Симбиоз

Это всегда происходит так быстро. Вот ты лежишь на ламинате и наблюдаешь за кровью, что льется из твоей оледеневшей руки, и вот твое сознание начинает быстро проваливаться в какой-то неприятный сон. - Что ты смотришь на меня? – спрашивает Дазай у Смерти, которая опять разглядывает его своими белыми глазами. Он снова изменил своим принципам. – Это все из-за тебя! Из-за тебя очередная попытка… Действительно, Осаму в очередной раз решил избавить себя от груза под названием «жизнь». Его веки отяжелели, тело похолодело настолько, что пол казался теплым. Сознание утекло и, наверное, уже не собиралось возвращаться, как вдруг… - Смотрите, сердечный ритм уже лучше. - Да, совсем скоро должен прийти в сознание, давайте я напишу, чтобы нам дали еще плазмы, все равно он будет очень слаб ближайшую неделю. - Хорошо, я подготовлю. Эти слова принадлежали молодой девушке и мужчине в возрасте. По их словам и по звукам палатного монитора было ясно, что он в больнице. Судя по характерному запаху химии и отсутствию одежды – в реанимации. Сознание вернулось быстро, но глаза разлепить было просто невозможно. Дазай попробовал открыть их, но яркий свет буквально пытался выесть белки и бил по зрачкам со всей силы, поэтому приходилось жмуриться. Да уж, больничные лампы – это не темное и обволакивающее сознание Осаму. Спустя минуту он все же смог открыть глаза и обрадовался, что ему не вставили долбанный зонд, значит, он спал недолго. А вот мочевой катетер вставили, и это ощущалось очень неприятным наличием чего-то лишнего в мочеиспускательном канале. Какой кошмар. Пожалуй, это именно тот раз, когда Дазай действительно пожалел о том, что решился на такое. Причем очень сильно пожалел. Спустя еще минуту окружение перестало кружиться в вальсе вокруг его койки. Чувства начали возвращаться, и Осаму понял, как сильно болит спина в таком положении лежа, а голова раскалывается на части вместе со всё еще не привыкшими к свету глазами. Он приподнял голову и увидел, что метрах в пяти находится стол, на котором разложено небольшое количество документов. Интересно, они нашли его паспорт? И как они его записали? Поняли, что это было самоубийство? Если да, то дело плохо. Медсестра с врачом что-то бурно обсуждали, кажется, как раз на его счет. Еще в помещении было два пациента: мужчина и женщина пожилых лет. Наверное, после операции. - О, а вот он как раз и проснулся! – восторженно сказал врач, который заметил попытки Дазая подняться и напомнить о себе. – Ну что, как себя чувствуем? Голова кружится? И как вас так угораздило дома напороться на нож, а? Осаму хорошо улавливал слова доктора, но сказать что-либо было трудно. Однако самое важное он все же смог выдавить из себя: - М-можно воды? - Я думаю, что нужно, – все так же восторженно сказал доктор и обратился к медсестре: – Умеко-чан, организуйте пациенту попить, а то он сейчас засохнет с таким давлением. - Конечно, Дэйки-сан, сию минуту, – она поспешно подбежала к столику в углу помещения, взяла чистый стакан и налила туда немного воды из кувшина, не забыв вставить трубочку. Затем девушка подбежала к Осаму и протянула стакан. Дазай поймал трубочку губами и начал пить. Наверное, она это сделала по привычке, ведь большинство пациентов здесь не очень-то дееспособны. Хотя он бы лучше поднялся и попил по-нормальному, ведь полулежа это делать очень сложно, да еще и спина затекла. Но спорить сейчас парень не стал, потому что пить хотелось ужасно, и ему было плевать, как это делать, к тому же он всё еще не отошел от отключки. - Итак, показатели у вас отвратительные, но мы вам сделаем переливание плазмы и завтра отправим в отделение, должны отойти. Кровь вы начали терять резко, поэтому и отключились, а так потери не велики, хотя голова недельку точно еще покружится. Ну-с, я в отделение, завтра навещу, когда будем переводить, – на этих словах он вышел из помещения и сквозь прозрачные двери было видно, как он вызывает лифт, попутно что-то чиркая в блокноте. Дазай уже однажды лежал в реанимации и понимает, что эти сутки будут одними из самых скучных в его жизни. Делать тут совершенно нечего. Здесь нет телевизора, не играет радио, в окно даже не посмотришь и вставать запрещено, да и если разрешают, то обмотанным в это подобие одеяла, ведь одежды нет. Интересно, ему выдадут хоть что-то? Вроде, когда он вырубался, на нём были