Симбиоз

- Даза-а-а-ай, - ныл сидящий вместе с ним за постом Чуя, который наелся пиццы и свалился лицом в стол, – хочу спа-а-а-ать! - Заметь, я тебя не звал, ты тут по собственной воле. На часах было пять. В восемь придет коллега, заменяющий Осаму, и они смогут отправиться домой. Пока что они доели пиццу, насмотрелись видюшек с YouTube, поболтали, а сейчас Дазай заворачивал им еще один косяк. - Я знаю, но блин, почему это так тяжело? – он поднялся и потянулся за зажигалкой, которую, в свою очередь, отдал Дазаю. Тот принял её и стал раскуривать. - Ничего, сейчас усталость как рукой снимет, – приговаривал он. – Надеюсь, за три часа запах исчезнет. - Конечно исчезнет, – он пододвинулся и отобрал у него косяк, закуривая, отчего на лицо наползла улыбка. - Блин, я никогда так много не курил, - Осаму обнял Накахару за талию и уткнулся лицом в любимое плечо. – Надеюсь, что после этого я не заблюю магазин. - Хах, - он выдохнул дым в лицо Дазаю, тот приподнялся и чмокнул его в мокрые губы, после прислоняясь лбом ко лбу. - А ты придешь ко мне в следующую смену? – немножко ломанным от дури голосом спросил он. - Конечно, если захочешь. У меня сейчас отпуск. - Отпуск? – он отодвинулся от него, но обнимать не перестал. – Так вот че ты дома сидишь, а я как-то и не спросил. - А я что-то и не сказал, что мне Мори этот больничный на два месяца выписал, дабы я полечился. Всё не до этого было, – он передал косяк, и сам закинул руки на плечи Осаму. – Я так и не рассказал тебе кое-что важное. - М? – промычал тот, закуривая и выпуская дым. – Что-то серьезное? - Что ты делаешь на Новый Год? - Ничего вроде, как всегда. У меня должен быть отпуск. - Так вот, - он замялся, ему было немного сложно всё это рассказывать, однако на лице засияла улыбка истинного счастья, отчего Чуя даже начал кричать: – У меня внезапно появилась мать, и она зовет нас на Новый Год в Токио! - О боже! У тебя есть мать?! – он положил косяк на крышечку из-под какого-то хлама и кинулся душить его в объятиях. – Это же так здорово! Я так хочу её увидеть! Вы похожи? - О да, мы очень похожи, – он тоже сжал его сильнее. – Я решился ей позвонить, и мы помирились. Оказывается, она не звонила, потому что у нас сгорел дом и, когда она восстановила номер, свой я уже поменял. Поэтому и переехала в Токио в надежде найти меня. Так ты хочешь поехать? Она сказала, что не против, если ты тоже будешь с нами. Осаму наконец-то оторвался от него, чмокнул в щечку и посмотрел полным любви и одурения взглядом. - Конечно, раз ты зовешь меня, - Чуя очень обрадовался его ответу и сжал его теплые руки в своих кулаках. – А что, твоя мама знает, что ты голубок? - Что?! – лицо его изменилось на недоумевающее и смущенное. – Нет, конечно, не знает, мы с ней об этом не говорили. Я просто сказал, что хочу приехать с другом. Интересно, а что если его мать догадается? Накахаре будет очень сложно скрывать свои чувства к Дазаю, потому что они появились совсем недавно, а материнская проницательность способна на всё, что угодно. Один только факт, что в такой важный праздник он приедет с кем-то, вызывает некоторые сомнения. Да, наверное, Чуя себя накручивает. С другой стороны, даже если мать догадается, то у него всегда в рукаве есть железный аргумент, почему он встречается с мужчиной. Ведь ему нельзя иметь детей. - Ох, мне даже не верится, – Накахара снова прижался к его груди. Порой не обнимать его просто невозможно. – Я буду встречать новый год с кем-то! - А что, раньше встречал один? – тот начал гладить его по спине и по голове, наконец-то без шляпы. - Да, у меня раньше никого не было. Огай встречал с семьей. Хоть он меня и звал, я чувствовал бы себя лишним. А ты с кем встречаешь обычно? - Ну, в прошлом году встречал с Одой. А до этого – ни с кем. Объятия Чуи стали еще крепче, а улыбка шире. - Теперь будем встречать вместе! - Да, Чуя, – он прижался губами к его макушке, – мы теперь с тобой никогда не будем одиноки. - Я никогда не был так счастлив… у меня впервые появилась семья. Это даже как-то непривычно. - Да, я вот долго не мог привыкнуть, что у меня семьи нет. А сейчас, кажется, она снова появляется, – он чмокнул его в макушку, но не мог разомкнуть объятия. – Я люблю тебя. - Я тоже люблю тебя. Вскоре они выкурили косяк и принялись носиться по магазину, еле успевая заворачивать за книжные полки. Усталость как рукой сняло, и было лишь легкое расслабление. Так же было очень приятное ощущение от этого разговора, они были невероятно рады тому, что обрели друг друга. Конечно, Чуя не знал, как долго Осаму сможет продержаться вместе с ним, однако очень хотел, чтобы навсегда. Это теплое чувство, уютные посиделки, объятия, поцелуи – он уже не представлял свою жизнь без них. Казалось, что где-то в прошлой жизни, они с Дазаем встречались и любили друг друга до беспамятства, но расстались, будучи разлученные смертью, и обещали сойтись вновь. Так они всю свою новую жизнь преодолевали расстояния, общались с разными людьми, но всё это казалось не тем. И тут, спустя двадцать пять лет, они находят друг друга и влюбляются чуть ли не с первого взгляда, понимая, что вот оно - давно забытое чувство родного. Чувство, что они так давно искали и уже забыли. Сейчас, сойдясь в этих очередных объятиях, они поняли, что всё наконец-то на своих местах, как и должно быть. Теперь нельзя оборачиваться назад, нужно идти только вперед рука об руку. А что там впереди – жизнь или смерть? Какая разница? Главное вместе. Затем они пошли делать цветочки из бумаги. Дазай их складывал и