Спираль (рабочее)

Студент из Саратовской области Ваня Вознюков схватился за голову. «Мы ж с тогда Зойкой про Париж в шутку рассуждали!»  А ты не шути, - хихикнула за плечом Судьба. - А то жизнь-то так пошутит, что отряхиваться замучаешься.  Да отстань ты! - отмахнулся Иван. К подколкам судьбы-индейки он за время своего «расследования» уже успел привыкнуть. Одногруппники уже пару месяцев как записали Ваню в чудаки: так глубоко в истории своей семьи не копался никто.  Вознюков, ты что, королевскую кровь у себя что ли ищешь? - поддевал его сосед по комнате.  Да нет, - пожал плечами Иван.  А чего тогда?  Да интересно. Прикинь, как мою родню раскидало! Сосед тоже пожал плечами и молча занялся каким-то своим делом. Его собственное генеалогическое древо не интересовало. Последнее время Ваня всё больше сближался с Зоей. Нет, это была не страсть. Скорее - дружба. Которая, как известно, "сильней, чем страсть и больше, чем любовь". С Зоей можно было делиться практически всем. Услышав о французских корнях, Зоя от души расхохоталась: - Учите французский, мсье Жан Вознюкофф! Может тебе во Францию перебраться, а? Дошутились мы тогда, видать! - "Нас и тут неплохо кормят", - рассмеялся в ответ Ваня. О Нине Гороховой Иван почти не вспоминал последнее время. После её отъезда с их совместной квартиры под Москвой Нина звонила два или три раза. Сказала, что в институте с неперевариваемым названием удержаться не смогла, и теперь устроилась работать куда-то то ли секретарём, то ли продавать что-то. Подробностей она не рассказывала, только расспрашивала бывшего одноклассника и бывшего любовника о его жизни. Замуж вроде бы не вышла. И вот в один из апрельских вечеров раздался звонок. Номер был незнакомый, но трубку молодой человек взял. - Ваня, привет. - Ой, Нин, это ты? Привет! Как ты? Рассказывай. Я тут, Нин, такое раскопал, не поверишь! - Ваня, нам надо встретиться, - не слушая его, ответила Нина. - Чем скорее, тем лучше. Ваня пожал плечами: надо так надо. Но на всякий случай поделился с Зоей. Та озадаченно приподняла бровь. - Странная она какая-то. Хочешь, чтобы я пошла с тобой?  Да нет, зачем? Так, думаю, просто. Может, у неё что случилось? Всё-таки не чужие. А если случилось, при тебе точно не расскажет. На следующий вечер они встретились. Иван не сразу узнал бывшую одноклассницу. Она стала какой-то недоступной. Ещё более красивая, чем прежде, холёная, хорошо одетая. Но - испуганная и настороженная. Нина явно пыталась от кого-то спрятаться. Молодые люди расположились в недорогом кафе в большом торговом центре, причём Нина настояла на столике в самом дальнем углу. - Нин, ты такая классная, взрослая стала, - Иван с изрядной долей восхищения разглядывал бывшую подружку. - Рассказывай! Где работаешь? Чем занимаешься? - Наберись терпения, - тихо сказала она. - Я хотела попросить тебя о помощи, поэтому мне придётся всё рассказать. Иван послушно замолчал. От Нины буквально веяло предчувствием беды. - Я ведь врала тогда, Ваня. - начала она. - Не думай. Не только тебе. Когда тебя приняли в институт, меня досада взяла. Я тогда тоже честно подавала документы. С десяток вузов обошла. Везде отказали. То бюджетных мест мало и от моих баллов до проходного - как до Луны раком, то собеседование не прохожу, то откровенно говорили - "переизбыток женщин в нашей профессии". Иван усмехнулся. Нина удивлённо взглянула на него. - Не удивляйся. Мне тоже весьма откровенно сказали, что меня приняли "с учётом гендерного признака". Мужчин-де в нашей отрасли не хватает. Рассказывай. - Да-да, - Нина сидела, нахмурившись. Расслабиться у неё явно не получалось. - Я тогда реально не знала, что делать. Признаться, что я ни на что не годна, гордость не позволяла. Домой возвращаться - тем более. Засмеют. Та же Марья Степанна и засмеёт. Хотя, нет. Тётка-то она хорошая. Мы, идиоты, этого не понимали. Всё думали, что нам весь мир должен. Хренушки! Никто нам ничего не должен. Я, дура, поздно это поняла. И молчать не надо было. Везде люди живут. И хуя ли мне с того диплома? И на заводе люди работают, и в колхозе... А я, дура, решила, что смогу весь мир покорить. Зачем? Не знаю. Но надо! Все так делают. Все всем что-то доказывают. Ты вот счастливый, Ваня. У тебя ума хватило ничего не доказывать. А я