Симбиоз

- Ну что, ты доволен? - Доволен чем? - Тем, что ты его расстроил или даже обидел! - А что, я должен был ему соврать? Сказать, что я обычный мальчик, которому не хватает любви? - Мог бы как-то помягче выразиться или продолжить молчать об этом… - Я говорил уже, что людей лучше сразу предупреждать о своих тараканах. - Но ведь он просто хотел с тобой дружить… - Со мной много кто хотел дружить, и где они теперь? Всем срать. Скоро ему тоже станет срать и так будет лучше для нас обоих. - Ты в курсе, что противоречишь сам себе? - Ты про то, что я сорвал план, касательно него? Так ведь я вообще не надеялся его осуществить, это так... несбыточные мечты. - Но ты ведь хотел осуществить его… - Да, но всё бы закончилось плохо, ты сам знаешь. Мы с ним даже номерами не обменялись. Лучше оставить так. Будем видеться раз в месяц в его магазине и болтать по душам. Может, пару раз пересечемся в баре, если он не перестанет туда ходить, и если я туда как-нибудь еще загляну. - И заглянешь ведь… - Конечно загляну, мне понравился тот вечер, было весело, давно я так не плыл по течению обстоятельств, хоть и стыдно вспоминать. - Ничего тебе не стыдно, ты вообще не знаешь, что такое стыд, раз вот так открываешь душу перед человеком, встречи с которым можно посчитать на пальцах. - Зато мы всё уяснили. - Да ты видел его лицо?! Я думал, он расплачется, так и хотелось подбежать, погладить по голове и сказать, что хочешь с ним дружить. - Хорошо-хорошо, если снова случится что-то непредвиденное - реализуем план. Только не ной и не впадай в истерику, когда после реализации мы его сломаем. Это твоя инициатива. - Наша. - Наша…

***

Прошло несколько дней после того, как Дазай и Чуя в очередной раз распрощались, не зная встретятся ли снова. И Осаму не знал, хочет ли с ним встречаться после таких слов. Накахара же, получается, вообще не испытывает никаких чувств при общении с ним? Он для него как очередной человек, который просто дышит и разговаривает. Или все-таки в нем что-то есть? Он с такой теплотой говорил эти слова, будто даже они принадлежали не ему. Как будто он хочет его от чего-то уберечь. Уберечь от самого себя? Нет, ну он совершенно не похож на человека, которому не нужны друзья. Разве что притворяется таким. Как же Дазай хотел в это верить. Он не мог уснуть и думал об этом. Вычеркнуть человека из своей жизни? У самого Осаму тоже когда-то были друзья и коллеги, и это было нормальным просто перестать с ними общаться в какой-то момент, потому что ничего их больше не связывало. А тут он любил человека четыре года, а потом заявляет, что он ему надоел… Это… жестоко и неправильно. Он слышал о том, что люди после нескольких лет в браке и правда ужасно бесят друг друга, но не расстаются. Есть те, кто расстаются, но это были отношения, которые изначально обречены на провал. Отношения, в которых изначально не было чувств? А у Чуи, получается, никогда нет чувств? Разве что агрессия по отношению к другим, судя по тому, как он его лупит при малейшей возможности. Или это годами отработанное поведение, слишком эксцентричное, потому что он плохо понимает, как делают в той или иной ситуации другие люди? Осаму понимал, что он себя опять накручивает, и Накахара просто холерик, которому не свойственна экстравертность. Хотя, это как-то противоречиво. Вот оно! Понятно! В Чуе есть какое-то нездоровое психическое противоречие, которое он никак не может решить. Но что это? Из-за какого-то плачевного опыта или психической травмы? Слишком банально, но обычно самые банальные причины являются правдивыми. Эта странная замкнутость, которая тоже противоречива. Он уже успел с ним наговориться, выпутать такие сокровенные вещи, а сути всё равно не понял. Наверное, это не для мозга Дазая, который всегда всех любит. Вообще, самое банальное – это переизбыток любви. Кто-то очень сильно о нем заботился, отчего Накахара решил абстрагироваться от общества. Это как в случае с Осаму, которому любви не хватало, и поэтому он пытается подарить её окружающим. А еще Ода как-то сказал, что нужно помогать людям, ведь это сделает его чуточку лучше. Опять же Чуя тоже помогал людям, у него в этой области даже образование. Значит, все-таки не бесчувственный. Как же хотелось в это верить. Дазай вообще пытался нарисовать у себя самую позитивную картину реальности. Точнее ту картину, которую можно разрешить в пользу обоих. Он уверял себя, что нельзя отставать от Накахары, а наоборот помочь. Глупо, но верный же способ. А если он выкинет его так же, как и всех людей из своей жизни? Да что Осаму потеряет? Он потерял слишком много людей. Уж лучше