Симбиоз

Дни кутались в одеяло из серых будней, и вся страна уже предвкушала наступление зимы. Йокогама не была исключением, и даже к портовому городу подобралась прохлада. Дазай слышал, что в странах Европы температура почти каждую зиму опускается ниже нуля, но для него это всё было чуждо, ведь в Японии заморозков не бывает. Разве что холодную атмосферу нагоняют сами люди своими каменными лицами, когда проходят мимо него с утра. Но даже сейчас они не могли и на секунду расстроить Осаму, его радость не могло омрачить ничто. Он наконец-то подружился с Чуей. Подружился по-настоящему. А ведь Дазай даже не ожидал, что тот его обнаружит на кладбище. - Чуя, а как ты меня нашел? – спросил он, когда они уже остыли от драки и подходили к улице, где Накахара должен повернуть. - Ну… это было просто. Прошелся по твоим местам обитания, расспросил местных жителей. Ацуши дал очень важные показания, которые не позволили мне отчаяться. - Ты что, переживал за меня? - Конечно! Я думал, ты реально откинешься! – он посмотрел на него с укором. – Хрен знает, что там у тебя в голове и что должно послужить причиной твоему суицидальному поведению. - Да, я думал об этом, но что-то не сложилось. - В общем, я, кажется, сломал тебе домашний звонок… - Что?! – он удивился. - Ну я так долбил в него, что он стал немножко глючить… прости, я был на нервах… - Какой ты все-таки милашка, Чуя! – Дазай закинул свою руку ему на плечи и потрепал по шляпе. - Блять, скумбрия, отъебись! – Накахара стал вырываться, и вскоре Осаму его отпустил. Да, Дазай был очень рад тому, что Чуя искал его. Он никак не ожидал, что Его Высочество снизойдёт до смертных и соизволит организовать поиски, нет, расследование! И ведь догадался, что он может быть на кладбище! Походил, поискал и даже нашел, несмотря на то, что тот укрылся в ямке. Что заставило его подойти к этой могиле? Накахара не знал, наверное, интуиция или случайность. Правда, Осаму в случайность не верил. Всё имело смысл, а это так вообще было очень важным моментом в его жизни. Он впервые что-то узнал о Чуе, о его прошлом, о его чувствах, о его настоящем отношении к нему. Конечно, Дазай и так понимал, что тот его не ненавидит и даже уважает, но чтобы проявить это с такой теплотой... Он застал Осаму врасплох и чуть ли не выпотрошил, однако вскрыл его самым приятным способом – путем вскрытия себя и взаимного доверия. Для Дазая было очень важно понять, что Накахара ему доверяет, возможно, даже так, как не доверяет никому. Но тем не менее им обоим пришлось вернуться в будни, хотя отойти от всех этих передряг было довольно сложно, так как при малейшем воспоминании об этом дне на лицах обоих появлялась улыбка. - Накахара-сан, что такое? – спросила Хигучи, когда заметила, как Чуя глупо лыбится, глядя в экран монитора при описании диагноза очередного пациента. - А? Ты о чем? – не понял тот и повернулся к медсестре. - Вы то ходите хмурый и на всех срываетесь, то у вас лицо трещит по швам от улыбки, – подметил Акутагава, который сидел и заполнял журнал учета пациентов. Но Чуя лишь еще шире улыбнулся. - Меня просто перестали наконец-то доебывать медсестры, вот я и радуюсь. - … Потому что теперь вас доебывают вне рабочего времени? – усмехнулся Акутагава, при чем со своим обычным каменным лицом. - Чего-о-о? – улыбка с лица Накахары пропала и сменилась полным непониманием. Хигучи прикрыла рот, чтобы не выдать смешок. – Ой, да вы просто завидуете моей беззаботности! - Мы не завидуем бедным коллегам, которые больше не смогут претендовать на ваше сердечко, – добавила медсестра. – По вам видно, что у вас кто-то появился. - Что? Нет у меня никого! – он засмущался и отвернулся обратно в экран. – Просто вчера удачный день был… - Поэтому вы так рано ушли? - Да, возникли неотложные дела, надо было спасти чужую задницу. - Что? Вы всё еще общаетесь с тем Осаму Дазаем? – Рюноске оторвался от писанины. - Ну… ой, да че вы привязались?! Какая вам разница?! Сидите работайте! – и он неистово забегал пальцами по клавиатуре. Неужели он и правда выглядит как какой-то влюбленный идиот со стороны? Ведь он таким не является, хотя очень трудно описать их отношения с