Симбиоз

Три дня тянулись очень долго, и Дазай считал каждую минуту до выписки. Читать ему было нечего, поэтому он пытался найти какую-нибудь литературу в интернете, но тут была аналогичная ситуация. Однако в последний день перед выпиской на него всё же накатило вдохновение, и он принялся за написание нового рассказа. А еще Осаму каждый раз мечтал, возвращаясь в палату, что там его встретит Чуя. Не важно, злой или добрый, обычный или пошлый, закрытый или болтающий обо всем подряд. Он опять нашел себе новую игрушку и ужасно боялся с ней сближаться. Он так боялся, что правда проклятый, и это была единственная причина, почему он еще сам не стал наведываться к нему в отделение. А может, и правда стоит заглянуть попрощаться? Хотя если Накахара сам не зашел к нему в эти дни, то, наверное, не стоит. Так же он всё еще переживал из-за смерти Одасаку. Несмотря на то, что прошел месяц, он каждый день о нем думал. Хотя и при жизни его мысли были только о нем. Вообще, он планировал, что при выписке, позовет Ацуши куда-нибудь погулять и даже написал ему об этом. Но Ацуши сказал, что единственный совпадающий у них выходной уже занят. Ну, Осаму рад, что у Накаджимы тоже есть друзья, ведь он был довольно замкнутым малым. Чего не скажешь о Дазае, который постоянно норовил к кому-нибудь пристать, но при этом у него почти никого не было. «Может, и правда стоит перестать быть таким надоедливым? – подумал он, смотря на осенние пейзажи за окном больницы. – Да ну не…» Если Дазай перестанет надоедать всем вокруг: на работе, сестрам на посту, девушкам в кафе, прохожим, то это уже будет не Дазай. Опять же, это та черта, которая делала из него себя. Прямо, как Накахару делала его своеобразная мимика. Нет, правда, он удивляется тому, как часто Чуя меняет лицо. Вот сейчас он хмурит брови, потом на его лице расползается огромная скалистая улыбка. Иногда он просто корчит лицо и издает равнодушный смешок. Очень редко Осаму замечал, что он просто улыбается и, похоже, не искренне. Он не понимал, как у него еще не проявились морщины, и как щеки не устают? Для него этот человек был загадкой. С одной стороны, Чуя был абсолютно обычным и непримечательным, но с другой, душа его - потёмки. «Может, из-за цвета волос её вообще нет? - разбирал в голове эту тему Дазай. – Поэтому он такой непонятный?» Как ни крути, а отогнать мысли о рыжем враче было просто невозможно. Осаму ненавидел этот период. Период, когда человек ему понравился, и он постоянно лезет в голову. Особенно он ему понравился тем, что был единственным человеком, который конкретно указал ему причины жить. До этого все ходили вокруг да около, а тут Накахара просто взял и всё объяснил. Он был, как будто гидом в местности, где Дазай не ориентируется, а все вокруг хорошо знают эту местность, но точное название улиц сказать не могут, так же, как и объяснить куда идти. Поэтому он хотел поговорить с ним еще, узнать его ближе, посмотреть, что он еще может ему сказать такого, чего Дазай никогда не знал. Может, он покажет ему звезды, а может, закопает. Но так интересно. Но Осаму понимал, что нельзя подвергать его жизнь риску. Хотя Чуя не боялся с ним так откровенно разговаривать. Все-таки он тоже хочет с ним общаться? Он же сказал, что у него тоже нет друзей, получается, и ему одиноко. Правда, он так же сказал, что его это вообще не колышет, значит, не любит общаться. Значит, тот еще интроверт, и общения на работе ему хватает. Куда ни плюнь - одни барьеры. Дазай тщательно хочет выискать хоть одну причину, по которой Чуя захочет с ним общаться, но, черт возьми, не находит ни одной. Единственной такой причиной может послужить разве что факт того, что