Почти как любовь

Ровно в восемь утра за ним пришли. Сэм собрал и сдал постель, подписал все нужные бумаги, получил обратно свои вещи и уже через четверть часа стоял за воротами Каталажки. Он ожидал, что Винчестер явится лично проконтролировать его освобождение, но этого не случилось. То ли замотался, то ли ночной разговор так на него повлиял, Сэм не знал. Да и не очень хотел знать. Он стоял на улице и щурился от внезапной белизны, открывшейся ему на свободе. За три прошедших дня город покрылся тонким слоем снега, температура упала ниже нуля. Холод пробирался под тонкую куртку и рубашку и пощипывал кожу. Сэм поднял воротник, хотя и понимал, что это его не спасет, и пошел в мотель. На такси не было денег. Как доехать на автобусе, он не знал. И теплую куртку так и не купил. Бобби Сингер по обыкновению сидел за стойкой и внимательно изучал конторскую книгу, в которой он вел бухгалтерию мотеля. Увидев Сэма, кивнул и доложил: - Твой номер все еще за тобой. Ты сам как? Сэм кивнул в ответ. - Спасибо, Бобби. Я нормально, только грязный. - Это поправимо. - Ага… Потом он долго стоял под горячим душем, наслаждаясь ощущением стекающей по коже воды и запахом геля. С удовольствием переоделся в чистую одежду. Ту одежду, в которой он сидел, Сэм сначала хотел выбросить, но передумал. Не настолько он был богат, чтобы выбрасывать вполне сносную рубашку и целые джинсы, так что ограничился только бельем. Белье он точно не сможет больше надеть. Пока сохли волосы и остывало разгоряченное душем тело, Сэм обшарил все карманы, перетряхнул сумку и вывалил на стол все деньги, какие нашел. Кучка получилась не внушительная: горсть мелочи и с десяток купюр разного достоинства. Сэм пересчитал наличность дважды и озадаченно поскреб затылок. С одной стороны получалось больше, чем он помнил, но с другой финансовая проблема снова стала в полный рост. Можно, конечно, было попытать счастья в «Пинте», но это было чревато. Можно было попытать счастья на знакомом углу, ведь клиенты-то никуда не делить, но это тоже было чревато. Он снова оказался на мели и без понятия, как с нее сниматься. В дверь постучали. - Открыто. На пороге появился Бобби. Обвел цепким взглядом номер, на несколько мгновений зацепился за кучку денег, но от комментариев воздержался, а вместо этого сказал: - Пришел сказать, что Миссури тебя спрашивала. Хотела тебе что-то сказать. Так что сходи к ней. - Хорошо, Бобби, спасибо. Я схожу. Бобби мялся на пороге, как будто хотел сказать что-то еще, но не стал. Сэм оделся, сгреб в карман мелочь и отправился в скобяную лавку. Миссури встретила его широкой улыбкой и тут же потащила к себе в коморку пить кофе с печеньем. Она охала, подкладывала ему самые удачные кусочки и выспрашивала о том, как же так получилось, что он загремел на зуб к шерифу. Сэм не хотел ее разочаровывать, поэтому причину ареста постарался деликатно обойти стороной. Но Миссури было просто так не провести. - Не хочешь говорить, так не надо. Расскажи лучше, как ты справился? Сэм вкратце поведал, что в Каталажке ему было хорошо, кормили три раза в день, зловредный Винчестер его сильно не доставал, но вот с отоплением там совсем беда. Миссури в ответ рассказала, что беда с отоплением там случается регулярно, а шериф совершенно напрасно к нему прицепился, но это потому, что жизнь у него нелегкая. Сэм уже приготовился выслушать песню о нелегкой жизни, но вместо этого Миссури задала его резонный вопрос: - Так ты, значит, решил до весны у нас остаться? - Да, мэм. - И что будешь делать? - В каком смысле? - В таком. Нужно тебе работу найти, тогда он от тебя отстанет. Да и горожане поймут, что ты не голь перекатная, а вполне хороший человек. Сэм погрустнел. Насчет работы он знал все сам, но вот где ее взять – ума не мог приложить. - Так я тебя за тем и позвала, - продолжила Миссури, - Я тут вчера в «Чертополохе» была. Знаешь «Чертополох»? - Да, мэм. - Так вот, у них освободилось места официанта. Мэгги, прежняя официантка, сбежала с хахалем, а