Симбиоз

Как же все-таки быстро летит время. Казалось бы, совсем недавно Дазай, во всем своем еще веселом настроении, на следующий день после выписки бежал галопом по мокрому асфальту, пачкая ботинки в лужах и спасаясь от нарастающего дождя. В небесах виднелись вспышки молний, а сильный ветер разносил древесную листву по улицам, создавая особую атмосферу чего-то холодного. Этот день до сих пор стоит перед его глазами, ведь в этот день из его жизни исчез один человек и появился другой. Тогда он даже и не догадывался о том, что будет вспоминать этот роковой день так часто, считая его чуть ли не самым главным днем в его не особо долгой жизни. Что там двадцать пять лет? Порой люди и в сорок пять не понимают, как так быстро пролетели их годы. И, кажется, этот день все равно был счастливым. Во-первых, потому что тогда Дазай действительно ловил эту уличную бурю, неистовство стихии, боролся с ветром и дождем, и как же приятно было потом забежать в бар и отведать своего любимого виски, жаль, что без любимого человека. Да… грустно, что Ода тогда не пришел. Но зато пришел Чуя, и это, наверное, самая неслучайная случайность, которая когда-либо с ним происходила и самая забавная, странная и непостижимая до сих пор встреча. Никто бы не подумал, что она окажется далеко не первой и далеко не последней, но такой важной. Теплый город с холодной погодой, внутри теплый бар, в котором сидят два холодных человека и пьют теплый виски, заглушая внутренний лед. Этот контраст и создал внутри них что-то непозволительное, почему они до сих пор вместе. Но сейчас прошло уже почти три месяца, не так много, чтобы похвастаться длительностью отношений, однако в этих днях было слишком много эмоций, которые сыграли на их чувствах. А дальше время покажет, как долго эти два наглухо отбитых человека смогут терпеть общество друг друга. Сейчас терпеть особо не приходилось и, если и была терпимость, то она казалась в радость. По улицам Йокогамы вовсю гулял декабрь, и народ уже закупался подарками для близких, предвкушал скорое наступление Нового Года и долгожданных отпусков. У парней отпуска затянулись довольно надолго, однако надо хоть раз дать себе перерыв в жизни и позволить выпасть из нее вместе с любимым человеком хотя бы на два месяца. Конечно, Осаму два месяца сидеть дома не собирается, «язва» должна закрыться быстрее, да и пора привыкать наконец-то к нормальному образу жизни, выбраться из квартиры и хватки Чуи, который ну никак не хотел его опускать от себя. Дазаю это, конечно, нравилось. Кажется, они действительно срослись друг с другом настолько, что даже стали единым целым. Даже сейчас, прогуливаясь по городу, они держались за руки. Пусть в перчатках, но держались. Накахара периодически по привычке прислонялся щекой и хватался за его локоть, а Осаму закидывал ему руку на плечо, иногда утыкаясь носом в рыжие волосы. Погода не была мерзкой, было прохладно, дул ветерок с моря, ероша волосы и щипая за щеки. От недавнего снегопада, который парни наблюдали сидя на балконе, не осталось и следа. Снегопады для Канагавы действительно большая редкость, и они, словно дети, лицезрели, как снежинки падают на волосы друг друга, и радовались такому маленькому, красивому счастью. Сейчас же на улицах было сухо, зиму эта парочка любила, но не так как осень с её красками, холодной эстетикой дождя и, пожалуй, насыщенным событиями. Они в довольно быстром темпе шагали по набережной и уже скоро должны были подойти к торговому центру, где собирались закупиться подарками. - Черт! Твою мать, сучья скатерть, бляа-а-а! – вдруг заголосил Чуя, когда Осаму потрепал его по голове, за которую он сам неистово схватился. - Что? – удивился спутник, не понимая, что опять происходит с его нарциссом. - Я же шляпу забыл надеть! – он вдруг рассмеялся, понимая всю нелепость ситуации. Для него этот аксессуар представлял нечто большее и неотъемное от его жизни. То, что его создавало, то, без чего он не будет собой. Но… если он забыл шляпу это значит, что… Болезнь уходит? - Блин, точно, - улыбнулся Дазай. – Ну ладно, что уж теперь, не возвращаться же? Хочешь, я тебе куплю какую-нибудь? - Ну… я не знаю, посмотрим, может, у Маргарет сопру, у нас этот фетиш на двоих, - сказал он, расслабившись. – Блин, я в последнее время всё чаще стал её забывать. - Наверное, ты просто влюбился, - задорно подметил Осаму. - Вполне возможно, - он подтянулся к возлюбленному и чмокнул его в щеку. Для этого правда все равно приходилось притягивать его за шею, потому что тянуться до такого высокого Дазая было настоящей пыткой. Затем он снова поймал его за руку, и они поспешили дальше. – Ты точно не против, что Маргарет будет с нами? Я просто думал, что ты хотел что-то в формате свидания, а я тут с ней решил списаться… - Нет-нет-нет, я не против, мне интересно посмотреть, какие у тебя друзья. - Она тебе, конечно, вряд ли понравится, но ты все равно делай так, как ты обычно делаешь, с припаданием губ к руке, осыпанием комплиментами… - И предложением двойного суицида? Чуя остановился на секунду и дал ему подзатыльник. - Только попробуй! Она может психануть и уйти, осыпая тебя оскорблениями похуже меня. Я тебя просто матерю, а она способна растоптать словами достоинство человека. - Это что-то в моем стиле. - Ну… наверное… в общем… - Короче, эта дамочка что-то вроде твоей женской версии, только культурная? - Да… и… не напоминай о том, что мы с ней… ну… работали вместе, как бы… не знаю, как объяснить… - Не волнуйся, я не буду напоминать вам, что вы бывшие проститутки. - Блять… вот! А-а-ах, - ему было явно противно от самого себя и от всего этого разговора, хотя Дазая это совершенно не смущало. – И запомни, что Маргарет не проститутка. Она достойная женщина, у нее просто не было выбора. Действительно не было, не то, что у меня. - Ладно-ладно. Осаму не забивал себе этим голову. Не сказать, что ему все равно, просто это было для него ерундой, по сравнению с тем, что делал лично он. Совсем скоро парни все-таки дошли до торгового центра, и Чуя принялся звонить своей подруге. - Вот же типичная американская сучка! – ругался он, когда гудки прервались, знаменуя о том, что девушка так и не подняла трубку. – Сложно ответить, что ли?! - Полностью согласен, - поддакивал Осаму. – Вот только ты тоже никогда не берешь трубку. - Ну я-то обычно занят или еще чего, а она-то где пропадает? Сказал же, что позвоню! – он набрал еще раз, но ответа снова не последовало. - Может, она… ну… в очереди где-нибудь? Или вне зоны доступа? - Да не, она очень пунктуальная и должна была прийти еще раньше нас, - он посмотрел куда-то в угол торгового цента со стороны служебного входа. – Какого черта?! Накахара сунул телефон в карман и бесцеремонно пошел в ту сторону. Дазай сначала не понял в чем дело, но все равно поспешил за ним, а потом увидел, как прямо у стены здания стоит какой-то подозрительный мужчина и что-то пытается донести до девушки в белом пальто и широкой шляпе. Чуя направлялся именно к ним большими шагами, резко сокращая расстояние, и Осаму за ним еле успевал, благо, что у того хотя бы ноги короткие. Вскоре они оказались совсем рядом, и было слышно их разговор. - Я с вами никуда не поеду! – высокомерно восклицала дама. – Убирайтесь в свои пропитанные гнилью, как и ваша деятельность, трущобы к своей зачахшей мамочке. Возможно, эти грязные деньги, которые я, конечно, принимать не собираюсь, помогут вам хотя бы снять напряжение в ближайшем борделе, думаю требования у вас не высоки, и вам еще хватит и на дешевую выпивку, и на такие же дешевые наркотики, ведь ничего лучше вы себе позволить не можете! - Ах ты американская мразь! – мужчина схватился за её хрупкое запястье. – А ну села в машину, пока я тебя туда не засунул сам! - Да как ты смеешь, подонок?! – она влепила ему пощечину свободной рукой. – Фу! Мне даже прикасаться к вам противно, настолько вы отвратительны! - Сука! – он сильнее сжал свои пальцы на её запястье и потащил за собой. - А ну-ка стоять! – выкрикнул Накахара, когда парни подбежали к ним. – Отпусти девушку, и твоя челюсть останется на месте! - Ты че, хмырь, мне угрожать будешь? – усмехнулся мужчина. – Ты что мне сделаешь? Коленки отгрызешь, коротышка? - Ох, вы сейчас очень зря так пошутили, - подметил Осаму. Девушка пыталась