домашние штаны и футболка как раз под атмосферу больницы. Не ходить же в палатной рубашке по отделению, а в палате он сидеть не собирается, если только там не будет интересного соседа, с которым можно поиграть в карты. Именно это он очень любил в больницах, ему всегда везло с соседями, и они никогда не интересовались, каким таким образом молодого парня занесло в травматологию. Да, для Дазая больницы были привычны с его-то хобби. Но этот день в реанимации прошел очень быстро, хотя бы потому что его постоянно колбасило то от холода, то от жары, то от жажды. Плазму принесли быстро и так же быстро разморозили. Но Дазай все еще чувствовал, что жидкость, проникающая в его вены, холодная, правда, эти ощущения даже немного приятные. Переливание сделали быстро, и Дазай снова провалился в сон, уже имея возможность ворочаться, как ему вздумается, на этой широкой функциональной кровати. Здорово, если и в палате будут такие же. Они очень удобные, и их можно расположить как тебе надо. Хоть Осаму и пролежал в отключке несколько часов, спать все равно хотелось. Может, это слабость из-за потери крови, а может, просто атмосфера отделения располагает для того, чтобы отоспаться на всю оставшуюся жизнь? Он проснулся только на следующее утро довольно свежим и даже было собирался встать с кровати, как вспомнил где находится. А еще в голову полезли мысли о том, что он ничего не сказал Ацуши и, вообще-то, ему надо сегодня на работу. Конечно, больным он никуда бы не пошел, но о таком надо бы предупредить. Наверное, в отделении будет телефон, благо, Осаму помнит номер книжного. А там уже все равно кто ответит, главное сказать, что он не прогуливает, а в больнице. Директор должен будет понять, ведь он не в курсе об увлечении Дазая - резать себя. Спустя час после того, как он проснулся, принесли завтрак. Это была каша и бутерброд с сыром, к которым прилагался совершенно обычный чай. Осаму совсем не обратил внимание на то, что медсестра насыпала ему в чай сахар. После чаепитий с Федором это казалось кощунством и вандализмом для пациента, но что поделать? Кто не успел, тот пьет чай таким, какой он есть. Спустя еще час, ему сняли мочевой катетер, а потом приехал врач и две медсестры. Пока первый обсуждал что-то с врачом реанимации, Осаму переваливался на привезенную ему каталку. После таких шикарных функциональных апартаментов на ней было совсем неудобно. Затем сестры повезли его к лифту. Спустя минуту после вызова, его закатили в кабину, и они двинулись вниз. Дазай сумел рассмотреть на табло горящую цифру «7». После того, как двери открылись, его завезли в палату. Соседа Дазай не обнаружил, похоже, он здесь один. Таким же переваливающимся движением он сполз на кровать. Она была не такая крутая как в реанимации, но намного лучше каталки. Одна сестра ушла, а другая сказала, что сейчас принесет ему вещи. Ждал он недолго, и его одежда прибыла, а девушка быстро удалилась, чтобы не смущать и так обернутого в простыню Дазая. Он поспешно переоделся как раз к приходу доктора. Вопросы были самые банальные: «Как самочувствие? Не болит рука? Не кружится ли голова?» Вообще, Дазай уже и сейчас был готов идти домой, но понимал, что просто так его не выпустят. Больше всего ему сейчас хотелось покурить. Делал он это очень редко, может, раз в день или два. Много курить просто не хотелось, да и легкие портить постоянным употреблением никотина не очень-то хорошо. Однако он понимал, что сейчас ему придется идти в перевязочную, сдавать кровь на анализы, потом, может, еще какие-нибудь ненужные обследования назначат. Он был абсолютно уверен, что никакой заразы у него не найдут, просто потому что ему со здоровьем слишком везет. Когда вокруг эпидемия гриппа, Дазай плавает в ледяной речке с надеждой умереть, а в результате благополучно на следующий день идет на работу в добром здравии. А так порой хочется просто полежать дома в компании чая и любимых книг целую неделю или две, но такая возможность выпадает только на его редкие отпуска. В результате никаких анализов брать не стали, а только перевязали раны на руке. Доктор сказал, что всё же возьмут пару анализов, погоняют по ЭКГ и к концу недели отпустят домой, если всё чисто. День закончился, не успев начаться, но Дазаю не спалось, поэтому ночь он провел, перелистывая страницы книги, найденной в местной библиотеке отделения. Это был