очередную студентку Люси брать не хочет. Хочет, чтобы был кто-то на полный рабочий день и мог по вечерам выходить. Я ей про тебя и рассказала. Пойдешь официантом, Сэм? Он едва не поперхнулся. Не могло быть так все просто. По всем жизненным законам не могло. - А возьмут? - Я за тебя поручилась. Для Люси этого достаточно. Но работа тяжелая и неблагодарная. Вот и думаю, а не поспешила ли я? Она смотрела на него выжидающе и так внимательно, что Сэм понял – сейчас здесь решается его судьба. Если он согласится, то все будет хорошо, а если нет, то сразу можно собирать вещи и уезжать. Почему так, он понять не мог, но звериное чутье перекати-поля вопило в полный голос: что-то за всем этим стоит. - Пойду. Можете даже не сомневаться. Взгляд Миссури потеплел. Она потрепала его по руке, и в этом жесте было столько материнской ласки, что у Сэма комок стал в горле. - Вот и молодец. Тогда доедай и пойдем. Я с тобой схожу, чтобы уж наверняка. Как оказалось, в «Чертополохе» их ждали. Люси бойко орудовала за кассой, а по залу сновали две официантки. Увидев пришедших, Люси кивнул им на ближний столик, не отрываясь от обслуживания клиента. Миссури потянула Сэма за рукав, и только в этот момент он вспомнил, что «Чертополох» был любимым кафе шерифа. Неудачно выходило. Люси поставила вместо себя замену и присела к ним. - Привет, Сэм, рада тебя видеть. Он мельком удивился, что она знает его имя, потом вспомнил, что Миссури с ней разговаривала. - Привет, Люси. - Готов поработать? - Да, мэм. Когда начинать? Люси посмотрела на часы. - Сегодня, к шести вечера подходи. Сердце радостно подпрыгнуло. Действительно, оказалось все просто. И даже перспектива столкнуться с Дином выглядела уже не настолько ужасной. Сэм невольно улыбнулся. - Я буду. Так началась его другая жизнь в Энджелхоуле.

* * *

На самом деле реальность оказалась не такой радужной, как Сэм успел себе представить. Каждый заработанный цент был полит потом и отмечен нечеловеческой усталостью Сэм был сильным и выносливым, но ему достались и самые тяжелые смены – вечерние, с шести вечера до полуночи, ежедневно, без выходных. При этом перерывов у него не было, а после он должен был еще все убрать, закрыть кафе и отвезти ключ Люси. Люси заправляла в «Чертополохе» на правах хозяйки, хотя на самом деле кафе принадлежало не ей, а ее дяде. Сэму полагалось три доллара в час и все то, что ему оставят в качестве чаевых. Как-то он уже работал официантом и помнил, что на самом деле чаевые – его основной источник дохода. В удачную смену он легко делал две-три сотни, но здесь все сразу пошло не так. Начать с того, что женщины, которые всегда велись на его смазливую мордашку и обаятельную улыбку, по вечерам приходили в сопровождении мужей и детей. А мужья, расплачиваясь по счету, ограничивались минимальным процентом чаевых, не задумываясь о том, что их жены, возможно, предпочли бы дать чуть-чуть больше, чтобы красивый парень их запомнил. Рабочие с фабрики, привыкшие к тому, что деньги даром не должны доставаться никому и никогда, тоже не обладали широтой души. Для них Сэм не работал, а развлекался от нечего делать. К тому же, как он понял, выступления в «Пинте» подпортили ему репутацию. Если в «Чертополох» заходил кто-нибудь из тех, то на чаевые можно было не рассчитывать. Вот и вышло, что постоянная работа у Сэма теперь была, но финансовых излишков по-прежнему не наблюдалось. Ему хватало на оплату номера и скромную еду, но и только. Ни о каких страховках речь не шла в принципе. Даже теплая куртка, в которой он теперь ходил, была не куплена им самим, а подарена Бобби. Старик как-то заметил, что он трясется на холоде в тонкой джинсовке и тем же вечером принес ему свою старую пилотку. Словом, жизнь Сэма Кэмпбелла изрядно сузилась. К половине шестого вечера он являлся в «Чертополох», вкалывал там до двенадцати, не замечая ничего, кроме тарелок и подносов, еще полчаса, чтобы закрыться и отнести ключи. К часу он возвращался в мотель к Бобби, мылся, падал в