вырваться, однако сил у нее не хватало, а Чуя тем временем начал сокращать расстояние. - Ты, хуила, что, совсем не слышишь? – разозлился он. – Я сказал тебе отпустить девушку! - Этот неандерталец не знает таких слов, разве не ясно, милый? – заметила та. – В его лексиконе нецензурщины больше, чем в твоем, вот только ты человеческий язык, в отличие от него, понимаешь! - Спасибо за комплимент, Маргарет, я рад, что твои изнеженные уши еще не завяли от количества мата. Как ты еще ходишь по земле, где ступали такие люди? Ноги от отвращения не подкашиваются? - Нет, хотя смотреть на их лица для меня пытка! Я-то твое еле переношу, - они с улыбкой посмотрели друг на друга, и Осаму, закрывая рот рукой, чуть просмеялся, наблюдая эту картину. - Так всё, - сказал мужчина, грубо дергая девушку за плечо, толкая за собой, но та продолжала сопротивляться. - Чуя! Чего ты стоишь?! – истерила она. – Сделай уже что-нибудь! - Дазай, - сказал тот, стягивая перчатки с рук, – останови меня, как посчитаешь нужным. - Чего? – не понял тот, наблюдая эту странную картину. Но Чуя ничего ответил и, положив перчатки в карман, резко рванулся с места. Он одним шагом преодолел полтора метра расстояния между ним и мужчиной, налетел на его, сшибая с ног и впечатывая в асфальт. Девушка наконец-то освободилась, а Накахара принялся набивать мужчине лицо, пока тот пытался как-то сопротивляться. Он очень резко рассвирепел, в его глазах был холод, на губах оскал, а руки медленно начинали покрываться чужой и его кровью. Казалось, в этот момент он потерял всю свою человечность и включил какой-то новый режим. Режим, который Осаму никогда до этого не видел, ведь Чуя бил этого мужчину не так, как его. Он бил по-настоящему. Парень вцепился железной хваткой в его ворот куртки. Удары были сильные, и в глазах нарцисса была леденящая душу жестокость. От количества увечий перед глазами мужчины всё поплыло, и он даже не мог понять, как столкнуть парня с себя. - Ты. Сука. Посмел. Дотронуться. До девушки, - приговаривал нарцисс с каждым ударом. - Отпусти! – пытался достучаться до него незнакомец. - О-о-о! – он прекратил бить и подтянул его лицо к себе ближе. – Она тоже просила отпустить, а ты чего? - Я… - Ты её отпустил? - Нет… - И я тебя не отпущу! – и он впечатал его снова затылком в асфальт, принимаясь также бить по лицу. Вскоре всё оно превратилось в какое-то жуткое кровавое месиво, и Маргарет предпочла смотреть на бесконечную водную гладь океана, нежели наблюдать наказание её обидчика. Дыхание Накахары было очень резким, и лицо скорчилось в жестокой гримасе, Дазай подумал, что пора его останавливать, потому что бьет он что-то долго. - Ну всё, Чуя, - он подошел к нему и ухватился за запястье, что только-только отстранилось от чужого лица, дабы вернуться ударом обратно. Что удивительно, тот не сопротивлялся и расслабил руку в его несильной хватке, – хватит. Парень обернулся и взглянул на него распахнутыми глазами будто не осознавая, что делает. Осаму понял, что тот, похоже, вошел в боевой транс и не заметил, как перешел черту. Мужчина под ним был в сознании, но шевелился с трудом, не в силах отдышаться от ударов. Сам Накахара тоже дышал очень тяжело, но вдруг резко слез с неподвижного человека и уселся на асфальте, принимаясь рассматривать собственные окровавленные ладони. Его жертва поднялась, усаживаясь и хватаясь за окровавленный нос. Голова его кружилась, и он еле различал всё вокруг себя, но вдруг перед его глазами оказался очень близко Дазай, сидящий на корточках и добро улыбающийся. - Чего тебе? – спросил тот. - Да вот понимаете, мне показалось, что вы назвали моего друга коротышкой? - Я… - Никто не смеет его так называть, кроме меня, - и он со всей силы двинул ему кулаком в лицо, почему тот отлетел обратно на асфальт и замер. Парень поднялся и с улыбкой взглянул на смотрящего с удивлением Чую. Он протянул ему теперь тоже окровавленную руку, и тот поднялся, кидая взгляд на вырубившегося мужчину. - С-спасибо, - тихо ответил нарцисс, опустив взгляд. Ему от всего этого было не по себе. - Не за что, - Дазай всё так же добродушно улыбался. - О, как это мило! – воскликнула Маргарет, наконец-то повернувшись. – Прямо настоящие рыцари. Еще бы приходили вовремя – цены бы вам не было! - И что нам с ним делать? – спросил Накахара, смотря на лежащего в отключке человека. - Пошли выбросим в море? – усмехнулся Осаму. - Дурак что ли?! - Ну хорошо, пошли выбросим в мусорный бак. - Да, ему там самое место, - подметила девушка, подходя к мужчине и доставая у него из карманов купюры. - Митчелл, ты в своем уме?! Это же грабеж! – воскликнул Чуя. - Эти деньги предназначались мне, так что не грабеж, - спокойно сказала она, поднимаясь и принимаясь пересчитывать деньги. – Чего стоите? Вы хотели его выбросить? Выбрасывайте, - она подняла на них взгляд. Парни недоумевали с её поведения. – Ну же! За дело! - Есть, мэм, - улыбнулся Накахара и подошел к мужчине с головы, хватая его за запястья, пока Осаму хватал за ноги. Так они и понесли его к ближайшему контейнеру, благо находящемуся как раз за торговым центром, поэтому тащить этого упитанного человека было не так далеко. Девушка открыла им крышку бака, и они, еле-еле подняв его, бросили внутрь. Крышка захлопнулась, и все трое отряхнули руки, завершив это грязное делишко. - Фу, пойдемте отсюда скорее! – восклицала Маргарет. – Я уже устала находиться среди этого мусора. - Да уж, иначе этого человека не назовешь, - подметил Осаму. – Что ему было от вас надо? - Это просто падший человек, как и его начальник! – она достала влажные салфетки и протянула их парням. Те послушно приняли, ведь надо как-то оттереть эту кровищу. - Это Коллекционер его послал? – спокойно спросил Чуя. - А кто еще? – она с недоверием взглянула на Дазая. – Он знает? - Да, знает. - И что, про меня тоже?! – закричала Митчелл, её этот факт разозлил. - Ох, мисс, честное слово, мое отношение к этой ситуации нейтрально, а такой небесный ангел, как вы, просто не может быть порочным! – начал голосить Осаму, взял девушку за руку в перчатке, от которой всё еще веяло антисептиком, и припал к ней. - Боже, Чуя, где ты его нашел? – улыбнулась она, поправляя свободной рукой свою русую прядь. - В баре, – ответил Накахара. – Бесит, правда? - Ох, право, мэм, если бы я не был занят, то с радостью бы разделил с вами последние минуты своей жизни, отдав наши бренные тела на съедение волнам! - Я тебе что, блять, по поводу предложений о двойном суициде говорил?! – воскликнул Чуя, подбегая и хватая Дазая за ухо, оттаскивая от Маргарет и принимаясь больно трепать. – Ты, сука, у меня сейчас один волнам отдашься, падла! - Ха-ха-ха-ха, - девушка смеялась громко, немного наигранно, как птичка, она подошла ближе и положила свою руку на предплечье нарцисса, останавливая его. – Господи, милый, всё не так страшно. Мне лестны слова Дазая. - Вы знаете мое имя? – удивился шизофреник. - Ну… - начал было Чуя, однако девушка его оборвала: - Конечно, знаю, - улыбнулась Маргарет, подползая к старому другу, хватая его за плечо и принимаясь заправлять рыжие пряди за ухо. – Чуя столько о вас рассказывал. Вы моего бедного рыжика чуть до инфаркта не довели. Всё жаловался и жаловался… - Митчелл! – он раскраснелся в своей злобе. – Что ты… - О, а я и не знал, что он вам душу изливает, - улыбался Дазай, который потом подошел с другой стороны и стал так же заправлять пряди за ухо возлюбленному. – Что он про меня рассказывал? - Ох, он мне говорил, вы настолько изящны, что он готов ради вас пить таблетки. Он ради меня не пил их, условились на отдельном обещании. - Обещании? – Осаму перевел взгляд на Чую. Такое ощущение, что он сейчас опять отправился куда-то в далекий полет своей нескончаемой ярости. Он стоял, вжавшись, скорчив красную рожу, и его злобные синие глаза смотрели вниз. Парень явно пытался держаться, но знал, что любое сказанное им недовольное слово обернется еще большим потоком типичной для него матершины. Наверное, он бы сорвался, если бы эти двое сейчас не стояли и ласково не заправляли бы его прядки за ушко. - Мы давали друг другу обещание, и Накахара, как я вижу, его держит. Повторишь его для меня и Дазая, милый? – она посмотрела на закипающего нарцисса, что все-таки поднял на нее свой сверкающий взгляд, однако