простой детективчик, под названием «Корабль уплывает на Гавайи». Довольно банальное, но интересное произведение. Как раз, когда нечего почитать. На утро следующего дня, его разбудила медсестра, сообщив, что его ждут в процедурном кабинете. Дазай умылся и поспешил туда. Процедурная медсестра быстро собрала несколько пробирок и взяла у него кровь. Затем он пошел на пост, чтобы поинтересоваться, когда завтрак, но ему кроме этого сообщили, что нужно будет сходить на ЭКГ* и на ФВД*. После завтрака Осаму еще немного понежился в кровати в компании книги и поспешил на обследования. Он спустился на лифте на второй этаж, как ему и сказала медсестра на посту, и направился направо по коридору. В результате он побродил туда-обратно, но так и не понял, куда ему надо, поэтому начал спрашивать всех, кто в халатах, как пройти в кабинет ЭКГ. Спустя 10 минут он все же дошел до нужной двери. Там на него нацепили электроды, и аппарат принялся записывать на бумагу показатели деятельности его сердца. Это было быстро, и его тут же отпустили. Хорошо, что не назначили ЭКГ с нагрузкой, где твои показатели сравнивают до и после физических упражнений. Это бы заняло несколько больше времени, а сейчас Осаму больше всего хотел найти человека, который бы согласился одолжить ему сигаретку, потом вернуться в отделение и со спокойной душой окунуться обратно в чтение, возможно, даже присвистнув из столовой стакан чая. ФВД он нашел гораздо быстрее, но обследовался дольше. Не совсем понятно зачем ему проверять дыхание, но раз доктор посчитал необходимым, то выбора у него нет, если он собирается быстрее покинуть стены больницы. После всё же Осаму рискнул и спустился на первый этаж к выходу, в надежде найти курильщиков, и, к его счастью, нашел он его чуть дальше главных дверей. - Извините, у вас не найдется сигаретки? - А вы из какого отделения? – как-то угрюмо спросил парень в халате. – Странно, что у пациента, который ложится в больницу, нет с собой пачки сигарет. - Ох, я из травматологии, меня госпитализировали прямо из дома, поэтому все личные вещи сейчас на мне. - Ну ладно, - сотрудник больницы потянулся в карман за пачкой и, открыв ее, протянул Дазаю. Тот же взял одну сигарету и жестом попросил зажигалку. После того, как она была предоставлена, он затянулся и решил поддержать беседу: - Вы здесь работаете, да? - Не совсем, я прохожу ординатуру в эндоскопии. - О, копаетесь в кишках, как интересно! - Не очень-то, - парень казался намного ниже и младше Дазая, возможно, он даже был ровесником Ацуши. Они даже внешне были как-то похожи, мода их поколения что ли? Такой же коротко стриженный, но с двумя отросшими светлыми прядями у лица, которые очень сильно контрастировали с его, судя по всему, натуральными черными волосами. Такие же черные глаза тоже своеобразно выделялись на бледном лице. Да уж, студенты медики – это вечно уставшие, болезненные ребята, которые не знают ни личной жизни, ни сна, ни развлечений. Внезапно он закашлялся, закрыв рукой рот. – Вообще-то работа тяжелая, да и мой отец – главный врач этой больницы. Поэтому я еще и расслабиться не могу ни на минуту. - О, так, значит, ты здесь по воле отца? Не всегда приятно, когда твоей жизнью распоряжаются, но медицина – благородная профессия. - Для кого-то, но не для меня, хотя я толком не знаю, какая работа была бы для меня. - Понимаю… я вот вообще работаю в книжном магазине, при своем философском образовании, – он затянулся. – У нас, кстати, сейчас скидки на учебную литературу. Советую зайти. - Предпочитаю электронный формат, – промямлил он и снова закашлялся. - Как жаль, – Осаму понял, что перед ним особый тип непрошибного человека. Он вроде и может поговорить, но не любит всего этого. – Многое тебе здесь позволяют делать? - Ну, я почти врач, разве что не получаю зарплату. - Ох, как обидно! Хоть стипендия-то есть? - Да, стипендия есть, но ее мало на что хватает. А так, занимаюсь, как повезет. Кто-то мне разрешает только наблюдать, но вот врач, к которому меня прикрепили, вообще стоит рядом и смотрит на монитор, пока я делаю всю работу. А потом еще и спрашивает у меня диагноз. - Это он у тебя просто безответственный. - Нет, наш Накахара-сан не такой, он как никто другой отлично знает свою работу. С ним даже интересно, когда он что-либо мне объясняет или просто что-то рассказывает. Он как-то оставил меня