кровать и спал, как убитый часов до десяти-одиннадцати. Днем навещал Миссури, помогал по хозяйству Бобби и вечером снова шел в кафе. За круговоротом между кафе, мотелем и скобяной лавкой он совсем забыл об угрозе в лице Винчестера. Шериф явился, когда Сэм ждал его меньше всего. По словам Люси обычно он приезжал в «Чертополох» на ланч, заказывал всегда одно и то же, сидел не больше часа и тут же уезжал. По вечерам не появлялся. И Сэм расслабился. Он давно уже заметил, что жители маленьких городов – рабы привычек. Они существуют по раз и навсегда заведенному распорядку, без отступлений и спонтанных поступков. Размеренный ритм жизни, без драйва и неожиданностей, считался показателем благонадежности, солидности и успешности, и очень ценился. Поэтому как-то вечером, когда звякнул колокольчик, и новый посетитель занял столик в углу, Сэм подошел к нему, совершенно не думая, что стоило бы сначала посмотреть, кто пришел. - Добрый вечер, - заученно произнес он, - Что будете заказывать? Он смотрел в блокнот, вежливо улыбаясь, но думая при этом о своем. - Светлое пиво и гамбургер. Голос был знакомый и почему-то вызывал у Сэма озноб. Он поднял взгляд от блокнота, и вежливая улыбка превратилась в гримасу. За столиком сидел зловредный Винчестер, одетый в штатское, и пялился на Сэма тем самым пронзительным взглядом, которым успел достать его в Каталажке. Сэм молча развернулся и ушел за стойку. В ушах зашумело, к горлу подкатила тошнота, и Сэм подумал, что вот будет номер, если сейчас он свалится в обморок. Он двигался, как на автомате. Поставил на поднос бутылку, взял у повара тарелку с гамбургером, понес к столику. Дин улыбнулся ему, но от этого Сэма мороз продрал по коже. Он кивнул в ответ, снова отошел и весь вечер чувствовал себя, как на пороховой бочке. Ему казалось, что взгляд Винчестера прилип к его спине и следует за ним по всему залу. Сэм попробовал спихнуть столик напарнику, но в ответ получил отповедь, что клиентов у них не выбирают – что досталось, то и досталось. Так что пришлось ему приносить дополнительное пиво еще несколько раз, когда Дин поднимал руку, и Сэм получал чувствительный тычок в бок. Однако, когда пытка наконец-то закончилась, и Дин расплатился по счету и ушел, его ждал сюрприз. В кожаной книжечке помимо денег по счету, лежала стодолларовая купюра и салфетка с нарисованной на ней ухмыляющейся рожицей. Сэм тут переложил салфетку во внутренний карман куртки, а дома спрятал ее в бумажник. И сам не знал, зачем. С того вечера шериф изменил своему распорядку и стал появляться в «Чертополохе» в смену Сэма – раз в два-три дня. Они не разговаривали ни о чем, кроме заказа и вежливых «спасибо» и «пожалуйста». Скоро Сэм заметил, что его перестало трясти от появления Винчестера так сильно, как в первый раз. Потом Дин как-то пошутил в тему, и Сэм шутку поддержал, и только после этого вспомнил, с кем разговаривает. Ему пришлось отсиживаться в подсобке, но дело сдвинулось с мертвой точки. После этого можно было сказать, что они заняли по отношению друг к другу нейтралитет. Стало легче. Когда Дин не появился четыре вечера подряд, Сэм с удивлением заметил, что думает о нем по дороге в мотель. Ему казалось, что все устроилось вполне сносно, и что он легко переживет в Энджелхоуле зиму, как и собирался. Мелькнула даже мысль, что если все будет хорошо, то Сэм сможет здесь остаться на несколько лет. Ему было все равно, где жить, а здесь были люди, к которым он успел привязаться, и которые вроде бы привязались к нему. Но потом снова все изменилось. Как-то днем Сэм по обыкновению заглянул к Миссури, но дверь в лавку оказалась заперта. Он подергал ручку, посмотрел в окна, прижавшись носом к стеклу и приставив ладони козырьком, но ничего не увидел. Это было не похоже на Миссури, но Сэм не встревожился. Мало ли что могло у нее в жизни произойти и потребовать ее пристального внимания, а он кто такой был, чтобы она ему докладывала? Он вернулся в мотель, решив зайти позже. Однако, ни в тот