эти слова его успокаивали, поэтому он выдохнул и тихо начал: - Я клянусь небесами, надругавшимися над нами за наши деяния, что посажу в своем сердце семя добра и сострадания. Я обещаю, что никогда не подниму руку на девушку, не надругаюсь над ней и всегда буду защищать от любой опасности, от чего бы угроза не исходила. Да пусть эта нить власти истлеет, как и истлеет моя покорность. Он говорил это без запинки тихо и серьезно, с его лица пропала краска, и было слышно, что он говорит это искренне от всей души. Эта клятва для него, судя по всему, многое значит. Тем более сейчас он подтвердил, что придерживается её. Маргарет слушала и улыбалась, она перестала трепать его за волосы и устроила ладонь на плече, после прикрыв глаза и отвечая: - Я клянусь небесами, надругавшимися над нами за наши деяния, что посажу в своем сердце семя любви и чести. Я обещаю, что никогда не опущусь до низких деяний, не прогнусь под чужую волю и позволю сердцу открыться ради любви. Да пусть эта нить власти истлеет, как и истлеет моя покорность. Накахара тоже улыбнулся. Он так давно не видел свою лучшую подругу, что не выдержал и обнял Митчелл, кидая взгляд на заинтересованного Осаму. - Ты, наверное, думаешь, что мы больные сектанты? - Да нет, это очень мило и… правильно что ли, - предполагал он, наблюдая эту картину. – Мне очень понравилась клятва, можно я такую же дам? Маргарет посмеялась. - А у тебя есть что-нибудь, с чем ты никогда не расстаешься, и что тяготит тебя? – спросила она. Лицо Дазая стало серьезным. - Есть… но… - Только не говори о галлюцинациях! – сразу рявкнул Чуя. - Галлюцинациях? – не поняла Маргарет. - Да, у него глюки. - И почему вокруг меня одни психи всегда? – удивлялась девушка, а затем бесцеремонно двинулась в сторону торгового центра, парни пошли за ней. – Вообще, когда найдешь что-то такое, с чем не можешь расстаться и что всегда тяготит тебя, то избавься от этого. Но ты должен понять, что именно, помимо этой вещи, мешает тебе спокойно жить. Как мы. Тогда и дашь клятву. - Как интересно, - размышлял Осаму, его это всё теперь очень интересовало, и он перечислял в голове все возможные варианты. Вот только по-настоящему тяготило его страшное прошлое с огромным количеством смертей, в которых сам был виноват. Он, наверное, должен будет сказать, в чем клянется и от чего избавляется, а рассказать о такой страшной вещи… это очень сложно, а точнее невозможно в принципе. Он не готов даже Чуе рассказать, что он маньяк, не то, что незнакомой девушке. - Блин, такое приветствие испортилось. Как ты только находишь себе приключения на жопу, а, Митчелл? – язвил тот уже в магазине, рассматривая какую-то разноцветную мишуру. Они решили купить что-нибудь, дабы хоть немного украсить квартирку Накахары. - Ну как-как? Я не виновата, что ко мне пристал этот мужлан. - Вы просто обладаете особым магнетизмом, - заметил Осаму, укладывая в тележку несколько пакетов со свечками. - Ой полно вам, - шутливо смутилась она и продолжила выбирать елочные игрушки. Через пару секунд она подошла к Чуе и повесила ему на ухо какой-то шарик, тот стал отбрыкиваться, но девушка лишь посмеялась. В результате парень взял мишуру и стал заматывать в нее Маргарет. Та смеялась и пыталась сопротивляться, но Накахара не давал ей ходов для отступления. Позже они прекратили и, посмеиваясь, положили украшения. - Блин, а где Осаму? – внезапно осознал нарцисс, оглядываясь и не замечая своего возлюбленного. - Наверное, ходит где-то… - она не обращала внимание на отсутствие шизофреника и продолжила выбирать елочные игрушки, уже спокойная. - Пойду поищу его, - ответил тот и двинулся вдоль ряда. - Да ладно тебе, что с ним может произойти? – скучающе подметила девушка. - Ну, например, он может повеситься на гирлянде или попытаться сбить цену у продавца какого-нибудь товара. Это чудо психованное способно на всё. Его, блять, нельзя упускать из виду. Если что, встретимся на кассе. - Ну хорошо, - ответила та со скрытым раздражением, хотя прекрасно понимала его волнение. И Накахара пошел вдоль рядов, резко озираясь по сторонам и пытаясь отыскать знакомое пальто. Он, конечно, в глубине души понимал, что ничего с Осаму произойти не может, что он взрослый человек и дожил же как-то до двадцати пяти. Но, черт возьми, тот факт, что у него активная форма заболевания просто не давала ему покоя. Чуе надо было прямо сейчас увидеть и убедиться, что с его шизофреником всё в порядке и что он… - Что ты, сука, делаешь на стремянке?! – закричал он на весь магазин, когда заметил Дазая, стоящего на лестнице рядом с огромным стеллажом с гирляндами. Он подбежал к нему, и его сердце заколотилось, потому что он не знал, чего сейчас можно ожидать от своей пассии. – А ну слезай, блять, быстро! - Чуя, ты посмотри! – он достал из распакованной коробки какую-то гирлянду и стал демонстрировать. – Ты только глянь! Тут оленята, и звездочки и снежинки! И всё это светится цветом, каким захочешь! Даже желтый есть! Милый, можно мы её купим? Пожа-а-алуйста! – он выглядел сейчас как настоящий ребенок, стоя на двухметровой стремянке, показывая гирлянду и выглядывая своим невинным взглядом. - Ох… боже мой, Осаму, спускайся! - С гирляндой? – улыбался он. - С гирляндой. И тот обмотался гирляндой, подхватил коробку подмышку и резкими шагами побежал вниз по лесенке. Это было так неаккуратно, что Накахара даже подлетел ближе, чтобы поймать его. - Аккуратнее, блять, ёбнешься же сейчас! - А ты меня поймай, - продолжал таким же милым тоном тот. Вскоре он оказался почти внизу, Чуя не выдержал, поймал его и подхватил на руки, унося подальше от этой стремянки. - Придурок, у меня скоро будет боязнь высоты. Причём твоей! – злился тот, унося Осаму дальше. - У меня она тоже чуть-чуть присутствует, - он устроил коробку у себя на животе, а руками ухватился за шею возлюбленного, – но на твоих руках не страшно, падать невысоко. Мне даже нравится, что ты коротышка-а-а! – и тут его слова оборвались, потому что нарцисс его специально уронил. - Я что говорил по поводу шуточек про мой рост? - Что, кажется, я раздавил гирлянду из-за тебя, слизень. Накахара ухватился за лицо, расплывшееся в ужасе, и присел, сдвигая Дазая и принимаясь разглядывать гирлянду на повреждения. - Ох, как хорошо, что ты дрищ и даже гирлянду раздавить не смог. Можно купить, она прошла проверку на прочность. - Да? – Осаму стал её рассматривать, всё еще валяясь на полу. Он осмотрел её периметр, потянул и заявил: - Раз я не смог раздавить гирлянду, то может, она сможет меня раздавить? Например, за горло… - Дазай, тебе уебать сейчас или потом? – Чуя отнял у него гирлянду и начал складывать в коробку, попутно охуевая с цены, указанной на ней. – Ебать, ты точно хочешь именно эту? - Да, хочу эту! Она прочная! Я сам заплачу! - Ох, ну пошли проверим, работает она или нет. - Конечно работает, я только сейчас проверил, очень прочная… Но тут ему прилетел подзатыльник. Осаму схватился за голову, а Накахара поднял его за шиворот, уходя затем с коробкой к ближайшей розетке, надеясь, что тому не приспичит совать в нее пальцы. Он, конечно, понимал, что парень шутит… хотя кто его знает? Дазай радостно, вприпрыжку шагал за ним, пока злобный Чуя пытался более-менее ровно распределить все лампочки. Только он посмотрел перед собой, как какой-то рыжеволосый парень прошел мимо и толкнул его плечом. - Что за?! - возмутился Накахара, поворачивая голову на незнакомца. Его всегда вымораживало, когда кто-то вот так внезапно толкает, и парень без лишних раздумий сейчас был готов набить еще одно лицо. Однако повернувшись, он увидел, что молодой человек уже убежал довольно далеко и скрылся в толпе. - Вот невоспитанный мудак! - рявкнул нарцисс и посмотрел на возлюбленного, который довольно пугающе смотрел вслед убегающему. - Ты чего? Вдруг Осаму перевел на него уже радостный взгляд, будто сейчас в его голове ничего страшного не произошло. - Да ничего-ничего, - сказал он и побрел так же вприпрыжку дальше, - просто показалось, что знакомый. Накахара не стал задавать лишних вопросов и последовал за ним. В результате гирлянда оказалась вполне рабочей, и шизофреник сразу же наладил на ней желтый цвет, залипнув в результате на целых пять минут, наблюдая за вспышкой огоньков. Чую это даже немножко