все такое. — …Понятно, — Эдж откинулся на стуле и сдал снова, с чем-то неопределенно-странным во взгляде. — Двадцать-одно! — сказал Блю. — Так вот, за что тебя арестовала Андайн? — Пас. Блю картинно расстроился. — Ну Эдж~, — запротестовал он, но Эдж покачал головой. — Ты согласился с правилами заранее; теперь нельзя жаловаться, если они работают не в твою пользу. Блю вздохнул, но звездочки вернулись в его глаза довольно быстро. — Ладно… Чем ты занимаешься, чтобы развлечься? Едва он задал этот вопрос, Папс адресовал монстру-гостю взгляд, умоляющий пропустить и этот вопрос. Никаких шансов, что его представления о веселье уместны для юных ушей. — Выпечкой, — сказал Эдж просто, совершенно искренне. Папс заморгал. Это было… малость внезапно. Еще несколько раундов. Еще несколько вопросов. В выборах Блю не было особой системы — он спрашивал обо всем и ни о чем, на самом деле. И пусть было похоже, что Эдж никогда не лгал меньшему скелету впрямую, он определенно ускользал от ответов, которые не хотел давать, и свободно использовал возможность пасовать. Зато, как заметил Папс, в вопросах Эджа был стратегия. Часть из них была вполне безобидна, про то, чем Блю любит заниматься, любимые книги, любимые аниме и тому подобное, но среди них были разбросаны вопросы про стражу и занятия Блю с Альфис. — Как ты начал тренироваться с Альфис? — Я стоял перед ее домом и стучал в дверь, пока она не согласилась меня учить. Еще раунды, еще вопросы, потом: — Какого рода тренировки вы проводите? — Это совершенно особые, секретные тренировки; не знаю, могу ли я рассказывать. Папс усмехнулся, когда ответ заставил Эджа нахмуриться. — Это пас или нет? — Эмммн, пас, наверное. — Тогда скажи мне — каким стилем дерется Альфис? Что, блин? Что это еще за вопрос? Блю протормозил. — Я, м, честно говоря я не знаю? Мы не добрались еще до этой части обучения. Так что… пас? — Нет, все в порядке. «Я не знаю» технически является ответом, — было что-то в выражении лица Эджа после этого вопроса, что заставляло Папса быть настороже. Ему неожиданно разонравилась эта игра. И так совпало, что примерно в это же время Эдж стал выигрывать куда чаще. По факту, Блю лишь изредка удавалось вставить вопрос-другой. — Как давно ты тренируешься с Альфис? — Пару лет. Четыре раунда, и Блю не выиграл ни разу. — Альфис когда-нибудь заводила с тобой разговор о том, что значит быть стражником? — Да нет, скорее нет. Думаю, наверное, я еще не настолько продвинулся в своем обучении. — Занимательно, — сказал Эдж с прищуром. Блю сдал карты, и Эдж заглянул в свою руку. — Еще одну. Папс внимательно следил, стараясь понять, как Эдж мухлевал, потому что он ведь точно мухлевал. Колода была не его, так что карты не могли быть с крапом, и не похоже, чтобы он помечал сдаваемые карты на ходу. По факту, даже когда сдавал Блю, он выигрывал с той же частотой. Что вообще происходило? Эдж выиграл несколько следущих раундов. Затем, наконец: — Ха! — сказал Блю, выкладывая обе свои карты. — Двадцать один! Эдж усмехнулся. — И каков твой вопрос? — Почему ты все время выигрываешь? — спросил Блю, и Эдж засмеялся. Низкий, раскатистый звук снова отозвался в душе Папса. Зато вопрос Блю заставил его улыбнуться; разумеется его братишка просто возьмет и спросит в лоб. — Я считаю карты. — Ты жульничал! — обвинил Блю с недоверием и легкой обидой в голосе. — Это не жульничество, это стратегия. Правда, я бы не стал использовать такое оправдание в салоне Маффет. Отличный способ заработать себе перелом голеней. — Звезды! — воскликнул Блю, прижимая руки к зубам. Эдж откинулся назад, скрестив руки. — Полагаю, играть мы закончили, — высокомерный ублюдок выглядел слишком довольным собой. — Раз теперь ты знаешь о моем преимуществе. Блю наклонился вперед, всматриваясь в Эджа. — Можешь и меня научить? — Нет! — сказал Папс, злобно глядя на Эджа. — Ты не станешь учить моего брата мухлевать. — Но Папи~! Он сказал что это не совсем жульничество. — И это так, — настаивал Эдж. — Ты используешь простейшую арифметику, чтобы отслеживать изменения в вероятности. Это просто осмысленный подход к азартным играм; игрок по-прежнему рискует. — Называй как хочешь, — Папс сверлил его взглядом. — Ты не станешь учить моего брата жульничать. — Твой брат взрослый, — сказал Эдж с едва сдержанной резкостью в тоне, — и если он хочет научиться, я с удовольствием обучу его. — Нет, не обучишь. — Папи, я хочу… — Блю, я не хочу, чтоб ты учился чему угодно, чему может научить Эдж. Папс уже просто испепелял Эджа взглядом, не намереваясь отступаться от своего. Судя по виду Эджа, он собирался спорить, так что Папс решил, что пришло время играть грязно. Пусть Блю наивен, но о его старшем брате такого не скажешь. Он вытянул ногу под столом и подцепил ей колено Эджа. Раненый скелет сделался совершенно неподвижен и начал было отодвигать стул, но Папс потянулся к колоде карт. — На этот раз сдаю я, договорились? Напоминание заставило Эджа остановиться. Его глаза на миг вспыхнули и затухли, сделавшись едва видными. — Сыграем во что-нибудь другое. Бро, помнишь, как играть в войнушку, нет? — Папс скользнул ступней по ноге Эджа. Тот поднял надбровную дугу, и огоньки его глаз вернулись к жизни. — Мм, дааа, — неуверенно сказал Блю. — Должен предупредить, — сказал Папс, глядя Эджу в глаза. — Здесь ты уже не выиграешь. — Мы играем в эту игру в Андерфелле, — ответил Эдж. — Думаю, ты себя переоцениваешь. Папс слегка вздрогнул, когда вторая нога Эджа погладила свободную ступню Папса. — Ну посмотрим, лорд пафос.