Дазаем. Последний так точно метит в главные роли между его ног, а вот Чуе как-то до этого всего далеко. Ему бы определиться с лечением суицидника, ведь он хочет ему помочь. Так уж вышло, что для Накахары – помощь другим стала неотъемлемой частью его жизни. Именно оказание помощи всем вокруг и повлияло на его восприятие, которое было неправильным, вследствие болезни. Однако патология пропала, а привычка осталась. Это было как еще одно его хобби, за которое он не требовал платы. Хоть Чуя и понимал, что, в первую очередь, помогает себе, а не другим. Но сейчас всё иначе. Он уверен, что Осаму – человек, который так же способен ему помочь, ведь это не похоже на его прошлые случаи. Это что-то другое. Неужели именно это и называют настоящей дружбой, или это что-то более приземленное типа элементарного симбиоза человеческих отношений? Почему-то Накахара уверял себя в последнем, хотя душа его рвалась к первому варианту. Ну не нуждается он в эмоциональной подпитке от людей. Он человек, который любит тишину и спокойствие, а не крутящееся рядом существо с шилом в жопе. С другой стороны, с Дазаем весело и, если с ним и дальше будет так весело, то, наверное, это неплохо. Чуя хочет получать удовольствие от каждой секунды? Вот пусть и получает удовольствие от Осаму. Слизень: «Эй, уебище!» Мумия: «Смотрите-ка кто мне написал! Привет, Чуя, как твои дела?» С: «Да всё хорошо. У тебя как? Что в субботу делаешь?» М: «Конкретно в субботу ничего, а что, ты хотел позвать меня на свидание?» С: «Да». М: «Правда? Прямо настоящее свидание?!» С: «Ну, для тебя – да, для меня – дружеская встреча». М: «Ну вот… а я думал, что ты уже согласен на переход в цветочно-конфетный период». С: «Поверь, тебе еще долго до выхода из периода опиздюляции». М: «Как жаль, но я все равно куплю тебе цветов! Какие ты любишь?» С: «Я тебе что, баба?! Не смей покупать мне цветы!» М: «Или ты говоришь какие или я покупаю самый дорогой букет за самые большие деньги!» С: «Купи себе лучше мозгов. Но, если ты и правда собрался покупать цветы, то всё, что угодно, только не нарциссы!» М: «Хорошо-хорошо, так куда ты хотел меня позвать?» С: «В субботу в террариуме выставка новых видов пауков-птицеедов, и я решил, что можно позвать тебя с собой». М: «Не знал, что ты любишь насекомых». С: «Я еще змей люблю, поэтому потом мы пойдем смотреть документалку про анаконд. Всё же лучше, чем шляться по кладбищам». М: «А ты тот еще романтик! Занимаешься моим образованием! Хорошо, я составлю тебе компанию». После этого они почти не переставали переписываться и вообще взяли в привычку рассказывать друг другу всё, что с ними происходит. М: «Сейчас приходила тётя и просила найти ей справочник кастрюль. Меня отчитали за то, что я предложил ей почитать свой». С: «У тебя есть справочник кастрюль?» М: «Лучше. Мой справочник называется "Самоубийство для чайников"». С: «Хахахах, о, ками-сама, какой же ты мудак! Как тебя еще с работы не выгнали?» М: «Ну тебя же тоже не выгнали за жестокое обращение с пациентами?» С: «За жестокое обращение с животными, вроде тебя, из гастроскопии не выгоняют!» М: «Я подам на тебя в суд!» С: «Э? Это еще за что?!» М: «За халатность и воровство!» С: «Чего?? Когда это было?!» М: «1. Злоупотребление полномочиями и халатность по отношению ко мне. 2. За кражу моего сердечка». С: «Как неоригинально… я на тебя ответную жалобу накатаю». М: «А что я сделал?! Я жертва!» С: «Да, жертва маньяка-суицидника, то бишь себя. А накатаю я за домогательство. Поставлю себе засос пылесосом и приду в отделение, мол, вон до меня пидорас бинтованный домогается и рядом с кладбищем изнасиловать собирался!» М: «Так давай я сам тебе поставлю! Так ведь даже натуральнее выйдет! И отсидеть готов за одну лишь возможность дотронуться языком до твоей нежной кожи. А если хочешь надолго от меня избавиться, то я даже готов взять тебя в подворотне, прижать к стенке лицом и ебать, пока по телу не пойдут судороги». Тут Чуя понял, что на него нахлынуло какое-то неправильное чувство. Сидя за столом в ординаторской и пялясь в экран телефона, он почувствовал, как по коже пробегают мурашки, а живот начинает ныть от приятного до боли