Симбиоз

- Чуя, как твои дела? – спрашивал Мори по телефону. Удивительно, но он даже выкроил время, чтобы поболтать со своим подопечным. - О, всё прекрасно. Мы почти помирились. - Почти? - Ну… Накахара вспомнил тот день, когда спас Дазая от очередной попытки умереть. Пожалуй, это был счастливый день, несмотря на то, что оба чуть не откинулись. Осаму от удушья, а Накахара от сердечного приступа. - Я все равно на тебя обижен, - говорил тот, снимая с них обоих петлю. - Ну прости меня, я урод, сволочь, динамо, паскуда последняя, ёбаный жизнью во все дыры нарцисс. Обещаю, что больше не буду говорить тебе обидные вещи… ну разве что, если бесить меня станешь. Но ничего подобного, как раньше! Я буду исправляться, а если опять начну вести себя, как сука, то можешь слать меня куда подальше. Только, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить! - Хорошо-хорошо, - сказал Дазай, щурясь на него лукаво и улыбаясь. Он был очень доволен, ведь Чуя так извиняется перед ним, хоть заставляй его вставать на колени и ублажать, – я подумаю, что ты можешь для меня сделать. - Ну, Даза-а-ай! - Нет, ты не прощен! Это не прощается за такое короткое время… - Ну что мне сделать? – он, кажется, и сам был готов отдаться за одно лишь прощение Осаму, хотя тот и не собирался его игнорить или что-то подобное. – Могу достать тебе звезды с неба и украсить твою комнату, но зачем они тебе, если твои глаза светят ярче любых звезд? - О, ками-сама, ты что, еще и романтик? – Дазай улыбнулся. Казалось, сейчас Накахара действительно сильно поменяется. - Еще какой, это не твои пошлые шуточки, это реальные методы, проверенные на бо... - он замялся, потому что понял, что лучше не хвастаться своими похождениями, - …льшом количестве дам, которых я ни разу не трахал, уверяю тебя. - Ты сам-то себя слышишь? – он потрепал его по шляпе. – Ладно, продолжай в том же духе, и я, может, над тобой сжалюсь, – в его глазах замелькал пошлый огонь с примесью жестокости, – а может и нет. - Тогда делай со мной, что хочешь, – Чуя стал приближаться к нему. Теперь его не ограничивали рамки, и он мог позволить делать, что угодно как самому, так и с собой, поэтому смело залез к Дазаю на колени, – я весь в твоей власти. - Принцесса сдалась? – он разместил свои руки на его бедрах. - Принцесса уже отдала тебе корону, – он снял с себя шляпу и натянул на голову Дазая, а затем жадно впился в него губами, пробуя их на вкус и проводя языком по зубам. - Я пока что, - говорил он сквозь поцелуй и отрываясь от Чуи, – должен разобраться с положением в стране, обустроиться на троне и подумать, что теперь делать с принцессой. Казнить её или помиловать. - А пытки будут? – всё не отставал от него Накахара. - Естественно, – он улыбнулся и спихнул его с себя. – Пытки недотрахом. - Чего блять?! – он аж подпрыгнул, а на лице была ярость и негодование. – Меня моим же оружием?! Да ты охуел, мразина! – Чуя взял подушку с кровати и кинул в скрывающегося за дверным проемом Осаму. - А ну веди себя хорошо, ты все-таки в плену и должна хоть как-то получить мою милость! - Ой, вот в пизду такую милость! Это незаконно! Это оружие, которое должны были запретить, это из-за него и началось восстание! А ты, тварь такая, продолжаешь его использовать. - По-моему, всё честно. - Блять, ну и нахуй! – он сложил руки на груди и отвернулся. Не ожидал Накахара такого поворота. Однако, Дазай был прав, пора поквитаться. В общем, теперь он всячески его игнорировал и издевался. Это была неплохая закалка для эго Чуи, хотя Осаму и до этого выносил ему мозг. Тем не менее, они теперь снова вместе и все равно продолжают