же день, ни в другой Миссури не появилась, и Сэм забеспокоился. Покрутившись рядом с лавкой, он так ничего и не выяснил и решил, что имеет полное моральное право спросить и других людей. В соседнем доме располагалась аптека, в которой, как Сэм знал, работала Одри Джойс – хорошая приятельница Миссури. Решив, что, если кто и может что-нибудь знать, так это именно она, Сэм направился в аптеку. На его вопрос Одри округлила глаза и переспросила: - Так ты ничего знаешь? - Нет, мэм. А что случилось? - Бедняжка… бедняжка Миссури. В больнице она. Увезли позавчера ночью. Вроде бы что-то с сердцем. Одри скорбно покачала головой. Сэм ощутил укол совести. Он мог бы еще вчера все выяснить, если бы решился сразу зайти сюда. - В какой больнице, не знаете? - Так в нашей. Она у нас одна. - С ней кто-нибудь есть? Может, родные? Снова порция жалостливых взглядов и качания. - Миссури у нас одинокая. Никого у ней нет. Сэм поблагодарил впечатлительную аптекаршу и вернулся в мотель. На то, чтобы выяснить, где именно находится больница и как там найти пациента, ушло совсем немного времени. Сэм зашел в магазин, купил на последние деньги фруктов и отправился навестить больную. Миссури выглядела неважно – осунувшаяся и грустная, в больничной сорочке, с пульсоксиметром на пальце и трубками, тянущимися к носу. При виде Сэма она едва не расплакалась и долго благодарила за то, что он пришел. Сэм смущался и выспрашивал, что же с ней случилось. - Ты не беспокойся, не надо, - говорила Миссури, - Сердце меня подвело, но я справлюсь. Со мной случались вещи и похуже. Расскажи лучше, как ты сам? Не достает он тебя? Сэм коротко отчитался о работе в «Чертополохе». «Он», который по мнению Миссури должен был его доставать, это имелся ввиду Винчестер. Сэм рассказал, как шериф приходит по вечерам, как они переглядываются, но в конфликт оба не лезут. - Вот и хорошо, - Миссури улыбнулась, - А сейчас ты иди, Сэм. Устала я что-то. Они тепло распрощались. А возле лифта его поймал врач, и Сэм, назвавшийся близким другом, узнал, что с сердцем Миссури, может быть, и справится, но вот со страховкой у нее беда. Она едва-едва покроет пребывание в больнице, но ни на какие дополнительные тесты ее уже не хватит. Миссури от всего отказалась. Сэм слушал его, бледнел и покрывался холодным потом. Он не знал, насколько прибыльно содержание скобяной лавки. Они с Миссури вообще никогда не обсуждали финансовый вопрос. Просто она его подкармливала и платила за работу, когда была необходимость, а он ей ни разу не сказал, что порой денег не хватает даже на еду. И вдруг оказалось, что теперь Миссури нужна помощь посерьезней, чем повесить полку или переставить тяжелые коробки, и что никто, кроме Сэма, ей не поможет. Ему не задали ни одного вопроса, только поставили в известность, но Сэм все решил сам. - Я достану деньги. Делайте все, что нужно.

* * *

Для начала он поговорил с Люси. Она выслушала, внимательно, без причитаний и лишних эмоций, и деловито предложила накинуть Сэму десять долларов за день, если по вечерам он будет не только составлять стулья и приводить в порядок стойку, но и делать полную уборку. Он согласился, не раздумывая. Следующим шагом был разговор с Бобби. Сингер выслушал его молча, так же молча ушел к себе и вернулся с пятью сотенными купюрами. Сэм принял их с благодарностью, но проблемы это не решало. Мысль, где взять денег, занимала его настолько плотно, что всю смену он отработал на полном автомате и даже забыл про то, что сегодня должен был придти Винчестер, и нужно быть настороже. И было еще одно, что вызывало у него дискомфорт и неудобство в мыслях. Способ заработать в самом крайнем случае никуда не делся, но Сэм так сильно этого не хотел, что от одной мысли его начинало тошнить. Но… На третий или четвертый вечер, когда у него образовалась пауза в несколько минут, и он отошел к стойке, бармен бросил на него быстрый взгляд и сказал: - Там тебя спрашивали. - Кто? Где? - У заднего выхода. Только давай быстро, клиенты