одного на процедуре, а потом заплатил за правильный диагноз и ответственность. - Беру слова назад, у тебя просто золотой наставник. - Да, ко мне он хорошо относится, а вот медсестрам грубит только так. Любой в больнице скажет, что у него отвратительный характер. Без обид, но если бы вы прорекламировали при нем ваш товар, он бы сразу послал вас. - Оу... - Да, но он хотя бы делает времяпровождение здесь чуть-чуть интереснее. А сейчас его нет, и мне приходится как-то скрашивать эти серые будни, прохлаждаясь здесь и губя свои и так больные легкие… - О, ну ты с этим завязывай, я вот вряд ли еще буду курить на этой неделе, – и он, как бы в тему, затянулся. – Меня, кстати, Осаму Дазай зовут, а тебя? - Рюноске Акутагава, – он снова закашлялся. - Что ж, очень приятно, Рюноске, знаешь что я тебе скажу, - на его лице возникло расслабленное, но серьезное выражение. Именно с таким лицом он любил порассуждать о философии вместе с Федором когда-то. – Не обязательно искать во всем смысл жизни, главное найти то, чем тебе было бы приятно заниматься, не жалеть о содеянном и ловить кайф от каждой минуты. - Можно кое-что спросить, Дазай? – тот уверенно кивнул. – Как вы попали в травматологию? - О, ну… - Дазай взвесил все «за» и «против», рассказывать ли Акутагаве истинную причину пребывания здесь. – У меня очень своеобразное увлечение. - Резать вены? – Акутагава сразу расколол его. Конечно, учитывая, что у него забинтована только одна рука, а шрамы просвечиваются по всему телу. Хорошо, что шею забинтовал. Он уловил его взгляд, мол, спалился. – И вы мне будете рассказывать за жизнь? - В том-то и дело, что я познал все ее краски и не боюсь закончить. - Это и есть ваш смысл жизни? - Ты не понимаешь, – Осаму выкинул сигарету. – У меня нет смысла жизни. После этих слов он помахал ординатору и скрылся в стенах больницы. На самом деле у Дазая был смысл жизни, и заключался он в одном человеке. Ода Сакуноске уже как год являлся его личной ниточкой между миром живых и мертвых. Он закрывал ему мост, ведущий на ту сторону. Был той единственной причиной, почему ему стоит жить. Как такое могло случиться? После того инцидента на крыше Дазай вернулся в свой привычный режим дня. Начал ходить на работу, доставать Ацуши, резать руки и разговаривать со Смертью. Всё бы ничего, но как-то раз он задержался на работе. Странно, но после долгого рабочего пятничного дня домой совсем не хотелось, да и завтра выходной, он ничего не терял. Поэтому Дазай решил зайти в бар и утолить свое внутреннее горе, путем заливания его чем-нибудь крепким. Осаму любил выпить, но выпивать ему было не с кем. Ацуши негативно относится к алкоголю, а Федор так вообще по личным убеждениям его не пьет. В общем, решил он заглянуть в совершенно непримечательный бар на окраине города под названием «Люпин». Атмосфера там была довольно уютная, людей мало. Откуда-то очень приглушенно раздавались записанные звуки пианино. Место располагало на беседы в узких кругах или распитие чего-нибудь крепкого наедине со своими мыслями. Он прошел к барной стойке и попросил бармена налить ему виски со льдом. Тот принялся протирать стакан, закинул туда большой кусок круглого льда, и залил всё это дело медной жидкостью. После того, как напиток был пододвинут к нему, он сделал пару маленьких глотков и расслабился от приятного тепла, что расходится от грудной клетки по всему телу. Давно он не пил виски и даже как-то с непривычки поморщился от горькости напитка. Но этот виски был хорош. Вообще, в таких маленьких уютных барах всегда хорошие, но довольно дорогие напитки, поэтому здесь так мало народу. Но Осаму цена не волновала, за эту атмосферу он был готов отдать даже больше. Он сделал еще глоток, и тут двери отворились, пуская в помещение холодный осенний ветер. Возможно сейчас пойдет дождь. Причиной резкой смены температуры в баре оказался тот самый мужчина, что недавно решил поучить Осаму жизни, которая для него и так исчерпала себя. Что-что, а старого знакомого он никак не ожидал здесь увидеть. - Вот так встреча, - сказал Ода, подсаживаясь к парню. – Смотрю, ты еще жив, значит не зря я тогда распинался. - Это ненадолго, - он помрачнел и сделал еще один глоток. Сакуноске попросил бармена налить ему «как всегда». Кажется, он здесь частый посетитель. Удивительно, но полицейскому протянули тоже самое, что сейчас потягивал