пугало, однако пугало меньше, чем галлюцинации и припадки, так что пусть лучше будет кайфовать от желтого, чем от красного, льющегося из собственной руки. Затем они упаковали её в коробку и вернулись к их оставленной тележке. - О, боги, скумбрия, зачем тебе столько свечей? – удивлялся нарцисс, замечая огромный мешок в тележке. - Чтобы наблюдать, как расплавленный воск будет капать на твой живот, а ты будешь расплываться в похоти, кайфуя от горячих капель, ерзая, стоная и насаживаясь на мой член. - Блин, Д-дазай, тише, - смущался Чуя, покрываясь краской. - Я-то буду тише, - продолжал тот, подбираясь к нему сзади, обхватывая руками и шепча на ухо: – Но вон за той шторкой отличное место для уединения. Посмотрим, как тихо ты сможешь стонать? - Черт, - он отворачивался, пытаясь скрыть свое внутреннее желание. В общественных местах ему подобным заниматься не приходилось, не считая книжного магазина, но там-то не было так много людей. – Что ты… такое говоришь? Нас Маргарет заждалась… - А иначе бы ты согласился? – говорил он ему прямо на ухо, чуть потом касаясь кончиком языка. Хорошо, что рядом никого не было. - Иначе бы я… сам тебя там трахнул, - он одернулся, ухватился за тележку и побрел к кассе, оставляя разгоряченного, но совершенно не обиженного Дазая, ведь сегодня его ждет представление получше. – Пошли, нам еще подарки покупать. Они наконец-то оказались у кассы, расплачиваясь и благо, выдвигаясь не с самыми большими в мире сумками, потому что купить еще много чего надо. Маргарет они встретили на втором этаже торгового центра, она подыскивала свитер для своего жениха. - И чего вы там так долго? Я уже думала и правда кто-то умер! - Неужели ты волновалась? – язвил Чуя, тоже принимаясь озираться на вещи, примечая какой-то бежевый узорчатый свитер. - Конечно нет, много чести. Буду я еще волноваться за тебя… - Бессердечная Фея, - продолжал тот. - Глупая Овечка. Осаму немного не понял к чему это сейчас всё было, и что это значит, но не стал вдаваться в подробности. У всех старых друзей всегда найдутся какие-то свои локальные шутки и стебы, поэтому он лишь решил оборвать их споры, подойдя к Чуе сзади и напялив на него шапку Санта-Клауса. - Блять, скумбрия, тебе въебать!? – он начал одергивать шапку наверх, потому что Дазай тянул её вниз, закрывая ему обзор на мир земной. Митчелл заметила это и захихикала: - Так тебе и надо! - Да вы, сволочи, сговорились против меня?! - Ты только что понял? – смеялся Осаму и подмигнул девушке, которая взяла с полки шарф и принялась заматывать им Накахару, закрывая ему вторую половину лица. Тот что-то яростно бубнил, пытался выбраться из пут, и можно было разобрать нечто, типа: «Я вас, мразей, сейчас самих на шерсть пущу!» Но те лишь смеялись. Вскоре Маргарет отпустила его, Чуя психанул, развернулся к своему парню, решая наконец-то дать ему леща, но шизофреник лишь схватил его за запястья и нежно улыбался, чего тот не видел из-за шапки. - Пусти меня, придурок, иначе я вгрызусь тебе в шею! - А ты не будешь меня бить? - Я тебе как-нибудь иначе отомщу. И Дазай наконец-то отпустил его, поправляя шапку и целуя его злобное и красное лицо. Накахара сразу же разомлел, отвернулся и пошел смотреть свитера. - О, давай купим парные! – подбежал к нему Осаму и показал бежевый свитер, который и сам нарцисс недавно приметил. - Ну… давай, - он улыбнулся и начал подбирать свой размер. Тем временем Маргарет сравнила свой выбранный свитер со свитером Дазая, аргументируя тем, что у её Натаниэля практически такой же размер, а потом парни удалились в раздевалку. - Что-то мне не нравится, что мы здесь вдвоем, - подметил Чуя, стягивая с себя жилетку. - А мне вот очень даже нравится, - Осаму прислонил его животом к зеркальной стене кабинки и начал покрывать его шею жаркими поцелуями. – Надо чаще ходить с тобой в магазин. - Н-ну, х-хватит… - тем не менее, он только закидывал голову и отдавался на растерзание. Руки возлюбленного уже гладили его живот, проникая под рубашку. – Ты же… не станешь... ох-х-х, да-а-а… - стонал он, когда тот его все-таки прикусил за шею. - Не стану, но мне так хочется… хочется… тебя, - он развернул его и припал к губам нарцисса, проникая языком внутрь и опуская руки на его задницу довольно грубо. Накахара буквально спиной чувствовал, как нагревается зеркало и воздух в кабинке. Такое маленькое помещение стало еще меньше, и сил сопротивляться своим инстинктам не осталось. - Ох, нет, я пойду в соседнюю… - простонал Дазай, отрываясь от Чуи и действительно убегая в другую кабинку, выкрикивая: - А то до вечера мы и правда не доживем! Нарцисс лишь посмеялся и противиться не стал, хотя было такое желание – остановить его и воспользоваться. Но сегодня не тот день, когда можно себе это позволить. Он все-таки напялил поверх задравшейся рубашки свитер. Сидел он хорошо, хоть и казался чуть великоват, что, в общем-то, не делало его хуже. Главное, что этот свитер теплый и уютный, да и под фиолетовое пальто пойдет. Накахара вышел из раздевалки и посмотрелся в дальнее зеркало, оценивая себя со стороны. Вскоре вышел и Осаму. Он до сих пор был красный. - Ну что? – он расправил руки. На нем этот свитер смотрелся менее большим, но тоже не обтягивал. - Мне нравится, - заметил Чуя, подошел к возлюбленному и поправил ворот. Тот с интересом наблюдал за его лицом. Он обожал, когда парень так что-то на нем поправляет. - Чуя, - решил спросить он, – а… тебе нравится… ну… моя внешность? - М? – тот удивился такому вопросу. – Еще чего? Ты себя видел, уебище? - Ну ладно… - Дазай отвел взгляд и обратил его к зеркалу, где они оба отражались. Накахара вдруг понял, что этот вопрос был именно таким, который требует честного ответа и что тому реально интересно, как он выглядит. Удивительно, ведь раньше он бы никак не среагировал на всё это, но сейчас его нарциссизм ушел куда-то на второй план. Он повернул Осаму лицом к зеркалу и приобнял. - А тебе? – спросил Чуя. - Что? - Тебе нравится твоя внешность? Парень стал всматриваться в свое отражение. Он казался себе отвратительным. - Нет. Я себя ненавижу. Повисло молчание. Накахара сейчас даже и не знал, что на это ответить, он понял, что это не его слова сейчас породили в парне такую мысль, а он сам себе придумал эту иллюзию. Он заправил его прядь за ухо и прислонился головой к плечу, нежно хватая за руку и сплетая пальцы. - Посмотри на себя, Осаму, - тот снова посмотрел в зеркало. – Посмотри на свое лицо. - Что оно? – чуть неуверенно спрашивал Дазай. - Оно, черт возьми, прекрасно. Шизофреник перевел свой непонимающий взгляд на Чую, который оторвал голову от его плеча и посмотрел с добротой. Он погладил его по щеке и снова провел пальцами по каштановым волосам. - Я… ты правда так считаешь? - Я это знаю точно и хочу, чтобы это понял и ты, - он приблизился, подтягиваясь на цыпочках. – Ты очень красивый, Дазай. Я не верил, что в этой жизни есть что-то настолько идеальное и прекрасное, как ты. Я не верил, что имею право обладать чем-то таким. - Я не такой… - Ты такой, - он притянул его к себе и прислонился лбом ко лбу. – Верь мне и не верь своим иллюзиям. Чуя провел рукой по его шее и поцеловал в губы. Он даже забыл, что они сейчас не в кабинке и что на них может смотреть весь торговый центр, но открыть истину для Осаму сейчас важнее чужих взглядов и осуждений. Пусть они кому-то кажутся отвратительными, главное, что друг для друга они прекрасны. - Ну долго вы тут еще будете обжиматься?! – возникла внезапно Маргарет. – Вечно всякие гомосексуалисты заставляют меня ждать! На её слова они медленно разорвали поцелуй, улыбаясь, но не переставая наматывать на пальцы волосы друг друга. Накахара опустился, уткнулся лбом в грудь Дазая и тихонько посмеялся, на что тот погладил его по голове. Сейчас это все было так приятно и душевно. - Мы уже идем, - ответил ей Осаму, оторвал от себя неадекватно хихикающего Чую, укладывая руку на его плечи и уводя в кабинку. Вскоре они переоделись в свое, оплатили покупку и наконец-то удалились из магазина. Пока Маргарет помогала Дазаю выбирать подарки для Мэй и Сакуры, Накахара убежал от них в другой магазин, под предлогом сходить в туалет. Он тоже зашел в отдел женских украшений, купил шляпку для Митчелл, а на обратном пути зашел в ювелирный и нашел дорогущую заколку