склеивал, а Накахара раскрашивал. У него это получалось гораздо лучше, чем у Осаму, да и в магазине были хорошие карандаши, а не какие-то маркеры. В результате все цветы оказывались на голове у Чуи. - Ты что, делаешь из меня хиппи? - Да-а-а! Цветы! Счастье! – он символично начал раскидывать еще недокрашенные поделки. Некоторые из них начали расклеиваться, но затем они были поспешно подняты. – Давай порвем джинсы, раскрасим всё цветами радуги и будем любить прохожих! - По-моему, у нас и так всё в радуге, - он как бы кстати начал раскрашивать очередной цветочек в радужный. – Тебя так вообще можно выпускать, как главный символ гей-парада. - Их-хи-хи-хи! – Осаму принялся расставлять цветы на голове Чуи в нужном порядке, не забыв убрать цветочек голубого цвета, который в результате он разместил у него за ухом. – Теперь ты настоящая утопленница! - Ну тебя! Этого мне еще не хватало! – он закончил раскрашивать радужный цветочек и тоже ткнул его в волосы Дазая. - Пошли прыгать с моста-а-а-а! – он взял его за руки, на лице было настоящее безумие. Осаму бы выглядел забавным, если б не страшные синяки под красными глазами. - Не-е-ет! Я хочу жить! – умоляюще просил Чуя. – Я еще столько всего не сделал! Не увидел мать, не посмотрел на падающие звезды, не потрахался с тобой! - Хм-м-м… а это аргумент! – он перевел взгляд на часы. Полвосьмого. – Надо бы здесь прибраться, а то скоро придет мой коллега. Ты должен будешь сразу сделать серьезное лицо… хотя… - он присмотрелся к Накахаре. Его лицо обычно или злобное, или хитрое, или недовольное. – Тебя бы даже полиция не признала наркоманом. Затем он принялся собирать всю бумагу, однако цветочки решил не выбрасывать. Чуя взял свою шляпу и стал заправлять цветы за ленту на ней, украшая. - Потому что вертел я эту полицию! – с оттенком пафоса ответил он. – У меня уже почти год валяется наркота в шкафу, катана без лицензии и психотропные вещества без выписанного рецепта! - Мне кажется, твой шкаф вообще можно помечать, как особо опасный объект и вешать табличку «Осторожно! Опасно для жизни!» - Ха-ха-ха! – он закончил украшать шляпу, надел её и подполз к Дазаю. – Привыкай к нему. Если я убью тебя, то твой труп стану прятать там. - Я не против жить у тебя в шкафу. Всё важное под рукой. А зайдет полиция, я достану топор, и они тоже там пропишутся. - Ну нет, полицейских мне в шкафу еще не хватало! – он поправил цветочек на голове Осаму. – А то ты с ними подру-у-ужишься, и вы будете шуме-е-еть. - Хорошо, тогда обещай заглядывать ко мне в шкаф, чтобы мне там не было скучно. - О-о-о… скучно тебе не будет, – он приблизился, мокро целуя его в шею. - Опять ты меня возбуждаешь… - Сколько там очков я получил за сегодняшний вечер? – сквозь поцелуи спрашивал Накахара. - Дай подумать, – он положил свои руки ему на плечи. – Было тридцать пять, потом ты принес травы, я испугался и отнял десять очков. - Да ты охуел?! – он оторвался и с непониманием посмотрел на Осаму. - Да, но ты порадовал меня букетом, поэтому вернулось пять очков, - затем он зашептал ему на ухо: - А еще здорово доставил удовольствие своим подчинением и получил еще двадцать. Итого: пятьдесят. Ты на полпути к наказанию. - А есть способ быстрее это всё приблизить? Может, тебе там, ну я не знаю, что-нибудь нужно? Тут Дазай отодвинулся, лукаво заулыбался, чуть посмеиваясь, потому что знает, чего хочет от Чуи. - А ты уверен, что готов к любым испытаниям? - Да, готов. Что ты задумал? – Накахара был серьезен, после всего дерьма, что с ним происходило, жалкие фантазии Осаму для него ерунда. - М-м-м… - он провел пальцами по его щеке. – Нечто очень вкусное для меня и немного стыдное для тебя. - Вот теперь мне страшно… ненавижу испытывать стыд, - он отвел взгляд, не любил он по-настоящему унижаться, если это только не касается секса. - Ничего публичного, всё только для меня одного, – он шептал ему сладко, пошло, потому что уже предвкушал сцену, которую тот должен будет ему устроить. - Не говори, что заставишь меня голышом убираться в твоем доме, – Чуя улыбнулся. К такому он, по крайней мере, был бы готов. - Хорошая мысль, слушай. Так и сделаю, если захочешь потом набрать еще десять очков и добить сотку. - А что, твой план сразу не поднимает до сотки? - Нет, он даст тебе сорок очков. - Что же ты задумал? – Накахара снова посмотрел на него в попытках догадаться, но всё было тщетно. Он уже и сам хотел унижаться ради Дазая, ведь это его так сильно возбуждало. Чуя сократил расстояние, подтягиваясь к лицу возлюбленного. – Мне даже интересно. - А мне-то как интересно, - затем они снова слились в страстном поцелуе. Им не хотелось отлипать друг от друга ни на секунду. Всё так и располагало к тому, чтобы ласкать друг друга, обнимать, целовать и любить. Они даже боялись представить, как глупо выглядят со стороны, но ведь это нормально для первой поры отношений – такие нежности. В следующие полчаса они убирались, расставляли книги, которые попали под атаку их безумия, выбрасывали мусор, протирали стол, в общем, всячески маскировали их сегодняшнюю содомию. Коллега Дазая пришел точно вовремя, наорал, что тот устроил беспорядок, но благо, запаха травы не заметил. Что для этого человека тогда порядок, ведь они хорошо убрались? В общем, они собрались и вышли из магазина, не забыв букет цветов - бумажных и настоящих. Их встретило довольно яркое для восьми часов утра солнце и приятная прохлада. Шли они держась за руки, совершенно не обращая внимания на проходящих мимо людей, которые могут что-то подумать. Им было плевать, и