общение, пока что прошло два дня, всё это время Дазай был на работе, и вот сегодня у него должна была быть ночная смена. - Короче, Мори, всё нормально. Он меня простит. Не сможет не простить. - Я до сих пор не могу тебя простить, Чуя, за такое издевательство над моими нервами. - Заметь, ты сам себе выбрал такую участь! Я не твой сын, даже не приемный. - Кстати, ты позвонил Коё? – Хироцу просил поговорить с Накахарой о его матери. - Блин, вот хорошее же было настроение! – рявкнул Чуя. – Не позвонил. - Позвони сейчас. Ты же хочешь наконец-то двинуться в своем лечении? - Хочу, но… - он подумал, что может ей сказать. – Какой в этом смысл? Мне опять будет стыдно. - Просто позвони и реши всё. - Хорошо… до встречи. Они распрощались и положили трубки. Чуя пошел на кухню вместе с телефоном, открыл окно, поставил греться чайник и, сев за стол, закурил. Ему совершенно не хотелось портить себе настроение разговором с матерью, которую он просто ненавидел. Может быть, в ней и правда заиграют материнские чувства? Сколько он помнит, ей всегда было срать. Тем не менее, он все-таки нашел почти забытый контакт и ткнул на кнопку вызова. Что он ей скажет? Спустя несколько секунд вызов был принят. - Алло, – голос женщины почти не поменялся, он был равнодушным, ей всё так же плевать. - Ну, привет, мама, – он не знает, почему улыбнулся. Какая-то была горькая улыбка. - Кто это… - она оборвалась, и тут её голос начал дрожать. – Ч-чуя?! О, боги! Не может быть! Я твой голос совсем не узнала! - Да, а вот твой не изменился. - Как же я ждала твоего звонка! Как же я тебя искала, Чуя! Ты не представляешь, что я прошла! – она плакала навзрыд. - Чего? – в его голосе было издевательство и горькая усмешка. – Ты мне ни разу не позвонила! - Чуя, у нас сгорел дом! Мне было немного не до этого, а когда наконец-то появилась возможность позвонить, я обнаружила, что номера не существует. - А, ну конечно, я поменял номер уже давно. Звонил с нового тебе, но ты не отвечала. - Я восстанавливала номер специально, чтобы, если что, ты смог хотя бы сам до меня дозвониться. Но ты не звонил, и я решила поехать в Токио искать тебя, потому что сильно волновалась. Прости меня, пожалуйста, за прошлое, за то, что я тебе наговорила. Я не знаю, как искупить свою вину, мне нет прощения. Я безответственная мать, была ужасной женой, раз позволила твоему отцу уйти, но поверь, так жить было невозможно! Сейчас внутри Чуи загорелось осознание собственной глупости, он вспомнил их прошлый разговор, который окончился очередной ссорой и непониманием, вспомнил о том, как сильно тогда на его мозги давила болезнь, и понял, что, на самом деле, Коё ни на секунду не переставала его любить. Неужели она действительно волновалась и искала его? Неужели ей было не всё равно? Оказывается, элементарные обстоятельства не позволили ей позвонить ему, а он, как обиженный ребенок, не решался позвонить ей сам всё это время. Накахара курил и плакал, ведь впервые слышал такие слова от своей матери. Он не верил, что это говорит она, что ей не плевать. - И ты меня прости за всё. За то, что я ушел из дома, за то, что шлялся хрен знает где, за то, что не ценил тебя. Я забыл, что мать – это главное, и что, на самом деле, у тебя тоже есть чувства. Я ничуть не лучше твоего хахаля. - Нет, поверь, ты не такой! Ты самый хороший, и ты был прав. Мне надо было заниматься не своей личной жизнью, а твоим воспитанием. Хочешь, я приеду? Где ты? Что с тобой? Я всё хочу знать! - Со мной всё в порядке, я работаю врачом в клинике Мори, в эндоскопии. Это в Канагаве, Йокогама. У меня тут своя квартира, я хорошо получаю, не голодаю, в