для матери, которую незамедлительно приобрел. Встретились они в результате уже у входа. Осаму купил очень крутую куклу, зная, что Сакура любит подобные, а также не забыл и про подарок Чуе, раз он так вовремя убежал. Тот же сказал, что абсолютно случайно заскочил в магазин по пути, но все-таки показал ребятам заколку для матери. Она была серебряная с красивыми розовыми камнями. Он знал, что этого мало, но был готов отдать и больше денег, однако именно эта заколка, как ему казалось, подойдет ей. С ума сойти. Он не видел её семь лет. Накахара с каким-то скрытым страхом представлял их встречу, но все равно очень ждал и предвкушал тот момент, когда они вместе с Дазаем наконец-то поедут в Токио. Первое совместное путешествие, пусть и не так далеко, но зато вдвоем. Туда, где всё началось и закончилось. Позже они зашли в кафе и пообедали. А Осаму всё больше и больше нравилась подруга Чуи. - Значит, вы, оказывается, про меня всё знаете? И не стыдно тебе, слизень? – укоризненно смотрел он на возлюбленного. - А что? Мне нужен был её совет! – он говорил сквозь занятный рот. – Я же не рассказывал ей о размере твоего члена, в самом деле! - О боже, что ты еще предпочтешь обсуждать за столом?! – восклицала девушка, потягивая вино, которое они заказали. – Не хочу и слышать! Чуя начал посмеиваться, затем прожевал и сделал глубокий вдох. - Нет! Не начинай! – пыталась остановить его она. - Однажды, в мои студенческие годы, когда я только проходил практику в эндоскопии, к нам привезли бабульку с колоностомой. Это такая дырка в животе, если вы не знали. А когда назначают колоно с колоностомой, то и исследование выполняется через нее. Берет, значит, врач колоноскоп и говорит: «Чуя-кун, подходи сюда», я подхожу, он дает мне аппарат, и я, значит… - начал он. - Замолчи-замолчи-замолчи! – она закрывала уши руками и жмурила глаза, будто не хотела и видеть, как он это говорит. - Изнеженные американки, - констатировал факт Накахара. – Постоянно над ней так прикалываюсь, и вечно ей противно. - Это не то, что стоит обсуждать за столом! Даже со мной! - Как твой жених тебя терпит? – всё не прекращал Чуя. А Дазай тем временем, расслабившись на диване, потягивал вино и наблюдал за тем, как за окном гуляют сумерки, потихоньку зажигаются огоньки, и все куда-то спешат, спешат и не успевают. Казалось, вечер. Спешить-то некуда, но люди все равно торопятся, и только они сидят тут, пьют вино, согревают души, что-то обсуждают, смеются. Сейчас Осаму чувствовал себя как никогда спокойным. Таким же спокойным, как и в объятиях Накахары поздними темными ночами. Таким же спокойным, как и в детстве в объятиях матери. Таким же спокойным, как и это зимнее небо без осадков. Он посмотрел на всё еще спорящих соседей по столику и улыбнулся. То ли он просто уже довольно прилично выпил, то ли просто ему действительно так нравилась эта компания. Они перестали спорить и посмотрели на захмелевшего Дазая. В общем-то, они и сами были чуть поддатые. - Ты чего? В порядке? – спросил Чуя, пододвигаясь. – Устал, наверное? Во сколько проснулся-то? - Рано, - он стянул ботинки, закинул ноги на диванчик, на котором они сидели, и устроил свою голову на его плече, всё так же не отпуская бокал с вином. Так хорошо, что никуда не хотелось. - Не смей вырубаться, иначе ты будешь жестоко разбужен. - Так же жестоко, как я сегодня чуть не разбил гирлянду и все-таки отбил свою жопу? – посмеивался он, чуть выпрямляясь и делая глоток из бокала. - Так же жестоко как я… потом тебе скажу, - улыбнулся он и осушил свой. - Слушайте, а вас вот за весь день ни разу не побеспокоил тот факт, что этот мужик, которого мы выкинули в мусорный бак, может нажаловаться за побои? – вернула их Маргарет с небес на землю. - Не страшно, у меня связи в полиции, - отрезал Дазай. - Вряд ли он нажалуется, - сказал Накахара. – Если он работает на Коллекционера, то, в первую очередь, позвонит ему. А мое описание внешности он узнает из тысячи. - Кто угодно узнает твое описание внешности, - улыбнулся шизофреник. – Я вот сегодня, когда шел искать тебя, спросил у прохожего: «Вы не видели здесь рыжего хоббита?» Мне сразу же сказали, куда ты пошел, и ведь мы потом с Маргарет обнаружили тебя у выхода. Чуя отобрал у Осаму бокал и осушил и его. Затем очень горячо выдохнул, развернулся и дал ему щелбана со всей дури, что тот ухватился за лоб, принимаясь потирать его и ныть. - Бо-о-ольно! – в уголках его глаз проявились слезы. - Блин, - любовные чувства проснулись в нарциссе, он чмокнул его в лоб и прижал к груди. – Пиздец, скумбрия изнеженная. - Как только он еще жив? – удивлялась Митчелл, которая всё никак не могла допить и первый бокал вина. - Я тоже задаюсь этим вопросом, - говорил Накахара, так же гладя возлюбленного, продолжающего пищать и прижиматься к нему. Похоже, ему вообще такой расклад нравился. - Мне тоже интересно, я уже даже не помню, сколько раз пытался умереть… - ныл Дазай, не отрываясь от нарцисса. Тот только закатил глаза, еще раз чмокнул его в макушку и хотел было налить еще вина. - Допьешь мое, милый? – спросила Маргарет. – Мне, наверное, пора, а то Натаниэль будет волноваться. - Да? Тебя проводить? - Нет-нет-нет, сидите, я сама дойду, а он подъедет к шоссе. Так что я до остановки только. - Хорошо, иди сюда, - он протянул руку девушке, та подошла, обняла его, наклоняясь, и они чмокнули друг друга в щеки. – Надеюсь, еще встретимся на выходных? - Конечно, я тут на две недели, - она принялась собирать свои сумки. – Давайте, удачи вам. Таблетки пейте! - Пока, Митчелл! - Пока-пока, - помахал ей рукой уже отошедший от нытья Осаму, а затем, когда она ушла, сказал: - Нам, кажется, тоже пора, - он провел горячей ладонью по его ноге, отчего Чуя даже прикусил губу, понимая, к чему он клонит. Сердце неосознанно начало колотиться быстрее, а дыхание стало резким. - Т-ты так считаешь? – улыбнулся нарцисс, расслабляясь на диване еще сильнее и потягивая недопитое девушкой вино. Оно неплохо давало по мозгам. Дазай выпрямился и устроил подбородок на плече Накахары, шепча на ухо: - Я уверен, что нам пора.

***

- Думаешь, вот так просто можно выебываться и оставаться безнаказанным?! – Осаму ухватился за галстук Чуи и с яростью смотрел в глаза. – Ты просто сука, паршивая блядь, - он затянул его туже, душа, а затем со всей силы швырнул парня на пол. Дазай снял пальто и ботинки, огляделся. Да, квартира всё та же, всё располагает для того, чтобы убиться в ней или убить. Нарцисс не вставал, он сидел на полу, опустив глаза, не в силах пошевелиться, так как любое его движение может спровоцировать новую ярость. - Чего сидишь?! – кричал шизофреник, стягивая с себя галстук. Один его взгляд мог унизить. – Раздевайся. Накахара начал медленно раздеваться. Он расстегнул пуговицы на красной жилетке, снимая её вместе с пальто, снял свою рождественскую шапку, ботинки, перчатки и расстегнул ремень. Затем к нему резко подскочил Осаму, который уже был в одной лишь рубашке и трусах, повалил его и быстро стянул брюки, кидая их в сторону. Он поднял одну его ногу и больно укусил за бедро, Чуя выгнул спину и простонал. Тот же резко сел сверху и стал расстегивать пуговицы рубашки. - Какой же ты медленный, если я сказал тебе раздеваться, то надо делать это быстро! Дазай перевернул его на живот, снимая рубашку с рук. Когда Чуя хотел подняться, то парень с силой надавил на его голову, прижимая к полу. Он приблизился и начал шептать на ухо: - Как же долго я этого ждал. Наконец-то я расквитаюсь с тобой. Я хочу слышать от тебя только стоны, ясно? - Ясно, - тихо шепнул тот, а затем Осаму оттянул его за волосы и ударил лицом об пол, принимаясь потом кричать на ухо: - Я сказал - только стоны! – он жутко посмеялся, утыкаясь лицом в его шею, затем укусил кожу и продолжил: - Я шучу, - маньяк жадно втягивал запах его волос, - ты можешь отвечать на мои вопросы… м-м-м… как же ты вкусно пахнешь, - он расположил свои руки на его запястьях, очень больно хватаясь и вжимаясь всем телом в такого уставшего и всё еще слегка пьяного Чую. – Ты не представляешь, чего мне стоит терпеть этот запах, какое было у меня сильное желание трахнуть тебя еще там в баре в нашу первую встречу. Ты был такой сукой… пьяной сукой, как и сейчас. Но сейчас ты мой. Моя личная вещь для самых страшных