так, нежели смерть. По крайней мере, Чуя сам понимает, что это будет его вина. А вдруг он теперь его не подпустит к себе? Будет дальше отнекиваться? Ну по тому, что он сам сказал ему не «прощай», а «до встречи», не было видно. Если даже так случится, то Осаму просто уйдет и не будет его доставать. Тогда ведь окончательно будет ясно, что Чуе это не надо. А раз не надо ему, то не надо и Дазаю. - Ты же понимаешь, что ты не нужен никому, кроме меня, – сказала Смерть, сидя в углу. - Знаю, но что мне остается? - Ты знаешь, что… - Скажи… Она только засверлила его взглядом. Эти дни она почти не покидала Дазая. - Опять ходишь вокруг да около, – он поднялся с кровати и посмотрел в окно. Ливень. - Я не должна тебе ничего говорить, ты сам должен понять, что не так. - А-а-а, - он повернулся к ней, – вот ты и попалась! Что-то не так. Но что? Что-то со мной? Я и так знаю, что брежу. Вопрос лишь, при чем здесь ты? - Я – часть тебя. - Ты – мое тупое воображение, которое в силу отсутствия возможности адекватно оценивать ситуацию, не может четко решить проблему. - У нас есть проблема? - Вообще-то, есть, и все мои выводы указывают на то, что этой проблемой являешься ты. - Хорошо, – она поднялась с пола и ушла. Но Дазай знал, что Смерть еще вернется. Она всегда возвращалась. Сегодня у Дазая выходной в середине недели. Он только что неплохо отоспался после суток, и часы показывали десять часов утра. Однако на сегодня он ничего не планировал. Дома есть было нечего, поэтому он решил, что стоит заглянуть в кафе, на полпути до которого, остановился на перекрестке. Дождь лил стеной и, казалось, капли просачиваются даже сквозь зонт. Но сейчас у Осаму в голове была каша похуже. У него возникла очень странная и абсурдная мысль. Сзади – дом, слева – поворот до дома Чуи, справа – кафе, а спереди – больница, где Накахара работает. Так как середина недели, то скорее всего, он работает, а значит, выбор очевиден. Дазай вообще не знал, чем руководствуется в данный момент и почему не пошел в кафе. Он подумал, что сможет поесть позже, как всё выяснит. Ему просто не давало покоя положение дел и их с Чуей странные отношения. Действительно странные. Они вроде не друзья и уже не знакомые. При этом направленность отношений непонятная. Дазаю он очень нравился во всех аспектах, а вот с самим Накахарой было неясно. Он хоть открыто и проявляет неприязнь, но по нему не видно, что тот его действительно бесит. Тогда зачем ему это? Значит все-таки хочет дружить? Когда Осаму дошел до поворота в больницу, то начал присматриваться ко двору. Курильщиков не было, к сожалению, а значит придется идти внутрь. Дазай дошел до здания, открыл двери, надел бахилы и направился в сторону поликлиники. Добравшись до лифта, он, как бы кстати, спросил, на каком этаже отделение гастроскопии, однако ответ ему не понадобился, потому что из-за дверей показалась знакомая фигура. - Вы вообще покидаете эту больницу? – спросил Акутагава, наблюдая перед собой Дазая. Снова здесь. - Да я, вообще-то, не по состоянию здоровья сюда пришел, – промямлил тот. – Накахара-сан в отделении? - Нет, он на больничном. - Что?! - Подхватил простуду и сидит дома. - Ох боже, у него и правда слабый иммунитет… - А что, вам от него что-то нужно? Я могу передать. - Нет-нет, ничего, я сам во всем разберусь. Он попрощался и чуть ли не бегом выбежал из больницы. Раз Чуя болеет, то он должен быть дома. Вот только… Дазай не знает, где он живет. Может быть, стоило спросить у Рюноске адрес? Правда семпай бы его потом пришиб за разглашение личных данных. «Ха-ха, врачебная тайна в прямом смысле этого слова…» Когда Дазай снова дошел до перекрестка, то свернул на аллею, у которой и попрощался с Чуей в прошлый раз. Где-то в этой стороне его дом. Вообще, идти он мог довольно долго, ведь Накахара сам сказал, что добираться от «Люпина» и до него целый час. А, значит, еще где-то двадцать минут ходьбы. И какой из этих домов может быть похож на дом одинокого рыжего создания, которое любит XIX век и рок-музыку? При этом занимающийся медициной и имеющий странные сексуальные наклонности... Нет, он совершенно не мог сделать вывод и хоть на минуту сориентироваться. К тому же, здесь множество поворотов и, скорее всего, он где-то, но должен завернуть. Но, как говорится, всё гениальное - просто! Он наконец-то впервые решил воспользоваться услугой «Звонок другу» и нашел в своем телефоне контакт «Слизень». «Давай, Осаму, ты справишься! Просто тыкни кнопочку!» - Дазай, чуть ли не дрожащим пальцем, наконец-то коснулся экрана и быстро приложил его к уху, не забыв тяжело выдохнуть. Пошли гудки. «О, ками-сама, что