общем, всё отлично. - Я так за тебя рада! Я так рада, что всё хорошо, и что ты смог стать врачом, как и хотел. Я обязательно приеду в ближайшее время, напишу тебе. Или ты ко мне приезжай. - Съездим в гости друг к другу, – он улыбнулся, но всё еще не смог остановить слезы. - Боже, я просто не верю, что это не сон! Я думала, что потеряла тебя. Я сейчас живу в Токио, надеялась каждый день тебя встретить, хотя бы на улице, хоть это и бред. А ты, оказывается, уехал. Но я рада, тут делать нечего. - В Японии в принципе делать нечего, так же, как и в других странах. И они болтали еще целых два часа и не могли наговориться. Мать рассказывала, что порвала с его отчимом уже давно и сейчас ни с кем не встречается. В Токио у нее свой бизнес, она держит цветочный магазин и так же, как и раньше, занимается икебаной*. Они еще несколько раз просили друг у друга прощения за всё, за что только можно. Казалось, что Чуя второй раз обрел свою мать, такую родную и настоящую. Он же поведал ей немного о студенческих годах, о том, как ему было трудно, но он справлялся, благодаря Мори. Но даже двух часов им было мало, чтобы наговориться обо всем, поэтому при нем же мать начала рассматривать календарь и обдумывать, когда ей лучше приехать. Сошлись на том, что Чуя сам приедет к ней на Новый Год. - Слушай, а можно я приеду с другом? Он давно хотел повидать Токио, – вообще-то, Чуя не знал, хочет ли Дазай посмотреть на Токио, и захочет ли он вообще ехать, да и сможет ли. Но он мечтал съездить с ним хоть куда-нибудь. Пожалуй, это самое лучшее время. - Ему просто праздновать не с кем, и я подумал, что можно отметить вместе. - Конечно, можно, куда-нибудь, да пихну вас. А то что одному переться, правильно? Боже, как же я хочу тебя увидеть, ты, небось, вымахал. - Не дави на больное… - она посмеялась. Отец у Накахары тоже был невысокого роста, в отличии от самой Коё. – Я отрастил волосы. - Волосы? Зачем? Тебе удобно работать? - Да, все говорят, что мне идет. - Ну раз идет, то я очень хочу посмотреть. Небось так и носишь свои шляпы? - Ты меня без шляпы вообще представляешь? - Я тебя до сих пор представляю сутулым, рыжим и злобным подростком в рваных джинсах, от которого пахнет куревом. - Ну я теперь редко надеваю рваные джинсы. - В общем, я тебя узнаю. Периодически они прерывались на то, чтобы отклонять входящие вызовы. Коё звонили по работе, а Накахаре названивал Мори, которого явно интересовало, дозвонился он или нет. - Ох, боже, мам, прости, но у меня тут некоторые планы на вечер. Я еще позвоню на неделе. - Я буду писать тебе, если что. Давай, а то меня мои работники, наверное, тоже потеряли. Удачи тебе, милый, люблю тебя! - Я тоже тебя. Пока. И они наконец-то прервали связь. Неужели всё может складываться настолько хорошо? Всё дерьмо, которое происходило до этого ушло в корзину с такими же грустными воспоминаниями. У него теперь есть мать. Он не мог в это поверить. Казалось, таким счастливым быть просто невозможно. Он несколько минут сидел, курил и улыбался, его трясло от разрывного счастья внутри. Каким же он, оказывается, был глупым. Докурив, он поднялся и пошел в комнату собираться в магазин. Чуя хотел скрасить ночную смену Осаму своим присутствием, хоть тот об этом и не догадывался. Когда он пытался сделать на своей голове что-то адекватное, телефон снова начал разрываться от звонка. Огай опять пытался до него достучаться. - Да? – сказал поднявший трубку Накахара. - Ну наконец-то! Я уже испугался, думал выезжать! - Мори, спасибо тебе огромное. Если бы не ты, я бы никогда ей не позвонил. Огай на том конце явно не ожидал услышать нечто