он потратил на него свое драгоценное время, заявившись в палату вечером, и то, что не ушел из бара при знакомстве. Но этого было недостаточно, это не веские доводы. Это всё поверхностное и непонятное. Может быть, Дазай просто сделает первый шаг? У него есть отличный повод к нему подобраться. Если он все же рискнет начать писать рассказ о больнице, то знания Накахары будут очень кстати. Можно попросить его помочь, чтобы он рассказал, как всё устроено. Скорее всего, он не откажет, ведь уже совершенно бескорыстно помог ему, и сам сказал, что любит помогать людям. Всё было бы проще, не накручивай Дазай себя. Можно было бы за эти две недели зайти к нему самому. А Чуя даже не знает его номера. И даже если бы знал, то никогда бы не позвонил. Но вот у Дазая он есть. А что, если и правда набрать? Осаму собрал все свои вещи, заполнил необходимые документы, попрощался с врачом и со всеми в отделении. Далее он отправился к уже знакомому и приевшемуся лифту. Это отделение находилось на восьмом этаже. А эндоскопия, кажется, на четвертом или на шестом… Дазай этого даже и не знал и ни разу не спросил. В общем, в час дня он вышел из стен больницы и кинул последний взгляд на это здание. Попадет ли он сюда еще раз? Или следующая попытка всё же будет удачной? А может, он продолжит жить? Осаму решил, что стоит всё же позвонить Накахаре. Он быстро нашел его контакт и было собрался нажать кнопку вызова, как в голову хлынули сомнения. Ну ведь сейчас час дня, самый разгар рабочего дня, и у него сто процентов идет обследование. «Как-то нехорошо отвлекать его», - несмотря на всю свою беспринципность, подумал суицидник. И когда же ему можно будет позвонить? В выходной? Ну нет, скорее всего, все выходные Дазай будет работать, так как пропустил очень много и, несмотря на больничный, смены надо отработать, и график ему поставят наверняка тяжелый с ночными сменами. А значит, и после работы подобрать Чую будет сложно, особенно учитывая, как тот устает, судя по бледному лицу и синякам под глазами. Да и он даже не в курсе, когда тот заканчивает. «Может, выделить день и проследить за ним?» - подумал Осаму. Мысли в голову ему лезли самые разные. Он понимал, что ничего не знает о Чуе и что очень хочет узнать больше. А ведь если бы, не укради он у него номер телефона, не было бы вообще никакой возможности наладить связь. Так бы было даже сложнее. Хотя, может, оно было бы легче, и Дазай не метался бы так? Просто забил на Накахару. Знали друг друга и знали. Хотя было бы проще только в одном случае – если бы он не заглянул к нему в палату весь такой презентабельный. И главное узнал же, где именно Дазай лежит, пришел вечером, выждал время, чтобы тот ушел на инъекцию. Прямо настоящий ниндзя какой-то, мастер стелс-миссий. Это, получается, он обладает еще и большой целеустремленностью, раз такое провернул. Получается, ему это всё же было надо. И надо было сделать всё с эффектом. Неужели он все-таки открыт для общения и пытается Дазаю об этом намекнуть, но как об стенку горохом? Да, вроде, Осаму всегда хорошо понимал намеки, а здесь от него ничего не было и быть не могло с таким-то холодным отношением. С другой стороны, так могло только казаться. Есть ведь люди, которые только хотят казаться злыми и равнодушными, а на самом деле такие милашки, готовые поддержать в любую минуту. Это было очень похоже на Накахару. «Ха-ха-ха, Чуя – цундере!» - посмеялся Осаму и даже захотел переименовать его контакт в телефоне, однако он вспомнил Чую, развалившегося на кровати, и подумал, что стоит оставить его слизнем. Это будет всегда напоминать ему об этой случайной встрече. Если, конечно, встречи бывают случайными.