ощущения. Вот только не сейчас и не здесь. Как хорошо, что он тут был один, и никто не видел его красного лица и трясущихся рук. Минут пять он пытался отойти, несколько раз перечитал сообщение, о чем пожалел столько же, и все-таки ответил. С: «А вот это уже письма с угрозой». М: «Но ты же их никому не покажешь, верно?» С: «Я это распечатаю и вставлю в рамочку, чтобы все знали, какой ты извращенец». М: «Честно говоря, я хочу, чтобы об этом знал только ты. Только для тебя у меня стоит по утрам и жаждет твоих нежных губ». С: «Так присунь мясорубке, ощущения будут такие же». И почему он любит писать ему подобное на работе? В результате не было и дня, чтобы Осаму не выкинул что-нибудь пошлое и не заставил Чую краснеть. Казалось, он никогда не привыкнет к его подкатам, но это не было поводом для обиды, потому что… а почему он не обижался? Потому что на него накатывало невольное возбуждение после прочтения? Потому что ему было приятно от того, что Дазай его добивается? Или ему просто хотелось, чтобы он и правда с ним сделал нечто подобное? Все эти мысли Чуя гнал из головы ссаными тряпками, не забывая материть и осуждать себя за то, что в штанах всё теснее, а через пять минут привезут пациентку и надо бежать её смотреть. Как же ему было неловко прикрываться халатом и пялиться в монитор. Если кто узнает, подумают, что у Накахары встает на человеческие внутренности, но в данной ситуации ему это казалось лучше, чем принимать факт того, что он хочет быть выебанным. Всё, что угодно, только бы не сломаться самому. Утром Чуя встал пораньше, приготовил кофе, выкурил сигаретку, порылся в интернете, проверил маршрут и решил, что стоит нарядиться более повседневно. Он надел синие джинсы, малиновую рубашку, но все-таки накинул черный пиджак и повязал галстук. Когда Накахара подошел к зеркалу, чтобы причесаться, то понял, что выглядит действительно так, будто собрался на свидание. «Только не это! – он присмотрелся в свое отражение. – Я поддался его гейскому влиянию!» Затем он обулся в обычные ботинки, как раз для зимне-осенней слякоти, и накинул плащ со шляпой, по стандарту. Выйдя из дома, он подумал, что, наверное, стоит позвонить. - Эй, ты там как? Не потерялся? – спросил он, шагая по лужам, уже подходя к месту назначения - их типичного перекрестка. Как на встречу с дьяволом. - Нет, я как раз уже жду тебя. - А, вижу, - он положил трубку и понял, что Дазай реально воспринял это как свидание. На нем был темный костюм, из-под которого виднелась зеленая жилетка в полоску и белая рубашка. Вдобавок ко всему этому он надел галстук, зачесал волосы иначе, так, что они открывали половину лица, да и при этом на нем были белые туфли! Именно в таких очень приятно шагать по лужам. Чуя подошел к нему поближе и изучил. Немножко неловко всё это, они и правда как на свидании. – Ну и где мои цветы? - Я подумал, что тебе будет некуда их деть, поэтому цветы я куплю тебе на обратном пути. - А я уже обрадовался… - он посмотрел на него и всё внутри сжалось. Какой Дазай все-таки красивый. – Ну… что… пойдем что ли, - и они двинулись в сторону метро. - А ты сегодня прямо… ух! – сказал ему тот сквозь свою скалистую улыбку до ушей. Ему явно нравилось происходящее. – Как бы не увел тебя кто-нибудь… - Мне кажется, что у тебя больше шансов при твоем-то прикиде. - Я постарался произвести впечатление, знал, что ты оценишь, – Дазай пододвинулся ближе, хотя явно сам этого боялся, ведь в прошлый раз его попытки сблизиться не увенчались успехом. – Нет, правда, ты очень красивый, Чуя. Я даже иногда завидую, потом вспоминаю, что я вдобавок еще и высокий, поэтому… ах! Он не успел договорить, потому что кулак Накахары прилетел ему в живот. Осаму за него схватился, но быстро выпрямился, и они пошли дальше. - Так, о чем мы? Ах да, значит я бесспорно прекрасен, да, Дазай? - Да, солнышко. - Вот и отлично, – сейчас он чувствовал себя увереннее и уже позабыл о том, как формально выглядит эта встреча. Они шли до метро, обсуждая как всегда всё, что придет в голову. Общение им давалось очень просто. Казалось, им будет несложно часами говорить на любые темы, наверное, это в силу того, что… - Кстати, Чуя, я