подобное. - Рассказывай. - Оказывается, у неё не было моего нового номера, – начал свой рассказ Чуя, – и она просто не могла мне позвонить, к тому же в прошлый раз мы поссорились. В общем, теперь у меня есть мать, Огай! – его голос резко сменился на радостный лепет. – Ты понимаешь?! У меня есть мать! – он опять начинал рыдать. – Всё это время она скучала по мне! Переехала в Токио, чтобы найти меня! А я даже не позвонил ни разу. Спасибо тебе! Черт, - он остановился, чтобы наплакаться. - Ох, я рад, что всё нормально. - Нормально? Нормально?! – он кричал в трубку так, что Мори показалось, будто кровь польется из ушей. – Всё пиздато настолько, что никогда так охуенно еще не было! В моей жизни перестало происходить какое-то дерьмо! В моей жизни появился любимый человек, и появился родитель! У меня же, получается, почти полноценная семья! - А я что, тоже считаюсь? - Конечно! Мори, мы болтали с ней два часа! И болтали бы еще! Я никогда с ней так много не разговаривал. Я просто не могу поверить в это… - Фух, меня аж отпустило. Давно бы так. - Мы договорились с ней встретиться на Новый Год. Она рассталась с моим отчимом и даже открыла свой бизнес! Она вообще показалась мне другим человеком! - Ты тоже сильно изменился, Чуя, в лучшую сторону. Наконец-то всё наладилось и у тебя. Успокаивайся давай. Хочешь, можешь приехать к нам в ресторан, расскажешь, что да как. - Ох, что ж меня все хотят? Не могу я, у меня внеплановое свидание. Иначе бы я еще сидел и болтал с мамой. Так что, давай, пока, а то ты меня задерживаешь. Лучше заеду на недельке в клинику. - Хорошо, удачи тебе. Попу не порви. - Ой, да пошел ты! Накахара вообще ненавидел разговоры по телефону, но сегодняшний день будто весь из них состоял. Неужели телефонный разговор может сделать таким счастливым? Сейчас ему было очень сложно соображать, ибо радость от произошедшего просто не давала дыханию восстановиться. Пока он собирался, то думал о том, как будет рассказывать об этом Дазаю. Ему хотелось поделиться этой радостью со всеми. Выйти на улицу и крикнуть: «У меня есть ма-а-ать!» будто это он её только что родил. Однако времени на это не было. Чуя примерно знал, во сколько уходят коллеги Осаму, и торопился успеть к этому времени, чтобы тому ни на секунду не было одиноко. Он не хотел, чтобы они теперь испытывали одиночество. Накахара поспешно натянул на себя коричневые штаны, белую рубашку и красный пиджак. Затем он набрызгался одеколоном, не зная, оценит ли это Осаму. По части отношений с мужиками, Чуя не был спецом. Потом он нацепил на себя свое зимнее фиолетовое пальто, замотался в шарф, надел белые ботинки и, взглянув в зеркало из коридора, понял, что выглядит, как огородное пугало, однако сейчас он внутри себя ощущал таким же ярким, как и снаружи. В завершении, он надел другую шляпу, простую черную. - Так-то лучше! - Теперь на тебя точно ни у кого не встанет, Накахара. - Ой вот блять… - он не стал продолжать разговор сам с собой и поспешил покинуть квартиру, не забыв сигареты, телефон и деньги, на всякий случай. На улице заметно похолодало, но этот холод был очень приятен вспотевшему от всего этого Чуе. Он засунул руки в карманы и зашагал по улице. Было уже часов шесть, отчего Йокогаму накрыл мрак, но свет фонарей освещал ему путь. Всё было такое беззаботное и радостное, что он еле сдерживался, чтобы не бежать, резво размахивая руками и прыгая по лужам, хоть его обувь и не предполагала таких приключений. Ему было настолько похуй на всё дерьмо, что случалось с ним ранее. Если это плата за радость, то оно стоило того. Сейчас он понял, что обязан себе за всё это, хоть