так ясно, что они неадекватные, с красными глазами, растрепанные, шатающиеся, да и все в бумажных цветах. Все шли на работу, а они с неё, хотя работой это было очень сложно назвать. Больше к ним особо никто не заходил, и Осаму вообще просил директора наконец-то убрать ночные смены, непонятно для кого придуманные. Накахара был с ним согласен, зачем ночные смены в книжном магазине? - Ох, как же я рад, что у меня не бывает ночных дежурств, – говорил Чуя, когда они уже подходили к перекрестку. – Как вспоминаю свою практику, где приходилось дежурить, так мурашки по коже. - Ночью в больницах, наверное, стрёмно, – их обдувал прохладный ветер, отчего Осаму немного поежился и сильнее сжал чужую руку. На морозе рука Накахары казалась довольно теплой. - Есть немного, но мне просто очень сильно хотелось спать, – у них обоих были очень уставшие лица, и оба были готовы упасть здесь и сейчас. - Ты же, вроде, любишь не спать по ночам? - Дома люблю не спать, думаю, после этого и перейду на такой ночной режим. И так вчера проснулся в два, но знаешь, не смыкать глаз до восьми все равно сложно. - И чем ты только занимаешься по ночам? – стало прохладно и Дазай решил прижаться к Чуе, закинув руку ему на плечи, на что тот ответил объятием за талию. - О-о-о… сейчас я делаю нечто очень масштабное и удивительное, – он вспомнил про портрет Осаму, над которым трудится каждую ночь. – Думаю, ты даже оценишь, когда будет готово. - Что-то опять с кровью и кишками? - С кровью, но не с кишками. - Интересно взглянуть. - А мне интересно будет взглянуть на твою реакцию. Дазай улыбнулся ему, присматриваясь и раздумывая над тем, что там у себя рисует Чуя, однако решил не париться и просто дождаться презентации картины. Оставалось совсем немного до дома Осаму, парни уже валились с ног и сильнее жались друг к другу, пытаясь защититься от утреннего холода. Но вот знакомое здание показалось на горизонте, и они ускорили шаг. Когда они зашли в помещение, на них обрушилась еще большая усталость. - О, ками-сама, за что мне такое наказание? Пора искать другое место работы, а то я слишком стар для такого тяжелого труда, – жаловался Дазай, который уже разулся и стаскивал с себя пальто. Букет он бросил на полку в коридоре. - Тебе всего двадцать пять. К тому же, ты сегодня, скорее, хорошо отдохнул, чем поработал, – говорил Чуя. Он-то хорошо знал, что такое тяжелый суточный труд. - Если бы не ты, я бы поспал немного. Поэтому отниму-ка я у тебя еще десять очков, - он закончил с одеждой и уже проследовал в комнату. - В смысле, еще десять?! Ты совсем охуел?! Я сегодня так прогибался ради тебя! – он направился вслед за Осаму, который уже усаживался за свой любимый стол. - Неужели ты не получаешь от этого удовольствие? – он стал рыться в ящиках. – Это ведь была твоя инициатива - прийти и развлечь меня. - Но я хотел, чтобы ты простил меня. Да, получал и еще какое, но был расстроен, что у меня в результате отняли очки! - Тогда будь умничкой и сходи в душ. - Вот и схожу! – несмотря на усталость, он все-таки направился в ванную. - Полотенце принесу! – крикнул ему в след Осаму, достающий из ящика лезвие и бинты. Почему-то боль его не покидала. Все эти дни он не переставал ощущать её внутри себя. Слова, сказанные Накахарой в больнице, эхом отдавались в его голове и не могли оттуда вылезти. - И не стыдно тебе резать себя прямо при нем? – спросила Смерть, которая уже стояла над душой. - Стыдно, но мне это необходимо. Я просто не усну тогда, даже с ним. - Тебя всего трясет. Может, оно того не стоило? - И так, и так я бы все равно резал себя, – он прошелся лезвием по руке с тыльной стороны запястья, и по коже сразу же побежали алые линии крови, лицо исказилось в боли, а в голову ударило некоторое головокружение. - Тогда, может, закончить всё здесь и сейчас? – спросила она и дотронулась до его руки. Он почувствовал её прикосновения. Взгляд безумных глаз переметнулся на белое и безжизненное лицо. Смерть перевернула его руку запястьем вверх, затем дотронулась до второй, что держала лезвие, и стала направлять её в сторону хорошо видимых вен. Из глаз Дазая потекли слезы, его сковал страх, он понимал, что не может сопротивляться и что она собирается сделать. Она решила убить его. Убить сама. Еще немного, и чуть затупившееся окровавленное лезвие коснулось кожи и начало давить на сосуды. - Слушай, Дазай, а где у тебя… - Чуя вышел из ванной, похоже, он еще не успел помыться, но уже разделся до трусов и хотел что-то спросить. Но когда он завернул за арку, которая разделяла прихожую и комнату, то увидел его. – Оса-а-аму! Тот сидел на стуле, его заплаканные глаза были обращены куда-то в сторону, вверх, а рука, державшая окровавленное лезвие, толкала его навстречу венам. Он увидел, как начала литься кровь небольшими струйками из дрожащего запястья, лицо его любимого Дазая начало бледнеть, но он будто не слышал его голоса. - Сейчас ты станешь моим! – завопила Смерть и обняла его за плечи, закрывая ему вид на Накахару. – Только не поворачивай голову! Его здесь нет, он ненастоящий! Настоящая здесь только я! - Оса-а-аму! – он рванулся к нему и оторвал руку, держащую лезвие, от второй. – Ты меня слышишь, придурок?! Ответь! Не смей отключаться! Дазай не отвечал. Чуя начал лупить его по щекам, однако тот оцепенел, перед его глазами была Смерть, что просила его не отворачиваться. Но Накахара понял, что это бесполезно, и стал заматывать ему запястье. Благо не глубоко резанул и остановить кровотечение вполне реально, если сильно затянуть рану.