так и не поинтересовался, сколько тебе лет? Мало ли у тебя рост низкий от того, что ты просто стареешь, - он уже был готов к удару, но его не последовало. Чуя лишь фыркнул и взбесился. - Блять! Дазай, нашел себе тему для насмешек! – ему было уже плевать, так как понимал, что это их тормозит, а он хотел прийти вовремя. – Двадцать пять мне. - О-о-о! А я и не ожидал, что мы с тобой ровесники! – они уже подходили к метро, и вокруг становилось людно. – А почему мы раньше никогда друг друга не встречали? - Наверное, потому что я здесь всего лишь год живу. - А где ты жил до этого? – спросил он, когда они уже дошли и начали спускаться вниз. - В Токио. - О-о-о! А я-то думаю, чего ты такой важный. - М-да, это тебе так кажется. Вообще-то, мне там было довольно нелегко. Вечно не хватало денег, потому что от родителей я независим с восемнадцати и надо было оплачивать учебу. Огай помогал мне с деньгами на универ, но остальное я добывал сам. - Немного можно заработать, будучи бариста, - подумал вслух Дазай. Тем временем они уже садились на поезд. - Да, поэтому я был не только бариста. - М? А кем ты еще работал? - Ну… я работал в кафе какое-то время официантом, потом стал бариста, потом рисовал на заказ, но с этого тоже много срубить сложно, особенно с моим тогда небольшим портфолио. Еще я занимался огромным количеством других разных подработок, о которых лучше потом расскажу. - Ну ладно… - А ты? Почему ты со своим философским образованием протираешь книжки, а не преподаешь в универе, например? - Ну… я преподавал. - А что потом? - А потом… меня выгнали! – он улыбнулся, как будто это было чем-то веселым и нисколько его тогда не расстроило. - Дай угадаю, из-за попытки? - Конечно! У них там такое высокое здание, мне так захотелось выпрыгнуть из окна! - Кошмар… как же, наверное, сложно быть твоим коллегой. - Ацуши почти не жалуется. - У него нервный тик скоро будет от твоих заездов. Когда я пришел в магазин и начал спрашивать про тебя, он весь всполошился, так ты его довел! Блин… повеситься на складе, уму непостижимо… - Чуя, - он повернулся к нему и посмотрел со всей невинностью, – а как бы ты хотел, чтобы мы умерли? Накахара не ожидал такого вопроса, и его лицо перекосилось в недоумении. Осаму такой Дазай… - Дома, в постели… - О, от того, что сердечко не выдержит страстной ночи? - От того, что мы будем в глубокой старости, и сердечко не выдержит дальнейшего общества друг друга. Моё не выдерживает уже сейчас. - Значит, все-таки вместе? – он дотронулся пальцами до руки Чуи. Тому, в общем-то, было плевать, что на них могут смотреть люди, да и делает он это почти что незаметно. - Если я не убью тебя раньше… морально или физически. Ну или если ты меня не достанешь окончательно. - Я попытаюсь доставать тебя нежнее, – сказал он ему прямо в ухо, шепча. - Хватит, на нас люди смотрят! – он одернул руку и оттолкнул от себя Осаму. - Ну пусть завидуют, - он засмеялся. – Два красавчика и оба не для дам. - Не для дам тут только ты, – скоро остановка, и поэтому Чуя поднялся к выходу, – а я вообще-то еще не твой. - Заметь, ты сам сказал «еще», - подметил Дазай, который тоже последовал за ним, и они вышли из вагона, когда поезд остановился. До террариума надо было пройти метров пятьсот, и все пятьсот метров Осаму то пытался поймать Чую за ручку, то приобнять, то еще чего. Накахара даже потерял нить, когда его ухажер начал так наглеть. Вскоре они шагнули на территорию зоопарка, а там как раз обнаружили террариум, недалеко от главного входа. Это было невысокое сувенирное здание, а террариум находился в подвале. Там было тепло, и в воздухе чувствовалась влажность такая же, как и на улице. Они оплатили дополнительные услуги по просмотру фильма и двинулись дальше в зал на выставку. - И часто ты тут бываешь? – спросил его Дазай, когда они медленно прогуливались меж витрин и вглядывались в рептилий. - Нет, я тут второй раз. В прошлом году была похожая выставка. - А с кем ты в прошлый раз ходил? - Один. - И часто ты ходишь по таким местам один? - Постоянно. - Ну, - он закинул руку ему на плечи, – теперь у тебя есть я! - Я уже понял, что могу забыть про одиночество... а