Дазай. У него хороший вкус. Ода сделал глоток и повернулся к нему. - И когда ты планируешь? – Осаму не поднимал на него взгляда. - Не знаю, возможно, через неделю, может, завтра или сегодня. Я это никогда не планирую, это спонтанное желание. - Что ж, думаю, это не тот случай, когда стоит пожелать тебе удачи. Дазай повеселел и посмотрел на мужчину. - Вот из-за таких как ты у меня ничего и не получается. - Учитывая твои старания, наверное, очень мало людей желают твоей смерти. - У меня очень мало друзей и врагов, которые могут мне этого пожелать. Разве что они охраняют меня на том свете. - Скольких ты потерял? – Ода был серьезен. - Всех. Повисла тишина, и, кажется, звуки музыки стали совсем тихими, что было сложно распознать даже мотив. - Так не разочаруй их, – все же нарушил тишину Сакуноске. – Они, наверное, переживают. - Надо сначала перестать разочаровывать себя, – он обратился к бармену. – У вас можно курить? Тот кивком дал понять, что это позволительно и протянул им стеклянную пепельницу. Ода пододвинул ее ближе и тоже потянулся за сигаретами. Они оба закурили, и небольшое помещение стало как будто еще меньше от окутавшего его дыма. - Я вот тоже потерял очень многих напарников, – он затянулся. – В городе действует множество преступных группировок, и от этого работа становится очень опасной. Каждый год кого-нибудь, да хороним. Некоторые умирали прямо на моих глазах. Я понимаю как это страшно, когда ты совершенно не владеешь ситуацией. Когда ты больше не услышишь голоса этого человека и не увидишь его улыбки. Это страшно, но у меня не возникает желания бросить всё и отправиться за ними. Я продолжаю жить ради этого города, ради моих ребят, ради семьи. - У вас есть семья? – Осаму успел допить виски и попросил повторить. - Можно сказать, что есть, наверное… - он потушил сигарету и сделал глоток напитка. – Мы с женой уже как два года в разводе. У меня есть маленькая дочь - Сакура. Всё, что я делаю, я делаю ради нее. - Это здорово, когда есть о ком заботиться, – Дазай наконец-то расслабился в обществе этого простого человека. - Да, каждые выходные пытаюсь проводить вместе с ней. - Твоя бывшая не против вашего общения? - Нет, мы иногда даже собираемся всей семьей, просто, как друзья, – Ода опустил глаза. – Хотя, я всё еще люблю её… - Сердцу не прикажешь… - А что по поводу тебя? - А что я? - Ты же, вроде, тоже переживаешь расставание? - Ну как… я смирился с тем, что всё опять оборачивается против меня. В какой-то степени я радуюсь, что мы расстались. Это были довольно далекие отношения. - Как ее зовут? - Его, – Дазай улыбнулся, но, похоже, Оду совершенно не волнует ориентация собеседника, потому что в лице он не изменился. – Федор, русский. Приезжал в Японию по делам, но потом сказал, что ему нужно в Лондон, и мы разошлись. - Его фамилия, случаем, не Достоевский? Осаму удивился тому, что Сакуноске откуда-то известна эта фамилия. - Да… а что? - Ты в курсе, что ты всё это время общался с одним из опаснейших хакеров в мире? Мы получали информацию о том, что он в Японии, чтобы приложить все силы на его поимку, а он, оказывается, уже умотал. Но раз он уехал, то это не наша забота. Считай, ты сейчас помог следствию. По телу Дазая пробежались мурашки. Так вот почему Федор так скрывался, не звал его к себе и не говорил о личном. Оказывается, всё это время он был в связях с преступником мирового масштаба. Эта мысль еще долго не отпускала его. - Охренеть, – он отодвинул стакан, опустил голову и зарылся руками в волосы, массируя пульсирующие виски. – Я даже и подумать такого не мог. Он мне ничего не рассказывал. - Это не твоя забота, но информацию о том, что он в Лондоне, мы передадим куда надо. Осаму даже и не знал, хочет ли он, чтобы его поймали или нет. С одной стороны, он преступник, и они расстались, но с другой... у него всё же остались чувства к Федору. Такие чувства, которых у Дазая давно не было. - С ума сойти, – он нервно засмеялся. - Не переживай, всё будет нормально. Надеюсь, что тебя не будут никуда вызывать, да и вряд ли ты сможешь сказать больше. - Да я о нем вообще ничего рассказать не могу, я ведь, получается, о нем ничего не знаю. А теперь даже и знать не хочу. - Да уж, - Сакуноске осушил стакан с виски и выдохнул. – Наверное, заходя в этот бар, ты и не подозревал, что встретишь меня и узнаешь такие вот тайны. - А тебе разве