***

На календаре было 17 ноября. Уже неделю Осаму трудился не покладая рук на работе. Хотя, как... за него трудился Ацуши, а он только ходил и советовал литературу покупателям, прерываясь на обед и оформляя заказы. Ночью, когда в магазине было совсем пусто, он писал, и уже совсем скоро рассказ, что он начал в больнице, должен был быть закончен. Можно отдавать в издательство. Кстати, проснувшийся от депрессии Дазай был очень рад тому, что на карте накопилось довольно большое количество отчислений. Обычно эти деньги он откладывал на поездку. Правда, теперь ехать было не с кем. Вообще, ему и правда было некуда тратить лишние деньги. В бар он больше не заходил, сигареты не покупал, а на еду тратился немного, так как облегченная диета была незатратная. Было даже как-то грустно. Разве что он сливал свои деньги обратно в магазин, в котором и работал. Можно было бы накопить и купить себе машину, но в ней он не нуждался. Дом у него был большой для одного человека. На всякие безделушки сливать деньги неохота. Человека, на которого он бы мог тратиться, тоже не было. А хотелось. Вообще, он всё не мог перебороть себя и позвонить Мэй, предложить ей финансовую поддержку. Однако было как-то неудобно, как будто он себя навязывает, при чем совершенно чужому человеку. Правда, Сакура не была ему чужой, но вот бывшая жена Оды об этом вряд ли знает, как и не знает о том, что Осаму любил её мужа. Было бы странно вот так предлагать помощь. Эх, ну почему звонить всегда так трудно? Хотя написать тоже сил не хватало. Если бы они еще встретились на улице, то было бы несложно, как бы кстати, предложить деньги. Но такого ни разу не случалось за этот месяц, даже когда он приходил на могилу Одасаку. Это, кстати, было первое место, куда Дазай заглянул. Он не говорил с ним, а просто сидел, прислонившись спиной к камню. Ему было стыдно за свой поступок, и Осаму хотел его искупить. Интересно, Ода смотрит на него свысока? Видит, как он режет руки каждую ночь и как закапывает себя все дальше в яму одиночества? Дазай был болен окончательно и бесповоротно. Даже Смерть это подтвердила в одном из диалогов. Она теперь не замолкала и всегда кидала какие-то фразы, подталкивающие к непонятно чему. Но ни её голос, ни компания никак Осаму не раздражали, а наоборот поддерживали. В ней было нечто родное, жаль только, что всё это его глюки. Дазай был болен, но сейчас был период ремиссии. Затишье между его попытками убить себя. Он послушался Накахару и не стал сразу же предпринимать новую попытку, надо было переждать, настроиться и еще раз понять, какая же дерьмовая жизнь. Еще чуть-чуть и всё встанет на свои места.

***

- Ацуши-и-и-и-ку-у-ун! – приговаривал Дазай, подбегая к кассе. – Можешь заполнить за меня вот этот бланк? - Дазай-сан, у вас, как всегда, нет на это времени? – он понимал, что не отвертится, но предпринимал попытки сопротивления. – У меня еще много работы. - Ты же все равно сегодня на ночную остаешься, и тебе будет нечего делать. Вот я как раз подкинул тебе работки, так что давай-давай, не ленись, а мне еще нужно новую па-а-артию на полки поставить и, вообще, много-много дел! – говорил Дазай, уже скрываясь за дверью на склад. Ацуши, вообще-то, до сих пор было страшно, когда Дазай там скрывается на долгое время. Ему всегда казалось, что он может предпринять попытку убить себя в любую секунду, и это беспокойство его не покидало. На часах было семь вечера, но посетители все так же захаживали в магазин, бродя между полок и выискивая сочинения различных авторов. Спустя некоторое время двери в магазин отворились, и в помещение зашел очередной посетитель. Ацуши стоял за кассой, а Дазай наконец-то вышел со склада со стопкой новых книг. - Ну что, заполнил? – спросил Дазай. - Еще нет, а что, это срочно? - В общем, как заполнишь, отдай администратору. - Хорошо-о-о... – очень устало протянул парень. Дазай пошел к полкам, неся огромную стопку у себя в руках. Прошел дальше в зал, нашел место, которое недавно специально разгреб и тут увидел то, отчего челюсть его отвисла, а книги, как по волшебству, попадали на пол. Для Осаму было совершенно