вообще, я сам тебя позвал. - Я рад, что ты делаешь успехи в преодолении внутренних барьеров общения с людьми. - У меня нет проблем с общением, мне ведь не с кем общаться. - Ну вот, а теперь будет. - Сомневаюсь. Для меня несвойственно общаться, заводить друзей. - А что тогда свойственно? - Находить девушку в баре, снимать её и трахать… в общем-то, всё. - И что? Никаких серьезных отношений ты не планируешь? - А зачем они мне? – наконец-то они дошли до зала с пауками и зашли туда через арку. - Ну как… с одним человеком всегда хорошо… - Знаешь, Осаму, мне не то, чтобы не нужны отношения, я просто в них не умею. Я могу быть идеальным ухажером, всегда внимательным, но ни одна девушка не сможет нормально со мной общаться из-за моего… характера. - Характер у тебя отвратительный, но я не вижу в нем ничего такого слишком сложного. - Тебе так кажется… о! Хетероскодра мускулата! – он ткнул в один из террариумов, за которым… ничего не было? - Чего? – спросил Дазай, непонятливо пялясь на стекло. - Паук так называется. - Я его тут не вижу… - Присмотрись. Дазай нагнулся чуть ли лицом не прислоняясь к стеклу и стал вглядываться во все силуэты. Он постоял несколько секунд, а затем заметил, что прямо перед ним, сантиметров в пяти у стекла, нечто зашевелилось на камне, что он и сам сначала принял за камень. От неожиданности он испугался и с круглыми глазами отстранился от стекла. Затем такой же взгляд он перевел на Чую, который стоял, засунув руки в карманы, и улыбался его глупости. - Охренеть… - затем он снова посмотрел на паука, но ему не было уже так страшно. Паук вообще был несильно отвратительным. Он был коричневым, но казался светлым из-за замысловатых бежевых узоров. Их было так много, что и непонятно, каким является его основной цвет. А еще он был довольно крупный. Они пошли дальше, заглядывая в каждый террарум, и почти все названия пауков Накахара знал. Более того, он знал насколько тот или иной паук опасен. - Брахипельмы и граммостолы обычно ядовиты недостаточно, чтобы как-то поразить человека. А вообще, в силу своих размеров, птицеед не способен убить человека ядом, разве что вызвать сильную аллергию или длительные болезненные судороги, как вот этот, один из моих любимых видов, – он указал на террариум, где сидел паук. Если остальных нужно было еще поискать, то этот был заметен сразу, при том, что являлся не самым крупным в этом зале. Однако он был самым ярким и самым красивым. У него фиолетовый окрас с желтыми и белыми узорами на тельце и лапках. В дикой природе его можно было спутать с цветком, однако он, в отличии от остальных, не сидел на месте, а медленно передвигался по стволу декоративного деревца в его террариуме. – Это пецилотерия металлика, один укус такой красавицы и несколько часов агонии. - Она и правда красивая, - Дазай начал следить за её движениями, – но я бы не стал брать такую в руки. - А я бы потрогал… - М? – он повернулся к Чуе. – Не боишься, что укусит? - Наоборот, буду на это надеяться. Дазай прищурился с полным отсутствием какого-либо понимания. А потом он вспомнил, что говорил парень когда-то в темной больничной палате. - Ты говорил, что любишь боль, но чтобы до такой степени..? - Ой, вот мне это говорит селфхармер*… Чуя действительно с каким-то трепетом смотрел на этого паука, как будто был готов его расцеловать, будто он был его центром вселенной. Тут Дазай вспомнил, что у Чуи на спине есть огромный шрам. А что, если ему его нанесли по собственной просьбе? И, на самом деле, он получал от этого удовольствие? В голове Осаму вообще не укладывалось, как у этого довольно адекватного с виду, человека вообще могут быть какие-то психические отклонения. Возможно, и правда потому, что он принимал много лекарств, сейчас это было незаметно. А что, если бы он его встретил раньше, когда у него была тяжелая стадия? Стал бы он вообще общаться с таким Накахарой, ведь он описывает свою болезнь, как нечто отвратительное? Дазай решил, что всё это не имеет значения, ведь настоящий Чуя – это тот, что сейчас перед ним, смотрит на паучков со всем интересом и беседует на разные темы. - Ну что, - тут он подошел к Осаму и дотронулся пальцами до