можно о таком рассказывать? – Дазай наконец-то отпустил голову и посмотрел на Оду, который был совершенно спокоен. Кажется, он уже не был тем грустным человеком на лавке, в глазах появился огонек. - Ну… это же следствие, особых указаний не было. Так что можно. Да и если так, тебя ведь это тоже касается. - Лучше бы не касалось. Может, я бы уже помер или жил бы себе беззаботно. - Так что тебе мешает жить беззаботно сейчас? Дазай задумался. И правда, что если начать всё сначала? Просто отбросить прошлое, и позволить всему идти своим чередом. Может, он себе кого-нибудь найдет? А может, уже нашел? - Слушай, я буду звать тебя Одасаку! – перед ним впервые оказался по-настоящему веселый Осаму. У него начинает получаться отбрасывать прошлое, хотя это как-то слишком быстро произошло. - Эм… хорошо, наверное. - Ты завтра тоже будешь здесь? - Нет, завтра я иду гулять с дочкой. - А, ну ладно тогда. - Вообще, - Ода отодвинул стакан, и потупил взгляд, – если тебе нечем заняться, то можешь присоединиться, думаю, это будет только на пользу. Да и Сакура очень любит новые знакомства. - Что, правда? – теперь Дазай вообще повеселел и расширил глаза до размеров вселенной. – Если я вас не стесню, то с радостью. - Конечно, не стеснишь, мне одному порой сложно за ней уследить. Они договорились встретиться у колеса обозрения в час дня. Сакура и правда была очень активной девчонкой лет шести, они с Дазаем сразу друг другу понравились. Только вместо того, чтобы вместе следить за Сакурой, Оде приходилось наблюдать за ими двумя. Вот они спокойно идут по улице вместе, а вот Сакуноске уже идет один, а Дазай с Сакурой рассматривают какие-то разноцветные оправы для очков, примеряя друг на друга и весело галдя на всю улицу. - Пап, пошли в зоопарк! – из всех своих детских сил просила Сакура. - Но сейчас холодно, все животные, наверное, попрятались. - Ну па-ап! - Ну па-ап! – подхватывал её Дазай. – Мы хотим в зоопарк! - О, ками-сама, когда я успел завести еще одного ребенка? – говорил он, обращаясь куда-то в небо. Однако, Ода все же согласился. В зоопарке они весело проводили время, особо не обращая внимания на спящих животных, а скорее просто резвясь на улице. Сакуноске совершенно не жалел ни о том, что согласился пойти в зоопарк, ни о том, что в принципе позвал Дазая. Наконец-то, вокруг него возникла особая семейная атмосфера. Сам Осаму же был просто в ударе. Катал девчушку на шее, покупал сладости, иногда всячески издевался в шутку. Прямо настоящий старший братик. - Папа, - говорила Сакура, когда они уже подходили к дому и распрощались с ним, – а Осаму пойдет с нами гулять в следующий раз? Её глазки были готовы наполниться слезами, если она не услышит положительного ответа. Конечно, как может не понравиться Дазай, который потакает всем её прихотям? - Думаю, пойдет, если ты его позовешь. Она покраснела, но на лице ее засияла милая улыбка. Осаму же сам давно так не развлекался. Общение с Ацуши и Федором значительно отличались от такого времяпровождения. Было ощущение беззаботности. Он мог дурачиться, шутить над прохожими, дергать Оду, в общем, доставать всех вокруг. И самое главное - никто не был против, что он такой. В результате в следующие разы Ода и Сакура подстраивались под график Дазая, и все вместе ходили гулять по городу, по кафе, в кино. Он и сам не заметил, как стал неотъемной частью этой пусть на один день, но семьи. А еще он захотел, чтобы эта семья стала настоящей. - Слушай, это и правда интересно, – говорил Ода, уставившись в ноутбук. Осаму решил позвать его к себе в гости и оставил читать один из своих рассказов, сам же убежал шуршать на кухню. – У тебя настоящий талант, тебе нельзя бросать это дело. Хвалю. До этого момента его рассказы читал только Ацуши и люди, которым, возможно, посчастливилось их почитать. Но он не думал, что они понравятся Одасаку. Он буквально за месяц перечитал всё его творчество и с каждым прочитанным рассказом хвалил писателя. - Я, вообще-то, хотел бы написать полноценный роман, но что-то всё не могу определиться с основной мыслью. - Возьми идею, которая тебе ближе всего. - Самоубийство? Я о нем пытаюсь не писать… - А почему бы и нет? Может, это поможет вылечить тебя? - Одасаку, ты что, назвал меня больным? – он шутливо прищурился. - Ты сам себя так называешь. - Ах так?! – он кинул в него подушку. Тот успел ее поймать и кинуть