несвойственно ронять что-либо, в отличии от Ацуши, у которого всегда все падало из рук. В такие случаи он всегда рвался поднимать или заранее ловил падающие на пол предметы. Однако сейчас он понял, какой стыд всё время ощущает его коллега. - С вами всё в порядке?! – послышалось из-за кассы. - Да-да, я разберусь. - Да ты еще и неуклюжий, скумбрия, – подала голос причина его несчастия. Чуя не сразу его заметил, он стоял и высматривал что-то в отделе с зарубежной классической литературой, но на до боли знакомый голос он не мог не обернуться. - Даже книги падают в обморок при виде тебя, Чуя, – сказал Дазай, пытаясь как-то сгладить всю неловкость ситуации и принялся поднимать литературу с пола. Накахаре, как будто стало его жаль, и он решил ему помочь. Ну невозможно смотреть на это спокойно. - Ты вот даже тут лажаешь. - Нет, правда, я обычно очень аккуратный, спасибо, – сказал он, получая книги от парня. – Какими судьбами? - Ну я же говорил, что каждый месяц тут что-нибудь покупаю, – Накахара принялся снова высматривать нужный том. - Тебе чем-нибудь помочь? - Если не трудно, – он лукаво улыбнулся. - Ацуши-и-и-и! – заорал на весь магазин Дазай. Тот быстро прибежал на его зов. – Поставь, пожалуйста, эти книги. - Но вы ведь сказали, что сами… - Давай-давай, мне нужно помочь посетителю выбрать книгу! - Х-хорошо… Ацуши принялся за работу, а Дазай, полный воодушевления, запрыгал в сторону покупателя. - Ну что-о-о? – он склонился у него за плечом, как всегда непристойно близко. Однако Чуя не реагировал и продолжал что-то высматривать. – Чем я могу вам помочь? - Вообще, - он оторвал взгляд от полки и повернулся к Дазаю. Так как тот стоял довольно близко, для Чуи было непривычно смотреть на него, и он еще раз удивился тому, какой же Осаму высокий. А вот продавец, наоборот, умилился Накахаре, что смотрел на него снизу в верх, – я ищу «Виктора Гюго». У вас есть его произведения? - Ах, да, сейчас, – Дазай обошел эту полку с обратной стороны, и Чуя проследовал за ним. Тот уже сидел на корточках и выискивал нужную фамилию. – Есть. Покупатель присел рядом с ним и начал высматривать нужное произведение, доставая книжки по одной, как будто проверяя их срок годности. Пока Чуя смотрел на книги, Осаму не мог оторвать взгляда от него, заинтересованного, чего-то обдумывающего, такого серьезного. Вечность бы за этим наблюдал. - Давай «Человек, который смеется», давно хотел почитать, – когда он взял книгу, они поднялись и направились к кассе. Там Дазай лично оформил покупку, положил всё в пакетик и собирался уже отдать товар, как в голове появилась гениальная идея. Как бы сильно он себя ни останавливал на пути сближения с Чуей, но эмоции все равно брали верх. - Знаешь что, - замер Дазай с пакетом в руках, – а ты сегодня свободен? - Так, Осаму, тебе нельзя пить, – сразу начал Накахара. - А я и не зову тебя пить, я просто тоже сейчас ухожу и подумал, что могу составить тебе компанию. - Ч-чего? – он начинал беситься и, кажется, что у него даже задрожало нижнее веко. – Так, отдай мою книгу. - Подожди пять минуточек, - он подбежал к двери, что располагалась за кассой, но потом повернулся и крикнул: - Ацуши-и-и! Я домой! - Что, уже? Но Дазай-сан… - однако Дазай уже скрылся за этой дверью вместе с книгой. - Сочувствую тебе, парень, – сказал Накахара, наблюдающий всё это безумие. Ацуши ничего не ответил. Ровно через пять минут из-за двери показался человек, виноватый в сегодняшних несчастьях их обоих. Осаму был уже одет в свой привычный бежевый плащ и всё так же держал пакет в руке. На лице у него было такое сияющее выражение лица, будто он выиграл в лотерею и сейчас этим очень гордится. Парой больших шагов он преодолел расстояние между ним и Чуей и подставил ему плечо, мол, прошу вас за руку. Тот же только закатил глаза и дал Дазаю подзатыльник. Пользуясь его временным негодованием, он выхватил у него пакет и пошел к выходу. Осаму же проследовал за ним. Когда они вышли, на улице снова заиграла та самая холодная осенняя атмосфера. По дорогам расползлись лужи, на город укладывались сумерки, бушевал ветер, вперемешку с влагой. Было