Мори и был некоторым его координатором во всех решениях, однако исполнял свою волю Чуя сам. Как это, оказывается, просто - изменить свою жизнь на корню меньше, чем за неделю. Тем не менее, он отгонял от себя самовосхищение, а то опять будет доставать Осаму рассказами о своей охуенности. Темные городские улицы приобретали краски, благодаря фонарям и свету, исходившему от Накахары, который уже докуривал и подходил к магазину. На часах полседьмого. Лишь бы не порвать лицо от улыбки. Он толкнул дверь ногой, забегая в теплое помещение. О его приходе проинформировал колокольчик, отчего Ацуши, сидевший за кассой, дернулся. Он было собирался позвать Дазая, но Чуя приставил палец к губам, показывая, что ему стоит быть тихим и не выдавать присутствие посетителя. Затем Чуя прошел за кассу и уселся рядом с Накаджимой, в своем бесцеремонном стиле. В этом они с Осаму очень похожи. - Как работка? – тихо спросил он, чтобы Дазай заранее не догадался. - Потихоньку, пойду домой через полчаса. У Дазай-сана сегодня ночная, вы с ним остаетесь? - Ага, но он об этом еще не знает, – Чуя начал снимать с себя верхнюю одежду. - Не разнесите магазин, пожалуйста. - Постараемся, – он улыбнулся, а затем услышал шаги, которые доносились из зала и знаменовали чье-то приближение. Накахара опустился немного ниже, чтобы его личность можно было заметить только подойдя совсем вплотную к кассе. - Фух, вроде теперь на полочках всё ровненько, - говорил Дазай, подходя к кассе и облокотился на нее. - Теперь еще и целая ночь ничего… - он заметил за кассой Чую, что смотрел на него с присущей ему хитрой ухмылкой. – Неделанья… Чуя, ты что, уволился из больницы? - Нет, я тут временный работник на одну ночь, – он снова нормально уселся на стуле. - О, так я тоже могу идти домой? – Осаму был очень рад его внезапному появлению. - Ты остаешься и будешь мне тут всё показывать и объяснять. - Ну вот, а я думал, что высплюсь, - Дазай изобразил сожаление, хоть его сейчас и не было. Затем он обратился к Ацуши: – А ты чего сидишь? А ну марш домой, тут сейчас начнется содомия! И захвати вещи нашего посетителя в раздевалку! - Х-хорошо, - он подскочил, принял у Накахары пальто и побежал в сторону раздевалки. - Содомия, значит? – Чуя расположил локти на столе и подпер руками подбородок. – А я-то думал, что мы тут будем книжки читать. - Думаю, книжек мы сегодня вдоволь начитаемся, – пошло ответил Осаму, – главное, чтобы они все остались в целости. Накахара прикусил губу, выдохнул и невинно посмотрел ему в глаза. - А меня ты оставишь в целости? - Конечно. - Черт! – его лицо снова сменилось на недовольное. – Хватит ломать комедию, ломай меня! На этих словах Ацуши вышел из раздевалки, и он явно не хотел это слышать. - До скорого, Ацуши-кун! – как ни в чем не бывало пролепетал Осаму. - Пока, Ацуши, – попрощался Чуя. - До свидания, – и он, немного смущенный одним только фактом наличия этих двоих в магазине, выбежал из него. Когда дверь захлопнулась, Дазай подошел к кассе и сел рядом с Накахарой. - Даза-а-ай, ты знаешь, что… - начал было тот придумывать подкат. - Чуя, это что, духи? – перебил его тот. - Ну, - он смутился до покраснения. Кажется, действительно, не стоило, – ой, отстань, я, может, не из дома вовсе! - Ты писал, что ты дома. - Ну и что? Ты вот даже не знал, что я приду. Осаму подъехал к нему на стуле и обнял за плечи. Он приблизился лицом к его шее, и коснулся носом, вдыхая аромат одеколона. От этого Чуя поежился, но тоже приобнял Дазая. - Мне нравится, – он начал мокро целовать его шею, с каждым поцелуем, опускаясь к ключице. На его рубашке сжались пальцы Чуи, который