ждать не любят. Сэм решил, что это Бобби. Видимо, что-то у него случилось, и он зашел к Сэму рассказать. Правда раньше он так никогда не делал, но Сэм всегда помнил, что все когда-нибудь случается в первый раз. Тем более, что они успели привязаться друг к другу. Вторая мысль была, что Миссури стало хуже, и прислали кого-нибудь из больницы насчет денег. У Сэма было не больше минуты, только чтобы успеть перекинуться парой фраз, и он вышел, не надевая куртки. По вечерам температура стабильно опускалась ниже нуля, и холод мгновенно заставил его начать дрожать. Руки покрылись гусиной кожей, и Сэм обхватил себя за плечи, чтобы создать хотя бы иллюзию тепла. За дверью никого не было. Он повертел головой и тут увидел… Это был не Бобби, и не из больницы. От стены отделилась высокая темная фигура – чернокожий парень в черной куртке. Парня звали Гордон Уокер, и Сэм его знал. Гордон был его постоянным клиентом во время краткого периода хождения на угол. Каждый вечер приходил и платил всегда, не торгуясь. - Привет, Сэмми. Слышал, ты теперь здесь устроился? Винчестер тоже называл его Сэмми, но у него это получалось настолько естественно, что Сэм и не замечал. Сейчас же уменьшительно-ласкательное имя резануло слух. - Я тебе не Сэмми. Что надо? - А ты как думаешь? Он никак не думал. Он хотел вернуться в теплый бар и забыть о неприятном визитере. - Я больше этим не занимаюсь. - Что так? Люси тебя балует? - Не твое дело. Он уже развернулся и хотел уйти, но в спину догнали слова: - Слышал, тебе нужны деньги. Не вопрос, а утверждение, как будто Гордон точно знает. Черт бы побрал маленькие городки, где новости распространяются с космической скоростью. Сэм замер. - И что? - А то. Я тебе хорошо заплачу. Столько, сколько больше никто не заплатит. И тут Сэм понял, что сейчас свихнется, тут же, не сходя с места. Деньги сами шли к нему в руки, деньги, которые были так ему нужны для Миссури, но Гордон… Он вызывал у Сэма иррациональный страх и отвращение. Вот он стоял и снова решал: настал крайний случай или нет? Стоит потерпеть или сразу Гордона послать? Да или нет? От холода он совсем закоченел, но сейчас холод шел не снаружи, а изнутри. Однако, долго раздумывать ему не позволили. Из-за дверь высунулась голова, и раздался сердитый голос напарника: - Сэм, какого хрена… И тут же голова исчезла обратно. Сэм повернулся к Уокеру. - Сколько и за что? Выслушал список желаемого и цену, он решился. Как в омут головой. - Я заканчиваю в час ночи. Идем к тебе. Гордон расплылся в широкой улыбке, блеснув в темноте белоснежными зубами. - Хорошая девочка. И скрылся так же незаметно, как появился. Просто отступил на несколько шагов назад и пропал. Сэм вернулся к работе, и остаток смены провел, как в тумане. Перепутал заказы, отвечал невпопад и все время старался не думать о том, что его ждет. Вообще старался не думать. В час ночи он закончил с уборкой, вышел на улицу и запер дверь. Везти ключи домой к Люси было не нужно. Присмотревшись к нему за прошедшее время, управляющая решила, что он вполне достоин доверия и дала запасной комплект. Гордона все еще не было, и Сэм малодушно решил, что все сорвалось, и он может быть свободен. Но не тут-то было. Едва он пошел в сторону мотеля, как его остановили слова: - Не торопись, Сэмми. От меня все равно не сбежишь. Сказано это было с такой уверенностью и похотью, что Сэм тут же пожалел, что согласился. Но теперь деваться было некуда. Домой он попал только к пяти утра. Потом, лежа у себя в номере, закрывшись одеялом с головой, Сэм старался заснуть, но не мог. В памяти всплывали последние часы, от которых его колотил озноб. Он старался не думать, но не получалось. Тело болело, и ныло, и стонало на разные лады, и Сэм опасался, что вечером не сможет работать. Гордон Уокер оказался просто зверем, но деньги… Для Сэма все упиралось в деньги, которые он отдаст Миссури. И он решил, что это стоило того, чтобы перетерпеть. И еще решил, что все самое страшное уже позади. Он ошибался.

* * *

Он не знал, существовал ли каждый из мужчин, любящих других мужчин, сам по себе или у них был какой-то извращенный клуб по интересам, но факт был в том, что Гордон оказался только первой ласточкой. Непостижимым образом весть о том, что смазливый чужак снова дает, распространилась и достигла ушей всех, кому это могло быть интересно. И к Сэму потянулись прежние клиенты. Они приходили к «Чертополоху», вызывали его на «всего лишь пару слов сказать» и договаривались встретить его после смены. Одним было достаточно того, чтобы он по-быстрому отсосал, стоя на коленях в снегу. Другие вели его куда-нибудь, где есть кровать и пользовали по полной программе. Один особенно безбашенный заявился к нему в мотель средь бела дня, но был послан без сожаления. Никогда Сэм не занимался этим там, где спал сам. А хуже всего было то, что новость, похоже, достигла и шерифа. Винчестер пришел в «Чертополох» и заказал себе виски против обычного пива и гамбургеров, но Сэм не обратил на это внимания. Обслужив Дина, он продолжил работу, но в какой-то момент краем глаза заметил, что на этот раз Дин не оглядывает зал, как бы случайно и расслабленно, как всегда это делал, а следит именно за ним. Колючий пристальный взгляд как будто приклеился к Сэму и следовал за ним повсюду, куда бы он ни пошел. Сэм ощущал его спиной, и от этого ему было не по себе. Он боялся, что сейчас его снова отзовут «на пару слов», и Винчестер от этого напряжется еще больше. Вместо этого бармен попросил его сходить в подсобку и проверить запасы виски. Оказавшись в маленьком помещении за закрытой дверью, Сэм перевел дух. Здесь он сможет отсидеться и взять себя в руки. Напарник предупрежден и не станет его дергать по меньшей мере минут пятнадцать. Голова гудела от шума и усталости. Больше всего он надеялся, что сегодня все обойдется. Никто не будет к нему приставать, и он сможет уйти сразу домой. Такое ведь тоже иногда случалось. Немного передохнув, он принялся шарить в коробках и так увлекся, что не заметил, как в подсобку протиснулся еще один человек. - А я тебя искал. Сэм вздрогнул и едва не уронил бутылку, которую как раз только что достал. Голос он узнал сразу. Если бы не погрузился в поиск, то и шаги мог бы узнать. Но шагов он не услышал и сейчас корил себя за то, что не догадался запереться. - Как… - Легко. И снова они понимали друг друга с полуслова, но на этот раз все было не так. Дин подпирал дверь стеной, отрезав Сэму пусть к отступлению. И от него явно разило виски, и глаза были шалые, такие шалые, что страшно делалось. Вместо улыбки губы изогнулись в оскале. Он меня сейчас убьет, подумал Сэм, убьет и закопает. Дин начал издалека: - Слышал, ты собираешь деньги для Миссури Мосли? - Нельзя? - Да можно, можно. Расслабься. Дин ухмылялся совершенно безумно. - А еще слышал, что ты снова взялся за старое. Сердце забилось о клетку ребер, как бешенное. Сэм похолодел. Похоже, состояние озноба становилось для него привычным. Он не знал, что ответить. Нужно ли вообще что-нибудь отвечать. Как во сне он увидел, как улыбка Дина исчезла, и его лицо исказилось гримасой такой муки, словно это его имели за деньги, а не Сэма. - Это правда? – голос звенел от напряжения, - Скажи мне, Сэмми, это правда? Лгать не имело смысла. Винчестер точно знал, каким будет ответ. Это было написано на него аршинными буквами. Сэм собрался с силами и хрипло выдохнул: - Да. Дин вдруг шагнул к нему и оттолкнул к стене. От неожиданности Сэм уронил бутылку, и звон разбитого стекла как будто окончательно сорвал Винчестеру крышу. Он буквально вдавил Сэма в жесткую штукатурку, прижал обеими руками за плечи и навалился на него всем весом. Сэма бросило из холода в жар – от дыхания, от близости тела, от того, что бедра Дина касались его паха. - Зачем? Скажи мне, зачем снова? Я ведь тебя предупреждал. - Мне нужны деньги, сам знаешь. Они говорили шепотом теперь, но слова оглушали. - И ради этого ты готов подставлять задницу первому встречному? - У меня нет выбора. Сказал, и сам поверил, хотя всегда думал, что выбор бывает в любой ситуации. Но только не сейчас, не здесь. Не с Дином. - Тогда, может, ты и меня обслужишь? Заплачу столько, сколько попросишь. В его голосе звучала боль, но Сэм удивился ей только мельком. Он не совсем понимал, что происходит, но знал, что происходит что-то важное. - Нет. - Почему? Мордой не вышел? - Потому что я не хочу… чтобы так. Винчестер отпрянул. Сэму показалось, что он хочет сказать что-то еще, но Дин промолчал. Развернулся и вышел, напоследок хлопнув дверью так, что от стены отвалился кусок штукатурки.