пасмурно, прохладно и покрапывал небольшой дождик. Такой, когда зонт еще открывать рано. Эту погоду они оба любили и сейчас были очень рады тому, что могут подышать свежим ноябрьским ветром, послушать шум машин, колеса которых нещадно разбрызгивают воду, и понаблюдать за серой, но такой родной картиной. Да, эту атмосферу они любили оба. Дазай, потому что в такие моменты был счастлив, а Чуя… почему он любил осень и темноту? - Так… - Осаму решил завязать разговор, когда они двинулись. Чуя шел сам по себе, не интересуясь тем, куда вообще надо его спутнику и вообще выглядел так, будто хотел от него отвязаться, как можно быстрее, однако шел небыстро. На самом деле, им пока что по пути. – Как дела на работе? - По-прежнему, - наотмашь ответил тот, смотря перед собой равнодушно, нахмурив брови. – Тебе-то какая разница, как у меня дела на работе? Лучше скажи, почему у тебя всё еще повязки на руках? - Так ведь раны долго заживают… - Я сомневаюсь, что они у тебя заживают вообще. - Эх, если бы все мои раны могли затянуться… но душевным ранам можешь помочь только ты. - Я не пойду к тебе в гости, и не зови! – Чуя бросил на Дазая недовольный взгляд. - Да нет, мне просто нравится с тобой разговаривать. Мы же, вроде как уже перешли черту незнакомцев. - Значит, ты хочешь со мной подружиться? – он фыркнул. – У меня очень много критериев к друзьям. - Впервые слышу, чтобы у друзей могли быть какие-то критерии. - Вот видишь, со мной уже сложно дружить. - Тем не менее я попытаюсь. Знаешь, я очень настойчивый, а еще о-о-очень хороший друг. - Я заметил по тому, как ты обращаешься со своим коллегой, без задней мысли спихивая на него всю работу. - Ну, у него все равно сегодня ночная смена, да и, так как мы друзья, он всегда меня прощает. - По-моему, ты на нем паразитируешь. - Все люди паразитируют друг на друге… - И ты хочешь сказать, что это правильно? - Не всегда… - он задумался. – Вот ты разве ни на ком не паразитируешь? - Мне незачем, я не люблю доставлять людям неудобства и зависеть от них не люблю. - Вот поэтому у тебя и нет друзей… - Мне они не нужны, – Чуя достал из кармана пачку сигарет, остановился и закурил. – У тебя их, кстати, тоже нет. - Видишь! – Дазай снова начал приближаться к нему, почти касаясь своим плечом его. – Поэтому мы можем дружить вместе. - Бред какой-то… - сказал он, смахивая пепел. - На самом деле, у нас с тобой много общего. - Да ладно? - Да, я тоже люблю такую литературу с глубоким смыслом. - Не вся моя любимая литература имеет глубокий смысл. Я вот еще, например, люблю детективы. - О, знаешь сколько я их перечитал, когда лежал в больнице? Так что мы с тобой родственные души, не отнекивайся. Они завернули за угол, и их виду открылась река Цуруми, по всему периметру которой играли огни вечерних фонарей. Тем не менее было относительно светло, а дождь, кажется, начал нарастать. И тут в голову Дазаю пришла гениальная идея. - Слушай, Чуя, а давай прогуляемся? - А мы сейчас что делаем? - Ну, ты, как я понял, идешь домой, а я предлагаю сейчас спуститься к речке и посмотреть на воду. Накахара сразу уловил в этом какой-то подвох, но дома его особо ничего интересного не ждет, поэтому, почему бы и нет? - Ну давай прогуляемся. Они подошли к набережной и по мостику спустились ниже, оказавшись совсем рядом с водой. Речные воды всегда притягивали своей непроницаемостью и особенным запахом ила. - Красиво тут, – сказал Дазай, смотря на город и на холодные воды, по которым расползались большие кольца от мелкого дождя. - Серьезно? – Чуя к этому времени докурил и выбросил сигарету. – Сыро, холодно, слякотно, и тебе нравится такая погода? - Да, – он стоял на берегу и вдыхал запах прохлады. Вообще, берег был крутой и асфальтированный, так что, если прыгнуть в воду, то ты сразу не почувствуешь под ногами дно. С одного такого берега Осаму как-то и сиганул. Чуя положил пакет с книгой на асфальт и подошел ближе. Он так же начал всматриваться в водную гладь, но видел там только их отражения. Странно они смотрятся вместе. Дазай такой высокий и добрый, и Чуя маленький и злой. Вообще, Осаму был довольно красивым парнем