***

- Что происходит? – Дазай смотрел на Смерть, чье лицо мелькало прямо перед ним. Она улыбалась и держала его за руки. – Я умер? - Нет! Но совсем скоро ты… «Оса-а-аму!» - Это что, Чуя? - Да, не обращай внимания, ему все равно. Сейчас он будет кричать на тебя за то, что ты решил себя убить. «Оса-а-аму!» - Он хочет спасти меня. - Нет, ему плевать, Дазай. Только мне не плевать на твои чувства. Тебе нечего делать в том мире. «Не смей отключаться!» - Я ему нужен… - Нет, ты нужен лишь мне. - Тебя не существует! - Я реальна, ты же почувствовал. Было время, когда ты мечтал почувствовать мои прикосновения. - Это было давно, теперь я мечтаю лишь снова почувствовать прикосновения Чуи. Они хотя бы реальны. А еще он не хочет моей смерти и… и… - И всё! Он хочет, чтобы ты страдал! - И он любит меня. Он хочет избавить меня от страданий. - Нет! Это не правда! Ты не можешь избавиться от страданий, будучи живым. - С тобой – нет, – он повернул голову, – с ним – да…

***

- Чуя? – он улыбнулся, вглядываясь в испуганное лицо Накахары, который заматывал ему запястье. Его всего трясло, а из глаз лились слезы. Дазай выронил лезвие и дотронулся окровавленными пальцами до его лица, поглаживая еще более бледную кожу и смахивая слезы. – Я тебя услышал. - Какой же ты идиот, просто придурок, скумбрия ебучая, ненавижу тебя, я так испугался… - шептал он, продолжая наматывать бинты потуже и плакать. – Нервов на тебя, суку такую суицидальную, не хватает. Осаму смотрел на него с удивлением и слезами на глазах, гладил по щеке, а потом притянулся и обнял, обвивая свободной рукой шею. Тот бросил свои действия и обхватил его за спину, крепче прижимая к себе и утыкаясь в плечо. - Я не знаю, что произошло. Всё как в тумане, она взяла мою руку, и я почувствовал её прикосновения, и я бы давил сильнее, если бы не услышал твой голос. Я больше не хочу её видеть, больше не желаю так делать, ведь я сделал тебе очень больно, напугал. Ты меня, наверное, теперь побоишься одного оставлять… - Придурок, надо было лучше за тобой следить, – он шептал ему дрожащим голосом в шею. – Да, я больше никогда тебя не оставлю, я теперь даже в туалет вместе с тобой ходить буду, заставлю пить эти чертовы таблетки, лишь бы больше не было такой хуйни. Ты у меня, сука, через дорогу за ручку ходить будешь, тебе ясно?! - Предельно ясно, но такого больше не повторится, я ей не позволю. А ты обещай мне успокоиться, хорошо? – он погладил его окровавленными ладонями по голой спине. Ладони, теперь такие холодные, приятно обдало теплом его тела. – Прости меня, ты прав, я сука конченная, долбанный псих и суицидальный урод. Я посмел променять тебя на Смерть, это хуже, чем измена. Но ты для меня теперь самый важный и самый любимый. Ради тебя я буду жить и не посмею взяться за лезвие. - Зачем ты вообще это сделал? О, боги, – он отстранился и ухватился за его лицо, – я даже не хочу знать, как это произошло. Просто сейчас возьму и выкину это чертово лезвие. Он поднялся, сгреб в охапку всю суицидальную утварь и, прямо такой окровавленный, в одних трусах, вышел через входную дверь на улицу. Похоже, что он решил сразу прогуляться до мусорного бака, дабы Осаму, если что, не полез за лезвием в мусорку. Когда он вернулся, Дазай сидел всё так же, облокотившись о стол, и рассматривал порезанную руку. Накахара подбежал к нему, обнял за голову и поцеловал в макушку. - Ублюдок, – прошептал он, – пошли отмываться. Осаму ухватился за обнимающие его руки и погладил большим пальцем, покрывшуюся мурашками от улицы, кожу. - Ну пошли. В результате вещи Дазая закинули стираться, потому что все испачкались в крови, и они, стоя в ванной в одних трусах, думали, что им делать. Осаму присел на бортик ванной и смотрел на Чую, который отмывал от крови руки в раковине. - Фу-у-ух… - он закончил и, закрыв кран, взглянул на него. – Чего сидишь? Снимай бинты. - Что, все? – он удивился, ибо сегодня не планировал их менять. - Все-все, – затем Накахара легким движением руки подцепил резинку трусов, и на его лице появилось немного краски. Теперь Осаму не мог отвернуться, он лишь пошло улыбнулся, ему хотелось посмотреть стриптиз. Чуя начал стягивать с себя трусы, оголяя лобок, бедра и кое-что еще, отчего задышал и зарделся еще сильнее. Под пристальным взором Дазая, который уже без всякого стеснения опустил свои глаза, разглядывая половые органы, это просто невозможно. - А у тебя не только рост маленький, – решил в очередной раз пошутить он, отчего Чуя натянул трусы обратно и выбежал из ванной. – Чуя! Черт! Твою мать! Он совсем забыл, что Накахара на всё реагирует очень обостренно и что такой подкол, еще и необоснованный и не правдивый, может сломать его. Дазай вылетел из ванной, еще улыбаясь, и нашел Чую в комнате. Он уже натягивал на себя одежду. - А ну отставить одевание! – Осаму подбежал к нему и стал стягивать штаны, которые тот пытался наоборот натянуть. - Ой! Иди в жопу! И ебись с теми, кто тебя устраивает во всех планах. - Чуя, ты меня во всех планах устраиваешь, я же просто пошутил, – он все-таки пересилил и, спустив с него штаны, сел на пол, обвив его ногу своими руками и ногами. – Я просто тебе завидую! Ну правда, прости! Я совсем забыл, что ты очень резко реагируешь на подобные шутки. Мне сегодня нет прощения! Я отвратителен. Давай, скажи, как я отвратителен! - Ты отвратителен! – он все-таки посмотрел на Осаму, который уже целовал его бедро. – Ты просто жалкий, долбанный моральный урод. Бесишь меня пиздец! Как же я хочу тебя сейчас ударить! Пусти меня! Дай, я уйду! - Ваше Высочество, я не могу вас выпустить, – он на секунду отлепил губы от его ноги, – ведь вы в плену, к тому же еще не было наказания, а вы его так ждете. Накахара посмотрел на унижающегося Дазая и все-таки потрепал его по голове. Невозможно на него дуться. - Так и быть, - процедил он сквозь зубы. - Вот и отлично, – Дазай вновь начал целовать бедро, уже мокро, и потянул руки выше, стягивая с Чуи трусы, отчего тот покраснел и прикусил губу. Это возбуждает. - М-м-м… - он пытался отодвинуть его голову. – Что ты творишь? - Похищаю тебя, – тут Осаму резко поднялся и завел свою руку ему за колени, подкашивая их и ловя его тело другой. Чуя схватился за его плечи и понял, что его действительно снова решили транспортировать как принцессу - на руках. - Только не выбрасывайся со мной в окно. - С первого этажа нам ничего не будет, – он потащил его, еле-еле не собрав ногами Накахары все углы, и поставив ванную, сам залез. – Давай, раздевай меня. - М… даже так? – Чуя