уже отвык кайфовать от ласк столь приятных. Он прикусил губу и тяжело задышал. Кажется, ему все-таки удалось приманить Осаму к себе. Однако, вскоре он отцепился от его шеи. - Так вот, сейчас я объясню тебе, как пробивать товар, – как ни в чем не бывало начал Дазай. - Чего-о-о? – Чуя пытался уловить в этом пошлый контекст, но его там не было. - Смотри, - он отодвинул его и стал копаться в компьютере. - Блин, я точно тебя когда-нибудь пришибу. Что мне сделать, чтобы ты отреагировал? - Не знаю, например, помыть полы, – абсолютно серьезно сказал Осаму. - Хорошо, – он поднялся и стал стягивать с себя пиджак, - в этом я лучший, благодаря шести годам обучения в меде. - Вон там каморка, - он указал на дверь напротив раздевалки, – там дальше туалет, – указывал он в сторону коридора, ведущего к складу, – и тщательно так по рядочкам, по полочкам, со всей страстью. - Со страстью? Это я могу, – он расстегнул две верхние пуговицы рубашки, немного оголяя грудь. Затем снял шляпу, надев её на Дазая, и взял на посту карандаш, на который принялся накручивать волосы. - Вот это мастерство! – удивился Осаму тому, как карандаш легким движением руки превращается в заколку, а у Накахары на голове появляется пучок с немного выпадающими рыжими прядями. - Да, в последние годы обучения часто забывал резинку и приходилось выкручиваться, как могу. - А почему ты отрастил волосы? – спросил, как бы кстати, Дазай. Лицо Чуи немного поменялось. Он еще не готов был это рассказать. - А мне что, не идет? - Нет-нет-нет! Очень идет, я тебя даже без них не представляю, хоть и видел фотку в паспорте. - Так вот откуда ты знаешь мой диагноз... - возмутился тот. - Когда-нибудь найду в себе силы их отстричь. - А мне нравится так, ты с ними такой необычный и дерзкий. Да и вообще, у тебя такие волосы красивые, не стриги их. Сердце Накахары дернулось от этих слов, и на лице возник ужас. - Что такое? Забыл утюг выключить?! – Дазай подорвался с места, потому что редко видел Чую таким. - Нет, флэшбэк словил. Ты не первый, кто мне так говорит. Слово в слово. - Да, а кто был первым? - Когда-нибудь я тебе поведаю. - Ну вот! Опять ты со своим темным прошлым! - Я правда обещаю тебе рассказать, но не сейчас. Сейчас я слишком счастливый для этого дерьма, – и он отправился к каморке искать швабры. Накахара достал тряпки, швабру, ведро и понес всё это в сторону туалета. Он закатал рукава, выкрутил кран и стал наливать воду. Пока она наливалась, Чуя вышел и снова вернулся к Дазаю. - А где у вас моющее средство? – спросил он. - Средство? Мы че, в больничке? - Перчатки-то хоть есть? – он был недоволен полнейшим несоблюдением санитарных норм. - Есть, в туалете на полке. Чуя вернулся и нашел перчатки. Надев их, он выключил воду, так как та уже была готова политься через края ведра, и направился со всем этим в зал. - О, а вот и моя уборщица. Надо будет купить тебе платье горничной и фартучек, – Осаму был очень весел, ведь тот ни на секунду не противился его приказу помыть пол. - Заткнись, скумбрия! – что-что, а делать из себя раба окончательно Чуя не хотел. - Приступай давай к работе. - Хорошо. - М, не так. - Что тебе еще?! – он повернулся, уже почти уходя, на лице была недовольная гримаса. - Я не слышу от тебя подчинения! – он развалился на стуле, закинув руки за голову, и довольно смотрел на Накахару. Тот выдохнул и высоким тоном пролепетал: - Как прикажете, Дазай-сан, – от всего этого его снова бросило в краску. - Молодец, плюс десять к показателю прощения. - А сколько там всего? – спрашивал он, уже натирая пол. - Скажем… - он обратился к потолку, пытаясь выдумать цифру. – Сто. - О, так