ладони. Тот опустил голову, чтобы заглянуть ему в глаза и увидел, какой Накахара сейчас радостный, – пойдем смотреть фильм про анаконд или еще походим? - Хм, - Дазай осмотрелся. Ему хотелось повнимательнее рассмотреть всё в этом зале, и он знал, что Чуя ему не откажет. Хотя почему-то ему казалось, что на эту выставку он и пришел только ради этого паука. Однако парень заметил еще один вид и решил расспросить про него, - А что это за паук? Чуя вновь подошел к Осаму и нежно ухватился за его плечо. Похоже, он уже сам не замечает, как проявляет к нему нежность. - О… как же его..? Такое идиотское название… - он прислонил пальцы к переносице, подумал, а потом поднял палец вверх, осознавая. – Псалмопеус ирминия! - Ого, я бы тоже не запомнил… я бы тут вообще ничего не запомнил… и что он, опасный? - Смотря, что ты считаешь опасным, - они принялись рассматривать паука. Он был некрупный, черный с рыжими полосками и блестел, будто его тело покрыто шелком. Дазаю этот паук понравился даже больше, чем остальные. – Вообще, его укус очень похож на пчелиный. А еще он довольно активный и обладает агрессивным характером. Может часто нападать при малейшем раздражителе. Осаму решил нагнуться и потыкать в стекло. Заметив это, паук подполз ближе и поднял верхние лапки в угрожающей позе. - Блять, Дазай, ты даже до пауков доебываешься! – он одернул его за плечо. – Отъебись от животного! - Знаешь, почему ты его защищаешь, Чуя? - Ч-что? Почему? - Потому что он твой сородич. Ты посмотри, как вы с ним похожи. Он тоже маленький, весь черный и рыжий, а еще агрессивный и нервный. - Блять… я так не хочу тебя бить здесь, поэтому получишь в кинозале, – он сжал его плечо до боли. - А знаешь, чем еще вы с ним похожи, Чуя? – Дазай вырвался из железной хватки. - Не знаю и знать не хочу… - они пошли в сторону кинозала, оставив паука в покое. - Тем, что этот паук мне тоже понравился, – Осаму закинул руку ему на плечи, а другой потрепал по шляпе и спустил её ему на лицо. - И поэтому надо доебаться?! – говорил он из-под шляпы, пытаясь её поправить. – Тебе точно пиздец. - Ну-ну… там же будет темно? - Да… не-е-ет! Ты не посмеешь до меня домогаться! - Еще как посмею, милый, – шепнул он ему на ухо, отчего у Накахары в очередной раз по коже пробежали мурашки. Умеет же смутить. В кинозале действительно было темно. Он был небольшим, для маленькой группы людей, но с удобными креслами. Когда они зашли, то фильм уже шел, однако недавно, так как репортер только начинал вводить в курс дела. Они устроились на последнем ряду. Чуя, потому что ему так было удобнее наблюдать за фильмом, а Дазай, потому что так удобнее приставать к Чуе. Спустя пятнадцать минут просмотра суицидник пошел в наступление. Накахара сидел, сложив руки на груди и положив ногу на ногу, но затем чужая рука легко заскользила по той ноге, что была сверху. Он выдохнул, но решил игнорировать, пока рука не начала подниматься выше. - Дазай, отъебись, пожалуйста, – ему эта ситуация казалась комичной, поэтому он сдерживал улыбку. Вообще, он уже сам ловил кайф от его приставаний. - А не то что? – прошептал он ему на ухо и подсел ближе, прижимаясь и запуская одну свою ногу под его, будто желая ощущать Чую всем телом. - А не то я приму угрожающую стойку, – он не шевелился, будто демонстрируя, что действия Осаму его ни разу не колышут. - Я бы посмотрел, - усмехнулся тот, отпустил его ногу и закинул руку ему на плечи, прижимая ближе. Затем другой рукой он провел пальцем по его подбородку и повернул голову на себя. Чуя почувствовал, как внутри всё сжалось, когда увидел перед собой манящий и настойчивый взгляд Дазая. Казалось, что этот хищник уже одним взглядом вызвал у него аритмию и головокружение, потому что сердце отдавало дробью в виски и заставляло расплываться всему, что попадало под его обзор. Всему, только не лицу Осаму. Он начал медленно приближаться к нему, прикрывая глаза и приоткрывая рот. И вот, когда между их губами оставался сантиметр, Накахара отвернулся к экрану. В этот момент Дазай почувствовал себя так, будто ему плюнули в лицо, и его выражение очень хорошо передавало недоумение. Уламывать Чую на нежности оказалось