я ему скажу?!» - парень сразу начал перебирать в голове все возможные варианты. Однако он ждал минуту, и гудки прервались. Чуя не ответил. У него был триггер на это еще после того, как Ода перестал отвечать, отчего Дазаю совсем поплохело. Нет, ну так быстро он умереть не мог, это будет вообще подстава, и тогда Осаму точно сбросится в океан. Он в надежде набрал номер еще раз, но ничего не последовало. Нет, он не успокоится и будет звонить дальше. И вот, на пятый раз ему всё же ответили. - Да? – послышался знакомый голос с той стороны. - А я смотрю, телефон тебе для красоты нужен? - Что?! Мать твою, Осаму, какого хуя?! – Чуя явно негодовал и было слышно, как с той стороны что-то упало. Голос у него был осипший, и говорил он слегка в нос. И правда болеет, отставить панику. – Как, ты, сука, узнал мой номер?! - Этот козырь в рукаве я держал еще с нашей первой встречи. Ну, со второй, точнее, первая была у больницы. И почему ты не брал трубку, позволь спросить? - Я не беру незнакомые номера. - Я звонил пять раз, Чуя, можно было и сжалиться! Я уже подумал, что ты откинулся! - Ну извини, мы не ожидали, что ты позвонишь? Сейчас Дазай вообще не понял. Он там не один что ли? - «Мы»? – решил уточнить он. - Что? - Ты сказал «мы». Ты не один? - Я сказал «мы»? Тебе послышалось, мне тяжело говорить. А так я один, а что? - Я просто как раз случайно завернул на ту улицу, где мы с тобой в прошлый раз распрощались, – он стоял и смотрел по сторонам, – и я подумал, что это отличный повод к тебе заглянуть. - А как ты понял, что я дома? Не говори, что ты ходил в больницу, долбаный ухажер. - Ну у меня просто выходной, и я решил, что это отличный повод, чтобы тебя навестить. К тому же ты, как оказалось, болеешь. Я просто не могу стоять в стороне, зная, что мужчина моей мечты где-то страдает в одиночестве. - Мужчина твоей мечты? – он еле это договорил, потому что потом Дазай услышал, как Чуя чихнул на той стороне провода. Чихает он мощно, конечно, Осаму даже слегка оглох. - Будь здоров, котик. - Что? - Что? - Так, - он собрался с мыслями, – я так понимаю, что ты уже выведал у Рю, где я живу? - Нет, иначе бы я сразу заявился к тебе на порог. Поэтому я и звоню, чтобы это уточнить. Но знай, если ты мне не скажешь, то я и правда вернусь в больницу и выведаю твой адрес, даже если придется идти к главному врачу. - Если ты его там найдешь… ладно, так и быть. Где ты сейчас? - Вот смотри, я прошел немного от шоссе и стою на первом повороте. Мне поворачивать? - Нет, стой на месте, я сейчас тебе пришлю адрес. - Я тут немного не ориентируюсь… - Ничего, сориентируешься, когда пришлю, – и он положил трубку. Дазай подождал около минуты. Почему-то ему казалось, что Чуя сейчас его наебет и ничего не станет высылать или пришлет неправильный адрес. Но когда телефон завибрировал, сообщая об уведомлении, Осаму просмотрел его и вообще ничего не понял. Слизень: «Смеется тот, кто смеется…» Что? Чуя все-таки решил приколоться, и это было обидно. Дазай: «Последним?» С: «Да». Д: «И что?» С: «Думай». Д: «Сейчас, вообще-то, обидно было! Ну всё, я иду в больницу!» Дазай уже развернулся, но телефон снова загудел. С: «Боже, Дазай, какой же ты тупой! Это загадка! Следуй указаниям и дойдешь до меня. Вот пиздец неинтересно с тобой!» Тут Осаму радостно заулыбался. А Чуя оригинален, так действительно интересней. Последним? Что он имел в виду? Последний дом на этой улице? Слишком банально. Надо пройти в конец и понять, что именно. Когда Дазай дошел до конца, то увидел два больших дома, в которых Чуя вряд ли будет обитать. Хотя, кто его знает? Тогда у него было только одно предположение. Д: «Последний поворот на главной улице, верно?» С: «Да ладно?! Ты не настолько тупой! Приключения Оливера Твиста». Нет, ну это вообще какой-то мрак. Сейчас Осаму совсем не понял к чему это. С другой стороны, если подумать… Он немного прошел вперед и стал присматриваться к домам. А может, это как-то связано не с произведением, а с чем-то более наглядным? Числа! Какого года это произведение? Дазай быстро загуглил произведение Диккенса и понял в чем дело. Дома, на этой улице как раз считались от 40-го номера. Оливер Твист 1837, значит ему нужен 37 дом. Ну и фантазия у Накахары, надо же это всё придумать. Когда он дошел до 37 дома, то понял, что нужно об этом известить Чую, мало ли есть еще какой–то подвох. Д: «37 дом». С: «Почти. Подумай». Значит, это не его дом. Однако этот дом стоял на перекрестке. Наверное поворот на перекрестке со стороны этого дома. Д: «Поворот у 37-го дома» С: «Какой молодец! А теперь будь зайкой. Осталось немного». Он