фантазий. Ты боишься? Парень сделал глубокий вдох. Его это всё очень возбуждало, но мысль о том, что он отдает себя в руки человеку с психическим расстройством, не давала покоя. А что, если у него и правда сейчас сносит крышу, а Накахара это воспринимает, как игру? Сейчас Осаму выглядит действительно пугающе и очень жестоко с ним обходится. Он таким никогда не был. Да, Чуе было страшно. Страшно интересно. - Да, - очень тихо выдохнул нарцисс, он действительно начинал дрожать. Не понятно, от желания или страха. Шизофреник еще более пугающе, но так красиво, рассмеялся. Казалось, в такие моменты он выходит из роли. - Правильно, - он отпустил его, поднимаясь, и начал расстегивать свою рубашку, – бойся меня, ведь тебе будет очень, очень, - рубашка так и осталась на плечах, и он отодвинулся, стягивая носки с жертвы, - очень, очень, - продолжал Осаму, опускаясь, – больно. Затем он снова вцепился зубами в его бедро, вызывая новую порцию криков, Накахара забил ногами. Тот кусал его и кусал, поднимаясь выше и выше, пока не дошел до трусов и нежно, проводя горячими пальцами, снял их, припадая губами к оголенной коже, отчего Чуя закайфовал, уронил голову на пол и чуть улыбнулся. Он понял, что это всё еще его Дазай, у него не сносит крышу, он просто играет. Осаму прошелся губами по спине, вновь прикусывая и, когда добрался до шеи, развалился на парне, и тот почувствовал, как он хочет его. Маньяк расправил его волосы и стал покрывать шею укусами мокрыми, но такими сладкими. Накахара отдавался, у него кружилась голова от такого, но руки так и хотели потянуться вниз. - Г-господин, - шептал он. - Чего? – недовольно отвечал Дазай, отрываясь и ухватывая парня за шею, душа. – Я что тебе говорил по поводу разговорчиков?! - П-простите… - он запищал, ведь истязатель внезапно познакомил его лицо с полом и принялся сжимать горло сильнее. – Я хотел… сказать… что хочу вас. Осаму улыбнулся. И правда, хватит его ласкать, пора наконец-то переходить на что-нибудь серьезное. Он отпустил его и поднялся, подходя к шкафу. Чуя поднял голову и увидел, что тот достал оттуда какую-то веревку и палку. Шизофреник резко подбежал к нему и со всей силой ударил этой палкой по спине нарцисса. Тот закричал, выгибаясь. - Нравится? – улыбался Дазай, в его глазах была жестокость, и он ударил еще раз чуть слабее. – Нравится, я спрашиваю? - Н-нравится… - еле выдавил из себя Накахара. - Отлично, - он наклонился и обвязал его шею веревкой на подобии петли. – Я как-то пытался задушить себя такой. Очень неприятно, но, как видишь, я жив. Это за то, что ты такой болтливый. Затем шизофреник поднялся и потянул веревку на себя, придушивая парня, который сразу же на коленях поволочился за ним, хрипя и пытаясь поймать воздух. Он ухватился за веревку, но тут же получил по рукам палкой. - Э, нет, терпи. - Н-но… - Терпи! – он еще сильнее ударил его палкой по рукам, а затем по плечам. Осаму чуть ослабил хватку, и Чуя смог упасть на пол, вместо удушения получая палкой по ребрам, плечам и бедрам. Он стонал и катался по полу. - Ты просто грязная мразь! Маленькая дрянь! – приговаривал Дазай с каждым ударом. – Я тебя ненавижу! Ненавижу! Как я задолбался тебя терпеть… теперь терпеть будешь ты, ублюдок! Из глаз жертвы начали потихоньку скатываться слезы из-за очень сильной боли во всем теле, а еще слова возлюбленного были какими-то обидными. И говорил он их, похоже, по-настоящему. Он перестал бить и присел, снова подтягивая к себе Чую за веревку. - Я тебя трахну, сука, так, что штукатурка с потолка посыпется от твоих стонов, - сказал Осаму и со всей дури врезал ему, разбивая губу. Он выпрямился и ударил Накахаре ногой в живот, параллельно потягивая за веревку, чтобы тот полностью мог ощутить дискомфорт. Дазай отбросил палку подальше и подошел обратно к шкафу, не отпуская веревку, почему жертва и поползла за ним, все равно хватаясь за удушающий его предмет. – Ты, значит, хотела правосудия, принцесса? – улыбался парень, доставая из какой-то серой коробки нечто розовое и струящееся. Он показал предмет Чуе, который еле-еле нашел в себе силы поднять голову и посмотреть. Это было платье. Почему-то нарцисс даже не сомневался. Оно было розовое с довольно короткой пышной юбкой и маленьким корсетом. Похоже, Осаму специально подбирал размер поменьше, чтобы Накахара помучался. Он подошел к нему, натянул сначала юбку. Она оказалась настолько короткой и прозрачной, что всё очень хорошо просвечивало. Затем шизофреник схватился за его волосы, толкая голову к полу, отчего парень снова больно ударился носом. Дазай же присел на колени и обвил корсет вокруг талии своей жертвы, затем хватаясь за шнурки и начиная как можно сильнее и резче давить. - А-а-а… - начал задыхаться Чуя. Корсет оказался с вставками и очень сильно давил на ребра, действительно удушивая его. Больно было так же. - Моя маленькая принцесса, - всё улыбался маньяк, казалось, он прилагает большие усилия, чтобы затянуть корсет как можно сильнее, – каким бы благородным ты не был, все равно остаешься шлюхой. Он закончил, развернул к себе Накахару и со всей дури принялся лупить его по щекам. - Любишь меня? – шептал он. - Да, - из его глаз покатились слезы, потому что такую фразу он выдавливал из Мизуки. - Всё еще? - Да. Осаму прикусил губу и припал ими к губам Чуи нежно, но страстно. Тот не сопротивлялся, ему такой жест понравился. Потом Дазай снова оттянул его за волосы и уронил на пол. Он снова потянулся к коробке и достал оттуда серебряный скотч. - Перевернись, солнышко. Тот послушно лег на живот. Маньяк завел руки Накахары за спину и склеил их вместе скотчем на запястьях, затем поднялся и посмотрел на жертву. - Посмотри на меня. Парень послушно поднял голову, в его глазах была то ли усталость, то ли вожделение, какое-то немного детское и невинное. - Ну ты и блядь. На лице Чуи сразу же проявилась еще более сильная краска. Но он все равно следил за каждым действием Осаму, который сел на кровать и начал рыться в полке. Парень глянул на него и похлопал по ноге, мол, ко мне. Нарцисс послушно пополз к нему на коленях. Когда он оказался рядом, то присел у его ноги, принимаясь покрывать колено поцелуями и так же невинно смотреть на своего истязателя, который облокотился на кровать и с улыбкой наблюдал, как его жертва показывает свое нестерпимое желание быть отыметым. Вскоре шизофреник ухватился за веревку и потянул Накахару к себе очень резко, устраивая животом на своих коленях и хватаясь за ягодицы. - Всё еще хочешь быть наказанным? – он нежно водил руками по коже. - Да. - Мой маленький извращенец, - тут парень сильно шлепнул его, и Чуя пронзительно застонал. Он обожал, когда Осаму так делает. Тот же достал из столика розовую анальную пробку небольшого размера и приставил к его губам. Парень послушно взял игрушку в рот, хватаясь зубами. Во рту она казалась больше. Да, Дазай хорошо подготовился. - Выронишь, пришибу. Он погладил его по волосам, наклоняясь и вдыхая их аромат, провел одной рукой по ключице, вновь находя заветную веревку. Накахара заметил это и напрягся. Другой рукой истязатель провел по его лопаткам и спине, снова добравшись до ягодиц и награждая новым шлепком. - М-м-м… - стонал Чуя, сквозь занятый рот. Парень бил довольно сильно и садистски улыбался. Услышав стоны, он потянул его за веревку на себя, чуть удушивая, и продолжил бить его по заднице. Он ударил его один раз, второй, третий и так и продолжал. Жертва стонала под рукой этого маньяка, не в силах пошевелиться, связанная по рукам, заткнутая, удушенная. Ему мешали волосы, спадавшие на лицо, и очень сильно доставлял корсет, будто сдавливающий все внутренние органы. Осаму бил его и бил, но, спустя минут пять, наконец-то прекратил эту пытку. Накахара уже не выдерживал, он прямо ощущал, как ему мешается собственный член и как хочется с ним что-нибудь сделать. А Дазаю это все нравилось, почему он и не торопился. Шизофреник улыбнулся и достал из столика уже знакомую им смазку с приятным ароматом ванили. Он выдавил немного и растер между пальцев, проводя затем рукой между ягодиц Чуи, который от легкого холодка и приятных ощущений поерзал и тихо выдохнул. Из его занятого рта капала слюна, а от рук, что уже массировали колечко мышц и периодически проталкивались внутрь, он невероятно