очень трудно. Ему стало настолько обидно, что он полностью от него отстранился и стал напыщенно глядеть в экран. В этот момент съемочная группа ходила по лесам Амазонки и искала ту самую змею, попутно рассказывая про её рацион. Однако не прошло и пяти минут, как Накахара сам придвинулся и положил свою руку сверху его. От внезапности и резкого холода знакомых пальцев он чуть вздрогнул и взглянул на Чую, который смотрел в экран и улыбался. Но через несколько секунд он так же посмотрел на него. То ли он так хотел извиниться, то ли это просто моральная компенсация за свою несгибаемость. Возможно, парень и правда где-то перегибал палку, но он хотел, чтобы Дазай не догадывался о том, что интересует его в каком-либо еще плане, кроме дружбы. В результате тот тоже улыбнулся ему, схватил покрепче и пододвинулся. Спустя какое-то время Осаму опустил свою голову ему на плечо, на что Чуя лишь прижался и обнял за талию, перехватывая его руку в другую. Дазай же решил обнаглеть и закинул свою ногу на его, на что тот лишь усмехнулся. Им было невероятно удобно так сидеть и плевать, если кто-то решит повернуться. Пусть завидуют тому, как они оригинально и уютно устроились. Когда фильм закончился и все начали подниматься, Накахара потряс плечом. Он понял, что его спутник уснул, ведь он весь день с синяками под глазами. - Просыпайся, Белоснежка, мы победили. - Ч-что? – он начал поднимать голову и потирать глаза. – Блин, я просмотрел, как они её поймали? - Да. Ты вообще спишь? - Ну конечно… - он поднялся, потянулся, и они направились к выходу из зала. - И когда ты спал в последнее время? - Ну… - он посмотрел в потолок, пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, однако врать ему не хотелось. – Можно сказать, что день назад… - Чего-о-о? То есть, ты сейчас вообще еле ходишь?! – он опять взялся за его плечо. Кажется, для него это уже стало необходимым. - Нормально я себя чувствую, просто я после ночной смены. - А что же ты мне не сказал, что ты будешь после ночной и не сможешь пойти?! - Я так обрадовался твоему предложению и хотел сходить, - он посмотрел на него со всем сожалением, – что мне было плевать, как я буду себя чувствовать. - Придурок! – Накахара шикнул и отвернулся. – Могли бы завтра сходить, выставка бы еще работала. - Правда? – Осаму и не знал, что так можно. – Ну я подумал, что ты не сможешь… и поэтому не стал говорить. - В результате я теперь чувствую себя сучкой… - сказал он и тут же замер, его пальцы крепко сжались на плече Дазая, и тот почувствовал, как Накахару пробирает дрожь. Осаму увидел, что на его побелевшем лице отразился искренний ужас. - Чуя! Что с тобой? – Чуя смотрел куда-то вдаль комнаты, и парень попытался найти причину его оцепенения. Спустя минуту он нашел в толпе у выхода человека с длинными белыми волосами и в белой одежде. Он стоял и улыбался Накахаре. – Кто это? Накахара сглотнул, отвел взгляд от человека и отпустил руку спутника. - Я сейчас вернусь… подожди здесь… - и он направился к незнакомцу. Дазай было хотел пойти за ним, но потом решил, что это не его дело и лучше не вмешиваться. Они что-то обсуждали очень тихо. Мужчина говорил с той же улыбкой на лице и хитрым взглядом сверлил Чую, лица которого он не видел, но ему почему-то казалось, что тот злится. В какой-то момент белобрысый украдкой взглянул на Осаму. Спустя минут пять он услышал крик Накахары: - Я больше не собираюсь иметь с тобой какую-либо связь, и номер телефона свой засунь куда подальше, тебе ясно?! – затем он развернулся, оставив человека в легком недоумении, и убежал прочь из здания. Дазай рванул за ним. - Чуя! Остановись! Куда ты? Тот же весь сотрясался, казалось, что у него судороги, он схватился за голову, согнулся, но не переставал уходить дальше. - Прошу тебя, Дазай, оставь меня! Не сейчас! Тебе не надо видеть меня! - Что? О чем ты? Чуя выбежал за территорию зоопарка и упал на лавку, что стояла прямо перед Цуруми. Рядом никого не было, потому что скоро опять должен был начаться дождь. Когда Дазай нагнал его и подошел к лавке, Накахара сидел скорчившись и тяжело дышал. Его всего трясло, он держался за голову и смотрел на землю. Осаму