подождал, когда Чуя придумает новое задание, но ничего не пришло. Д: «Я жду». С: «Я же написал – будь зайкой». Д: «Чего?! Я и так зайка!» С: «Какими считают заек?» Д: «Милыми?» С: «ЕщЕ?» Д: «Пушистыми?» С: «Дазай, блять, у нас игры разума, соберись!» Осаму задумался, но решил, что проще будет пойти по улице, ибо это работает. Вообще-то, эта улица была без поворотов, за исключением одного, что шел наискосок. Точно! Д: «Косыми?» С: «Да!» Д: «Это я-то косой?!» С: «Не говори, что твое ебало не перекосилось от всего происходящего…» Д: «Так, когда я дойду до тебя, то твое лицо перекосится, потому что так надо мной не издевался никто!» С: «Теперь самое простое. Дальнейших указаний не будет». Д: «Ты живешь на улице?» С: «Нет, думай. Всё, я больше не буду тебе отвечать». Что ж. Вообще, всё и правда было просто, ведь на этой улице стоял только один дом, и он был многоквартирным с открытым подъездом, где сразу можно позвонить в любую дверь. Дазай поднялся по лестнице и стал думать в какой квартире живет Накахара. Звонить во все подряд как-то глупо и неинтересно. Он стал перечитывать переписку и понял в чем подвох. Он написал «самое простое». А что, если первая дверь? Осаму подошел к первой двери. Самая обычная дверь. И за этой обычной дверью живет самый обычный садист? Он стал прислушиваться, и, кажется, оттуда доносились какие-то звуки. Это звуки дождя или моря. Затем он начал различать гитару. Что-то знакомое. Дазай решил не медлить и позвонил. Буквально в следующую секунду дверь открылась. All the leaves are brown and the sky is grey I've been for a walk on a winter's day, yeah На пороге появился больной, замятый, всё такой же низкий и рыжий Чуя. На нем была темно-зеленая футболка с какими-то числами, смысл которых никто не знает, и серые спортивные штаны, ноги одеты в носочки. Мерзлюка, по-другому его не назовешь. «Надо переименовать его». I'd be safe and warm if I was in L.A. California dreamin' California dreamin' on such a winter's day Он смотрел на него с ехидной улыбкой, облокотившись о дверной проем локтем. Кажется, сейчас Накахара наконец-то был рад его видеть впервые за всю историю их встреч. Из его квартиры доносилась песня "The Beach Boys - California Dreamin'" и сейчас она, казалось, играет в тему. - Ну что, понравилась игра? Дазай даже боялся представить, как он выглядел со стороны. За его спиной зашумел усиливающийся дождь, и сам он был наполовину мокрым. Однако каким он был счастливым. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Именно эти моменты, когда только встречает Чую, он любил больше всего. В эти моменты его сердце будто начинало расцветать от одного вида такого замятого Накахары и, черт возьми, такого прекрасного. Наверное, со стороны он похож на человека, который прошел огонь и воду, чтобы добраться до него, посмотреть и зайти внутрь погреться. Сейчас он подумал, что стоило чего-нибудь ему купить. Элементарно, апельсинов. Однако, кажется, Чуе было плевать. Ему как будто тоже нравился этот момент. - Ну что стоишь? Проходи, – он отошел от проема, пропуская Дазая внутрь. Stopped into a church, I passed along the way Well, I got down on my knees and I pretend to pray You know the preacher likes the cold, He knows, I'm gonna stay – Ты опять решил искупаться в речке? Весь мокрый. - Это просто увидел тебя и вспотел, – Дазай принялся разуваться и снимать с себя плащ. - Я что, настолько ужасен? – он взял у него плащ и повесил на вешалку. - Наоборот, я впервые вижу тебя таким… - Осаму еще раз проанализировал его внешний вид. Теперь он и правда выглядел лет на семнадцать. – Неформальным. Чуя усмехнулся, взял зонт Дазая и направился в ванную. Вообще, устройство его квартиры было почти таким же, как и дом Осаму, разве что ванная располагалась слева от входа, и не было лестницы наверх. А еще тут было пусто. Вообще никаких украшений. В прихожей к стене были привинчены крючки для верхней одежды, где висело всего четыре вещи, среди них знакомый ему черный плащ и плащ Дазая, сразу под ними подставка под обувь. Её было тоже особо немного, а вот сверху вешалок он смог заметить полку, на которой ровным рядочком лежали шляпы, в количестве восьми штук, и одна кепка. И как он только до них дотягивается? Неужели каждый раз берет стул? Так же прямо была открытая дверь-сёдзи, которая разделяла прихожую и комнату Чуи. Там было уже не так пусто. Вдоль стены справа тянулся платяной шкаф из таких же сёдзи и, что необычно, одна дверь с зеркалом. Всё это было открыто так, что можно было хорошо рассмотреть содержимое шкафа. Там было огромное количество книг, а снизу лежала