улыбнулся и послушно стал разматывать бинты на его теле, пока тот пошло разглядывал его красное лицо. Он отмотал часть ткани на другом запястье и, обнаружив там практически свежий порез, решил, что стоит осуществить свое маленькое желание. Парень прислонил запястье к своим губам, целуя, а затем провел языком по линии шрама, всё это время не отводя взгляда от коньячных глаз Осаму. Тот закусил губу и стал наблюдать, как Чуя разматывает бинты и целует каждый оголяющийся шрам, постепенно возбуждая себя и Дазая. Его губы проделывали витиеватый путь от запястья до сгиба локтя, постепенно обдавая свежие раны мокрым холодом. Некоторые были еще совсем новые, и Накахара мог различить оттенки железного привкуса запекшейся крови. Он посасывал почти затянувшиеся шрамы и жадно лизал языком незажившие порезы, поднимаясь выше, целуя плечо. Вскоре бинты на руках закончились, и его губы перекочевали на шею, почти полностью он провел языком по следу от веревки и стал посасывать нежную кожу, пока руки избавляли от бинтов всё его тело. Затем он начал опускаться ниже, целуя ключицу, грудь, проводя языком по соскам и чуть ниже, лаская ребра, такие же побитые жизнью, но затем Дазай его выпрямил и прижал к стене, припадая к таким возлюбленным мокрым губам. Он ухватил его за спину, а языком стал нежно водить по нёбу и всей полости рта. Все его действия были страстными, но ласковыми, даже когда руки опустились на ягодицы, а поцелуй стал глубже. Чуя же не переставал избавлять его от бинтов, но из-за таких приятных ощущений было сложно сосредоточиться и самому в них не запутаться. Вскоре бинты остались только на ногах, и Накахара потянулся к трусам Дазая, медленно стягивая их, проводя руками по ягодицам и бедрам своими, в кои-то веки, теплыми руками. Он почувствовал, как желание Осаму стало упираться ему в бедро и поспешил ухватиться за него рукой. - Чуя, - он оторвался от его губ, но тот только продолжил целовать в щеку и начал медленно двигать рукой, отчего Дазай характерно томно задышал, – как ты смеешь трогать своего хозяина без его разрешения? Однако он все равно не вырывался и ловил кайф. Делать что-то более серьезное он не собирался, но вот Накахара за такую дерзость получит. - Я могу позволить себе и не такое, – он слегка прикусил его за шею, оттягивая кожу, присасываясь. От такого точно останутся следы. - Я отниму… очки… - простонал Осаму. - Отнимай сколько хочешь, – и он сделал еще один такой укус совсем рядом с кадыком. Как же Дазаю было приятно. На его лице проявилась краска, рот открылся, еле сдерживая голос от головокружительных поцелуев и прикосновений к столь интимному, возбужденному месту. Он настолько отвык от нежностей в свою сторону, что и забыл каково это – быть обласканным. К тому же его ублажает его любимый Чуя, отчего ощущения еще более приятные. Как же ему сейчас хотелось забыть про обиду и забыть про свой уговор, схему, план, гребаную систему очков. Ему сейчас хотелось развернуть его и трахнуть, но что поделать, он сам выбрал себе такую участь. Осаму перестал держаться за Накахару и потянул руки к крану. Переключив подачу воды с крана на душ, он выкрутил кран и на них полилась ледяная вода. Чуя отстранился на секунду, но потом сильнее вжался в Дазая, не отпуская его член. Из его рта вырвался стон. - Блять, Чуя, как с тобой сложно, – он стал придавать воде более теплый оттенок. – Я-то думал, ты испугаешься и отойдешь. - Зачем? - Накахара улыбнулся и дотронулся свободной рукой до его щеки. - Потому что ты не заслужил, – теперь Осаму сам оттолкнулся от стенки, к которой прижимал Чую, и отвернулся, подставляясь под всё еще слегка прохладную воду. – Как бы я ни хотел, но придется отобрать у тебя целых пятнадцать очков. - Ты уже заебал со своими сраными очками! – он был зол из-за того, что его снова обломали. Сейчас парень хорошо понимал, что когда-то чувствовал Дазай. – Я хочу наказание! - Я тоже хочу наказание, но ты себя плохо ведешь! – Осаму поставил ногу на бортик ванной и начал разматывать бинты. – Просто отвратительно! - О-о-ох, ну извините, господин, я не виноват, что вы такая сука, – Чуя опустился на колени и начал разматывать ему бинты на второй ноге, тот посмотрел на него со злостью. С этого ракурса рыжий искуситель выглядел ну очень привлекательно и поэтому эрекция никак не могла его отпустить. Он практически закончил разматывать свою ногу, как Накахара, размотавший ему бедро начал впиваться в него губами, снова заставляя почувствовать возбуждение. Поцелуи были мокрые и так же задерживались на порезах, с каждым прикосновением он поднимался всё выше, явно приближаясь ко всё еще возбужденному органу. Но когда последние бинты были сняты, Дазай оторвал его и потянул за подбородок наверх, дабы Чуя наконец-то поднялся. - Не заставляй меня отнимать еще… иначе я… - он сейчас был зол не столько на Накахару, сколько на самого себя и свою гордость, которая была непосильной ношей. – Знаешь, что? – он снова отвернулся и полез в полку. Порывшись там чуть-чуть, Осаму достал мыло и мочалку, которые в последствии отдал. – Вот бери и мойся! Мы, вообще-то, за этим сюда пришли. - Хорошо-хорошо, – Чуя начал намыливать мочалку, а Дазай, в свою очередь, потянулся за спиртом и ватой. Казалось, у него эти принадлежности были везде. Он сидел на бортике ванной, а Накахара натирал себя мылом, немного воды выливалось на пол от работающего душа, но это никого не смущало. Спустя некоторое время, Чуя встал под струю воды, немного подвинув Осаму со всеми его принадлежностями, и начал отмываться. Всё это они делали молча, потому что каждый думал о своих вещах. Хотя они думали об одном – о своем диком недотрахе. Правда, в голове у Чуи всё еще проносились мысли о разговоре с матерью. Он уже хорошо представлял, как они все вместе будут бродить по ночному Токио, кушать вкусности, выпивать и болтать обо всем подряд. Как же, наверное, классно – праздновать с семьей. Дазай подумал, что тоже стоит немного подмыться и жестом попросил у него мыло. Внезапно, у Чуи на лице возникла лукавая улыбка. И мыло полетело на пол, оказавшись за Осаму. - Упс, – шикнул Накахара. – Как неловко… поднимешь? Для того, чтобы поднять мыло, пришлось бы поворачиваться к Чуе спиной, а Дазаю сейчас очень этого не хотелось, ведь, получается, его подловили. Вместо этого, он лишь чуть осел, не разворачиваясь, и начал искать мыло у себя за спиной, не забывая пилить того злобным взглядом. Его пассия еле сдерживал смех, наблюдая за попытками Осаму найти мыло, однако у него все-таки