дотронулся до его плеча, и тут Чуя не выдержал. Он закричал на всю округу настолько утробно, что, казалось, сейчас порвется. Из его глаз стекали слезы, он согнулся и начал бить ногами по земле и кричать. Дазай однажды уже имел опыт общения с истериками и знал, что надо делать в такой ситуации. Он схватил Чую, повернул лицом и дал пощечину. Тот замер и уставился на Осаму удивленным взглядом, лишь только нижнее веко у него дергалось. Однако после этого на него накатила новая волна судорог и он… Начал истерически смеяться… Нет, такой реакции быть не должно. Он должен был остаться спокойным, а не смеяться. Чуя упал головой на его колени, схватился за живот и начал колотить ногами по лавке, всё еще в истерике. Дазай положил одну руку ему на щеку, а второй начал гладить по голове. Он был растерян и подумал, что это должно хоть как-то его успокоить. Почему он так переключился от удара? Спустя минут пять смеха разной силы и интенсивности, Накахара замер с каменным и опустошенным лицом. Будто, он пустая, мертвая оболочка, которая в данный момент ничего не видит, не чувствует, и ни о чем не думает. Он уставился в небо, лежа на Осаму, и не издавал ни звука, казалось, даже не дышал. Дазай повернул его голову на себя и поднял за плечи, заглядывая в лицо и пытаясь рассмотреть в его глазах хоть что-то. Ему самому сейчас было очень за него страшно от того, что он не знал, как ему помочь. Осаму приподнял его и прижал к груди, продолжая гладить по голове массажными движениями. Тем временем медленно начинал усиливаться дождь. - Знаешь сказку про черный сундук, Чуя? – тихо спросил он, понимая, что тот ничего не ответит. – Ходят легенды, что где-то на дне океана лежит Черный Сундук с великим богатством, что дороже всего золота и алмазов на планете. Один жадный мужчина, который был богаче всех в своей округе, захотел заполучить этот сундук. Он построил невероятный подводный корабль, что мог опускаться в самые глубокие и темные воды, нанял лучших людей и отправил их искать сокровище, обещая им половину этих богатств. Спустя десять лет поисков, они так и не смогли отыскать его. Богач был в ярости, он казнил множество моряков, отбирал больше денег и обещал всё свое золото тому, кто доставит ему клад. И вот, однажды, один сирота пришел к берегу моря и обнаружил клад, так похожий на Великий Черный Сундук. Когда он его открыл, то увидел несметные богатства, такие, которые никогда не сможет потратить. Тогда он решил передать сундук богачу. Когда богач увидел мальчишку, посчитал, что тот недостоин его денег и выгнал, забрав сундук себе. Но когда он открыл его, то ничего там не обнаружил. Тем же днем он приказал привязать мальчика к сундуку и выбросить в море, дабы тот пошел на дно вместе со своей ложью. Но тогда парень открыл сундук и показал людям, что богатство существует. Богач увидел это чудо, упал перед мальчиком на колени и попросил прощения, обещая отдать золото, если тот поделиться с ним сокровищами. Но мальчик не стал делиться с ним, он выбросил сундук обратно в океан, и мужчина в порыве безумия нырнул за ним. Схватившись за сундук, он так и не смог совладать с алчностью и отпустить его. Так он и утянул его на дно, а все сбережения богача разделили в городе, и стал он процветать, – Дазай прекратил свой рассказ и поглядел на Накахару, который всё еще не подавал признаков жизни. – Знаешь, в чем суть, Чуя? Я - богач, а ты - тот самый сундук. Я так долго тебя искал, что готов пойти вместе с тобой на дно, даже зная, что ты никогда не откроешь мне свои сокровища. Я готов казнить любого, кто покусится на тебя, и я буду невероятно завидовать тому, кто познал твои тайны. Это болезненно, это неправильно… для кого-то. Но не для меня. Для меня правильно лишь одно – это ты. Прости меня за это… Прости меня за всё… Он снова прижал его к груди и дотронулся губами до рыжей макушки, целуя почти неощутимо и не отрываясь. Осаму знал, почему богач прыгнул. Он прыгнул не из-за глупости, а из-за того, что сам по себе сундук уже ценность. Ценность, которой он сможет любоваться вечно, пусть и не трогать. Именно эта вечность рядом была тем самым сокровищем Черного Сундука для него.