Симбиоз

Монотонный звук, доносящийся из палатного монитора – всего лишь мгновение, а затем тишина. Тишина, которая способна испугать и заставить содрогнуться. Где-то в подсознании Осаму сохранились мысли о том, что надо паниковать, надо что-то сделать, и он даже услышал этот звук, но… почему-то не проснулся. Стресс – вот что стало его гибелью. Дазай слишком перенервничал, он слишком напрягся, он пошел против лекарств, которые принимает, и те тоже сыграли свою роль, успокоив его так, что после колоссального напряжения он даже не смог проснуться. Мышцы, травмированные в результате его ненормальной пробежки до больницы, голова, которая болела из-за путающихся мыслей, а также то, что парень пропустил сегодняшний прием лекарств. Список внушительный. Он лишь поморщился от какого-то движения вокруг и от громких звуков, а затем ощутил, как что-то его касается. Нежно и ласково чьи-то пальцы вплетаются в его непослушные пряди, перебирая их и массируя. Эти прикосновения он узнает из тысячи, и сейчас очень рад, что его сон выглядит именно так. Наверное, Накахара теперь часто будет приходить к нему во снах, а может, даже станет его персональным приведением, если не новой галлюцинацией, ведь Дазай больше не видит смысла пить нейролептики. Уж лучше побыстрее свихнуться, чем жить в этой страшной реальности. В мире его бреда очень красиво. Там его никто не бросал на произвол судьбы, там царство желтых цветов и вечно серого неба, проливающего на лицо шизофреника капли осеннего дождя. Там он может поболтать с Одой, а теперь еще и побыть вместе с Чуей. Там всё еще очень много боли, но не так много, сколько в его реальном мире, если только он реален. Головная боль, которая мучила его сквозь сон, внезапно прошла, наверное, потому что теперь в палате было тихо. Но кое-что Осаму слышал. Он слышал, как за окном поливает дождь, а рядом знакомый голос мычит знакомую мелодию. Обычно Дазай под неё засыпает, но сейчас он открыл глаза. В палате уже не темно, наверное, сейчас часов семь, поэтому серый свет слегка проникает сквозь жалюзи. В этом свете лицо Чуи выглядит еще более бледным, чуть ли не сливающимся с больничной рубашкой. Накахара улыбается ему так сладко, будто совершенно ничего его не заботит. Осаму думал, что парень будет психовать, когда проснется, так что… или это сон, или… - Я так люблю твою боль, - хриплым голосом шептал Дазай, взирая на его видение из-под полуоткрытых век, - потому что знаю, какой ты от нее ловишь кайф. - А я вот твою боль не люблю, - лицо пациента стало серьезным, но он не шевелился, разве что продолжал гладить возлюбленного по голове, - ведь знаю, что ты её не выносишь. - За что нам это, Чуя? – из глаз шизофреника покатились слезы, отчего лицо невольно скорчилось в страдании. – Неужели мы настолько прогнили? - Мы очищаемся, Осаму, - ответил ему тот, вновь улыбнувшись. – Мы очищаемся… Накахаре сейчас хотелось его поцеловать, но сил шевелиться не было так же, как и возможности. Он лишь ласково гладил его по голове, пытаясь успокоить бедного Дазая, который, уткнувшись в одеяло, тихонько рыдал. Он сам не знает, почему на него это так сильно накатило. Сложно держать себя в руках; парень не до конца понимает в какой ситуации находится, и что вокруг него происходит. Голову всё сильнее сдавливают прутья безумия, но руки Чуи, пусть даже ненастоящие, помогают ему еще как-то держаться. - Мы всё переживем, - продолжал шептать нарцисс, слегла улыбаясь. – Мы уже столько всего пережили. - Но… как? – он повернул голову, всматриваясь в обесцвеченные из-за пасмурности глаза Накахары. – Ты… ты больше не со мной. - В смысле? – не понимал парень. - Ты… я… слышал писк… твое сердце… - Ты тупой? – абсолютно серьезно спрашивал Чуя. - Ч-что? – он чуть приподнялся. - Я спрашиваю, ты тупой? Ты что, думаешь, что меня так просто убить? Уже похоронил меня, скумбрия? – говорил он тихо, но интонация его была злая. С каждым словом лицо Дазая расцветало в улыбке. В палате было серо и, казалось, даже сыро, но в душе Осаму, где недавно всё было заполнено такими же тучами, внезапно, сквозь эту страшную и непроницаемую тьму, прорезались первые лучи весеннего солнца, а рука Накахары, которую шизофреник поднес к лицу, чтобы поцеловать, запахла не антисептиком и бинтами, а цветами. Непонятно, как этот запах появился в сознании Дазая, наверное, тоже галлюцинации, но такие красивые, что не хотелось это останавливать. Может, это не происходит на самом деле? - Я… не верю… - Сколько я спал? Ты что, перестал жрать таблетки? - Ты… да всего ночь, получается… я не знаю… Чуя, ты правда жив? – в глазах появился слегка болезненный блеск. - Нет, блять, сдох и оставил тебя одного! – не выдержал парень и повысил тон, тут же шипя от собственных слов, болью отозвавшихся в голове, почему он сразу же схватился за нее, потирая виски. Дазай, заметив такую реакцию, подполз ближе и дотронулся до щеки возлюбленного, всё еще округленными глазами сверля абсолютно спокойного Накахару, который теперь точно не сомневался в идиотизме шизофреника. - Я… - по щекам покатилась новая порция слез. – Я… просто не верю своим глазам… это правда! – он сорвался и закричал. – Это правда! Правда! Не выдержав, Осаму дернулся и, завалившись на пациента, обхватил его своими руками. Тот от внезапности даже удивился, снова хватаясь за голову. - Да не ори ты, голова болит… - шептал Чуя, но затем обнял Дазая в ответ. – Я тоже скучал… наверное... - Прости, тебе больно? – спрашивал тот, уткнувшись в его шею. - Нет, только голова раскалывается и ног не чувствую. - Чуя, - навзрыд шептал Осаму, - у тебя нет ног. Накахара на секунду удивился, но не перестал гладить возлюбленного, наоборот, прижал его ближе и уткнулся носом в любимую шевелюру. - Придурок, - улыбнулся нарцисс, - я же вижу, что они на месте. И тут они засмеялись как-то по-идиотски и тихо, будто со смехом выплевывая все свои страхи и боль. Они прижались друг к другу крепко, сквозь тихий голос роняя редкие слезы, надеясь, что плачут в последний раз. - Господи, как же я тебя