вышло, и он поднялся. - Ты специально? Ты хочешь, чтобы я отнял очки? - Ха-ха-ха… - он закинул руки на его плечи и посмотрел вызывающе. – А тебе, я погляжу, это не нравится. - Нет, Чуя Накахара, это утро ты не переживешь. Вскоре они окончательно намылись и вылезли из ванной. После усердного вытирания друг друга, парни отправились в комнату, где сразу завалились на кровать. На часах уже было десять, Дазай никогда так поздно после ночной не ложился. Но еще оставалось незаконченное дело. Только Накахара упал на кровать, как Осаму сам полез целоваться, так желанно и страстно, возбуждая, хватая его за бедра и ягодицы. - Ты сдался? - Сейчас ты сдашься. - Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – улыбнулся Чуя, которого Дазай уже целовал в шею. - О-о-о, не-е-ет, - он оторвался от него и глянул со злобной и пошлой ухмылкой. Поднявшись, Осаму проследовал к полкам со всякой всячиной, и начал копаться. - Что ты ищешь? – спросил недоумевающий Накахара, раскинувшийся на постели и жаждущий ласк. Однако тот не ответил и лишь шире улыбнулся. Через несколько мгновений его рука показалась из ящика, а в ней был… ... довольно большой фиолетовый дилдо. На лице Чуи возникло подобие ужаса, глаза округлились, лицо стало серьезным и рот открылся от удивления. Он заерзал, понимая, что сейчас Осаму не шутит. - Т-ты… ч-что? – его голос задрожал, и он начал отползать на спине дальше на край кровати, однако Дазай стал приближаться, сверля его, обнаженного, похотливым взглядом. - Неужели тебе страшно? – он резко прыгнул на Накахару, лежащего и трясущегося, усаживаясь на коленях. – Ты ведь сказал, что для тебя это привычно. - Слушай, я уже год ничего не совал себе в зад крупнее пальца, а тут… - он смотрел, умоляюще. – Мне не страшно… но я бы предпочел тебя резиновой игрушке. - Меня ты недостоин, - он затряс фаллоимитатором у его лица. – И да, трахать ты тоже будешь себя сам. - Ч-чего? – тут кончик оказался практически у его губ, а Дазай вызывающе навис сверху, деморализуя Чую одним лишь только огнем своих глаз. - Ч-ш-ш-ш… - он ухватил его за затылок и потянул навстречу игрушке, внутри всё сковало возбуждением от унижения. – Открой ротик, – шептал ему тот. Накахара медленно приоткрыл рот, и кончик дилдо коснулся его языка. Он послушно накрыл его губами и облизнул, чуть смачивая слюной. Осаму медленно начал его вынимать, и вскоре кончик снова показался из-под губ Чуи, который снова приоткрыл рот, пытаясь вдоволь наглотаться воздухом от перевозбуждения. Ему нравился этот позор. Дазай всё еще не отпускал его затылок и снова принялся толкать голову навстречу предмету, на что тот уже без вопросов открыл рот и позволил фаллоимитатору проникнуть глубже. За его губами медленно скрылся кончик и немного основания игрушки, быстро намокшей от обильного слюновыделения. Осаму прикусил губу и, проникшись зрелищем, сам начал томно дышать. Он только что понял, как сильно его заводит такой податливый Чуя, готовый на все унижения ради хозяина. Однако факт оставался фактом – Дазай даже не заставлял его это делать. Игрушечный член протолкнулся дальше, приближаясь к глотке и немного мешая дыханию. Накахаре пришлось очень широко разинуть рот, дабы предмет входил так глубоко, как пожелает его хозяин. Но через несколько мгновений Осаму вытащил дилдо и отпустил затылок Чуи, который сразу же уронил голову на кровать. Он дышал глубоко и резко, отчего подступило головокружение. Живот был готов разорваться от приятной тяжести, а ниже всё так вожделело прикосновений. Но Дазай слез с него и уселся, облокотившись спиной об изголовье кровати. - Переворачивайся, – скомандовал он Чуе, который не мог отдышаться, символично помахав игрушкой, – сейчас будет разогрев. Однако Накахара все-таки смог себя пересилить и перевалился со спины на живот, разворачиваясь к нему задом, дабы тому было удобнее наблюдать его унижения. - Начинай… хотя стой, ноги пошире расставь, – вновь приказал ему Осаму, положил фаллоимитатор на кровать и потянулся в ящик прикроватного столика. Чуть порывшись, он нашел там тюбик со смазкой, – руку дай сюда, – Накахара через силу вытянул ему правую руку и вскоре его пальцы накрыло холодком от геля, благо Дазай его не жалел. «Заботливый, сука», - подумал Чуя. Затем он тоже выдавил себе немного смазки на руку и потянулся за пультом, что лежал на столике. – Потерпи еще секунду… - он начал тыкать по кнопкам, и тут, стоявший на окне стерео, загорелся. Еле-еле он смог найти нужную песню и вскоре нажал на кнопку «пуск». – Начинай. Из колонок раздалась знакомая гитарная партия группы Tito & Tarantula. Это была песня After Dark, что играла в фильме «От заката до рассвета». «Гребаный извращенец! - Накахару просто разрывало от ярости, что не может выйти в связи с его вынужденным подчинением. – Со змеей я, значит, танцую, да блять?!» - Начинай! – уже грубо скомандовал Осаму, укладывая руку на свой член. Чуя уткнулся лицом в изгиб локтя и медленно поднес руку. Он намазал гель и начал массировать колечко мышц, разогревая его для дальнейшего проникновения. Смазка стала жиже и начала потихоньку стекать между ног, отчего всё обдавало блеском. Watching her strolling in the night So white wondering why It's only after dark - Посмотри на меня, - шептал Дазай, уже во всю играющий со своим органом. Накахара нехотя поднял голову и взглянул на него полным смущения взглядом. Его щеки, как всегда, были красные. Сейчас он совершенно не хотел смотреть на Осаму, который сразу же прикусил нижнюю губу, завидев подчинение в его глазах и скрытую похоть. In her eyes a distant fire light Burns bright wondering why It's only after dark Чуя начал вставлять средний палец, что сопровождалось громким дыханием, слышным даже сквозь негромкую музыку. Он повернул голову и прикрыл глаза, тело обдало довольно приятными ощущениями. Дазай смотрел, как палец, то проникает глубже, то, наоборот, высовывается, таким образом массируя стенки. - Вставляй глубже, - Чуя вставил палец полностью, вызывая не самые приятные ощущения, но противиться приказу он был не способен. – На меня смотри. Он вновь повернул голову и почувствовал, как по лбу пробежалась капля пота. Становится действительно жарко от собственного дыхания. Осаму постоянно бегал глазами от лица Накахары до места действия, не в силах понять, где настоящее представление. И то и то его возбуждало. Вскоре его жертва пересилил себя и достал палец. - Куда? – возмутился Дазай, но тут Чуя подставил два пальца, которые медленно, растягивая, начали проникать