не только за счет своего роста, но и ужасно притягательных глаз, теплых худых рук и вечно растрепанных темно-каштановых волос. Какие-то по отдельности не самые привлекательные вещи, но когда это всё складывалось в единую картину, то взгляд было не отвести. Вот и сейчас Накахара решил наконец-то рассмотреть поподробнее своего знакомого хотя бы в водной глади, однако тот поймал его взгляд и понял, что он его рассматривает. Чуя засмущался и оторвался от отражения Дазая, вздернув голову и посмотрев вверх на серое небо, отчего капли дождя стали попадать на его чуть прикрытое шляпой лицо. Так он стоял, пока не заметил, что его спутник скинул с себя плащ. - Что ты делаешь? – Чуя с подозрением прищурился, наблюдая, как плащ летит на землю, а Дазай взъерошивает себе волосы. Конечно, он понимал изначально, что тут какой-то подвох. - Совершенно ничего особенного, – Осаму стал медленнее двигаться в сторону Накахары, плавно переставляя ноги одну за другой. Его взгляд сейчас был ужасно манящий, как будто он собирается его раздеть и взять прямо на берегу. - Что ты, блять, задумал, Дазай?! – Чуя со злобой наблюдал за происходящим. Что-то внутри подсказывало, что стоит убегать, как можно скорее и как можно дальше, вот только любопытство пересиливало. Последний метр парень пробежал. Он легким движением руки смахнул с Накахары шляпу и так же быстро стянул плащ, который тот, к сожалению, всегда носил исключительно на плечах. Всё это полетело на землю. Чуя хотел было дернуться, как Дазай подхватил его сзади за плечи, оторвал от земли, и они вместе упали в воду, забрызгав половину своих оставшихся на берегу вещей. Накахара даже не понял, как это произошло. Это просто случилось моментально. Вот они стоят на берегу, а вот водная гладь оказывается слишком близко к лицу, отчего он не смог придумать ничего лучше, нежели зажмуриться. По всему телу прокатился холод вод Цуруми. Несколько мгновений они вместе бултыхались в воде, задевая друг друга конечностями, пока оба наконец-то не всплыли. Тут и правда глубоко. - Какого черта, Дазай?! – Чуя на нервах расплескивал воду вокруг, она капала на и так мокрое лицо Осаму, которое озаряла искренняя веселая улыбка. – Ты что, вообще охуел так делать?! Долбанный самоубийца, я сейчас сам утоплю тебя здесь нахуй! Он, разгребая воду перед собой, поплыл за Дазаем, который уже среагировал и пытался уплыть подальше, не забывая при этом смеяться во всё горло. - Куда погреб?! А ну вернись, шпала перебинтованная! Тот только продолжал уплывать от него и смеяться, однако Накахара его догонял и уже был совсем близко. Когда он всё же доплыл, то схватил Осаму за плечи и толкнул вниз, отдавая его на расправу речке, но тот начал тоже тянуть его за ноги на дно. Благо Чуя успел задержать дыхание. Под водой неистовство продолжилось, они пихали друг друга, превозмогая силу воды, пинаясь и пытаясь выкрутиться из пут друг друга, пока воздух не начал заканчиваться, и они не продолжили делать это на поверхности. - Придурок! Какой же ты мудак! Кто так вообще делает?! – он пинался под водой и пытался добраться кулачками до лица Дазая, однако делать это в воде было ужасно неудобно. Тот же очень хорошо блокировал его попытки ударить и держал Чую за запястья. – Я, блять, убью тебя! Ты, сука, домой вернешься без лица нахуй! - Чуя, успокойся, всё ведь прекрасно, – он продолжал защищаться, хотя через смех это было делать очень сложно. – Мы просто купаемся в речке, что здесь такого? - Середина ноября, ничего такого?! - Хорошо, в прохладной речке. Вообще-то, это даже полезно для здоровья, а ты всегда в больнице. Это фактор риска… - на этом Накахара все же дотянулся до его лица, но Дазай быстро отстранил его руку. – Надо закаляться. К тому же это физические нагрузки, это спорт, это полезно, Чуя! Ты сейчас потратил огромное количество калорий! - Вот, блять, и плавай в своей ебучей речке и занимайся спортом! Сука ты ссаная, меня зачем в это всё втягивать?! - Ну как? Я же хочу с тобой подружиться, вот и приобщаю к спорту. Тут тебе полный набор. Заплыв на небольшие дистанции, погружение, водная борьба, я смотрю, тебе