гитара и много бумаги, на которой, похоже, было что-то нарисовано. Рядом со шкафом валялся футон, недалеко стоял котацу, на котором расположился ноутбук. К нему был подключен… это графический планшет? Чуя что, рисует? Эта комната была почти в два раза меньше комнаты Дазая, однако за ней тоже располагалась дверь, кажется, ведущая на балкон. Атмосфера, несмотря на пустоту, была особенно уютной и традиционной. Если бы Чуя его еще встретил в кимоно, то Осаму бы вообще проникся ей вдвойне. - Никогда не считал себя формальным, – доносилось из ванной. – Я ведь даже гастроскопию пытался сделать тебе как можно необычно. - Не говори, что ты так со всеми пациентами? – Дазай стоял и совершенно не знал, что ему делать. Он всегда в чужих домах чувствовал себя напряженно, но, кажется, Чуя и правда не из тех, кто любит формальности. – Иначе ты мне правда покажешься извращенцем, и я убегу. - Нет, я так только с тобой, – ответил Накахара, выходя из ванной. Его лицо так и не поменялось, он всё еще улыбался. – А что, если я сыграю в извращенца, то ты испугаешься и убежишь? - Если ты сыграешь в извращенца, - Осаму приблизился к нему, остановившись лишь когда между ними оставалось несколько сантиметров. Он посмотрел на Чую сверху вниз пожирающим похотливым взглядом, таким, какой был свойственен только Дазаю, – я точно отсюда не уйду. Накахара оттолкнул его, но улыбаться не перестал, разве что цокнул языком. - Тогда я сам тебя выгоню, - сказал он, однако направился на кухню. «Выгонит, но, похоже, не сейчас…» - обрадовался Осаму и проследовал за ним. Чуя уже принялся над чем-то шуршать, весело пританцовывая и припевая в такт музыке, которую можно было слышать в любом уголке квартиры. Дазай уселся за стол, который, кстати, был обычным в европейском стиле, в отличии от всего в этой квартире. Он стал наблюдать за этим зрелищем. Накахара разливал чай в большие кружки и продолжал двигать коленями, притопывать и делать вид что поет, открывая рот вместе с текстом, который он, кажется, знал наизусть. Когда заиграл саксофон, он кошачьими шагами подошел к столу с кружками и поставил одну перед Дазаем. Чай с бергамотом, ну как же. Суицидник удивился, каким он может быть открытым дома, как будто они знакомы не месяц, а несколько лет, и вот Осаму решил заехать в Йокогаму и проведать старого друга. Чуя сел напротив, потом что-то вспомнил и протянулся рукой до полок, однако передумал. - Тебе же, блин, вообще ничего нельзя, да? – спросил он Дазая. - Ну, практически, а что? - Ты же, наверное, голодный, надо тебе что-нибудь приготовить, – он поднялся, открыл холодильник и начал изучать содержимое. - Да ладно тебе, я не голоден. - Правда? – он отвернулся и прищурил глаза, вглядываясь в Осаму, который, вообще-то, и правда сегодня ничего не ел. – Я всё равно приготовлю. Потому что тоже хочу есть. Смотри, как насчет фунчозы с тофу? Такое-то тебе, наверняка, можно. - Ну давай, – он отхлебнул немного чая и начал наблюдать за тем, как Накахара закопошился. А он та еще хозяюшка: и приготовить может, и чай заранее заварил и даже танцы устроил. «Так бы и нарядил его в гейшу и заставил ублажать себя», - думал гость, потягивая чаек, не в силах оторваться от Чуи. – А ты чего такой замятый? Только проснулся что ли? - Да, ты меня разбудил, – он повернулся на мгновение, отпил немного чая, а затем вернулся к приготовлению. Парень, кажется, собирался подать блюдо, как нельзя, красиво, даже решил сварить какую-то овощную смесь, а сейчас поставил фунчозу настаиваться. - Я позвонил тебе аж в полдвенадцатого, и ты все еще спал? – Дазай вот любил вставать пораньше. – Какая ты, оказывается, сова. - Вообще-то, я лег в шесть утра, и для меня это неприлично рано, – Чуя принялся нарезать тофу кубиками, параллельно помешивая овощи. - И чего тебе ночью не спится? – он был удивлен его режиму. Действительно необычно. - Ну, я всегда, когда в отпуске или на больничном, так ложусь. Ночью всё такое спокойное, лучше работается. - Город засыпает, просыпается Чуя, – он посмеялся и отпил чая. – Я вот тоже очень люблю ночью писать. Вдохновение накатывает. - Что ты пишешь? - Всякие разные рассказы, меня даже иногда публикуют и печатают, получаю отчисления. - А я-то думаю, что-то ты богатый для обычного работника книжного магазина. И что, много написал? - Да, у меня где-то двадцать рассказов. - Нормально так, - он наконец-то закончил нарезать тофу и сел обратно к Дазаю. – Дашь почитать? Осаму вообще-то давно хотел рассказать ему о том, что пишет, и очень сильно обрадовался, когда услышал, что хозяин квартиры изъявил желание ознакомиться с его трудами. А