внутрь. – Хорошо… - он улыбнулся и начал активнее двигать рукой, не отводя взгляда, в отличии от Накахары, который опять не мог найти в себе силы смотреть. – На меня, Чуя, - ему даже нравилось, что тот отворачивается. Так лучше ощущалась власть. I find myself in her room Feel the fever of my doom Falling falling through the floor I'm knocking on the devil's door Тем временем пальцы уже хорошо растягивали стенки и проникали внутрь почти полностью, отчего иногда Чуя испытывал слегка болезненные ощущения. Всё это было довольно терпимо и немного приятно. - Хватит с тебя, – Осаму приподнялся, взял фаллоимитатор, и Накахара вытащил пальцы, сопровождая движения вздохом. Тут Дазай все-таки не выдержал и провел рукой по его ягодицам, подобрался ко входу и приставил большой палец к отверстию. Затем он медленно начал его вводить, отчего Чуя расслабился, открыл рот, из которого послышался тихий стон. Он почувствовал, как его член напрягается еще сильнее от чужих действий, но сил тянуться до него не было, да и это может разозлить хозяина. Осаму поводил пальцем внутри, прощупывая гладкие стенки и массируя. Как же Накахаре это нравилось – ощущать его. - Какой же ты приятный, - приговаривал Осаму, однако вскоре пальцы оказались снаружи, он больше не мог себе позволить трогать его. Чуя на этот раз сам повернулся и посмотрел на него, ему было интересно, что тот задумал. Дазай лишь облизнул кончик дилдо и прогладил его рукой, которая была в смазке. Осаму даже с игрушечным членом в руках выглядел доминирующе. Затем он дал ему игрушку, которую Чуя еле-еле смог поймать дрожащими, ослабевшими руками. Дазай вернулся на прежнее место и снова ухватился за свой орган, а Накахара боязливо приставил кончик ко входу. - Чего ждешь? Вставляй. - Может, лучше… - Вставляй его, Чуя! – Осаму, казалось, выплевывает всю ярость, копившуюся долгие годы. Ему не было жалко или обидно, он хотел получать удовольствие от унижения своей пассии, который начал проталкивать головку фаллоимитатора внутрь, сжав зубы и вновь отвернувшись. – Смотри. На меня. Накахара повернул голову, его рот открылся в вожделении, он почувствовал, как внутри всё широко растягивается и доставляет своеобразное удовольствие. Дазай лукаво улыбнулся и активнее задвигал рукой, он знал, что долго держаться не сможет, но придется терпеть, уж очень хочется досмотреть представление до конца. Чуя стал проталкивать игрушку глубже, напрягаясь и чувствуя некоторые болезненные ощущения, от того, что дилдо был довольно крупным. Тем не менее, приятно тоже было, хотя бы из-за самой по себе неадекватной реакции на боль. Он остановился и начал водить фаллоимитатором внутри, отчего из его горла начали доноситься тихие постанывания, а глаза закрываться от необычных ощущений. - На меня, - Осаму всё не отворачивался. Он следил за каждым движением, за каждой эмоцией. Всё это возбуждало настолько сильно, что он был готов кончить уже сейчас, но рано. – Какой же ты непослушный. - А ты отвратительный, – процедил Накахара сквозь зубы и улыбнулся. - Что-о-о? Дазай поднялся и ухватился за руку, которая держала игрушку. Затем он начал давить сильнее, чтобы фалоимитатор проникал глубже, так, как Чуя еще не вставлял, поэтому тот застонал и задергался. - Больно! – крикнул он. – Очень больно! - Отлично, - Осаму улыбался и продолжал медленно продвигать дилдо внутрь, – ты же это любишь. - А-а-а! – он стонал, шипел и вскрикивал от давления внутри. - Будешь знать, как перечить мне, – говорил он, не отпуская, совершенно безжалостно толкая предмет. – Думал так просто заслужить мою любовь? Просто извиниться? Мне мало того, чтобы бы ты стоял на коленях. Я хочу, чтобы ты ползал у меня под ногами. – Я тебя ненавижу! Было очень больно. И так же приятно. Наконец-то Дазай отпустил его и с той же улыбкой уселся обратно. - Так, значит... чего еще скажешь? - Я тебя и правда ненавижу… ты просто невыносим! - Говори мне это в глаза… - он снова схватился за член и стал дрочить чуть ли не в такт быстрой музыке. - Я терпеть тебя не могу... – он посмотрел ему в глаза яростно, будто действительно желал его разорвать, когда наконец-то пересилит себя и освободится от пут подчинения. – Я просто готов придушить тебя! - Да, ненавидь меня, – он спустился и теперь смотрел только ему в глаза, несмотря на то, что Накахара довольно активно двигал рукой, и это тоже было то еще зрелище. - Я просто готов растерзать тебя! – он немного перевернулся, позволяя себе лечь на бок. Глаза начали слезиться, и это только больше подогревало Дазая. Лицо вспотело, рыжие волосы так к нему и липли. По ягодицам стекала жидкая смазка, игрушка входила почти полностью, отчего голос Чуи эхом проносился по комнате, перебивая звуки музыки, доносившиеся из колонок. Он наконец-то ухватился второй рукой за свой член и начал двигать в такт движениям первой. – Я отрежу тебе яйца к чертовой матери и повешу на шею! – причитал Накахара, сквозь возбужденные вздохи. Тот не отвечал, а лишь продолжал улыбаться такому разгоряченному Чуе, что уже еле-еле мог нормально различать реальность из-за приятных и неприятных ощущений. Боль всё еще сковывала его организм, но была приятной. Пот капал с лица, а грудная клетка готова была разрываться от крика. Отвык он от анальных ласк. - А твой член я вырву и затолкаю в твою собственную глотку! – Накахара улыбался, его самого забавляло всё это, и вскоре боль ушла на второй план, оставались лишь головокружительные приятные ощущения. - Вот только ты говоришь это с дилдо в заднице, – Дазай тоже улыбнулся. Они смотрели друг другу в глаза и возбуждались. Для них самые приятные ощущения оставались на этом уровне. – Забавно… - У меня в жопе дилдо... - он усмехнулся и остановился, чтобы постонать. – А в твоей будет мой член. Я трахну тебя, Осаму. Всю дурь выбью! - Если только ты сможешь пересилить себя и напасть на хозяина, – он уже понял, что у Накахары на этом сдвиг. Как, оказывается, просто помыкать мазохистами. – Кто твой хозяин, Чуя? Он промолчал, в его глазах на секунду засверкал ужас и очередной стон вырвался изо рта. Руки двигались, и он и сам не замечал темпа, что задает. Было быстро и приятно. Приятно для обоих. - Чуя, - Дазай приспустился и уткнулся пяткой в его колено, взгляд и стон стали еще более пошлыми. Он сам покраснел и приятные ощущения овладевали всем телом. – Кто твой хозяин? - Ты… - прошептал Накахара, отводя голубые глаза от такого желанного Осаму. - В глаза смотри, - в очередной раз грубо приказал тот, – и отвечай, кто твой хозяин? Он пнул