обратно Дазаю. Он четко попал в лицо, отчего тот издал характерный звук. Затем Ода поднялся со стула и толкнул его на кровать. Пока Осаму собирался с мыслями, Сакуноске уже успел закурить. - Курящих не бьют. - Ну Одаса-а-аку, какой ты вредный! – в результате Дазай упал обратно на кровать и уснул. Им ввели ночные смены, потому что покупателей стало больше. Из-за этого режим его пошатнулся, ведь он сам захотел работать активнее, просил две смены. У него совершенно не было желания возвращаться в пустой дом, резать руки и этим расстраивать Оду. Он больше всего в жизни боялся его расстроить. А еще он больше всего в жизни боялся его потерять. С каждой проведенной минутой, с каждым сделанным вздохом, направленным взглядом он понимал, что больше и больше влюбляется в своего друга. Как он только не пытался отгонять эти мысли, боролся с желанием лишний раз обнять, но понимал, что не может. Он не знал, как к нему подойти, с какой стороны. Хоть Сакуноске и со спокойствием отнесся к тому, что Дазай состоял в отношениях с парнем, но это же не значит, что он сам такой. К тому же человек в разводе, у которого есть дочь. Вряд ли он по мальчикам. Поэтому Дазай зарыл свои чувства поглубже и закрыл на все возможные замки и петли. Надо смириться, с этим ничего не поделаешь. Но он все равно мечтал, что когда-нибудь они смогут стать ближе чем сейчас. Осаму взял привычку откладывать деньги на поездку в Европу. Это было одно из самых заветных желаний. Взять Оду, Сакуру и рвануть в Италию или Францию, а может вообще в Испанию, где всегда жарко. «Не люблю жару, но если Ода захочет, то хоть на край света», - мечтал суицидник. Так и прошел самый спокойный год в жизни Дазая, когда он не то, что не предпринимал попыток, он даже не пытался резать себя. Все его силы уходили на работу, писанину и дарение улыбок маленькой Сакуре. Это было по-настоящему счастливое время и оно бы продолжилось, если бы не эта глупость. Почему Осаму угодил в больницу? Дело в том, что в этот раз Ода поехал к своей бывшей жене. Раньше тоже такое бывало, но это уже третий раз подряд. Дазай понимал, что они собираются сойтись, а это значит, что все выходные они будут проводить в семейном кругу, и он останется один. Снова. И впервые за год у него опять возникло это непреодолимое желание покуситься на свою жизнь. Но когда лезвие было уже достаточно глубоко, он пришел в себя. Действовал Дазай максимально быстро. Он подбежал к телефону и набрал номер скорой помощи, сообщил адрес и сказал, что дверь будет открыта. Горе-самоубийца уже знал, что когда они приедут, он, скорее всего, будет без сознания. Поэтому парень, борясь с головокружением, побежал к двери и открыл замок. Еще секунда, и Осаму уже медленно сползает по стенке, его кидает в жар, он расслабляется на полу и вырубается, а проснулся уже в больнице. Почему он решил прервать собственную попытку? Потому что впервые в жизни понял, как себя накручивает. Понял, что должен не страдать, а радоваться за Оду, у которого наконец-то всё налаживается. Именно это называют любовью. А если бы он умер, то кто бы тогда писал для него рассказы? Кто бы катал Сакуру на шее? Кто был бы свидетелем на его свадьбе? Он понял, что если умрет, то доставит страдание другим людям. Жаль, что он понял это так поздно. Теперь придется как-то объяснять Оде, что за бинты на руках. Прямо как в старшей школе перед матерью отчитываться. В свое отделение Дазай вернулся поздно, но никто на это не обратил внимание. Обед он пропустил, и на кухне ему сказали, что надо предупреждать, если уходишь на обследование и можешь задержаться. Однако Осаму не страдал от голода, да и есть ему не особо хотелось. Поэтому он поспешил на пост и попросил телефон. Надо было все-таки предупредить кого-нибудь в магазине, что он в больнице, а то еще вычтут из зарплаты. Ответил администратор. Он сразу узнал его голос и начал расспрашивать куда тот запропастился. Дазай не стал говорить почему именно в больнице, но сказал, что обещали выписать к концу недели. Тот сказал, что обязательно всё передаст директору и пожелал поскорее поправляться. Интересно, если бы ответил Ацуши, он бы догадался, почему его коллега здесь? Затем Осаму вернулся в свою палату со стаканом чая, который все же удалось выпросить у кухарки, и принялся читать тот детектив. Уже можно строить предположения о том,

кто убийца.