очень нравится. Ай! Чуя больно ударил его по уху и снова начал топить, но Дазай быстро выбрался на поверхность. - Что ж, ты, говно такое, не тонешь?! - А вот это уже умышленное убийство! - Любой докажет, что ты ебучий суицидник, а я буду на суде сидеть и рыдать, говоря, что пытался тебя спасти. - Значит, ты все-таки не бесчувственный? – Осаму засиял. Чуя уже не бил его так сильно, потому что делать это в воде – изматывает. – Неужели ты будешь по мне плакать, хоть и не по-настоящему? - А что делать? В тюрьму-то не хочется, – он прекратил всякие попытки избивать Дазая и поплыл к берегу, всё еще матеря его вполголоса. Осаму специально быстро его обогнал и вылез на сушу. Когда Чуя собирался вылезать, Дазай протянул ему руку. - Ну прости меня, я просто хотел как-то разбавить твои скучные будни. - Разбавить он хотел, дрянь такая… - Накахара всё же принял его помощь и взял за руку. Она была теплой даже после ледяной воды. Осаму быстро вытянул его на берег. – Вот тебе весело, а у меня иммунитет слабый. Я уже чувствую, как микробы рассылают друзьям приглашения на вечеринку в моем организме. - Вот видишь, ты дал толчок на развитие новой жизни внутри себя. Тот фыркнул и принялся выжимать из себя воду и отряхиваться. - Сдалась мне такая жизнь… не люблю болеть. - Эй, Чуя, – позвал Дазай, надевая на его голову шляпу, что благо осталась сухой. - Что? – он с раздражением поправил головной убор и подобрал свой плащ. - А ты пригласишь меня на вечеринку в свой организм? – Чуя слегка охренел от такого своеобразного подката, и его лицо скорчилось в еще более раздраженной гримасе. - Т-ты идиот что ли!? Совсем вода мозги застудила?! – он рванулся с места для продолжения драки уже на суше, но Дазай действовал незамедлительно и обратно сиганул в воду. Он знал, что Чуя вряд ли последует за ним. – Ах ты сука… - Не доста-а-а-анешь! – Осаму опять залился смехом. – Теперь я знаю, как от тебя спастись в случае, если ты захочешь меня побить. Я буду прыгать в воду! - Я рано или поздно все равно тебя достану, мумия ебучая! – так как Осаму уплыл недалеко, то Чуя успел наклониться и схватить его за воротник, главное, чтобы он не дернулся и не потянул его за собой. – А ну вылезай давай! - Ну ма-а-ам! Я еще чуть-чуть поплаваю! – он пытался оторвать руки Накахары от себя и жмурился, но тот держался крепко и тянул на сушу. - Вылезай или останешься без ужина! – Чуя подыгрывал ему с совершенно невозмутимым и серьезным лицом. - О-о-о! – Дазай распахнул глаза и перестал сопротивляться. – Ты приглашаешь меня на ужин? - После всего этого ты должен пригласить меня на ужин из элементарной вежливости, чтобы я тебя не убил нахрен. - Заметано, - Дазай наконец-то вылез из воды. – Не ожидал, что ты сам проявишь инициативу - составить мне компанию. - Мне уже тебя жалко, - он подошел к пакету с книгой и поднял его. – Ты так ко мне подкатываешь, что мое терпение лопается. - Я знал, что это сработает… моя настойчивость еще никогда не подводила. - Чертов Дазай, какой же ты мудак! Это надо додуматься... спустить меня в речку… - он обернулся и посмотрел на него со злостью. – С такими темпами ты точно не доживешь до следующего года! - Ну, я и не планировал, - Дазай уже успел отряхнуться и сейчас надевал плащ. – А что, ты хочешь поспособствовать мне в самоубийстве? - Я хочу прибить тебя нахуй уже сейчас! - Ну, умереть от чьей-то руки – это прекрасно, но знаешь, что я думаю, – они двинулись вверх по мостику, уходя от берега и возвращаясь на свой маршрут, – по-моему, самое прекрасное – это умереть с кем-то. - М? В смысле? – Накахара наконец-то остыл и уже не злился. Зато холод начинал медленно пробирать до кости. Осаму приобнял его за плечо, тем самым остановив, затем провел рукой в воздухе, вырисовывая полукруг, будто показывает радугу. - Двойное самоубийство! Чуя посмотрел на эту воображаемую радугу, провел параллель, дернулся от объятий и пошел дальше. - Что? Это же прекрасно! - Ну да, есть в этом своеобразный шарм, – наконец-то ответил он, без капли эмоций. - Чуя! Давай совершим его вместе! - Чего-о-о?! – Накахара обернулся на плетущегося за ним Дазая и