кайфовал. Казалось, никто не может сделать так приятно, как Осаму. Только его пальцы доставляли ему такое блаженство, нежное и грубое. Он выгибал спину, ерзал, подавался навстречу ласкам и ловил наконец-то долгожданные прикосновения. Так вот каково это – заниматься сексом с любимым человеком. Дазай медленно, будто немного боясь, вводил палец. Накахаре не было больно, ему этого даже было мало. Вскоре стенки расслабились так, что истязатель добавил и второй палец, отчего Чуя уже почувствовал некоторую боль и застонал, еле-еле удерживая пробку во рту. Парень начал двигать рукой, после того, как нанес ему еще один шлепок. Вся задница нарцисса уже была красная от этих увечий. Он представлял, каким будет ходить синим, отбитым и покусанным после этой ночи. Но сейчас он в полной мере наслаждался и уже забыл все оскорбления в свою сторону. Всё это было жутко унизительно, но так приятно. Пальцы уже полностью входили, дыхание невозможно было контролировать, а вторая рука возлюбленного не переставала периодически шлепать и так отбитые ягодицы. Так же иногда капали слезы из глаз, когда Осаму приспичивало хватать его за волосы или тянуть за веревку, а руки так хотели освободиться и потянуться изнывающему члену. Наконец-то Дазай вытащил пальцы и пробку изо рта Накахары, почему тот тут же стал глотать воздух и тихо стонать. Он пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на истязателя, который потом тоже облизнул пробку и начал вводить внутрь возлюбленного. Да, она действительно с виду казалась меньше, чем есть на самом деле. Чуя выгнул спину и тихо простонал, а затем игрушка наконец-то остановилась. Осаму еще раз шлепнул его с новой силой, очень больно, отчего и нарцисс кричал пронзительно громко. Затем шизофреник спихнул его с себя, роняя на пол. - Ну что, моя принцесса, отработаете свое наказание? – он приподнялся и спустил с себя трусы, расставляя ноги. А затем потянул парня за веревку ближе. – Ублажи своего господина. В глазах нарцисса наконец-то появился пошлый огонек. Он подполз ближе, удобнее устраиваясь на коленях и, не отворачивая взгляда от глаз Дазая, наклонился, облизывая горячую головку его члена. Тот выдохнул, чуть запрокинул голову, но не отвернулся. Накахара же снова обласкал член губами уже глубже, нежно проводя языком по выпирающим венкам и томно выдыхая носом. Ему очень нравилось так его ублажать и смотреть, как господин закусывает губу, довольствуясь зрелищем. Он продолжил ласкать его губами, а сам, пользуясь положением рук сзади, стал потихоньку водить внутри себя пробкой, постанывая в унисон с Осаму, расслабившимся на кровати. Слюна стала покрывать весь ствол, а губы сводились туже, отчего Дазай открыл рот, скорчив пошлую гримасу, и ухватился рукой за голову Чуи, цепляясь пальцами за пряди, массируя и не давая ему отстраняться слишком далеко. Тот и не собирался, он толкался активнее и глубже, головка уже слегка касалась его глотки, и слюна медленно начала стекать из-под губ. Вскоре Накахара все-таки оторвался от него, вызывая секундное негодование возлюбленного, а затем высунул язык, укладывая на него член и начал толкаться дальше. Как только член достиг глотки, послышался немного давящийся звук, а губы коснулись лобка. - А-а-ах! – не сдержал свой стон Осаму, закрывая рот тыльной стороной свободной руки, а другой крепче цепляясь за волосы нарцисса. Тот, спустя несколько секунд, отлип от члена, разливая на грудь, подбородок и платье огромное количество слюны. Он улыбнулся, смотря слезящимися глазами в глаза господина, который не мог отойти от такого и тяжело дышал, устроив свою руку на его плече. Позже он молча потянул парня обратно к органу, и Чуя продолжил ласкать его. - Да ты и правда профессиональная шлюха, - шептал Дазай, сам уже немного толкаясь навстречу, вновь хватая свою жертву за волосы. – Удивительно, что жопа у тебя не такая гибкая, как глотка-а-ах! На этих словах парень опять заглотнул его член, на этот раз водя им внутри и вызывая тихие стоны у Осаму, который уже схватился за его голову второй рукой, нервно перебирая пряди. - А-а-ах, Чуя, - от таких ощущений он боялся кончить, но до этого еще далеко. Тем не менее, ощущения слишком приятные, – сукин ты сын! Чуя посмеялся, отчего вибрация прошлась по органу. - А-а-а! – шизофреник не выдержал и сам оторвал его от себя, заглядывая в мокрое от слюны и слез лицо. – Больной ублюдок! – он дал ему пощечину. – Хочешь так просто со мной разделаться? – тот улыбался, но потом снова получил по своему довольному лицу. Дазай вновь выпрямился и, уже сам хватаясь за его голову, насадил на свой член. Он толкался ему в рот довольно грубо, а потом начал надавливать, отчего Накахаре ничего не оставалось, как снова проглотить орган. Несколько секунд они с Осаму толкались друг навстречу другу, и вот Чуя уже хотел отлипнуть, но чужая рука не позволила ему это сделать. Воздуха не хватало, и он начал дергаться. - Ха-ха-ха, я же сказал, что так просто не отделаешься, - он не собирался его отпускать и уже слышал, как парень начинает тихонько пищать. Лишь бы не укусил. – Вы же любите, когда не хватает воздуха, принцесса. Ему действительно не хватало воздуха, и Накахара чувствовал, как сильно краснеет его лицо. Но Дазай прав. Его это действительно только больше возбуждает, поэтому он снова вернул свои руки на пробку, принимаясь разогревать себя. Тем не менее, воздуха совсем не оставалось, и он начал бить ногами, показывая, что это край, и Осаму смиловался, наконец-то отпустив его. Нарцисс отстранился, не в силах надышаться. Он прокашлялся, слюна запачкала практически всё. Парень поднял взгляд на своего истязателя, что был невероятно доволен, а затем вновь припал к его члену. Это продолжилось недолго, еще некоторое время Чуя отсасывал ему, периодически толкая член в горло. Дазай просто не мог нарадоваться. - Я даже не знаю, радоваться мне или плакать, что такая блядь досталась мне, - сказал он ему, отстраняя окончательно от себя и награждая еще одной пощечиной. – Умоляй, чтобы я тебя выебал. - Господин, - Накахара будто был готов разрыдаться, – я прошу вас… - Нет. - Я вас умоляю! – он припал снова к его колену, покрывая поцелуями. – Я так хочу вас! - Скажи…. - Я хочу, чтобы вы меня трахнули! - Еще чего? - Хочу ощутить ваш член внутри меня! Стонать под вами! - М-м-м, - он улыбался, – чтобы я выбил из тебя всю дурь? - Да! Пожалуйста, господин, накажите меня! Я хочу, чтобы вы меня наказали! Я умоляю вас, трахните меня! – он кричал и на его мокром личике отражалось столько пошлости, что Осаму снова не выдержал и врезал ему, почему парень завалился на пол. Он ухватил его за веревку, притягивая и бросил на кровать, спиной вверх. Истязатель уселся сверху и провел пальцами по спине, которая болела от корсета и избиений, затем медленно подобрался к ягодицам и сделав пару движений пробкой внутри, вытащил её, отбрасывая на пол и просовывая внутрь большой палец. - Если ты действительно так хочешь… - он вытащил палец и подобрался ближе. Внезапно на него накатила такая дикая жара возбуждения, что он был готов кончить уже сейчас только от одного факта, что такой, ранее неподатливый Чуя, лежит под ним и ждет. Он не стал церемониться и приставил головку к мокрому от смазки колечку мышц, толкаясь затем внутрь. - М-м-м! – заныл Накахара, ведь член любимого все равно был больше пробки. Из его глаз опять покатились слезы, а рот открылся, глотая воздух. - Неужели тебе больно? – язвительно спрашивал тот, толкаясь глубже и дыша так же томно. - Н-немного, - шептал парень, выглядывая на него из-за плеча. - Так радуйся, - он шлепнул его по заднице и улыбнулся. – Ты ведь любишь боль так же, как я люблю таких милых мальчиков, как ты. И он резко толкнулся глубже. - А-а-а! – Чуя очень громко застонал выгибаясь. Всё тело свело жаром, на постель изо рта потекла тонкая струйка слюны, и слезы уже пропитали покрывало. Осаму больше не стал делать резких движений, а лишь медленно пошел в обратную, цепляясь руками за ягодицы нарцисса, периодически проводя большим пальцем по месту соединения их тел. Вскоре он вытащил член и нагнулся к нему, распластавшись сверху и шепча: - Если ты хочешь, мы можем прекратить, - затем он поцеловал его за ушком и провел рукой по горячим, отбитым плечам, показывая, что не перестает