***

Неделя пролетела незаметно, и поспособствовала этому большая больничная библиотека с интересными детективами. Так особо и не заметишь разницы между домом и травматологическим отделением. «Может, попросить оставить меня еще на недельку? - подумал Дазай. – Ну нет, Ода, небось, испереживался». Анализы показали, что Осаму здоров как бык. При посещении невролога выяснилось, что с координацией и рефлексами тоже всё нормально, и врач решил, что его можно отправлять домой. Он собрался, записал названия пары книг из библиотеки на отдельный листочек, чтобы почитать в будущем и отправился к выходу, не забыв сказать постовой медсестре, как она сегодня по-особенному прекрасна. Он подошел к лифту и нажал на цифру «1». Пока ехал, лифт так ни разу и не остановился, поэтому внизу он оказался довольно быстро. Когда парень вышел на улицу, то удивился совершенно летней погоде, несмотря на то, что на дворе октябрь. В футболке и в спортивках было хорошо и прохладно. Ацуши предлагал ему заехать домой за вещами, но Дазай отказался. Кто знает, мало ли там дома следы загнившей крови? В таком случае его ждет не очень хорошая реакция. А еще Осаму было немножко, но стыдно, что он и так на него спихивает почти всю бумажную работу в магазине, аргументируя тем, что у Накаджимы это лучше выходит. Он огляделся по сторонам и увидел знакомую фигуру у лестницы. Это был тот самый ординатор Рюноске, и был он не один. - Вышли покурить? – спросил Акутагава и уже потянулся за пачкой, но Дазай жестом указал, что не надо. - Нет, я, вообще-то, выписался и уже иду домой, – Осаму перевел взгляд на его коллегу и думал, что завизжит от умиления. Его лазурное начало ударило в сердце и покатилось куда-то вниз, вызывая не самые приличные мысли и ощущения. То ли это была элементарная похоть, то ли этот, судя по наличию бейджика, врач, был действительно таким красавчиком. Первое, что бросилось в глаза, - это его рост. Было смешно, но он, кажется, был ниже Дазая сантиметров на двадцать как минимум. Во-вторых, это очень выделяющиеся среди японской толпы рыжие волосы, которые прядью спадали на плечо и обрамляли челкой лицо, слегка прикрывая голубые глаза, уставшие от тяжелой работы. Он стоял, опираясь спиной и каблуком кожаных идеально начищенных туфель о массивные перила больничной лестницы. Одна его рука подпирала локоть той, что удерживала сигарету в худых, но довольно сильных руках. Кажется, такие руки могли делать совершенно всё, что угодно: как вырисовывать мельчайшие детали цветов акварелью на бумаге, так и со всей яростью колоть дрова. Из-под белого халата, виднелась такая же белая рубашка и, кажется, жилетка на пуговицах. Очень редко встретишь человека, который так одевается, но ему этот образ шел, и Дазай даже не мог представить его как-то иначе. Кажется, если он наденет что-то другое, то помолодеет лет на десять, и сигареты ему продавать точно не будут. Но в его образе чего-то не хватало, и Осаму даже не понимал, чего именно. Он думал, что провалится под землю, как будто его прошибло током, когда незнакомец соизволил поднять голову и взглянуть на Дазая украдкой, изучая. Ему казалось, что его сейчас просвечивают рентгеновскими лучами, но Акутагава смог вернуть его с небес на землю. - Что ж, желаю вам поправляться и быть аккуратнее. - Спасибо, а я тебе желаю наконец-то выспаться, а то смотреть страшно. - Пожелайте мне бросить курить. - Хорошо, желаю бросить курить. За эту короткую беседу врач не проронил ни слова, не изменил своего сурового взгляда и лишь раз затянулся сигаретой. Потом Дазай помахал им рукой и побрел в сторону дома. Благо от больницы недалеко. Внутри было какое-то странное воодушевление. Он обычно никогда так не радовался после выписки, а тут Осаму думает о том, как придет домой, напишет Оде и… «Черт, там же огромная лужа засохшей крови!»