вот попёрлась. Сперва на артистку учиться полезла, потом - на врача, как твоя мама. Потом -на бухгалтера, как моя мамка всё мечтала. И везде - от ворот поворот. А признаться стыдно было. Вот вышла я из десятого института с отказом, стою и думаю: дальше-то куда? В продавцы или в проститутки. Или - домой. И неизвестно, чего меньше хочется. А тебя в тот день как раз приняли. И так мне стало обидно. Собралась и пошла куда глаза глядят. И решила, что они у меня глядят в сторону Института кино. Того, куда я сразу толкнулась. Приехала прямо с сумкой и села на скамейке напротив. А там тоже списки зачисленных вывешивают. Кто-то радуется, кто-то ревмя ревёт. А я сижу просто так и мне как-то всё параллельно. Думаю, кем на работу устраиваться: уборщицей или продавщицей. В проститутки как-то стрёмно было. Нашу трассу тогда вспомнила. И тут подкатывает ко мне один. Пижонистый такой, с-сука... Зелёные глаза девушки потемнели от бешенства. - "Что", - говорит. - "Девушка, не поступили? Ну, вы поймите - конкурс. Количество мест ограничено. Но вы не огорчайтесь. В кино можно попасть не только с институтским дипломом. Знаете сколько кинозвёзд пришли вот так, с улицы, без институтского диплома? Поверьте, невероятно много". Я сижу и слушаю. Всё думаю, когда, чего и за сколько предложит. А он, гад, соловьём заливается. Всё поёт про мою интересную внешность и очевидные душевные качества, способности и интеллект. Наконец дошёл до сути: он-де - помощник режиссёра с хер знает какой студии. Что, де-мол, они снимают мини-сериал и нужны люди моего типажа. Нет, не на главные роли, пока только в массовку, но у режиссёра большие планы и он хочет собрать команду, найти "своих" актёров. И на дипломе не настаивает. Были бы способности и был бы подходящий типаж. А мой типаж - прямо идеален. И визитку свою суёт. Приходите, мол, не пожалеете. А я, дура, беру. Не убудет, думаю. Может, денег заплатят или знакомство какое нужное заведу. Пришла. И сразу попала "в кадр". - Ты в кино снялась? - удивился Ваня. Уж больно не вязался тон Нины с картинкой молодой успешной актрисы. - Ага, - протянула та. - Только в кинотеатрах этот фильм сроду не покажут. - Это почему?! - Вань, ты как с луны свалился. Не понял что ли? Это порно-фильм, Ваня. Так что поздравляю тебя, дорогой мой одноклассничек. Ты десять лет учился со звездой порно-индустрии. И нехорошо засмеялась. Иван ошалело тряс головой. - Нин, ты что?! Это ж ненамного лучше, чем, ну, сама знаешь! Ты, конечно, монашкой в жизни не была, но чтоб за деньги?! Нинк, ты это... завязывай что ли! - Это не лучше, Ваня. Это - хуже. Да, ночью на трассе не стоять. Да, "крыша" у студии надёжная. Да, платят не копейки. Но трахают всерьёз. И не по любви. А вот к кому ты потом попадёшь - разве что чёрт знает. Фильмы-то смотрят. И персональные заказы у нас - не редкость. Это считается удачей. Хоть не все подряд ебать тебя будут, когда им заблагорассудится. Вот меня и выбрали. - Так это ж, ты говоришь, хорошо? - Ваня уже ничего не понимал. - Я сказала - считается. Ты становишься, знаешь, как говорят, персональной наложницей. Как в гареме. Вот и вся разница. Что тебе не нужно каждый день бежать на очередную съёмку и ложиться подо всех партнёров. Но уйти ты всё равно не можешь. Даже хуже. Твой хозяин начинает воспринимать тебя как вещь. Как мебель. Самое худшее, если при тебе начинают дела обсуждать. Тогда точно не отпустят. Я никуда уехать без разрешения не могу, за моим кругом общения следят. Вот только по магазинам одна и могу. И вызывают меня, когда их благородию заблагорассудится. Ты-то, поди, по любви гуляешь? Ваня вздохнул. "Что правда - то правда". - Верно, по-другому как-то не было. Зато у тебя хоть деньги есть. - Ага. Строго "по смете". Матери лишней тысячи послать не могу. Ты прости, что я тебе все рассказываю. Надоело все в себе держать. А подружайки и доложить могут. Иногда вот думаю: бросить что ли все и уехать разве куда глаза глядят? Даже жалею, что сейчас нет каких-нибудь всесоюзных строек. Так бы и рванула туда. Ваня с сомнением посмотрел на нее. - Там, Нин, в палатке жить надо. И работать. Сейчас так разучились. - Да я б научилась. Лишь бы не насиловали и не били. Ваня встревожился. - Тебя что, били? Кто? Ты не скрывай. Я докопаюсь. Я