обожаю, придурок ты пришибленный, - говорил Чуя. – Что случилось-то хоть? - М? – Осаму отстранился, заглядывая в глаза возлюбленного. – А ты… не помнишь? - Не-а, - он оторвал руки от Дазая и попытался приподняться. Тот отлез и помог ему, найдя на кровати кнопку, которая приподнимает верх. – Спасибо. Можешь еще жалюзи задернуть, а то глаза режет? - ответил на это Накахара. - Конечно, - тот поднялся, чтобы выполнить просьбу пациента. – Так… ты вообще ничего не помнишь? И что за звуки пугающие, раз я даже решил, что ты умер? - Да ты небось подумал, что я умер, как только узнал про больницу, - усмехнулся Чуя, отчего Осаму даже покраснел. Да, он единственный, кто так хорошо знает все его замашки. - Н-ну… я переживал… мало ли что. Вообще-то, когда людей сбивают машины, нередки летальные случаи! – ответил он. - А… так меня машина сбила? Странно, я себя нормально чувствую. - Врач сказал, что ты родился в рубашке, - Дазай снова подсел к нему, сразу же хватая за руку, - но я объяснил ему, что ты просто насекомое. - Ч-что? – он вырвал руку и дал ему подзатыльник. - Ау! – парень стал закрываться руками. – Да ладно! Я даже с ним не разговаривал! - А чего тогда пиздишь Моему Высочеству?! – возмущался Накахара, сложив руки на груди. – Надо было полежать в коме еще суток трое. - Ну, нет, спасибо! Мне и ночи переживаний хватило… - злился Осаму. - А кто виноват, что меня машина сбила, а? Не ты ли отказался идти со мной в магазин? - Но… я… - он погрустнел, понимая, что Чуя прав. – Прости… Тот уловил его взгляд и снова взял за руку, осознавая, что сказал лишнего. - Да ладно, Осаму, ты не виноват, я… не знаю, зачем так сказал, прости… - он поднес его руку к своему лицу и чмокнул, затем прислоняя к щеке. Дазай лишь прискорбно усмехнулся, поглаживая лицо нарцисса: - Пытаешься исправляться? - Выходит плохо, да? – он улыбнулся. - Нет, но я правда считаю себя виноватым… - Это не так, мне стоило быть аккуратнее. - Ты прям совсем ничего не помнишь? - Помню, что шел из магазина, хотел, вроде, тебе набрать… а потом ничего. Не знаю, у меня сотряс, да? Такое бывает. - Да, вроде. - А что с ногой? – он приподнял одеяло, рассматривая аппарат Илизарова*. – Ма-а-атерь божья! Это ж я инвалид! - Ну, наверное, да, - посмеялся Осаму. – Не волнуйся, я буду носить тебя на руках. - Я не доверяю такому дрищу, как ты, - он накрыл ногу от греха подальше, чуть шипя от боли во всем теле. – Позови что ли кого-нибудь, надо же сказать, что я проснулся. Дазай поднялся, собираясь пойти в коридор, но остановился в дверях: - Слушай, а почему я слышал писк? - Да я проснулся, а этот аппарат как даст по мозгам, вот я и всё повыдернул с перепугу. Удивительно, что ты не проснулся… - Да? Ну хорошо, - и он вышел из палаты, вприпрыжку шествуя по коридорам, подбегая вскоре к посту. – Сестра! Сестра! У нас воскресли, сестра! Аллилуйя! Открывайте шампанское! Молодая медсестра выглянула из комнаты, взирая удивленными глазами на Осаму. Сейчас было семь утра, поэтому она не спала, но, кажется, пила чай, поэтому не ожидала таких криков. В отделении некоторые пациенты уже не спали, да и вообще потихоньку подтягивался персонал. - Вы чего кричите?! - У нас восстание! Восстание из мертвых! - Когда? Где? - 705 палата! Он очнулся! - А-а-а… ну хорошо, сейчас подойду. Также вприпрыжку, танцуя и поворачиваясь вокруг своей оси, Дазай побежал обратно, напевая что-то радостное под нос. Он случайно чуть не сбил санитарку, которая снова посмотрела на него, как на идиота. В общем-то, она оказалась права… Затем Осаму случайно врезался в стенку, сползая с нее вниз, ползком поднимаясь и, наконец-то, прибегая к двери, лего-о-онечко открывая ее и заглядывая внутрь. Накахара сидел ровно, как принцесса, и ожидал явно не шизофреника, потому что лицо его с обычного сменилось на раздраженное: - Пошел вон! – выплюнул он. - Чего-о-о? - Кто ты такой? Я тебя не знаю! - Это же я! Твой… твой Дазай. - Какой еще Дазай? - Чуя… - он действительно испугался, медленно подходя ближе и усаживаясь рядом. – Ты шутишь, да? Не шути так, мне страшно. - Впервые тебя вижу! – но он не смог больше сдерживаться и улыбнулся, внезапно взяв подушку и кинув в Осаму. – Вероломный проходимец! Подлец! Мы разводимся! - Ау! – он поймал подушку лицом, а потом взял и кинул обратно в Накахару, который успел увернуться от удара, заваливаясь потом на кровать и прячась под одеяло. – Уходи! - Не-е-е-ет, - тот подобрался ближе, начиная его щипать, слыша возмущения в свою сторону. – Я от тебя не уйду! Даже не мечтай! И развод ты не получишь. Тот наконец-то показался из-под одеяла, и Дазай нагнулся, целуя его в губы, радуясь, что делает это снова, как никогда раньше. - Тогда… - шепнул Чуя, отрываясь. – Выходи за меня. Осаму ласково улыбнулся, но не успел ответить, потому что в палату зашла медсестра, проверяя показатели на экране и возмущаясь тому, что всё выключено. Накахара лишь улыбнулся и сказал, что из-за пищания у него болит голова, а в остальном состояние отличное. В течении часа всё было стандартно. Датчики все равно прикрепили, но аппарат поставили на беззвучный режим. Пришла другая медсестра, взяла кровь, поставила капельницу, санитарка поменяла ему дренаж, а также его покормили. Осаму. Насильно. - Я не люблю, когда меня кормят! - Заткнись и жри! – он яростно засунул ему ложку с кашей в рот. - Ну Ошаму… - пытался прожевать тот. - Ты что, не слушаешься господина? Я приказываю тебе жрать эту кашу, иначе… - он надавил ему рукой на аппарат. - М-м-м! – замычал Чуя от боли. – Боже, как охуенно! Дазай лишь шикнул и взял еще одну ложку каши, но, внезапно, их идиллию нарушил звук открывающейся двери. Огай Мори зашел в палату и довольно улыбнулся, завидев столь трогательную сцену. - Даза-а-ай! – защебетал он, подбегая к шизофренику и обнимая его за голову, что тот аж уронил ложку обратно в миску. – Ты выглядишь намного лучше! - Эй! – Накахара был возмущен, взял миску из рук возлюбленного и поставил на столик рядом. – Ты че, старый извращенец! Отпусти! Это мой мужик! - Чуя, мне страшно, - тихим голосом шептал Осаму. - Я бы тоже обосрался… - Мне его просто очень жаль, - драматично отвечал Мори. - А меня, значит, не жаль?! – он стукнул ложкой по руке главврача. - Ау! А ты, вообще-то, заслужил, - он наконец-то отпустил Дазая и сел рядом, ибо не хотел снова получить столовым прибором. - Чего-о-о? Ну всё… жди мою месть! – угрожающе помахал ему ложкой Чуя. - Я смотрю, тебе лучше. - Да, выпиши меня. - А ничего, что ты всего лишь три часа назад проснулся после операции? - Я здоров. - А кто тебе будет лекарства вводить и капельницы ставить? - У меня катетер, через него всё сделаю. - А если засорится? - Осаму умеет делать внутривенно. Сидящий рядом Дазай кивнул, ошарашенно глядя на этот спор и не возникая. - Ты даже ногой пошевелить не можешь! – продолжил Огай. - У меня есть вторая! - Ах так… - он поднялся, понимая, что аргументы закончились. – Тогда, раз ты хочешь идти домой, то пойдешь завтра же на работу! - Козыри пошли?! – он яростно бросил ложку в миску, что та аж улетела. Хорошо, что Дазай придержал её. – Три дня! - Две недели! - Пять дней! - Неделю! Накахара посмотрел на наставника оценивающе. Заманчиво, конечно, но он решил не отвечать и отвернулся к окну, припадая спиной к подушке, недовольно складывая руки на груди. - Зря я тебя с девочками в детстве оставлял… - прокомментировал это Огай. - Ты охренел вообще?! – он снова схватился за ложку и кинул в него, однако Мори успел закрыться какой-то папкой, что была у него в руках. Осаму сидел и вообще не понимал, что происходит вокруг, но он очень бы не хотел попасть под горячую руку, поэтому, слушая продолжение их спора, медленно поднялся и выполз из палаты вместе с недоеденной Чуей кашей, которую тот ну вообще не хотел есть. Оно и ясно, его подташнивает, поэтому ничего не лезет. Дазай отнес её в столовую и проверил, не стоит ли у Накахары каких-то исследований. Судя по всему, ничего, но он все равно зашел к заведующему, который, к счастью, был не занят и проинформировал его о том, что они его ждут. Тот сказал, что скоро подойдет. Странный мужчина: одет очень дорого, европейской наружности, судя по фамилии, похоже, американец. И что он забыл в Японии? Ну, Осаму это не особо волновало, поэтому он решил, на свой страх и риск, вернуться в палату, как внезапно получил какое-то сообщение от неизвестного, более того, высветившегося как «Анонимный», номера. Аноним: «Хочешь отомстить?» Дазай: «Кто это?» А: «А это имеет значение? У нас с тобой общий неприятель. Мне бы пригодилась твоя помощь». Д: «С чего я должен помогать какому-то незнакомцу?» А: «А если я скажу, что мы знакомы?» Знакомы? Кто это? У Дазая все возможные варианты отпадают, когда ему говорят нечто подобное. Общий неприятель? Д: «Коллекционер?» А: «Его-то мне и нужно найти». Д: «Где встретимся?» Это было очень опрометчиво, но Осаму уже понял, кто это, поэтому не пугался возможных последствий. У него был только один знакомый, способный на похожие выходки. И чего ему, интересно, нужно от Коллекционера? А: «Завтра в пять, на станции Ками-Оока». Д: «Идет». Да, после такого будешь чувствовать предвкушение, хотя Дазай пытался держать себя в руках и не показывать какого-то волнения, не выдавать, что у него скоро встреча. Он просто вернулся в палату к Накахаре, потрепав его по волосам и улыбнувшись добродушно, как всегда. Казалось, что Огай что-то заподозрил в его поведении, но не стал возникать. Как раз, когда Чуя с горем пополам допил чай, пришел доктор Фицджеральд для того, чтобы проверить состояние пациента лично. - Что ж, к сожалению, вы больше не сможете танцевать балет, - сострил врач. Больше он ничего особо не сказал, кроме того, что теперь парня ждет постельный режим, но это было ясно и так. Вообще, протянуться этот постельный режим должен аж на целых три недели. Услышав это, Накахара заорал на всё отделение, жалуясь, что задница у него отваливается уже сейчас и что он не может позволить себе три недели в постели и тем более в больнице. Успокаивали его тоже всем отделением, но он истерил и возмущался, прося костыли и выписку. Внимать его мольбам никто не собирался, и в результате его привязали к кровати. Дазай сам привязал. Вскоре, он всё же согласился пребывать в больнице, хотя это его, конечно, не устраивало, поэтому возмущений было столько же. Но самое страшное началось, когда в больницу пришла Коё. - Коё! Дорогая моя сестрица! – подбежал к ней Мори, уже пребывая в хорошем расположении духа. - Какая я тебе, к чертовой матери, сестрица, остолоп?! – возмущалась она. В следующую минуту все пациенты и персонал больницы могли наблюдать, как какая-то дама колошматит главврача зонтом посреди коридора, выкрикивая разнообразные ругательства: - Ах ты сволочь! Просрал моего сына! Ничего тебе доверить нельзя! Как ты вообще руководишь больницей?! Я тебя закатаю так, что ты сам станешь её пациентом, черт с припаянной головой! А ну веди меня к нему! Он весь скорчился, пытаясь закрыть руками хотя бы голову. - Мне… надо работать… - Я тебя сейчас так отработаю! А ну пошел! – она долбанула сапогом по его коленке, отправляя его в сторону коридора. Бедный главврач, понимая, что репутация его сейчас скатилась просто ниже плинтуса, побрел… нет… побежал в сторону палаты «705». Наконец-то явив сына родителю, он встал в уголке, когда Коё стала целовать Чую очень долго и упорно. - Ты мой дорогой! Как же так случилось?.. Она бросила свой зонтик, обнимая Накахару и плача, ведь первый раз видит его в таком состоянии. - Да со мной всё хорошо. Я же живой. - Ох… как же рада, что всё в порядке, - она оторвалась, вытирая слезы, а потом тоже подходя к Дазаю и тоже обнимая его за голову, как до этого делал Огай. - Да че все вы к нему липнете?! – возмущался Чуя. - А меня всё устраивает, - улыбался Осаму. – Я по вам тоже скучал, Озаки-сан. - Мы с тобой справимся, Дазай, милый мой, - говорила она, поглаживая его волосы, а потом отрываясь от него и начиная кричать на Накахару: - Вот что?! Нельзя быть аккуратнее?! Тебе себя вообще не жаль?! Я ночами не сплю! Волнуюсь о тебе, придурке, а ты под машины прыгаешь?! - Да я что, специально под них бросаюсь?! – начал так же кричать он. - Специально, раз предугадал, что я приеду! Пожалел! Подождал, пока у матери будет отпуск! - Да ты вообще больная что ли?! Совсем поехала?! Я по-твоему совсем дегенерат какой-то отбитый?! Мори дернул Осаму за рукав, после чего кивая в сторону двери, потому что эти крики тоже могут продолжаться долго. Только-только они подошли к двери, как Озаки переключила свое внимание: - А вы куда пошли?! Огай, я с тобой еще не договорила! - Валим, валим, валим… - выталкивал тот Дазая из палаты, после чего они вдвоем рванули по коридору, оставляя стоящую Коё у дверей в палату и продолжающую кричать под аккомпанемент смеха Накахары. Далее женщина снова переключилась на сына, потому что догонять этих двоих ей было лень, а поорать сейчас просто необходимо. Мори в результате привел Осаму в свой кабинет, усадил перед собой, попросил секретаршу подать чаю, достал каких-то конфеток и ласково посмотрел на парня: - Как ты? - Всё нормально. - Точно? – он откинулся на своем кресле, неуверенно посматривая на шизофреника, будто проверяя правдивость его слов. Однако тот был абсолютно спокоен в компании Огая; он для него уже перестал быть каким-то далеким человеком, которого стоит бояться. - Точно. Секретарша зашла с подносом, на котором стоял чай, а затем поклонилась и покинула кабинет, вновь оставляя их наедине. - Ты волнуешься, Дазай, я это вижу, - главврач взял с подноса чашку с чаем, помешивая жидкость ложечкой. – Как бы сильно ты не хотел о нем заботиться, все равно не сможешь уследить за каждым его действием. Я вот в свое время что-то упустил, да вот никак не пойму, что именно. - Да, я понимаю. - Ты просто знай, что мне можно доверять, - он отставил чашку подальше и посмотрел в карие глаза парня. – Если тебе понадобится помощь или совет, ты всегда можешь ко мне обратиться. - Хорошо. Он помешивал чай, завороженно глядя в чашку и не понимал, чего Огаю от него надо конкретно. Осаму не любил таких людей, мотивы которых невозможно прочитать по глазам; глаза врача всегда были какими-то лукавыми или же полностью соответствовали ситуации. Безумие иногда мелькало в этих омутах – единственная часть, которую смог распознать Дазай, присматриваясь к Мори. То ли он сам страдал от какой-то проблемы, то ли просто немножко не в себе, а может, просто пытается таким казаться, чтобы суметь скрыть истинные мотивы. - Ты, наверное, не понимаешь, почему я вдруг привел тебя в свой кабинет? - Явно не для того, чтобы скрыться от ярости вашей сестры, - шизофреник улыбнулся уголком губ, отпивая затем чай из чашки. - Конечно, нет, - он взял какие-то бумаги со стола, складывая их в ровную стопку и откладывая на край, затем начиная копаться в ящике. – Я тут кое-что нашел как-то раз. Не уверен, что это мое дело, я не пытаюсь как-то вас поссорить и тому подобное, просто хочу, чтобы ты помог мне убедиться в одной теории. Главврач достал из стола какой-то документ в файлике и, вытащив его, протянул Осаму. На документе красовалась знакомая ему подпись Накахары, а также подпись какого-то другого человека. Там был перечислен ряд услуг не самого пристойного характера, на который Чуя, похоже, дал согласие. Срок этого договора уже истек два года назад, однако сам экземпляр сохранился. - Откуда это у вас? – спросил парень. - Получил по почте. А потом я как-то увидел его на улице с незнакомым человеком, и это показалось мне любопытным, ведь тогда вы уже состояли в отношениях. Вот я и подумал, зная клинику нарциссизма, что… Чуя может ходит налево. - И что вы от меня хотите? – он отложил бумаги. - Я хочу, чтобы ты попытался как-то помочь ему, отгородил его от подобного воздействия, - он постучал ногтем по листочку. – Мне не нравится, что мой подопечный зарабатывает себе таким образом. - Он уже давно этого не делает, но… тот раз был… я простил его. - Дазай, ты не должен быть с ним мягким… - Я знаю, каким должен быть с ним, и я знаю, на что надо надавить, чтобы сделать из Чуи покладистого и верного муженька, Мори-сан, - он злобно улыбнулся. – Если я кажусь вам слишком простым человечком, то вы ошибаетесь, - он допил чай и поднялся. – Спасибо вам за приятный разговор. Вы можете не волноваться за Накахару, а он за вас. - За меня? - Да, - он подошел к двери, кидая напоследок, – рад, что вы оставили попытки самоубийства. Взгляд Огая, пусть и для спины уходящего парня, оставался таким же хладнокровным. Когда дверь наконец-то закрылась, он подошел к зеркалу и присмотрелся. «Значит, ты понял уже давно», - подумал про себя врач. Он расстегнул пару пуговиц, оголяя белую шею с еле заметным розовым шрамом вокруг. Виселица всем к лицу, но, скорее всего, Осаму просто видел его израненные запястья, которыми тот сверкал очень часто. После расставания с Акико ему пришлось нелегко, поэтому его самоистязание продолжилось, но сейчас, когда он наконец-то не один, он оставил подобные глупости. Что ж, он доказал, значит, Мори может ему доверять. Радует, что вместе с его легкомысленным Накахарой стои́т подобный человек. Если Дазай говорит, что сможет его защитить и приструнить, значит, он действительно может. Причем, похоже, он делает так, что эта «воля» Чуи нисколько не травмируется, раз свободолюбивый нарцисс сам позволяет собой помыкать, видя в этом нечто возвышенное. Значит, Осаму для него такой же непостижимый идеал, как и сам Огай, если не важнее. Конечно, это может быть временно, но пока что всё на своих местах, и главврача это радует. Пусть всё остается так, как есть. Внезапно его карман стал разрываться от входящего звонка. Фукудзава. - Да, - голос врача был немного хриплым. - Всё в порядке? Мне кажется, что ты взволнован. - Есть немного. Был приятный разговор, не самого приятного характера. - Бывает. - Что-то срочное, раз ты вспомнил, как пользоваться телефоном? - Да, было интересно посмотреть, ловит ли с таким ископаемым, как ты, сеть, - ответил ему Юкичи, вызывая на лице у Огая улыбку. – Я сказал ей о нас.

***

День был вполне стандартным. Они поболтали с Коё, которая практически весь день провела в больнице. Женщина сказала, что зайдет завтра с новым телефоном для Чуи, потому что старый безнадежно разбит. Огай и Осаму выглядели так, будто между ними не было этого странного разговора, поэтому никто перемен в их поведении не заметил. Не такие они люди. Вечером Дазай читал для Накахары по какой-то книжке из библиотеки. Он устроился на его плече как можно аккуратнее, чтобы не задеть больную ногу. Нарцисса сегодня много раз перевязывали, кормили таблетками и доставали, но ему в большей степени хотелось спать, чем он и занимался. Голова его уже не особо болела из-за большого количества обезболивающих, но чувствовал он себя все равно не очень хорошо, поэтому пока что не торопился просить о досрочной выписке. Но из-за чтения Осаму вырубило раньше, поэтому Чуя, пытаясь избежать напряжения на больную ногу, приспустился вместе с ним, устраиваясь поудобнее и засыпая. Вечер был не поздний, персонал только собирался покидать больницу, вот и Мори зашел попрощаться. - Ты сегодня рано, - шептал Накахара, чтобы не разбудить возлюбленного. - У меня возникли некоторые дела, - ответил он, улыбаясь. – Кажется, я скоро переезжаю. - Переезжаешь? Куда? - По соседству. - Серьезно? - Да, но… пока что ничего не планирую. - Что ж, желаю тебе удачи. - Спасибо, - он посмотрел на лежащего рядом Дазая. – Он так волновался, когда узнал. В какой-то момент даже забыл, зачем он здесь. - Да, у него бывает, - Чуя поправил челку Осаму, как бы проявляя свою заботу. - Цени его больше всего на свете. Таких людей один на миллион. Тот лишь усмехнулся и закрыл глаза, которые начинали побаливать от усталости. - Ценю. - Спокойной ночи, - сказал главврач и вышел из палаты, отправляясь, наконец-то, домой, уверенный, что всё под контролем. - Чуя, - шепнул шизофреник, – я согласен. - М? – тот не понял. - Ну… ты предложил выйти за тебя. Я согласен. - Правда? – он чмокнул его в лоб, прижимая ближе. – Я так рад. - Я тоже… правда, я не знаю, как мы поженимся. - Я беру это под свой контроль. - Ну хорошо, - Дазай закинул на него руку, удобнее устраиваясь. Было так приятно, несмотря на то, что они даже не дома. – Мори знает, чем ты занимался раньше. По коже нарцисса пробежали мурашки. Он тяжело выдохнул и повернулся в сторону Осаму, не понимая, что нужно спросить первым: откуда он узнал, или как ему теперь жить. Чуя совсем не хотел, чтобы Огай догадался об этом. Это его самая страшная тайна и, когда о подобном узнают родственники, сложно смотреть им в глаза, особенно, если ты еще и страдаешь расстройством личности, которое очень сильно давит на голову обостренным чувством стыда не просто из-за какого-то крупного происшествия, а даже из-за элементарной рыбы, из которой ты забыл вытащить кости. «Ну вот, опять», - подумал Накахара, не понимая, почему в голове опять всплыла именно эта ассоциация. Сердце бешено ломалось под давлением непонятного ему страха. Он хотел раствориться, хотел убежать, возможно, выпрыгнуть в это гребанное окно, чтобы больше не видеть осуждающего взгляда наставника в свою сторону, ведь Чуя снова провинился перед ним. - Дазай, у тебя есть сигареты? Боже… что-нибудь… господи, это просто невозможно… я, блять, не доживу до утра… что же теперь делать? - Прости, зря я тебе об этом сказал. - Как он узнал? - Кто-то отправил ему твой просроченный договор. Я думаю, ты понимаешь, кто. Отвращение к себе растекалось по бледной коже нарцисса; он повернулся и прижался к возлюбленному ближе, пытаясь справится с желанием содрать с себя кожу. - Не переживай, он, кажется, всё понимает, - Дазай гладил его по плечу, пытаясь успокоить. – Понимает так же, как и я. Ты не должен стыдиться своих решений, какими бы отбитыми они не были. Ты не должен стыдиться себя, Чуя. - Как? – он не мог выдавить себя больше, стыд скользкими пальцами сковал его горло. - Просто знай, что мы тебя любим, каким бы ты ни был, - он поцеловал его, погладив по повязке. – Понимаешь? Просто любим, поэтому хотим защитить. Чтобы я не сделал в будущем, знай, что я просто хочу защитить тебя. - Ты что-то задумал? - Нет, конечно, - пока что не задумал, - но, кажется, Огай не просто так решил поговорить со мной об этом. Тебе необязательно говорить с ним. Просто успокойся, хорошо? Я могу сейчас сходить за снотворным, а завтра зайду домой и возьму наши таблетки, идет? – он улыбнулся, зная, что Накахара радуется, видя его улыбку. - Хорошо, - и да, улыбка, как по волшебству, появилась на его лице. – Не надо снотворного, просто будь рядом. - Спокойной ночи, Чуя, - они устроились поудобнее и закрыли глаза.

***

Почти весь день Осаму не мог покинуть стены больницы, но он в этом особо и не нуждался, ведь встреча с Анонимом у него только в пять вечера, так что торопиться особо некуда. Озаки снова приходила навестить сына и принесла ему довольно дорогой телефон, услышав от Накахары тонну возмущения по поводу цены. Та стала возмущаться в ответ, мол, хочет, чтобы её отпрыск не сломал в порыве ярости случайно какую-нибудь дешевую подделку, поэтому купила из-за качества. Всё же Чуя смирился и поблагодарил её. В рот ему снова ничего не лезло, а о том чтобы покинуть больницу он даже не думал. Состояние было далеко не из лучших, голова болела, и нарцисс даже боялся представить, что будет, если он встанет. Конечно, относительно скоро это должно пройти; сотрясение хоть штука и неприятная, а проходит довольно быстро и обычно без последствий, хоть у Накахары и довольно неприятный случай. С ногой вот всё было намного хуже. Доктор прогнозировал реабилитацию больше, чем через полгода, что не внушало Чуе никакой радости. Он очень надеялся, что хотя бы эти три недели не будут ему в тягость, но не очень-то верил в свое скорейшее выздоровление. - Ты правда никогда не лежал в больницах? – удивлялся Дазай. - Правда. Всегда ужасался людям, которым это доставляет кайф. Сейчас невероятно рад, что мой наставник - главврач и может обеспечить мне хотя бы отдельную палату, но эта трубка в моем члене меня убивает уже сейчас! Осаму лишь посмеялся. Да, он тоже не любил подобные тонкости лечебного процесса, но что поделать? Здоровье превыше всего, хоть порой и приходится им жертвовать. По идее, здоровье – это состояние психического, физического и социального благополучия человека, так что, здоровыми они по этому определению точно быть не могут. Но всё же, когда время уже приближалось к пяти часам, Дазай поцеловал Чую в щечку и покинул стены больницы, пообещав вернуться как можно скорее, в чем он был не совсем уверен. Не уверен, что вообще вернется. Станция назначения находилось не особо далеко, хотя парень всё же покатался. На улице было довольно красиво, и шизофреник поймал себя на мысли, что теперь, наверное, не скоро сможет погулять со своим инвалидом. С другой стороны, ему скоро должны прийти отчисления за писанину, поэтому он, возможно, сможет раскошелиться и купить не только костыли, но и кресло-каталку для Накахары, хотя врачи рекомендуют избегать этого, чтобы не запускать и вторую ногу. Вообще, Чуя просил костыли уже сейчас, но их не дают из-за случайного воздействия на перелом, ведь срастаться кости должны правильно и постепенно, а лишняя нагрузка только навредит, несмотря на фиксированное положение. Дазай всё еще сильно волновался за его состояние и боялся оставлять парня одного, хоть и знал, что ничего с ним больше не должно случиться. За лекарствами и прочими вещами он заедет потом, а сейчас нужно сосредоточиться на деталях. Прибыл он довольно быстро. Его встретил прохладный ветерок, до назначенного времени оставалось еще двадцать пять минут. Итак, ничего подозрительного, вокруг люди с детьми, какая-то собачка лает на всю улицу. «Убить бы её», - подумал Осаму, ведь больше чем нытье детей он ненавидел только собачий лай. Даже крики Чуи казались терпимыми, по сравнению с этим. Он прошел чуть дальше, какой-то музыкант играл на скрипке, кажется, Паганини, но не обратил внимания ни на музыканта, ни на что-то еще. Его ничего особо не привлекало, он искал конкретного человека. Как бы это не было странно, но он его не находил. Никакого присутствия необходимой ему личности, однако, учитывая наряд полиции неподалеку, оно и ясно. Тогда, может, должен явится не он? Может, стоит искать его в сторонних вещах? - Девочка! Девочка! Какая милашка, вот тебе шарик, мое солнце! Знаешь, кто это? - Это… собака? - Это собака! Какая ты молодец! – это говорил какой-то парень, кажется, не особо старше самого Дазая. Выглядел он как какой-то шут гороховой и выполнял сейчас именно эту функцию, развлекая народ фокусами и раздаривая шарики, из которых делает разного рода вещи. «Может, попросить его сделать письку из шарика для скорейшего выздоровления Чуи? – подумал Осаму. – Наверняка он умеет, если, конечно, у него действительно есть чувство юмора». Подумав о том, что нужный человек его сам найдет, он подошел к фокуснику, который сразу же его заприметил. Было в нем что-то такое… интересное? Во-первых, он европеец, во-вторых, чудной европеец, а они такие, как известно, все. Вот только почему-то шизофренику показалось, что он по адресу. - О! Молодой человек, не проходите мимо! – он достал из внутреннего кармана своей накидки, похоже, бездонной, колоду карт. – Сейчас будет простой, но интересный фокус, - он стал перемешивать колоду карт, а тем временем Осаму приметил необычный акцент у этого человека. – Итак! – он достал короля крестей, не смотря на эту карту, а сразу же демонстрируя жертве фокуса. – Запомнили? - Запомнил, - Дазай улыбнулся своей типичной улыбкой, которая, как ни странно, фокуснику показалась слишком знакомой. Тот еще раз, не отрываясь от взгляда шизофреника, перемешал колоду и, сдвинув её в нужном месте, протянул парню, чтобы тот её вытащил. Он вытащил нужную карту, замечая, что это тот же самый король крестей, вот только на ней теперь что-то написано. - Ваша? – спросил фокусник. - Моя. - Тогда оставляю её вам в качестве презента! Думаю, она вам еще пригодится. «Умно, очень умно», - подумал Осаму, читая то, что написано на карте, а написан там был адрес. Вроде, это недалеко, но парень все равно проверил по навигатору, убеждаясь, что ему в нужную сторону. М-да, навигатор посчитал, что идти довольно долго. Что ж, раз на то пошло, то надо идти. Находилось это в паре кварталов от станции метро, но Дазай решил, что нет смысла садиться на автобус, потому что он не знает, на какой именно надо сесть, чтобы приехать в пункт назначения. Похоже, что это была какая-то дыра, потому что, с приближением к месту назначения, людей вокруг становилось всё меньше, дороги у́же, да и на улицу постепенно опускалась темнота, потому что время вечернее. Не сказать, что это было самое дикое место в Йокогаме; на самом деле, таких мест там вообще особо не было, но рассказы о преступных группировках - не сказки, хотя говорят, что они все друг друга поубивали, поэтому расхаживать по улицам ночью снова стало безопасно. Но сейчас даже не ночь, хотя сумерки в сочетании с многоэтажками создавали такой эффект. Небо светлое, но вдоль дорог уже горят огни, пытаясь хоть как-то разбавить ночь своим тусклым светом, что в этом районе Йокогамы получается не очень. Осаму шел еще достаточно долго, прежде чем навигатор сказал ему завернуть в какие-то трущобы. Тут дела обстояли еще хуже. Кажется, в подобных местах обитают только крысы: запах зловонный, темнота - хоть глаз выколи, где-то вдали слышится вой сирен; неужели всё настолько плохо? Да и неужели не было обхода лучше, чем между домами, раз даже навигатор повел его такой дорогой? В голове мысли были самые разные, однако парень не боялся ни темноты, ни отвратительного запаха, ни сомнительных личностей, которые проходили мимо. - Эй, парень, - послышалось от одного из них, - плюшками не балуешься? - Нет, да и с вашим делом завязал. - Да ладно? - Ага. - Ну бывай, - и они отправились дальше. Что наркоманы, что наркоторговцы, вообще-то, для обычных людей не особо опасны, потому что от них нет толку. Вряд ли у парня, блуждающего в подобном месте, есть деньги хотя бы на пару грамм; стоит ловить в других местах. Но даже если бы на Дазая и рискнули напасть, то совершили бы большую ошибку, ведь иметь дело с психами – себе дороже. Дальше пейзаж становился всё хуже: расписанные стены со словами не самого приличного содержания и услугами не самого законного характера. Пара обдолбанных девок курили под окнами какого-то здания, в котором, похоже, проходило довольно торжественное мероприятие с употреблением всего, что в мире только существует. Осаму не обращал внимания ни на девок, ни на громкую музыку. На просьбу об одолжении сигаретки парень отозвался, спросив, в честь чего гуляют. Как оказалось, у какого-то парня День Рождения, даже подумали, что Дазай один из приглашенных, но тот ответил, что просто идет мимо. - А… это, знаешь, чел, тебе вот прямо туда, вглубь улиц. Я, короче, видел… там, короче, дверь будет, как типа, ну знаешь… типа гаражной такая? - Ага, - шизофреник больше всего ненавидел, когда ему пытаются рассказать о чем-то дольше, чем за минуту. - Ну вот… там завернешь, а потом… ну, в общем, ты сам разберешься, не прогадаешь. - Хорошо, спасибо, - улыбнулся он, не понимая, зачем вообще решил уточнить адрес. – Увидимся. - Стой-стой! Там это… там мужик будет, жирный такой, в капюшоне. Он там постоянно стоит, сам вижу. Ты его спроси, может, он че знает. - О, спасибо! Приятно вам оттянуться! Вот это уже интересно. Лишь бы этот мужик не оказался какой-то подставой, но Дазай продолжал идти сквозь эти дебри, натыкаясь на всё меньшее количество людей и всё больше крыс. Нет, их он не боялся, у него в детстве даже была крыса, но она как-то убежала, напугав мать, и отец заставил ее отдать. Он его никогда ни о чем не просил - он его сразу заставлял. Наконец-то Осаму дошел до какой-то гаражной двери, в которую, конечно, через эти узкие улицы не проехала бы ни одна машина. Завернув, он обнаружил довольно длинную улочку вдоль обычного проволочного забора. Шел он так еще минуты две, как внезапно увидел на навигаторе точку назначения. М-да, шел он, конечно, далеко не двадцать пять минут. И действительно, какой-то мужик в капюшоне стоял и курил прямо возле входа в подвал между домами. - Ты че тут ошиваешься, придурок? Иди, куда шел! – рявкнул он на него, поймав заинтересованный взгляд парня. - Так уж вышло, что я шел сюда, любезный, - ответил Дазай, улыбаясь хаму, а затем вытащил из кармана брюк карту. – Не подскажите, в правильном ли месте я оказался? - А-а-а… ты к нашему начальнику… - он посмотрел на карту и усмехнулся: - Ну, Коля, шут гороховый, - мужчина выкинул сигаретный бычок и проследовал в подвал, открывая тяжелую железную дверь и выкрикивая: - Заходи! Осаму медленно спустился вниз по скользкой лесенке и зашел внутрь помещения. Тут было довольно чисто, горел тусклый свет старых лампочек, однако было в этом что-то по-своему уютное. Он шел дальше, вслед за человеком в капюшоне, пока они не остановились у двери. - Тут ваш посетитель пришел! – крикнул он, постучав. - Пусть заходит! – послышался знакомый голос. Дверь открылась, сам мужчина не зашел, но указал рукой, что Дазай может проходить. Когда он зашел внутрь, то даже его хладнокровных сил не хватило на то, чтобы не улыбнуться человеку, сидящему за синими экранами трех мониторов и попивающему чай с таким знакомым ароматом. - Я смотрю, индийский тебе понравился, - усмехнулся Осаму. - Да, каждый раз заказываю. - Не хочешь ничего объяснить мне, Фёдор? – он стал подходить ближе, медленными шажками. - А есть смысл? Ты ведь сам всё уже, наверное, знаешь. Он не ответил, лишь подошел ближе и остановился, взирая на старого знакомого. Достоевский наконец-то соизволил подняться; на его лице была такая же узнаваемая улыбка Смерти, которой владели только они. Слова тут действительно были не нужны – всё было в этом взгляде. Не ясно, что конкретно, но было. Было то, что понять могли только эти двое – игру, которую они всегда вели друг против друга, не боясь последствий. - Значит, наркоторговец? – усмехнулся Федор. - Значит, хакер? – ответил ему шизофреник. - Не ожидал от тебя, - он снова сел за компьютер, кивнув в сторону стула подле, чтобы его гость сел. – Думал, будет что-то более невинное. - По-твоему, это невинно – торговать наркотиками? – он присел на стул, пододвигаясь ближе к собеседнику. - А, по-твоему, невинно – убивать детишек? Дазай напрягся. 2:1. Надо придумать что-то в ответ. - А следить за людьми – это нормально, да? – есть! Не самое лучшее, что можно было придумать, но сойдет. - Это моя работа, уж прости. - Простить тебя? Хм-м-м… интересно, за что именно? - На мне, по-твоему, так много грехов? - Я думаю, что достаточно. - Что ж, в этом мы с тобой похожи. - Неужели в Аду будем пить чай вместе? - Сомневаюсь, Осаму, что в Аду можно пить чай. Они тихонько посмеялись, и Федор потянулся за рацией: - Вань, чаю не подашь гостю? - Конечно, - последовало в ответ. - Ого! Сервис! – прокомментировал это Дазай. - Да, только на это и способны мои остолопы. - А ты, значит, большой начальник? - Можно и так сказать. - Раз ты такой большой начальник, то зачем тебе помощь обычного продавца из книжного? Достоевский улыбнулся и отпил немного уже слегка остывшего чая из кружки. Поставив её на стол, он отвернулся к экрану, начиная щелкать мышкой, явно пытаясь что-то найти, однако не торопился отвечать или комментировать свои действия. Осаму не смотрел в экран, ведь все равно не понять, что там за шифровки и что обозначает та или иная папка на рабочем столе хакера, поэтому смотрел лишь на невозмутимое лицо бывшего возлюбленного, пытаясь проникнуть сквозь эти аметистовые глаза и понять, какие мотивы за ними скрываются. Слишком долго он мечтал увидеть эти глаза, пытаясь понять, что будет ощущать, заглядывая в них снова, но сейчас, когда его сердце снова не пустует, он понимает, что нет в этих глазах ничего особенного, за исключением их необычного цвета. Кожа Достоевского всё такая же бледная, ухмылка уставшая, а руки, которые резво бегают сейчас по клавиатуре, такие же худые и, похоже, холодные. Он наконец-то оторвался от экрана, снова обращая свой взор к гостю и поправил темные пряди своих волос. Федор хотел было что-то сказать, но, внезапно, его прервала открывшаяся дверь. В помещение забежал высокий светловолосый человек, голова его была перемотана, а в руках у него был поднос с чаем. - Угощайтесь, - пропел, похоже, тот самый Ваня, когда Дазай потянулся за чашкой чая. - Я надеюсь, нормальный чай, а не с ядом? – улыбнулся Достоевский. - А что, нужно было обычный? - Дурак ты, прости, Господи… - Федор ухватился худыми ладонями за не менее худое лицо. - Я могу выпить, мне не трудно, - решил пошутить гость. - Отдай ему чашку, - прохрипел хозяин, и Осаму все-таки поставил сосуд обратно на поднос. Раскрасневшийся «слуга» поспешно выбежал из комнаты, понимая, как сильно лоханулся. - Я же говорил, что они остолопы. - М-да… а ты, значит, часто угощаешь своих посетителей подобными «чаями»? - Такая работа, - улыбнулся он, наконец-то отнимая руку от лица и снова улыбаясь. – Так вот, почему я, собственно, позвал тебя… - Ну наконец-то… - Это по поводу одного нашего с тобой общего знакомого, который доставляет тебе, похоже, столько же хлопот, сколько и мне. - Хм-м-м… интересно, как ты вообще связан с подобным человеком? - Мы с ним когда-то сотрудничали. - Не говори, что у тебя был с ним контракт. - Не той направленности, о которой ты подумал. Твой Коллекционер, а точнее, Шибусава Тацухико – один из руководствующих сегментов, занимающихся подделкой документов, поэтому мы с ним были когда-то коллегами, пока он не задолжал мне крупную сумму. Что-то случилось, что часть своих «офисов» ему пришлось завернуть, что неплохо так порезало его бюджет и доход. Сейчас он еще держится на плаву, но… у меня стоит задача это изменить. - Хм-м… как благородно. Но чем я могу тебе помочь? Это не моя область, я в этом не разбираюсь. - Ты его здорово напугал. Я слушал ваш разговор через его телефон. Мне понравилось. - То есть, ты хочешь, чтобы я его… - Морально уничтожил. - И как ты хочешь, чтобы я это сделал? - Я уже положил этому начало. Кто бы мог подумать, что у такого человека, как Тацухико, есть слабое место, и это слабое место – его сердечко. Сначала я думал, что это девушка, даже связался с ней через её нынешнего мужа, который, оказывается, работает на меня в кое-какой степени, но… внезапно оказывается, что девушка – это всего лишь приманка для рыбки, а, точнее, как выражается сам Шибусава, овечки покрупнее. - Серьезно? Ты хочешь шантажировать его Чуей? - Он уже напуган, потому что я скинул ему видео с авторегистратора. - Какого… - Осаму прищурился, а затем Достоевский посмотрел на него вновь, мило ему улыбнувшись. Но эта улыбка оказалась роковой, потому что Дазай не выдержал и заехал по ней кулаком со всем своим безумием и злобой, которая копилась в нем всё это время. Федор упал со стула, оказываясь внизу. Он было хотел подняться, но шизофреник прыгнул на него, снова роняя голову хакера на пол новым ударом. Наконец-то, заехав по его лицу в третий раз, он угомонился, поднимаясь и потирая кулаки. Он отошел и достал из кармана сигарету, закуривая от ненавистного чувства внутри, но Достоевский развернул его и врезал в ответ. Два раза. - За что? – удивился Дазай. - Первый – за то, что у меня нельзя курить, второй – за то, что я не понял, за что был твой третий удар. - Первый – за Чую, второй – за слежку, третий – за мое разбитое сердце. - Понятно… - он поднял стул, усаживаясь обратно за компьютер. – Прости, теперь ты понимаешь, почему я так поступил? - Не понимаю, почему ты сразу не позвал меня, чтобы мы всё обсудили? Зачем было калечить моего Чую? - А может, я просто ревную. - Серьезно? А-а-а… ну да, он захочет прийти к нему в больницу. - И увидит там тебя. - И что ты хочешь, чтобы я ему сказал? - Что нужны деньги на лечение, например? - Неплохо… но тебе уже нужны не деньги? - Правильно, мне нужен перевод с его банковской карты, чтобы можно было распознать номер. - Этот хрен всегда платит наличкой, насколько я знаю… Их снова перебил зашедший в кабинет Ваня, который принес новый чай, на этот раз настоящий. Осаму наконец-то попробовал… м-м-м… фруктовый. Надо снова привыкать к разбавлению своего ассортимента чаев. - Думаю, ты сможешь с ним договориться, - сказал Федор. - Я постараюсь, скажу, что… что-нибудь придумаю, хотя, мне кажется, этот Шибусава не настолько прост. - Да, тебе кажется правильно, хотя, я думаю, на счет тебя он не подумает. - Осталось только правильно обмануть его… - Делов-то… - Рад, что ты во мне не сомневаешься, Федор, - он отпил чаю и поставил на стол, по-хозяйски закидывая ногу на ногу. - Скучал по мне? - Еще бы, - усмехнулся он. – Я, если честно, не верил, что мы снова встретимся, но… почему-то было такое предчувствие. - Ты не удивлен, что это я написал тебе. - А кто еще мог провернуть такое? - Как ты узнал о моей сфере деятельности? - Через знакомого. А как ты узнал, что я связан с Чуей? - Через вашу переписку. Секундное молчание прервалось еще одним ударом, который Достоевский заблокировать не сумел. Благо, удержался на стуле. - Это того стоило… ну и фантазия у тебя, Дазай. - Да, не без этого, - Осаму снова потянулся к чашке, делая обжигающий кончик языка глоток. – Я так понимаю, про то, что я маньячил в детстве, тебе тоже кто-то сказал? - Почитал переписку твоего одноклассника и Накахары. Встретился с ним, поговорил и выяснил. - Надеюсь, Чуя с тобой не знаком? - Нет, я решил оставить его пешкой. - Как жестоко делать его пешкой… - Очень важной, как видишь. - Что ж, - он снова отставил чашку. – Раз Чуя – пешка, то я, получается, королева? - Ты как всегда проницателен. - Осторожнее, Федор, - Дазай ехидно засверкал глазами. – Помни, что королева может пожертвовать собой ради пешки. - А я готов пожертвовать королем ради неё. - Королем? – теперь взгляд его стал серьезным. – Неужели ты не просто так решил сделать меня королевой? - Да, Осаму, - он слегка приблизился к нему, – я правда скучал по тебе.