посмотрел с недоумением. – Я в таких играх больше не участвую! - Но ты же сам подтвердил, что это прекрасно! - Слушай, мои предпоследние отношения начинались с того, что мы с девушкой хотели убиться вместе, так что нет. Я завязал. - Серьезно?! – Осаму выкрикнул это на всю улицу. – Так ты тоже близок к этой теме?! Боже, где же ты нашел такую девушку?! - Нашел как-то, - он помрачнел, так как не хотел это обсуждать. – Это давно было, мне, может, и шестнадцати не было. Дазай завизжал на всю улицу. Он даже не мог такого подумать о Чуе. - Почему ты мне раньше этого не сказал? А что потом произошло? Ты бросил ее, и она умерла в одиночестве? - Нет, я бросил её спустя четыре года отношений. О двойном суициде мы тогда уже не думали, потому что повзрослели. Так что… - О, а я думал там драма, - казалось, что Дазай погрустнел, но он просто был хорошим актером. – Ну знаешь, противоречия, весь мир против вас, она трагически умирает одна… эх… а как вы хотели это сделать? - Сброситься с крыши, - он ностальгически улыбнулся, – но лично я мечтал о том, как мы на раз-два-три пустим пулю друг в друга. Дазай опять засиял. - О, как это романтично! И красиво! Я не знал, что ты такой романтик! - Да, романтично… - А что, почему ты её бросил? Чуя остановился. - Ты действительно хочешь это знать? - Осаму посмотрел на него с трепетом и кивнул. Он хотел знать о Чуе всё и это тоже. – Она мне надоела. В глазах у Дазая возникло непонимание. В смысле, надоела? Так вообще можно? Он сейчас искренне не понимал, потому что всегда любил всех вокруг себя и не знал, что человека можно выбросить, как вещь. - Это как? – спросил он, искренне негодуя. - Её привычки, её голос, запах и даже взгляд стали меня раздражать, – Накахара явно не хотел это обсуждать, однако он никогда об этом никому не рассказывал. – Я не мог её любить, потому что больше был на это не способен. Я сам понимаю, что поступил плохо и жестоко. Мне жаль её, но раз так, то ей без меня лучше. Уж так вышло, что я не готов жертвовать своими нервами и временем ради нее. Дазай задумался. А если он всё же сможет сблизиться с Чуей, то он так же его выкинет? Это ведь будет даже хуже, чем с Фёдором, которому не позволили остаться обстоятельства. Неужели и правда Накахара не просто так от себя его отталкивает, потому что сам не хочет причинять боль? - Наверное, после этого ты не захочешь со мной общаться, но лучше сказать тебе всё, как есть, – ему не было стыдно за свои слова, он выглядел уверенным, но не смотрел на Дазая, который в свою очередь не отводил глаз от Чуи. – Я люблю только себя и не способен по-настоящему полюбить кого-то еще. Порой мне самому от этого грустно, ведь я обречен или на вечные страдания или на одиночество. Я бы хотел веселиться, жить, любить, но я всё это уже испробовал. Теперь у меня есть только одна потребность – то, что внутри меня. Вот такой я, отбитый. Дазай молчал и внимательно слушал всё, что говорил ему Накахара. Неужели бывают такие люди, которые вообще не нуждаются в других? Любит себя? Это хорошо, наверное, если не усердствовать. Осаму вот себя не любит вообще, но зато пытается подарить свою любовь окружающим, а с Чуей, получается, наоборот. Тогда они и правда разные. - Мне здесь сворачивать. Тебе же дальше, да? - Да, - наконец-то выдавил из себя Дазай. - Что ж, увидимся, наверное. И Чуя скрылся между домов, шагая уже в более быстром темпе. Осаму смотрел ему вслед и не понимал, что теперь делать дальше. Он не знал, что внутри у Чуи мир, который понятен только ему самому. Но он хотел посмотреть на этот мир хоть одним глазком, для него это было необычно и непонятно, и любопытство распирало. Однако, если он туда заглянет, то увидит нечто настолько отвратительное, что его стошнит, а потом Дазай не то, что не сможет общаться с Чуей, он не сможет даже думать о нем. Но Осаму казалось, что впервые он нашел особенного человека. Его всегда окружали люди, которые пытались ему помочь. А сейчас внутри что-то подсказывает, что он должен помочь сам. Помочь Чуе понять что-то очень важное, что было недоступно для него так же, как и его внутренний мир для Дазая.