не до такого докопался! Нина мягко коснулась его рукава. - Не надо, Ваня. В этом бизнесе любую побить могут. Мне еще повезло. Меня сейчас бить не будут. Я - товар для богатого папика. Меня сейчас если только просто убьют. - Да за что убивать-то? - Иван искренне не понимал. - Да я ж тебе говорила. Не понял? - усмехнулась она. - Я - вещь. Мебель. При мне могут заговорить на любую тему. Обо всем. Про такую мебель вспоминают только тогда, когда есть риск, что она может проболтаться. Тогда или рот любыми средствами затыкают, или... - Или что? - не поверил своим ушам Иван. "Дикость какая! В двадцать первом веке живем же!" - То самое, Ваня, - Нина грустно смотрела на него. - Если что-то пойдет не так, могут. У них слишком много денег. А большие деньги - это большая опасность. И не столько для их обладателя, сколько для его окружения. Такие люди мало перед чем останавливаются. Они привыкли устранять препятствия, если эти препятствия возникают. Они даже переговоров почти не ведут. У меня была подруга. Маринкой ее звали. Вот она месяца два назад рискнула. При ней ее клиент как-то проговорился, что собирается кое-какую "проблему" вот таким вот радикальным способом "разруливать". И дура Маринка решила подзаработать. Рот-то ей сразу заткнули пачкой баксов, но она захотела еще. И получила. Дней десять назад ее нашли на обочине шоссе возле Балашихи. Вроде выглядит так, что машина сбила, но я-то знаю. Иван слушал подружку и про себя откровенно матерился. - Нин, вот ёб твою мать, - не выдержал он. - Ты ж отродясь дурой не была! Схуя ты туда поперлась? Схуя раньше не свалила? Не верю я, что вот так сразу и затянули. На наркоту что ли села? - Здесь бог миловал, - усмехнулась она. - А насчет "не свалила"... Тут, Вань, вход - рупь, выход - червонец. А без профессии, знаешь, все норовили выебать только в уплату за трудоустройство. Тут хоть наоборот - ебут и деньги платят. А при моем раскладе еще и вероятность дурную болезнь не подхватить. Так вот, Ваня, я тебя хотела попросить. - Слушаю, - сосредоточился Иван. - Возьми, - она вытащила из сумочки крошечную карту памяти. - Спрячь, пожалуйста. Иван настороженно приподнял бровь. - Что это? - А мне, Ваня, везет как Маринке. С неделю назад мой "клиент", забыв о том, что я за стенкой, начал по телефону обсуждать с кем-то рейдерский захват какого-то комбината где-то на Байкале. И про то, что нынешних хозяев и управленцев этого комбината, скорее всего, придется ликвидировать. Вроде, не хотят они продавать. Я сидела тогда в сортире не живая, не мертвая. Маринку накануне как раз хоронили. А потом решила, что надо страховаться. Вот и записала все, а файл - на эту карту. Вань, мне, кроме тебя, некому довериться. - Может, лучше в интернет выложить? - пробормотал Иван. Он, что и говорить, испугался. - А как и кому потом рассказывать, где искать? - усмехнулась Нина. - Понимаю, что гружу, что страшно, но они же людей убить могут. "Вот Нинка повзрослела", - неожиданно подумалось Ване. - "А я как был малолеткой, так и остался. Нельзя быть таким трусом". - Давай! - решительно сказал он. - Я что-нибудь придумаю. Нина облегченно вздохнула и улыбнулась. - Спасибо тебе. Ты про себя-то расскажи. А то я все трепалась, а ты и слово сказать не мог. Давай, рассказывай. И Ваня стал взахлеб рассказывать. И о просьбе бабушки, и чудесном московском переулке, и о письме в архив (на которое он так пока и не получил ответа), и о собственных изысканиях. И о Магнитогорске, и о крестьянах Курской губернии, и об оставшемся в России французском солдате... - Счастливый ты, Ваня, - вздохнула Нина. - Можешь себе все это позволить. Иван только махнул рукой. - Ты что?! Это же так интересно. Хочешь, и твою родню поищем? - Обязательно, Ванечка. Обязательно поищем. Вот только я с этими делами разберусь. И поднялась. - Мне пора, дорогой, а то меня искать начнут. Ты спрячь, ладно? И еще... Не звони мне дня два-три, ладно? Иван кивнул. "Эк ее напугали-то. Бедная Нинка". Придя в общежитие, Иван рассказал о встрече Зое. Почти обо всем. - Ни хрена себе! - ахнула девушка. - А я-то судьбу гневила, а у нас с тобой, выходит, еще цветочки. Ты, Вань, не забывай ее, звони. Девчонка, судя по всему, хорошая. Иван твердо пообещал, но на следующий день, случилось невероятное.