это я быстро наберу очки! – Накахара начал интенсивнее мыть пол, удаляясь дальше в зал. - Ну не торопись с выводами, все-таки ты очень любишь на меня срываться. Поэтому за неподобающее поведение очки будут сниматься. - Вот же сука злоебучая… - прошептал он, прячась за шкафами. - Я всё слышу! – кричал Дазай с поста. – Минус пять! - Блять! – от его гнева швабра упала на пол, затем он показался снова, сполоснул тряпку и унес ведро с собой, не забывая пилить Осаму злым взглядом. Посетители то и дело мешали ему, пока он мыл полы. Хоть под вечер будний их было мало, всё же люди заходили и покупали книги. Чуя тем временем приметил еще пару произведений, которые хотел бы почитать. Когда он подошел к посту, то не заметил Дазая за кассой. Как раз будет удобно помыть там пол. Однако только Накахара принялся протирать поверхность, как сзади к нему подкрались и ухватились за бедра, не забыв притянуть Чую ближе. Осаму прижался к нему пахом и погладил по спине. - Ух, какой ты старательный, всё прямо блестит. - Или трахай, или отпусти! – тот попытался вырваться, но Дазай прижал его обратно. - Я выбираю третье. - Третьего не дано, – он пытался не обращать внимания и продолжил мыть пол, несмотря на Осаму, который прижимался к его заднице. - Тут я задаю правила, – он повернул его, укладывая животом на стол, отчего Чуя выронил швабру, и по залу прокатился гул. - Прекрати! Сейчас же кто-нибудь зайдет! – ему было сложно вырваться, ведь его буквально поставили раком. - И что? Пусть все лицезрят твой позор! – он отстранился и шлепнул Накахару по ягодицам довольно сильно, после потирая её своими горячими ладонями. От этих действий изо рта Чуи вырвался стон. - Ч-что ты делаешь?! – на него накатило резкое возбуждение, лицо зарделось, голос задрожал, но он не торопился вырываться, мало ли Осаму еще очки отнимет. - Благодарю тебя за уборку, – затем Дазай снова шлепнул его еще сильнее. - А-а-а! – ему ужасно нравилась такая форма благодарности, но из-за того, что продолжения не будет, он бы обошелся и без этого. - Не нравится? – спрашивал он, потирая ушибленное место. Накахара сглотнул. - Н-нравится… но… А! – его оборвал очередной шлепок, от таких действий Чуя даже выгнул спину и чуть раздвинул ноги, к тому же немного мешала нарастающая теснота в штанах. - Вот и отлично, – Дазай нагнулся и прошептал ему на ухо: - Получай удовольствие. Затем последовали шлепки еще и еще. Осаму не жалел его и бил сильно, со страстью, гладя его через штаны, порой даже проводя руками по линии, немного прощупывая между ног. Накахара то напрягался, то расслаблялся на столе, его рот был открыт, лицо краснело, дыхание было готово разорвать грудную клетку, и внизу живота приятно тянуло. - Д-дазай, я не могу уже. Хватит, – он заерзал и прикусил палец. - Тут я решаю, когда хватит. - Ну пожалуйста, Дазай-сан, - Чуя снова повысил свой голос, – если вы продолжите, то я не выдержу. М-мне так тесно… - Если ты выдержишь, то я прибавлю тебе тридцать очков. Накахара загорелся. Это же так много! - Продолжайте… Он сделал еще несколько шлепков, всё также сопровождаемых стонами Чуи. - Как же мне это нравится. Не могу остановиться. Но тут за дверью показалось какое-то движение. Кажется, посетитель. Осаму быстро выпрямил Чую, и тот сел на стул, закинув ногу на ногу, дабы никто не видел его стояка. Дазай сделал так же, ибо и у него была та же проблема. От такого невозможно не возбудиться. Посетитель, однако, не обратил внимания и проследовал дальше в зал. Его, похоже, интересовало конкретное произведение, поэтому он должен будет быстро уйти. - Ненавижу тебя… - процедил