еще так Чуя сможет ближе узнать натуру Дазая через его писанину. Ему хотелось не только больше узнать о Накахаре, но и чтобы он им заинтересовался. Кажется, у него выходит. - Конечно, только если, - его взгляд стал настойчивым, как и намерение, – ты дашь мне посмотреть свои работы. Чуя улыбнулся, когда услышал это, он отхлебнул из кружки. Похоже, настойчивость Дазая его нисколько не напрягла. - И когда ты успел рассмотреть мою комнату? – он поставил кружку и поднялся, дабы продолжить готовить. – Хорошо. - Правда? – Осаму расцвел. – Я думал, ты не согласишься… - А что, заодно заценишь. Я люблю независимую критику, – говорил он, сливая воду из кастрюли. - А я подумал, что ты слишком скрытный. - Я скрытный, но сейчас это уже не имеет значения, – Чуя выложил немного овощей в две тарелки. – Мы ведь решили подружиться. - Мы? – кажется, радости Дазая не было предела. Он не думал, что, заходя в этот дом, увидит совершенно другого Накахару. – Неужели ты тоже хочешь со мной дружить? - А почему бы и нет? Ты ведь окунул меня в речку, и я, похоже, застудил мозги. - Или не смог сопротивляться моему обаянию. - Твоей долбанной надоедливости я не смог сопротивляться. - Ну-ну, ты опять становишься злюкой. - Что я могу поделать? Ведь ты подогреваешь во мне эту черту, – Чуя к этому времени уже выложил на тарелки тофу и овощи, достал палочки и водрузил этот шедевр кулинарного искусства на стол перед Осаму, который уже начинал умирать от голода. - Благодарю, - сказал он повару, взял палочки и был готов приняться за еду. – Зато со мной не скучно. - Да пиздец весело, давно я не вставал так рано и не рвался придумывать загадки для утырка, которого даже не звал. - Вот видишь, я еще и подталкиваю тебя к мозговой активности, – он попробовал творение Накахары. - Мне её вообще-то, и так хватило на всю жизнь, если ты не помнишь, то я работаю в медицине, а у студентов-медиков всегда мозговая активность на высшем уровне. - М-м-м, а это вкусно, Чуя, прямо как в ресторане! Только соуса не хватает, – говорил Дазай с забитым ртом. - У меня есть соус, но тебе его нельзя. - А мы не скажем моему лечащему врачу. - Сейчас я твой лечащий врач, и я говорю, что нельзя. Осаму умилился такой заботе со стороны Чуи. Он, оказывается, не просто хозяюшка, он еще и нянька. - А ты и правда хороший друг. Впустил, обогрел, накормил, причем так, чтобы без всякой дряни. Заботишься о моем здоровье. Ты даже не друг, ты прямо настоящая мамочка. Дазай немного опешил, потому что Чуя сейчас засмеялся. Если раньше он мог усмехнуться, хохотнуть пару раз, то сейчас он смеялся искренне. Осаму даже не думал, что он умеет, при чем в его-то компании. Неужели он наконец-то ему доверяет и смог расслабиться? Смеялся он так же странно, как и чихал. Только если чихал Чуя во весь голос, то смеялся тихо, будто шепотом, резко, прикрыв рот кулачком, очень мило улыбаясь и щуря голубые глаза. - Ну кто-то же должен выполнять эту функцию, – сказал Накахара и его лицо как-то поменялось, как будто он сболтнул чего-то лишнего. – Только ты должен кое-что знать, Дазай… - Что? – Осаму стал серьезным как никогда. - Я не знаю, как тебе это сказать… дело в том… дело в том… - на его лице опять появилась непонятная гримаса. - Ну не медли, говори, как есть! - Дело в том, что ты приемный, – несколько секунд они сидели с каменными лицами, но потом лицо Чуи всё покраснело и исказилось в улыбке, свойственной только его необычному резиновому лицу. Дазай улыбнулся и закрыл глаза, он еле сдерживал смех, но надо было держаться. А вот Накахара держаться не мог, он выронил палочки, схватился за живот и лицо. Если бы он его не придерживал рукой, то оно бы впечаталось в стол, настолько его согнуло от смеха. Теперь он так вообще срывался на голос. - Я догадывался, – решил подыграть ему Осаму. - Ты не поверишь, но я усыновил тебя совсем недавно, кажется, месяц назад, – он продолжал смеяться. - Ты был такой мокрый, одинокий, сидел и бухал в баре, мне стало тебя так жалко. - Да, я помню этот холодный вечер. Если бы не ты, не знаю, чтобы со мной стало. Тут они оба стали серьезными. А правда, не встреться они в баре, то что бы стало с Дазаем? Он бы мог раньше узнать о том, что Оду ранили, раньше бы приехал в больницу. Увидел бы его еще живым, однако ничего бы не смог изменить. А еще, возможно, Чуя бы не пришел ему делать гастроскопию, потому что фамилия на карте ему ни о чем бы не говорила. И не заявился бы в палату, не рассказал ему, почему стоит жить. Дазай бы, возможно, сейчас уже лежал в сырой земле, а Чуя бы не рассказал ему про способ с лодкой. А еще он бы никогда не гулял с ним в обнимку ночью пьяным, не кидался бы в речку, не разгадывал его загадок и не попробовал стряпню. Не услышал бы смех. Сейчас они оба осознали, как на самом деле повлияли друг на друга. Их взгляды встретились, и по Чуе было видно, как он искренне теряет контроль над ситуацией. Он не знает, что можно сказать в такой момент. Такие моменты созданы для того, чтобы вот так сидеть и смотреть друг на друга, понимая всю неловкость и не смея её нарушить. Но Накахара все-таки вернулся в свою тарелку, всё еще ощущая щекотливость ситуации и понимая, что тот продолжает на него смотреть. Чуя этого не выдержал и решил нарушить тишину. - Дазай, - он посмотрел на него с печалью, – меня нельзя любить. Но гость в лице не изменился, ему теперь было все равно. Казалось, даже землетрясение, которое сейчас слегка могли ощущать они оба, не могло заставить его отвести этот полный безумной одержимости взгляд от Накахары. Сейчас Дазай сидел в ракете, которая уже взлетела и вот-вот готова вырваться в открытый космос. Обратно повернуть было невозможно, у него была только одна точка назначения. И этой точкой назначения для Осаму был Чуя, в которого он бесповоротно влюбился. - А у меня нет ни одной причины тебя любить, – четко ответил ему Дазай, смотря серьезно, но со всем скрытым безумием прямо в глаза. Казалось, что лицо Чуи стало таким же. Он выдохнул. - А у меня нет ни одной причины тебя ненавидеть, – он говорил это почти беззвучно и хрипло, может, от болезни, а может, из-за нахлынувших чувств. Осаму даже не замечал, как сильно они раздирают сознание Накахары на куски. Будто что-то готово вырваться из него, будь то плач или истерический смех. За окном раздавался гром, капли ливнем омывали стекло этой маленькой кухни, сейсмическая активность как всегда по расписанию. Серое небо было таким же бледным, как и лицо Чуи, что наконец-то не заливалось краской. Он не знал, что ему делать. Он сам себя загнал в тупик, но всё еще надеется выбраться, стуча в стены и моля о пощаде. Тем временем Дазай был уже близко, еще чуть-чуть и он врежется в него, разнося всё вокруг в щепки, не оставляя ни одного шанса. Силы были равны, поэтому они погибнут оба в этой войне. Если только наоборот ни за что не смогут друг друга победить и будут вынуждены драться вечность. Осаму был готов драться с Чуей, но готов ли сам Накахара? Музыка, которая недавно голосила на всю квартиру, была почти неслышна из-за грохота на улице и биения собственных сердец. Они не понимали, правильно ли это всё или же наоборот. - Ты так и не ответил, кстати, понравились ли тебе загадки? – пытался хоть как-то вырваться из стен взгляда Осаму Чуя. - Да, это было весело, несмотря на то, что поливал дождь, и я весь промок, пока решал эти ребусы, – Дазай наконец-то перестал сверлить его своими карими глазами и продолжил есть. - Я рад, все меня обычно отшивают, потому что никто не любит сложные пути, также, как и сложных людей никто не любит, – сказал он, жуя и запивая чаем. - Я люблю, - сейчас Чуя опять не понимал к чему это всё. Он опять нагоняет эту атмосферу, кажется, Дазаю она нравится. Нравится сверлить его взглядом, ощущать всю хрупкость положения их двоих. – Значит, у тебя и правда были плохие друзья, раз они не любили отгадывать твои загадки. Только не загадывай их слишком часто, а то у меня будет ощущение, что ты и правда издеваешься. - Так я и правда издеваюсь, - он усмехнулся и, кажется, наконец-то расслабился. – Но не бойся, у меня фантазия по настроению работает. - Это обнадеживает, – Дазай наконец-то доел. – Но даже если загадки будут каждый день, то не ожидай, что я от тебя отстану. - Я уже понял, что ты пиздец упертый. И как ты свистнул мой номер телефона? - О, - он облокотился на стол и сел вполуоборот к Чуе, положив ногу на ногу, – когда ты притащился ко мне домой… - Не притащился, а ты сам притащил меня! – прервал его Накахара. - Хорошо-хорошо, - он выглядел так, как будто сейчас будет очередная из его охуительных историй. – Так вот, когда я проснулся на следующее утро, то обнаружил тебя рядом спящим и… - Чего?! – Чуя чуть не поперхнулся чаем. – Так. Ты сказал, что ляжешь в другой комнате... Хера ли ты лег со мной?! - Ну, Чуя, я случайно уснул рядом, разглядывая твою шляпу. Я правда собирался пойти спать наверх, – Накахара лишь кинул на него недовольный взгляд и продолжил есть, давая Дазаю закончить рассказ. – Так вот, спишь ты такой, а я и думаю, может, номер твой свистнуть, мало ли мне понадобятся услуги врача для написания рассказа на медицинскую тему. Поэтому я и нашел твой телефон в кармане, узнал номер и всё. - Так ты залез в