его любить. - Нет, - уверенно ответил Накахара, не поворачиваясь к возлюбленному. - Ну нет, так нет, - уже по-прежнему громко сказал тот, чуть слезая в бок и снова со всей силой ударяя парня по заднице. – Больше предлагать не буду. Он вновь взобрался на него и приставил член, уже увереннее проникая внутрь, но не так раздражая стенки. Дазай довольно быстро вставил член и впился зубами в плечо съежившегося от боли Чуи, который не прекращал ронять слезы на покрывало. Потом он двинулся обратно уже быстрее, и парень протяжно простонал под ним. - А-а-а-х, господин, - шептал он, Осаму увидел, как тот краснеет еще сильнее и как расплывается в блаженстве, – продолжайте. Тот лишь улыбнулся, обнял его крепче и вместе с очередным укусом двинулся внутрь него еще раз, вызывая еще более громкий стон. Его личико совсем было красное и мокрое от слез, но сколько в его взгляде было удовольствия. В следующий раз он уже сам начал толкаться навстречу и выгибать спину, пока Дазай осыпал его тело укусами и засосами, и тоже стонал тяжело и глухо. Темп медленно, но верно ускорялся, вместе с характером стонов Накахары, отдающимся на расправу возлюбленному маньяку, продолжающему грубо хватать его и толкаться. Ему нравилось больше даже не чувство доминирования, а то, что они наконец-то соединились, хоть и характер движений был довольно грубый, они все равно ощущали любовь друг друга. Осаму оторвался от него, выпрямляясь на коленях и поднимая таз возлюбленного, снова проникая внутрь и двигаясь уже в новом ритме - очень сильном и быстром. У Чуи ноги подкашивались, да и неудобно было опираться буквально на лицо, к тому же на ребра давил корсет и веревка на шее, за которую Дазай ухватился… в общем было очень много разных дискомфортных факторов, но он даже от них получал удовольствие. Шизофреник тянул за веревку, хватался за его поясницу и шлепал, закусывая губу. В результате Накахара все равно свалился, но Осаму продолжил толкаться внутрь, упираясь лбом в его лопатки, наблюдая действие снизу. Однако, он, боясь закончить слишком рано, оторвался и перевернул нарцисса на спину. Ему стало настолько жарко, что он наконец-то вспомнил про рубашку, снял её и отбросил в сторону, затем наклонился, заглядывая в мокрые глаза Чуи и поцеловал его очень мокро и развязно, лаская всё его тело руками, грубо оттягивая кожу, шлепая, хватая. Тому было еще более неудобно лежать на руках, что затекали, но Дазай чуть приподнимал его, почему дискомфорт был не таким сильным. Спустя минуту такой паузы, он оторвался, дал ему пощечину, придвигая к себе за лицо. - Какой же ты красивый, - свободной рукой он погладил его по щеке. – Даже жалко бить такое личико. Эта же рука еще раз ударила его, роняя на кровать. Осаму снова лег на него, держась на локте, а свободной рукой помогая снова проникнуть внутрь жертвы, который уже открыл рот в новом порыве стона. Когда он оказался внутри, раздражая стенки, что в свою очередь цепляли простату, то припал к любимым ключицам и шее, царапая ногтями белую кожу жертвы, который закинул на него ноги и толкался навстречу. Перед его глазами уже не было пелены слез, лишь легкое головокружение от стимуляции. Ему сейчас было очень жаль, что руки его связаны, он так хотел ухватиться за Дазая, но тому нравилось такое его положение. Ему нравилось, что Накахара беспомощен и парализован. Затем он выпрямился и наконец-то ухватился за изнывающий член Чуи, который застонал с новым оттенком, когда руки возлюбленного начали ласкать его орган. Он принялся толкаться еще быстрее, и скоро темп стал очень грубым и быстрым. Они стонали громко, тяжело, глотали горячий воздух и наслаждались друг другом. Нарцисс цеплялся за него ногами и выгибал спину, крича на весь дом еле различимо, сквозь зубы: - Да… да! Осаму дрочил ему довольно быстро и уже начинал ощущать собственный предел. Он снова чуть налег на него, пытаясь держаться на локте, и стал толкаться еще быстрее, уже действительно выбивая из возлюбленного крики. Он впился мертвой хваткой зубов в кожу на шее и уже не чувствовал собственных конечностей, внезапно пребывающих в судорогах. Вдруг он почувствовал тоже самое и в Накахаре, чей член вдруг запульсировал под его рукой. Крики Чуи стали оглушительными, он начал так резко толкаться и ерзать, сменяя потом стоны на тяжелый выдох, когда нечто горячее испачкало руку Дазая, и всё внутри нарцисса начало сокращаться, сжимая тем самым член возлюбленного, который резко отпустил орган, припадая к губам и жадно хватая такое отбитое тело, со всей силой принимаясь толкаться внутрь жертвы. Он настолько потерял контроль, что, будучи не в силах совладать с собой, вжался в него, зацарапал плечи и прикусил губу, бессовестно кончая внутрь и расслабляясь вот так. Через несколько секунд, он все-таки вытащил член и отстранился, заглядывая в лицо Накахаре, который прикрыл свои мокрые голубые глаза и явно терял связь с внешним миром. Осаму сполз с него и завалился на спину рядом, всматриваясь в потолок и понимая, что зеркало им на потолке к черту не сдалось. От этой мысли он тихонько посмеялся и снова бросил свой взгляд на Чую, который уже открыл глаза и дышал тихо. Он сейчас был похож на некий особый объект элитарного искусства. Весь мокрый, красный, в розовом платье, запачканном в сперме, покусанный, отбитый и униженный. И всё это его будто совершенно не волновало, всё это было фоном в его мыслях. Он будто тоже сейчас думал о чем-то таком же стороннем, как зеркало на потолке. А может, о чем-то еще более возвышенном. Может, он сейчас думает, что зря согласился на все это и что оно того не стоило, хоть по нему и не было видно, что ему неприятно. Наоборот, он яро показывал, как кайфует от всего, что с ним делает Дазай. Но когда он взглянул на него своими синими глазами, то из них покатились слезы. - Чуя? – парень подскочил. – Что такое? Однако тот не отвечал и уже начинал пищать от слез, катившихся с его щек. Эмоции его невозможно было прочитать, но Осаму посчитал, что сделал что-то не так. Он резко перевернул его на бок и принялся разматывать скотч. - Боже мой, Чуя, милый, прости меня, прости, - ему сейчас стало так больно. Он ведь знал, что так и будет. – Я больше никогда не буду тебя трогать, обещаю. Он почувствовал, как и к его глазам подступают слезы. Ему опять пришлось доставить Накахаре секундную боль, отрывая от рук скотч и освобождая его от пут. - Да нет же, - тихо прошипел тот сквозь слезы. – Это просто… просто охуенно. - Ч-чего? – не понял Дазай, пытаясь теперь оторвать скотч от себя. - Мне понравилось, - улыбнулся тот, наконец-то расправляя плечи и потирая запястья, – только сними с меня этот чертов корсет. - О, да, конечно-конечно, прости, - он снова подлетел к Чуе, который присел, позволяя избавить себя от этой ноши. Вскоре шнуровка была ослаблена, и он смог вдохнуть полной грудью, тут же самостоятельно стягивая с себя юбку и выбрасывая её на пол. - Черт, что оно все такое просперматозованное? – возмущался Накахара, а потом понял откуда течет сперма. – Дазай, ты что… - Что? – не понял тот, а потом посмотрел на руку, что его парень оторвал от своего зада. – Ой, да, я… правда случайно. - А вдруг я женщина?! – смеялся тот. – Что бы ты делал? - Но ты ведь не женщина, я сейчас вдоль и поперек убедился. - Ладно, на первый раз прощаю, - сказал он, заваливаясь на кровать и расслабляясь. Осаму смотрел неуверенно. Ему было как-то страшно за него. - А… ты чего плачешь-то? – не понимал он. - М? – тот глянул на него и снова улыбнулся. – Я просто очень счастлив, что нашел себе человека для игр. При чем такого, который меня по-настоящему любит. - Я… наверное, не смогу так каждый раз, это очень… сложно… бить тебя. Чуя лишь приподнялся, взял его за руку и поцеловал в губы. - Да я и сам устаю, если меня так каждый раз хуярить. Это так, для общего снятия стресса, в качестве разбавления скучных будней. Мне-то раз в две недели это уже не доставляло удовольствия. Представляешь, только синяки зажили, тебя опять пиздят. И пиздят сильно. - Прости, - он погладил его по шее. – Тебе правда не больно? - Больно, конечно. - Блин… - Ну так это же хорошо, так и должно быть. - Да? - Да, не переживай, - он чмокнул его в губы и прислонился лбом ко лбу. – Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю.