Шарлах

      Смотрю на него — ну или неё, я так и не определился, — сверху-вниз. Он — снизу-вверх. Молчим, пауза затягивается. Наконец, уродец этот почёсывает что-то, что у него на месте носа и дважды громко прищёлкивает, указывая на меня. Подчинённые пятнистые недочеловечки суетятся, один из них решается переспросить, но правитель… думаю, так, повторяет свои щелчки снова и добавляет ещё что-то. Почему-то мне кажется, что ничего хорошего они не означают. Точно не напоить и накормить меня предлагает.       — Отлично, и что теперь? — спрашиваю вслух, как будто они меня тоже поймут.       Не, ну а вдруг? Шарлах же прекрасно меня научился понимать и разговаривать! С другой стороны, он был Хранителем моего мира и жил в моём же… ну, дедовом, лесу! А вот кстати, почему он свой-то мир не охраняет? Может быть, потому, что наш — некому? Чтобы одну огненную цици… что-то там, короче цыцу поймать, нужна целая военная часть повышенной секретности. А если… дракона?       Вот же! Выходит, сказки о рыцарях что, тоже правда? И принцессах в плену? Я же так и не спросил, есть ли в моём мире ещё Хранители, и какие. Что, если у каждого — невеста, которую нужно освободить? Или… сказки эти как раз про борьбу Хранителей с иномирцами? Если раньше действительно была магия… голова болит!       Задумавшись о постороннем, не сразу замечаю, что пятнистые охранники уже куда-то меня подталкивают и даже покалывают копьями. Ну, жрецов с ножиками пока не вижу, пойду, так и быть. Только ещё дальше от брюликов…       Да ещё и опять по проклятой пустыне в палящую жару. Аборигенов она как и не берёт вовсе — толпятся, будто меня и ждали, детям своим сумчатым на меня пальцами показывают. Некультурно. А мне в одной юбке ещё жарче, чем до этого в накидке. Интересно, куда мы теперь-то? И как там насчёт попить?       — А кормить будут? — возмущаюсь.       Звук моего голоса пугает детишек, а в рядах взрослых вызывает неожиданное оживление. Так, ладно, больше забавлять их не буду, чести много. Надо выяснить, что задумали, и уж точно не казаться опасным — опасных лучше охраняют. А от этих пятнистых давно уже пора бежать куда подальше и похолоднее. Что-то мне подсказывает, что посреди пустыни Проводнику неоткуда вылезать, а от океана мы всё отдаляемся и отдаляемся. Главное, направление не забыть — по солнцу тут точно не сориентируешься потом. Не ясно, по какому — правому или левому? Задираю голову и щурюсь. Скорее, верхнему и нижнему, хотя висят они оба диагонально. Намного меньше, чем земное, и вроде как белее. Впрочем, что-то такое нам преподавали, что двойных звёздных систем в галактике большинство, а Солнце — изгой-исключение… только вот у каждого мира свои звёзды. Вся вселенная… немыслимо.       Опускаю взгляд на ноги, вязнущие в раскалённом белом песке. Мои знания о мире — меньше этой песчинки. Поэтому Проводник так надо мной издевался, сволочь. Для него это как с муравьём общаться. Даже Шарлах, пень с глазами, и то больше меня понимает в миропорядке. Но нужно ли мне такое знание? Или поменять его на жесткий курс транков и нейролептиков?       Я только начинаю терять терпение, а мы уже вроде как и пришли — за холмистыми домиками показалось что-то типа скал, сначала пологих и засыпанных песком, а потом уже полноценных чёрных громадин. Зрелище, должно быть, величественное — чёрная отвесная стена в пустыне, но с моим зрением только воображать. Ну хотя бы вход вижу — пещера, как и все остальные домики, только ничем не занавешена и огромна. Жутко — зато внутри будет тень.       И темно. До тех пор, пока мои сопровождающие не поджигают что-то у стены. Не факелы, а канавки, наполненные какой-то чёрной густой жижей, горит та тускло и не горячо, но всё равно шарахаюсь к центру прохода. Впереди, впрочем, всё равно непроглядная муть и чернота, насколько пещера тянется в скале, не скажу. Зато удушающая жара постепенно сменяется прохладой, пока продвигаемся вглубь. На стенах отмечаю какие-то рисунки, вроде фресок, но слишком мелкие и не рассмотреть толком, а остановиться и подойти ближе мне не разрешают.       Толпа за мной всё редеет, и наконец остаюсь только с охранниками. С ними-то я уже наверняка справлюсь, особенно если какой-нибудь обломок подобрать. Только выход из пещеры один, он же вход, а снаружи этих чертей немеряно. И булыжников нет — только песок сменился плохо обработанным камнем, идти по нему неприятно почти до боли. Знать бы ещё, куда…       Оказывается, к большой двери из чёрного металла. Вот уж чего не ожидал! Так что, получается, тут не только циновки вешают? Никаких ручек нет, украшений тем более. Просто металлическая поверхность, не особо и искусно выкованная, ещё и так плотно пригнанная к полу и стенам, что вообще непонятно, как откроется. Мне что, туда?       Даже замешкаться не успеваю, как пятнистые дьяволы вталкивают меня внутрь — двери открываются без всяких ручек, от себя. И тут же за мной захлопываются, оказываюсь в полной темноте, как будто ослеп. Тут же шарю за спиной в попытке выбраться но двери и с этой стороны гладкие, в зазор и ноготь не протолкнуть, и уж тем более можно думать забыть о том, чтобы потянуть их на себя. Зайдëшь — не выйдешь.       Глубоко вдыхаю. Отлично, я в ловушке. Но осталось понять, в какой и зачем? Шагать вперёд наугад верх глупости. Сажусь на безопасный пол, прислушиваюсь, но черти, похоже, меня тут бросили, ни шагов, ни щелчков. Выберусь, выберусь. От Шарлаха сбежал и отсюда тоже. Сначала только надо определить, откуда это «отсюда». Решаю посидеть-подождать, вдруг тут на самом деле не абсолютная темень, и глаза привыкнут. Точно пока идти никуда не надо и ничего пытаться потрогать — и оступишься, и заблудишься. Можно только попробовать определить размеры пещеры хотя бы примерно, по звуку.       — Хэй-хэй-хэй! — кричу.       Эхо, как в концертном зале. А вот о чём я не подумал, так о том, что темнота может и ответить:       — Не кричи.       — Испугаешь птиц? — истерично отвечаю.       Всё, отлично, окончательно ебанулся, уже и тут Шарлах мерещится.       — Почему птиц? Летучих мышей, — удивляется голос.       Такой же странный и атональный, как у Шарлаха, но всё-таки более низкий и рычаще-мурлыкающий. А ещё слышу звон, как будто по полу волокут что-то металлическое, он приближается и замирает совсем рядом. Задерживаю дыхание, силясь разглядеть в темноте хоть что-то. Точнее, кого-то, кто теперь опасно близко ко мне мурлычет:       — Надо же, снова Чудотворец. Не наигрались вы ещё?       — Я не Чудотворец, — возражаю. — Я из Ржавого мира!       Осекаюсь, да поздно. Тьма уже усмехается:       — Конечно, малыш, конечно. Все вы оттуда. Сколько лет прошло? Двести? Тут сложно следить и та-ак скучно.       Металлический звук раздаётся вновь и поклясться могу, чувствую порыв ветра на коже. Дыхание? Движение? Не важно. Это в темноте… громадное. Надеюсь, что не злое и не голодное!       — Чудотворец бы сюда не попал, знаешь ли, — решаю вести себя наглее. — О них никто и знать не знает… я просто обычный человек. А ты…       — Догадайся, обычный человек, — слышу издёвку за мурканьем.       — Хранитель? — предполагаю очевидное.       — Льстишь, мне нравится такое, — отзывается темнота. — Увы, тут уже нечего Хранить. Я не справился, как ты знаешь, Чудотворец.       — Фарид, очень приятно.       — Тха-а, а дальше тебе знать не надо. Вы все сюда попадаете. Тебя сковали или мне позабавиться оставили? Знаки-то вслепую начертишь?       — Я их и при свете не нарисую, не знаю ни одного, — ворчу, пытаясь не бояться. — А ты… вообще что такое? Ну, там не знаю, дракон?       Фырканье, звон. Похоже, Хранитель так смеётся. Что, неужели угадал?       — Ша-гатай. Но я здесь так давно один, что уже не уверен.       Отлично пояснил. Ладно, не дракон и уже хорошо, не зажарит меня в уголь. И точно не огненная цыца. И не энт, как Шарлах — в темнотище бы точно сдох. Только вот что? Змея? Трёхголовая собака? Ещё какая-то неведомая и непознаваемая хтонь?       — Теперь, наверное, не один. Ты видишь меня?       — Я-то? Да. Тут не так темно, как тебе кажется, прос-то че-ло-век, — издевается. — Годик-два поживёшь и привыкнешь.       — Сколько? — сглатываю.       — А что? Ты ж не старый вроде. Ну, если хочешь, я могу тебя сожрать до того, как у мышей будет миграция.       — Не надо, — быстро отвечаю. — Так что, отсюда нельзя выбраться? Никак?       — Думаешь, мне нравится тут жить? — Тха-а почти оскорбляется.       — Я поменьше тебя ростом и не скован, — отмечаю.       Металлический звук я теперь узнал. Цепи это по полу волочатся.       — Жаль тебе говорить, но Слова тут не работают, можешь руки до крови не раскусывать, — вздыхает Хранитель. — Вот, лишил себя развлечения.       — Спасибо? — неуверенно отвечаю.       — Конечно спасибо. Потому что прошлый Хранитель сдох даже не от диеты из мышек, а заразился через раны. Рисовал всё кровью, рисовал… Ну ему сколько лет-то было… вы же мало живёте совсем. Потом мне снова будет скучно… — мурлычет тьма.       — Слушай, очень, конечно, ты меня обнадёжил, — нервно усмехаюсь, — но я тоже не планировал свои дни закончить в беседах с тобой, извини. Мне домой надо.       — Конечно, конечно, — мурчание. — Примем за истину, что ты просто гулял, а вовсе и не проверял, можно ли этот мир уже заселять? Поиграем?       — Всё так, — киваю.       — Ну тогда расскажи мне свою историю, — следует быстрое согласие. — Только ври складно, я люблю только хорошие сказки.       — Ну уж нет, — сглатываю. — Снаружи пустыня, ты в курсе? И меня не добровольно по ней тащили, — привираю. — Я пить хочу очень.       Про еду решаю не заикаться. Хотя если эта здоровенная туша тут пропитание находит, мышей тут должно быть полно. Сырых и визжащих. Если они вообще выглядят как летучие мыши, а Хранитель не просто понятно выразился. Но… они же тоже что-то жрут, причём наверняка снаружи. Значит, как-то сюда попадают, и Хранитель этот мерзкий брешет, есть отсюда выход. Может, его туда цепи не пускают или размер. Но об этом лучше пока помалкивать. От одного Хранителя сбежал и от этого попробую. Не сожрали, не изнасиловали — уже супер, не могу жаловаться.       — Я тебе не принесу, — Хранитель вредничает. — Привыкнешь, провожу.       — Тогда ничего и не расскажу, — картинно кашляю.       — Съем.       — Не съешь, тебе опять будет скучно, — храбрюсь.       — Зато вкусно, — Хранитель явно понимает в юморе. — Впрочем, у меня та-ак много времени.       — И ничего больше, — подначиваю его чисто из вредности.       — Ты прав, — неожиданно грустно вздыхает тьма и снова слышится звяканье. — Но это справедливо.       — Что справедливо? — переспрашиваю.       Я вот вижу вопиющую несправедливость в том, что меня сюда запихнули на съедение! Похоже, пятнистые эти гады приняли меня за Чудотворца. И уже не объяснить им, как ошиблись.       — Проиграть вам и поедать таких, как ты, — звук подозрительно напоминает облизывание.       — То есть ты тут добровольно? — нарываюсь.       — Нет и нет! — что-то стучит и хлещет по полу и стенам, цепи звякают. — Я был ранен и слаб, а вместо того, чтобы помочь мне, Хранителю, эти маленькие ублюдки… они сковали меня и заперли здесь. Я бы мог… погибнуть, — неожиданно подытоживает.       — Эм… — озадачиваюсь.       — Как и положено Хранителю, защищая мир, — раздражается Тха-а. — А не влачить это… жалкое существование. И не выпрашивать у своего врага сказку. Но я… я уже не знаю, кто я.       Слышу дыхание Хранителя. Порывистое и тяжёлое. Я уверен, что он очень стар и наверняка бесконечно болен — столетиями заточённый в каменной темноте. И последние двести лет — в полном одиночестве. Интересно, а двести лет здесь это сколько? Как в моëм мире или больше? Гравитация планеты вроде нормальная, дышать тоже можно... Но года... В любом случае, Хранитель говорит так, как будто это всë равно огромный срок. Чё-ёрт, вот откуда у меня сочувствие и понимание к чудовищам? Это-то ещё и плотоядное!       — Ша-гатай? — осторожно предполагаю, не уверен, что правильно запомнил.       — Никто, — отзывается тьма. — Давно уже никто. Возможно, и тебя здесь тоже нет, Чудотворец. Мне иногда чудится… всякое.       — Я тоже думаю, что давно с ума сошёл, — соглашаюсь и облизываю пересохшие губы. — Может, всё-таки воды принесёшь? Или хотя бы скажешь, куда идти?       — Можешь чертить Знаки прямо сейчас, ну же, пробуй, — Хранитель снова насмешлив. — Не пытайся меня отвлечь, я даже не смотрю.       — Для того, кто двести лет молчал, ты бегло знаешь язык, — отмечаю.       — Почему двести лет?       — Ты сам так сказал, что Чудотворца двести лет не встречал.       — Так Чудотворца, — тянет Хранитель. — А «просто люди», как ты, тут появляются. А потом раз-раз и уже камушки царапать пытаются. Я даже могу одолжить, чем, если ты не прихватил.       Понятно теперь, зачем меня раздевали. И ведь угадали же, черти, будь я Чудотворцем этим, Знаки алмазом на камне вывести мог, всë так.       — Издеваешься, — выдыхаю.       — Ты тоже меня дуришь, сказочник, — хмыкает Тха-а. — Но ты очень интересный. Не будешь делать глупостей, подружимся.       — Я умру от жажды и не подружимся.       — Мёртвого задолбаешь, — фыркает Хранитель. — Нет у меня желания тебя убивать. Я никого из вас больше не убиваю. Вы сами… по-разному бывает. Но доем, не сомневайся.       — Ну раз нет желания убивать, то веди к воде. Я за цепь подержусь.       — Хорошо, хорошо. Ты хотя бы встань для начала и дойди до меня.       — А у тебя нет случайно… ядовитых шипов? Или ещё чего-нибудь неприятного, смертельного?       — Есть не бесконечное терпение.       Придётся ему довериться. Похоже, этому Хранителю темноты действительно нет никакого смысла меня жрать. По крайней мере до тех пор, пока не наговорится со мной и не наиграется. К одному монстру удалось найти подход и путь к побегу, может, и сейчас получится.       Поднимаюсь и осторожно щупаю пол перед собой пальцами ноги. Всё тот же шершавый камень. Так, медленный шажок, ещё один… Хранителю, похоже, надоедает меня ждать, слышу лязганье цепей и с размаху утыкаюсь руками и лицом в что-то неохватно огромное и мягкое. Похоже, чудовище покрыто мехом — густым и воняющим сыростью. Отлично, не иглы, не чешуя. Осталось только уцепиться.       — Не тяни, — фыркает Хранитель. — Держись рядом и мы…       Замирает, оборвав себя на полуслове.       — Мы? — помолчав, осторожно переспрашиваю.       — Слышишь? Ах, да… что-то происходит.       Хранитель отходит прочь, мех выскальзывает из пальцев, я нерешительно остаюсь стоять, и когда лязганье цепей смолкает, действительно удаётся расслышать какой-то невнятный шум со стороны закрытых дверей.       — Всё ближе, — шелестит Хранитель и звяканье цепей отдаляется. — Чудотворцы пришли за тобой, ведь так? В этот мир? Значит… конец.       Выдохнув последнее слово с облегчением, Хранитель больше не двигается, я не знаю, чего и ожидать, но шагаю к дверям поближе… и едва не получаю створкой в лоб. Слепну даже от неяркого огня в пещерном проходе, но эти «объятья» по всему телу я уж точно ни с чем не спутаю.       — Шарлах, — выдыхаю обречённо-облегчённо за секунду до того, как меня всей грудью прикладывает к его твердой коже, вышибая и воздух из лёгких, и желание сопротивляться.       Добегался. Вцепляюсь в него как в спасение, снаружи же… да. Пятнистые черти, но… кровь у них, как и у людей. Красно-чёрная и блестящая, и этот шум… Веерные брызги везде. На полу и стенах, повсюду — изломанные и разодранные тельца. А Шарлах… ну, больше и близко не человекоподобный. Та же длинномордая шестиногая тварь, которую я встретил впервые. Весь окровавленный, но и сам — страшно израненный и обожжённый. Похоже, у жителей было что-то посерьёзней копий, просто я и так дал себя в ловушку завести.       Осматривает меня, не выпуская из щупалец, и лишь убедившись, что я целиком присутствую, прижимает к себе плотнее, обхватывает средней… теперь уже лапой и прыгает. Раз, другой, третий…       Похоже, кто-то всё ещё жив — как только выскакиваем из пещеры, Шарлаха что-то бьёт в бок и отбрасывает. Он тут же закрывает меня всеми щупальцами, разворачивается… я рад, что ничего не вижу, только слышу. Треск, бульканье, крики и щёлканье. И тошнотворные прыжки. Пару раз обжигает даже через щупальца, и удары… продолжаются.       Я знаю, куда хочет прорваться Шарлах — к океану. И утащить меня обратно, и… ну теперь-то меня уже на месте убьют, если он не справится. Я ему и не помогу — замираю и не жалуюсь, даже когда по ноге задевает чем-то острым и чувствую, что кровь на ней уже не только Шарлахова.       Но… морская вода плещет так неожиданно, что вскрикиваю, и Шарлах меня тут же отпускает, хлопаюсь на задницу посреди мелководья, озираюсь. Уже успело стемнеть, но вокруг полно огоньков — на песке что-то догорает. А нас уже никто и не преследует… некому. А они всего лишь защищали свой мир. От меня, мнимого Чудотворца. И от Шарлаха, монстра. Но они сами виноваты — заточили своего Хранителя… и это…       — Фарид здоров? Фарид останется!       Сначала позаботился, потом только разозлился… Шарлах такой Шарлах, даже если сейчас выглядит как помесь SCP-682 и баобаба.       — Фарид просто любопытный дурачок и конечно же теперь остаётся, — убеждаю его, безбожно обманывая. — Но можно тебя попросить?       Пока я возле океана, который Проводник обзывает мудрым словом «Конгломерат», нельзя упустить свой лучший шанс отсюда свалить повторно. Только попадись мне, коняга рыбохвостая, все плавники и гриву по волоску выдерну за такие шутки! Отправить меня в мир, где на Чудотворцев охотятся и живьём монстру скармливают! А говорил, что зла мне не хочет и всё такое!       — Что угодно, — с готовностью отзывается Шарлах.       «Кроме свободы», — мысленно невесело усмехаюсь, а вслух прошу:       — В той пещере, откуда ты меня спас… меня с собой не бери, опасно, — перестраховываюсь. — Там Хранитель. Выпусти его, пожалуйста.       Очень надеюсь, что они подерутся насмерть и израненный Шарлах точно проиграет. Конечно, зря, он откажется…       — Хорошо. Но Фарид останется здесь!       Прыгает в темноту, только тентакли по спине хлестнули. Отлично, всё же его обмануть совершенно ничего не стоит! Тут же вскакиваю, бегу по воде к ближайшей головешке, хватаю, обжигаясь, и бросаю на песок поближе к волнам, чтобы подсветить себе ногти. Они в крови, оттираю, тороплюсь, намалякивая руны, шипя от боли в омытой морской водой ноге, но рассматривать, какая там рана, некогда.       — Да пошёл и ты, и дружок твой. Оба пошли бы вы…       Проводник. Я не заметил, как вылез, просто возник рядом, сидящим в воде. Сейчас не конь — снова человек с утопленной в океане гривой волос. А ещё он говорит вслух, а не в моей голове. Но у меня нет времени удивляться или выслушивать.       — Магия или Слово. Слово, — настаиваю.       — Ты уже в этом мире, — раздражается Проводник.       — Я… что?       — Я уже тебя сюда притащил, как ты и хотел. Хочешь в Ржавый, так и напиши.       — Для каждого мира своё Слово, да? — обречённо сажусь рядом с ним.       — А ты догадливый. Так что, знаешь нужное? — Проводник издевается уже привычно, в моих мыслях. — Если нет, я пойду. Дождусь тебя… и Хранителя.       Проводник смотрит куда-то мне через плечо, в темноту, и потом не ныряет, а рассыпается на капли воды. И… зря я надеялся.       — Фарид, — Шарлах тут же прижимает меня к груди. — Вернёмся.       — А Хранитель? — спрашиваю, но ответ мне уже не нужен.       Ночной воздух прорезает страшное, низкое, почти потустороннее рычание. И… крики.       — Ещё кто-то остался в живых? — скорее удивляюсь вслух, чем спрашиваю.       — Да, — помолчав, будто нехотя отзывается Шарлах. — Их… дети.       Сглатываю. А также старики и прочие беспомощные. Но… пятнистые черти хотели меня убить. Они заточили Хранителя, и теперь пожинают то, что заслуживают. Того, чтобы их пустынный мир окончательно пал. Может, Чудотворцы не такие уж и плохие, может, новый мир на руинах будет цветущим садом. Но я ни за что не вернусь, чтобы это проверить!       Огни на песке догорают, тьма сгущается, рычит и кричит. И очень не хочется, чтобы добралась и до нас. Где же эта зловредная лошадь теперь?       — А как ты позовёшь Проводника?       — Без него, — резко бросает мне Шарлах в ответ.       Встал на задние лапы, распустил остатки щупалец по воде, и из рук меня не выпускает. Силюсь извернуться, чтобы посмотреть, что происходит, как именно он планирует… окунаюсь в воду с головой, она давит, кружит, нечем дышать как-то совсем уж долго, я сам вцепляюсь в Шарлаха, он же не даст мне погибнуть вот так? Ну… нам.       Отплёвываюсь, пытаюсь разлепить глаза, и совсем не сопротивляюсь тому, что меня высаживают из воды… куда-то и выпускают. Отираю лицо ладонями, озираюсь. Я надеялся увидеть уже опостылевший белый замок и ненавистный ручей, но вместо этого вокруг всё нестерпимо-зелёное. Мы не из ручья вылезли, а из маленького озерца на крошечной поляне. А вокруг непроглядной густоты лес, причём деревья такой высоты, что я и нижних ветвей не вижу, только стволы, увитые лианами с гигантскими резными листьями. И вода в озере розовая. А ещё запах такой, что…       — Мы же не в моём мире, — констатирую очевидное.       — В мире тех, кто как Шарлах, — он отзывается, кажется, с трудом. — Только так… могу.       Он выбирается из воды и ложится в траву, даже не пытаясь меня удерживать. Сейчас в полной мере вижу, насколько он ранен — проще сказать, что у него уцелело. Некоторые щупальца вообще не то, что измочалены, с мясом выдраны. Там, куда пришёлся удар… туда страшно смотреть. А на морде — глубокие борозды. От… когтей? И всë же он сильнее того Хранителя, не только выжил, но ещë и оковы ему... порвал? Открыл?       — Устал, — сообщает он мне. — Фарид в безопасности. Здесь нет врагов.       Да ну конечно! В непролазном лесу прям ничего опаснее бабочки не водится! А хоть бы и бабочка, может, она как клещ, тоже кровопийца энцефалитная! Подумав, принимаю единственно правильное решение — сажусь к Шарлаху поближе. Хватит с меня, наизучался других миров, больше ни Проводнику, ни Конгломерату этому не доверюсь. Ногами по тропинке из замка сбегу, как изначально планировал, как и нужно было делать!       — Фарид ранен!       Как только Шарлах обратил внимание, тоже чувствую боль в ноге. А ещё то, что она липкая и… да, вся в крови. Похоже, досталось серьёзно, стоять и ходить я мог только на бешеном адреналине. Сейчас же больно до тошноты… и до того момента, пока мою ногу не обвивает язык Шарлаха. Высушивая кровь и тут же счищая её бесплотной пылью, а рану — залечивая прозрачной плёнкой. Вот же! Сам же ранен так, что живого места не осталось, а всё туда же, заботится… о бесценном своём инкубаторе!       Сглатываю. Насколько же ему это важно, не может себе что ли другую невесту похитить! С другой стороны, останься я в темноте с тем бешеным зверем, который даже детей не пощадил… он же только притворялся, что в своём уме. Столетия в заточении, и никто в здравом рассудке не останется. А эта заботливая почти нежность от Шарлаха, выходит, что меньшее из зол?       Проклятая же книга, ну почему именно тот мир? Не с какими-нибудь сексуальными кошкодевочками вместо пятнистых дьяволов, где пиццы и бургеры на деревьях растут, а не сраная пустыня? И всё же… Знаки и Слова из них работают. А я, выходит, тому Хранителю действительно наврал, и всё же Чудотворец. Просто необразованный. Книгу материть буду ещё не раз, но… там же разные языки. А что, если попробовать посравнивать и попереводить другие тома? Не весь текст, конечно, а чтобы понять, поваренная книга там или про магию. Что-то мне подсказывает, в замке собрана библиотека на крайне специфическую тему. И ещё интересно, она в каждой итерации своя, или одна на все? Наверное, второе, Шарлах что-то говорил о том, что запоминать сложно… да и не пытался ремонтировать обгоревшие страницы. Значит, устойчивый такой план «б».       — Фарид останется здесь? — в голосе Шарлаха чувствую уже не настойчивость, а надежду.       Может, он уже и не в состоянии меня остановить и защитить, но впервые его не обманываю:       — Конечно останусь, отдыхай, всё хорошо.       Я никогда не видел, как он спит, и в первое мгновение кажется, что вообще умер — глаза тухнут и все щупальца рассыпаются, как соломинки из пучка. И только по едва заметному их шевелению понимаю, что всё нормально. Ну, относительно. Вот сейчас смерть, которую не перестаю ему желать, уже не кстати. И даже будить его не хочется, чтобы попросить… да всё того же, пить я хотеть не перестал. Впрочем, мы же только что из озера выбрались!       Зачерпываю пригоршню — вода уже прозрачная, не розовая. Значит, просто дно у озера такое, может, камни или глина, в моём мире тоже такое бывает. Отхлёбываю. Пресная, хотя и невкусная. Надо же, как быстро привыкаю. «Мой мир». Так всё-таки психотропы или знание?       Похоже, меня не эти проблемы сейчас волновать должны. Как только выплёскиваю недопитую воду и поднимаю взгляд, даже со своим зрением вижу… ещё одну звериную морду меж древесных стволов. Со светящимися блестяще-серыми глазами. А потом ещё и ещё… похоже, «семья» Шарлаха заявилась на нас посмотреть.