его в коленку, как бы показывая, что имеет над ним еще и физическую власть. Чуя напрягся, приятные ощущения стали сильнее и начали подбираться к горлу, позволяя ему лишь выплевывать стоны, но, несмотря на это, он все-таки назвал своего хозяина: - Ты! – этот крик будто отрикошетил от горла и ударился о поясницу, отдал внутрь стенок кишечника, что раздражались инородным предметом и заставили член дернуться, знаменуя о скором оргазме. Его самого возбуждало собственное подчинение. Ему нравилось, когда над ним доминируют. Осаму облизнул губы, прикусывая и вгляделся в мокрые и красные глаза Накахары, который готов был на всё ради него. Именно такого ответа Дазай и ждал, и сейчас был невероятно доволен Чуей. Его так возбудили его крики, что он сам начал сильнее сжимать член и двигать рукой, позволяя страстью овладевать им. Чуя же теперь уверенно смотрел на Осаму, и сам возбуждался от его вида. Для него тот стал настоящим богом, который дарит такое желанное наслаждение унижения. Запрещает ему отворачивать взгляд и разрешает трогать себя. Он заерзал и задвигал руками еще активнее. - Я не выдерживаю… - прошептал Накахара. - Я разрешаю тебе кончить, если только... – его взгляд был суровым и серьезным. – Ты будешь смотреть на меня. - Я обещаю смотреть на вас, хозяин, – Чуя улыбнулся, ему нравилось его так называть, а Осаму и сам сейчас чуть не кончил от этих слов. Это самое приятное – понимать, что тебе подчиняются. И хотя Дазай понимал, что сам угодил в сети, его радости не было предела, когда Накахара прогибал спину ради него и терпел боль. Он обязательно сделает с ним нечто большее, ведь сам Чуя этого так хочет. Он видел огонь в его глазах, дикое возбуждение, что не может существовать на уровне обычных нежностей. Пусть он поймет, что Осаму не так прост и действительно способен сделать с ним все, что угодно. Еще немного, и Чую заколотило. Он почувствовал приятные ощущения, которые заставляли выгибать спину, глотать воздух, стонать глубже, а руки будто сами доставляли удовольствие. Музыка стихла, и сейчас играла симфония их вздохов, голосов и пошлых мокрых звуков. Накахара выгнулся, еле-еле пытаясь не закатывать глаза и не отворачиваться от Дазая, продолжавшего за ним наблюдать, через силу различая его крики сквозь собственное тяжелое дыхание. Он задергал рукой, держащейся за член и позволил ей доставить себе последние секунды удовольствия – самые сладкие и такие приятные. В горле пересохло от крика, по телу пробежались приятные судороги, а на простыню полилась белая жидкость. Он было хотел вытащить фаллоимитатор, но Осаму его остановил: - Стой, потерпи еще немного, – он тоже был готов кончить и уже в быстром темпе двигал рукой. – Ноги выше. Чуя послушно поднял ноги и продолжил массировать стенки игрушкой. Но вот Дазай чуть-ли не полностью распластался на кровати и начал тихо постанывать, ловя воздух ртом, всё еще смотря в глаза Накахары, лишь иногда переводя взгляд. Через несколько мгновений и он тоже испачкал руки и бедро в сперме, победно открывая рот в синхронности с грудной клеткой, что, казалось, сейчас выпустит наружу сердце. Чуя упал на кровати и наконец-то изъял фаллоимитатор, отбрасывая его куда-то на пол, будто желая никогда не видеть больше этого предмета. Осаму лишь улыбнулся и закрыл глаза, пребывая в блаженстве. - Шестьдесят очков, - прошептал он. - Шестьдесят?! – Накахара аж подскочил. - Да, ты просто супер, - он потянулся в ящик за салфетками, дабы вытереть себя. – Итого: восемьдесят пять. Только попробуй учудить какую-то хрень. Я просто, сука, не доживу до наказания! - Звучит, как вызов, – улыбнулся Чуя, распластав щеки на простыне, не способный отойти от этого безумия. - Не-е-ет… не вздумай! – начал Дазай, вытирающий себя от спермы. – Я тебя уничтожу, я… я… я придумаю для тебя такую пытку… - Напугал... - усмехнулся тот. – Для меня это было цветочками… - Так я и не старался, – начал оправдываться Осаму, ему было даже как-то обидно. - Тем не менее, я доволен, – он перевернулся и лег на бок, чтобы ближе видеть лицо Чуи. – Сам Чуя Накахара выебал себя по моему приказу. Хотя я тебе даже не приказывал. Ты это делал по своему желанию. Тут Чуя покраснел и снова отвернулся. - Куда? – Дазай всё не хотел выходить из роли. – Не отворачивайся. Накахара медленно повернулся. Противиться воле хозяина было невозможно, ведь он знал, что за этим следуют приятные ощущения. - Как же ты бесишь. - И тебе это нравится, – вновь улыбнулся тот. – Скажи мне, нравится? Чуя на секунду опустил глаза, обдумывая ответ, но затем обратил взор к хозяину и пополз к нему. Через несколько секунд его лицо оказалось совсем рядом, и он подарил Дазаю приятный поцелуй с оттенками похоти и усталости. Тот дотронулся до его лица, перевернулся и уронил Накахару себе на грудь, нежно лаская руками еще горячую после жарких ощущений кожу. Однако Чуя всё же оторвался от него и шепотом ответил: - Очень. Осаму улыбнулся и погладил его по щеке. Накахара поднялся и пошел в коридор, оставляя Дазая, всё еще не отошедшего от бурного утра. После такого еще надо как-то уснуть. Вернулся он уже с сигаретой в зубах, которую поджигал и затягивался. Медленными шагами он вернулся к кровати и предложил такую же Осаму, на что тот принял её и тоже закурил. - В общем, я тут пораскинул мозгами, – начал он. – Наверное, меня из-за травки так накрыло. Мне и раньше было как-то странно после неё, а тут вон галлюцинации обострились. - Ты не пьешь лекарства? – спросил Чуя, усаживаясь на кровати. - Еще нет, но, наверное, надо, – он вновь облокотился о изголовье, затягиваясь, а потом сбрасывая пепел в стакан на прикроватном столике, догадался спросить: - А почему у меня денег не спросили за лекарства? Хироцу их бесплатно поставляет? - Нет, - Накахара немного боялся отвечать на этот вопрос. Мало ли Дазай решит быть независимым, – это я их оплатил. - Ты? – он округлил глаза и чуть приподнялся. – А сколько я тебе тогда должен? - Ничего не надо, считай, что это подарок. - Ну нет, я так не могу, - он подполз ближе, усаживаясь перед Чуей. – Буду чувствовать себя обязанным. - Тогда с тебя бутылка хорошего вина, – отрезал тот. Вино он очень любил и давно хотел еще раз выпить чего-нибудь вместе с Дазаем. - Заметано, – он улыбнулся и поцеловал его в щеку, отползая затем и укладываясь на подушки. Вскоре они докурили и, спустя сутки бодрствования, наконец-то были готовы отдать себя в объятия Морфея и друг друга. Наконец-то они спят вместе, как и три недели назад, совершенно позабыв о мирских заботах.