* * *

Энди нарисовался однажды в четверг. Явление было странным, потому что Энди был завсегдатаем «Пинты», а «Чертополох» обходил стороной. Сэм увидел его в дверях, когда привычно обернулся на звякнувший колокольчик. Энди озирался по сторонам и чувствовал себя явно не в своей тарелке. Сэм махнул ему рукой, и Энди тут же полез к нему, протискиваясь через остальных посетителей. Вечер сегодня был многолюдным. - Тебе что-нибудь принести? - Нет, чувак, я строго к тебе. - Давай, только быстро. - Слышал про Миссури. Она нам всем, как родная. Слышал, что деньги нужны. - И? - Завтра в «Пинте» Большая Игра. И ребята решили, что деньги лучше ей отдать. Это если мы выиграем. - И? - Приходи. Я тебя приглашаю. Повысь нам шансы. Сэм поежился. Слишком свежи еще были воспоминания о той Большой Игре, в которой ему довелось поучаствовать. Ребра совсем недавно перестали напоминать ему о своем существовании. - Слушай, Энди, я бы рад, но в прошлый раз… - Да знаю я. Мы уже разобрались. В этот раз все будет нормально, мы проследим, чтобы тебя никто не тронул. Я обещаю. Сэм замялся. С одной стороны он знал, что на слово Энди можно положиться. Но с другой полагал, что он все равно остается чужаком, а значит, риск снова нарваться на неприятности был немалый. Энди растолковал его заминку совершенно верно. Неожиданно подмигнул и заверил: - Не бойся. Это же для Миссури. Мы тебя сами проводим. «Это для Миссури», наверное, был единственный аргумент, который мог возыметь действие. Он и возымел. - Мне надо будет у Люси отпроситься. - Я с ней поговорю. - Хорошо. Если она отпустит, то я участвую. - Значит, договорились. Они ударили по рукам, и Энди отправился уговаривать Люси, а Сэм вернулся к работе. На следующий день он забежал в «Чертополох» днем, получил разрешение вечером не приходить и отправился на Большую Игру. В этот раз на него уже не косились недобро, но Сэм все равно чувствовал себя неуютно. Его не оставляла мысль, что кто-то из этих людей, воспользовавшись темнотой и его беззащитностью, посчитал, что он, Сэм Кэмпбелл – самая подходящая мишень для того, чтобы свести счеты за проигрыш. Он всматривался в их лица, вслушивался в голоса и все пытался вспомнить, сообразить, кто же был тогда, чем ботинок разбил ему лицо, сломал кости и оставил на теле синяки. Но, как не силился, вычислить их не мог. Энди, похоже, заметил его состояние, и старался не отходить далеко. Помогало мало. Однако, когда началась игра, Сэм постепенно расслабился, вошел в раж и перестал обращать на присутствующих внимание. Все катилось, как по маслу. Команды играли с переменным успехом, ставки повышались, пиво лилось рекой. Хорошенькая официантка, положившая на Сэма глаз еще в его прошлые приходы, подмигивала ему с глубоким смыслом и по случаю норовила прижаться бюстом. Сэм закончил партию, отложил кий, обменялся впечатлениями с Энди и его командой и пошел в туалет. Его не было всего несколько минут, ровно столько, чтобы облегчить мочевой пузырь, умыться холодной водой, остужая разгоряченное лицо, и немного отдышаться. Но когда он вернулся, игры больше не было. Энди напрасно пообещал, что все будет нормально. Никто не знает, как начинаются массовые драки в барах. Кто-то кого-то толкнул. Кто-то в горячке спора махнул рукой и выплеснул пиво на соседа. Кто-то не так посмотрел или случайно наступил на ногу. Если в баре играют, то споры о картах или шарах могут только подлить масла в огонь. Сэм вышел всего на несколько минут, и все было спокойной. Вернулся он уже в пекло массовой драки. Прямо с порога он получил удар в нос. Губы и грудь тут же залило кровью. Он попытался отступить, но не вышло. Дверь за ним с треском захлопнули ногой, а его самого оттолкнули в сторону барной стойки, где он снова попал под удар. Помещение было слишком тесным, а народа в него набилось, как сельдей в бочку. Сэм попытался протиснуться к выходу, но его все время отталкивали обратно. От нескольких ударов он смог увернуться, но потом его взяла злость, и он начал прокладывать себе дорогу кулаками. Он все время помнил, что ему нельзя здесь находиться, нельзя снова попадаться Винчестеру, чтобы окончательно не попасть на крючок. Он старался выбраться из этой заварухи, как мог. Сквозь грохот и крики он слышал вой полицейский сирен. В окнах плясали сине-красные отблески маячков. Он понимал, что ничего не получается, ему не успеть и негде спрятаться. И оставалось только надеяться, что все обойдется. Уповать на милость бога и… на Дина, наверное. Ведь что-то было между ними, тогда, в подсобке «Чертополоха», и это что-то давало призрачную надежду на то, что Дин забудет о своем обещании следить за ним и устроить ему крупные неприятности. Забудет или не захочет. Он услышал выстрелы, увидел искаженное яростью лицо шерифа, и на этом все закончилось. Кое-кто, конечно, успел сбежать. Кого-то отправили прямиком в больницу. Остальных погрузили в машины и повезли в участок. Винчестер распорядился, чтобы всех, кто попался, посадили на ночь в Каталажку. Сэму в какой-то степени повезло, потому что его отправили в одиночную камеру. Краем уха он слышал, что это было сделано из предосторожности. Но все равно он отчетливо понимал, насколько мало у него шансов выйти из свалившейся передряги без потерь. Ночь он провел без сна. Утром шериф явился в управление и приступил к разборкам. Кое-кто из дебоширов успел протрезветь. Кое-кто мучился жестким похмельем. Но каждого Дин вызывал к себе, проводил допрос и потом промывал мозг. Поодиночке. Сэм не знал, чем заканчивались душеспасительные беседы, но никто в камеру больше не возвращался. Его вызвали последним. Винчестер был зол, метал молнии из глаз и выглядел слегка потрепанным. Сэм стоял перед его столом и ждал, пока на него обратят внимание. Наконец, Дин закончил отдавать распоряжения в селектор, отсоединился и приступил. - Рассказывай, что вчера вышло? Сэм подробно, стараясь не упустить ни одной детали, рассказал, как Энди пришел в «Чертополох», как вечером сам Сэм пришел в «Пинту», как играл, как потом пошел отлить, а когда вернулся в зал, то сразу оказался в горниле побоища. Он не знал, с чего все началось, и кто был зачинщиком. Рассказал, как пытался выбраться, но не сумел, а потом его зацепили, и пришлось отбиваться. Дин слушал внимательно, ни разу не перебил. - Видишь ли, Сэм, - медленно сказал он, когда Сэм закончил, - Свидетели утверждают, что драку начал ты. Говорят, что хотел забрать деньги. Что скажешь? Он ответил, не задумываясь: - Они лгут. - Что, все сразу? - Да. Дин снова впал в задумчивость. Он размышлял, и Сэм словно слышал его мысли. Этих людей шериф знал всю жизнь, а Сэм был ему никем, пришлым чужаком, который не пожелал подчиниться и исчезнуть, когда ему давали такой шанс. Пьяные драки случались регулярно, но никогда столь масштабно и жестоко. И теперь Дину предстоял нелегкий выбор – кому верить. Он не знал, как поступить. - Я ведь тебя предупреждал, Сэмми. Не нарывайся. Следи за собой. Он все еще размышлял, но по неосторожности итог своих мыслей озвучил вслух. Но Сэм понял его слова так, что Дин готов повесить все на него. Он как пришел, так и уйдет, а с людьми Энджелхоула ему жить и жить. - Я тебя предупреждал… Ярость бросилась ему в голову, затопила разум горячей волной. Ему было чертовски обидно от того, что его готовы сделать крайним. Благое дело, которое он задумал сделать для Миссури, обернулось против него же. Это была вопиющая несправедливость, с которой Сэм не хотел мириться. И он сорвался. - Знаешь что, шериф? Иди ты на хуй. Лицо Винчестера окаменело. Кажется, он даже мысль не успел додумать, до того не ожидал чего-то подобного. Сэм усмехнулся, а потом не выдержал и рассмеялся в полный голос. Кажется, это была истерика. Дин склонился к селектору и коротко позвал: - Дженкинс. Полицейский, ждавший снаружи, тут же нарисовался в кабинете. - В камеру его. Пока на него надевали наручники, пока вели в камеру и закрывали, Сэм продолжал смеяться. Из глаз текли слезы, мышцы лица болели, ноги подгибались, но он не мог остановиться. Перед ланчем он предстал перед судьей и был обвинен в учинении беспорядков и оскорблении офицера полиции при исполнении служебных обязанностей. Поскольку денег для выплаты назначенного штрафа у него не было, судья Тернер вынес решение, о котором просил его добрый приятель шериф: шесть недель ареста. Настоящим преступником Сэм все же не был, поэтому сидеть ему назначили все в той же Каталажке. Под крылышком у Винчестера.