сквозь зубы, возбужденный и красный Накахара. - Я тоже тебя люблю, Чуя, – он посмотрел на него, всё так же пошло улыбаясь. – Тем не менее, ты выдержал и заслужил тридцать очков. Итого: тридцать пять. - Хоть какой-то плюс. - Веди себя хорошо и доживешь до наказания. - Наказание? – непонимающе спросил тот. - Да-а-а, наказание, – он подкатился на стуле к нему и положил руку на его ногу. – Ты ведь нарушил закон и должен быть наказан, - пальцы нещадно сжались на ляжке. - Ты уже, наверное, его придумал? - О да, я уже скоро приступлю к его подготовке. - Извращенец… - тем не менее, он тоже улыбнулся и погладил его по руке, что сжимала бедро. – Мне кажется, что я не доживу до наказания, и сам тебя трахну. - Только попробуй, и все твои очки полетят в урну. - Ты думаешь, мне не будет плевать? - Ты очень податливый, когда возбуждаешься. Поэтому, думаю, ты не сможешь мне противостоять. - Возможно… - он сощурил свои голубые глаза. Через несколько минут посетитель подошел к кассе, и Дазай снова отъехал от Чуи, обращаясь к компьютеру. Пока он пробивал товар, то показывал Накахаре, как это делается и как оформлять покупку, затем отпустил покупателя. К тому времени возбуждение их оставило, но желание нет. - Я хочу тебя, - прошептал Чуя, который расположил свой подбородок на плече Осаму и уже тянул свои руки к его паху, однако Дазай ухватил его за запястье. - Хоти дальше, – ответил тот, и Накахара отъехал от него. - Чтобы мне сделать такого… точно! – он округлил глаза, так как на него нашло прозрение. Чуя подскочил, надел шляпу и начал натягивать пиджак. - Что случилось? Что ты задумал? – на лице Осаму было негодование. Похоже, его парень куда-то собирается. - Жди меня, и я вернусь, – он побежал в сторону раздевалки. - Чуя! Что за херня?! – кричал ему тот, понимая, что теряет контроль над ситуацией. Через минуту Чуя выбежал из раздевалки, натягивая пальто и заворачиваясь в шарф. - Я скоро буду. - Объясни, что ты задумал? - О-о-о… - он улыбнулся и проследовал к выходу. – Если я расскажу, то будет неинтересно. - Я отберу у тебя очки! - Поверь, - он поправил шляпу и потянулся к ручке двери, – ты мне их еще и прибавишь. Дазай смотрел с непониманием, но затем его выражение изменилось на доброжелательное. - Ну если это всё ради меня, то давай. - Конечно, - он открыл дверь. – Не скучай. - Постараюсь. И Чуя скрылся за дверьми магазина. Он бежал, совершенно не обращая внимания на холод, ведь был окрылен. Ему нравились условия наказания и нравилось поведение Осаму. Пошлые мысли не покидали его весь путь от магазина до дома. Когда он пришел домой, то обратился к своему волшебному шкафу. Порывшись там около десяти минут, Чуя всё же нашел нужную ему вещь и спрятал в карман. В голове снова вертелись мысли о матери, с которой он теперь не в ссоре и которую, возможно, скоро увидит. - Потрогать счастье, оказывается, можно… - сказал себе Чуя. - Ты о том, что в кармане? - Ха, и о нем тоже. После он прихорошился у зеркала и вновь выбежал из дома. Время было не столь поздним, и он успел до закрытия цветочного магазина. Вот они, чертовы цветы, чье название носит его диагноз. - Какого черта вообще нарциссы в декабре на прилавках? – шепотом спросил он у себя. Сейчас болезнь его особо не волновала, но триггер на эти цветы, так же, как и на имя греческого бога, навсегда останется с ним. Он, не задумываясь, купил букет из пяти желтых роз. Интересно, понравятся ли они ему? - Пусть почувствует себя бабой, – усмехнулся Чуя про себя и ощутил аромат цветов. Затем, он снова направился в магазин. Счастье всё также не отпускало, и он знал, что отпустит теперь нескоро.