мой телефон?! – кажется, он опять сейчас пойдет бить Осаму за такие выходки. – Что еще ты там посмотрел, ублюдок? - Ничего. Я не люблю рыться в грязном белье. Только номер узнал и положил его обратно. - Ну ты и пидор… - бубнил Чуя, наконец-то доевший лапшу. - Ты только что узнал? Я же говорил, вроде. - Пидор и гей – это разные вещи, – Чуя поднялся и его повело в сторону. – Черт… Осаму подскочил и решил придержать его за плечо. - Что случилось? Ты в порядке? - Да, голова закружилась, у меня просто температура, наверное, подскочила. Надо пойти измерить. - Так, – Осаму отпустил его и упер руки в бока, – а ну марш в постель болеть! А-то расхозяйничался тут! - Да всё со мной нормально… - он поднял голову. Рядом с Осаму всегда было ощущение, будто он над ним нависает и пилит взглядом, что не очень комфортно. - Чуя, - лицо Дазая стало каким-то милым и добрым, – можно я тебя обниму? «Нет, ну что он, блять, за личность ебаная?!» - подумал на это Накахара. К его горлу опять подступил комок. И почему этой шпале понадобились обнимашки прямо сейчас? - Я не знаю, как ты на это отреагируешь… - совершенно без эмоций, но предупреждающе сказал Чуя. - А что? Ты можешь начать избивать меня? - Нет, просто… - он замялся и заправил рыжую прядь за ухо. – Ну ладно, попробуй. Осаму медленно приблизился к нему, и теперь Чуе стало совсем страшно от того, какой он высокий. На подсознательном уровне, будучи низкого роста, он понимает, что ему будет сложно выбраться из хватки человека крупнее, поэтому Накахара пытается держать расстояние. Но сейчас ему ничего не угрожает, однако ощущения остаются. Дазай неспеша обвил руками тело Чуи и притянул к себе поближе. Так как Осаму слегка ссутулился, то Накахара смог опустить подбородок ему на плечо. Они стояли так, будто Дазай очень давно его не видел и наконец-то спустя годы разлуки смог обнять и даже позволил себе прогладить большим пальцем пару позвонков. Сейчас он так не хотел его отпускать, ведь наконец-то смог подобраться столь близко. За сегодня он успел не только проникнуть в берлогу опасного хищника, но еще и приручить его. Так было хорошо, ведь приручил он его совершенно не для личных целей, а просто чтобы показать ему жизнь вне этой берлоги, какие снаружи есть хорошие люди, готовые не убить и забрать ценный мех, а приласкать и наслаждаться нежностью этого существа, да еще и теплотой. Осаму слегка повернул голову и даже смог ощутить носом аромат рыжих волос, которые, кажется, отдавали особенным запахом Чуи. «Так вот, как пахнет солнце, - подумал Дазай и уже было хотел разорвать объятия, но Накахара внезапно сам медленно потянул руки и обвил ими его талию. – Главное, чтобы не сломал ребра». Однако, Осаму понял, что что-то не так. Парень в его объятиях обмяк совсем, а еще он почувствовал, как это маленькое тело медленно, но верно нагревается. - Дазай... - сказал он тихо. - Мне что-то нехорошо... Он всё же отстранился и увидел, что лицо у Чуи совсем красное и дышит он слишком резко и глубоко. - Чуя, что с тобой?! – он обхватил его лицо руками, но тому как будто стало еще хуже, потому что бросило в дрожь. – О, неужели у тебя и правда аллергия на обнимашки? Накахара ничего не отвечал, а смотрел испуганным взглядом на Дазая, который вообще не мог понять, что с ним произошло. Он усадил его на стул и стал всматриваться в лицо. Перед глазами всё плыло, однако Осаму он видел очень четко. - Эй, - он стал его слегка трясти, ведь совсем не знал, что нужно делать в таких ситуациях, – тебе плохо? - Немного... – промямлил Чуя, не отрываясь от Дазая и сглотнул. – Водички бы. Он поднялся, достал из полки первый попавшийся стакан, налил воды и поднес Накахаре, тот, в свою очередь, сделал пару глотков и отставил стакан. - Чуя, посмотри на меня! - он снова обхватил его лицо руками и стал слегка шлепать по щекам. - Не теряй связь с внешним миром! - Я пытаюсь... - он дотронулся до руки Осаму, что обхватывала его лицо, а затем полетел вниз, уткнувшись ему в грудь. - Чуя, - он погладил его по спине, - какой же ты все-таки беспомощный. - Заткнись... - пробубнил тот ему в грудь. - Надо как-то подняться. - Да это не обязательно, - Дазай оттолкнул его, поднялся, а затем обхватил за спину одной рукой, а вторую подставил под колени. Выпрямившись, он взял Накахару на руки, издав характерный давящийся звук. - О, ками-сама, какой же ты тяжелый. Я теперь буду дразнить тебя маленьким и жирным. - Сука... - тот не сопротивлялся, а лишь послушно обмяк на его руках, устроив голову на товарищеском плече. - А я буду дразнить тебя слабаком. Дазай лишь фыркнул и понес Чую в соседнюю комнату.