Да здравствует король

Половину дня они просидели на маленькой кухоньке, гоняя пустой чай, травя байки и касаясь друг друга невзначай. Брок нет-нет да ловил себя на странных мыслях, кривился от глупой улыбки, растягивающей губы. Но с Джеком было действительно хорошо и спокойно. Притянув его к себе, Брок нежно коснулся губ Джека своими, очень надеясь, что это всё не кончится, стоит им вернуться в Шайло, и ему не придётся следить, сидя на высоком барном стуле, как очередная красотка виснет на его принце. — Я лягу на пару часов. На тебе передатчик. Роллинз подаст сигнал, когда они подойдут достаточно близко. — Понял, — сказал Джек, сжав ненадолго ладонь Брока своей. — Спи спокойно. Передатчик затрещал через полтора часа, замигал, привлекая внимание Джека. — Альфа, альфа на связи бета, ответьте, — глухо булькнул он голосом Роллинза. — Бета, как слышно меня, прием, — подскочил Джек. — Слышно отлично, альфа. Мы в трёх километрах от вас, готовьте чай и пряники. Отбой связи. Джек широко улыбнулся и отправился будить Брока. Он наклонился над ним, коснулся плеча. — «Страйк» будет здесь через полчаса. — Иди сюда, — Брок похлопал рядом с собой, не открывая глаз. Джек, не разуваясь, плюхнулся на скрипучую кровать. От матраса и подушки пахло пылью. Брок притянул его к себе, обнял, уткнулся носом в макушку, втянул носом запах самого Джека, стараясь отпечатать его в памяти. Кто знает, что будет, когда они пересекут границу? Брок снова станет телохранителем, а Джек принцем. Нельзя будет вот так спокойно его касаться, гладить по спине. — Если Роллинз ведёт отряд, значит, с Мишель всё в порядке, — сказал Брок. — Он бы не оставил ее в любом другом случае. — Роллинз, — кивнул Джек. — Я его по голосу узнал. — Пиздеть будет, — вздохнул Брок, взъерошив дыханием волосы на затылке Джека. — Рано они очень. Если бы не полное отсутствие еды, Брок с удовольствием просидел бы в этом домике не одну неделю. Джек прижался к нему потеснее. — Значит, спешили. Но у нас есть еще полчаса, чтобы пообниматься. — Он помолчал и спросил: — Я приду спать в твою комнату? Брок поцеловал Джека в макушку и облегчённо выдохнул. Не закончится, ничего не закончится. Роллинз с отрядом показался на краю деревни ровно через полчаса. Брок к тому времени натаскал, нагрел воды и вышел встречать бойцов. Первым делом Роллинз осмотрел Брока, повертел во все стороны, ощупал, будто бы и не верил в его способность справиться с проблемами в одиночку, обжёг суровым взглядом и, впихнув в руки рюкзак с провиантом, шагнул к Джеку. Повторил с ним все те же манипуляции, а потом хлопнул тяжёлой рукой по плечу и пробасил, обернувшись к Броку: — Вечно ты влипаешь в неприятности, командир. — Поговори мне. Десяток бойцов, закинув винтовки за спины, рассредоточились по деревне, стаскивая всё мало-мальски полезное, начиная от старых, но вполне чистых белья и одеял, заканчивая стульями и вёдрами, и занялись обустройством временного лагеря в соседнем доме. — Рассказывай, — велел Брок, расстёгивая рюкзак, и хмыкнул, найдя там кривоватые бутерброды, которые отдал Джеку. — От принцессы, — пояснил Роллинз. — Нечего рассказывать. Король показательно бушует. Требует найти вас, хоть из-под земли достать. Абнер доволен, Кросс также рад вашей пропаже. Вот и думай сам. — Красиво надо вернуться, чтобы неповадно было, — хмыкнул Брок. — Думай. Выходим завтра с рассветом, — и окинув Джека внимательным взглядом, добавил: — Сегодня мы сами подежурим. — Дать бы тебе по шее за догадливость. Джек довольно жевал бутерброд. Мишель сделала его любимые: с болонской колбасой и горчичным соусом. Съев два, Джек протянул оставшиеся Броку. — Держи. — Спасибо, — поблагодарил его Брок, приобнял за плечи, чётко обозначая его статус перед своими бойцами. На что Роллинз лишь глаза закатил, мол, никто твоё сокровище трогать не собирается. Запахло кашей с мясом и крепким чаем. Все сели обедать. — Каков дальнейший план? — спросил Джек у Брока. Брок погладил его по плечу, облокотился на ступени. — Поужинаем, выспимся как белые люди, не вскакивая от каждого шороха, а с утра пойдём вершить справедливость. Бойцы не виноваты, что им был дан приказ стрелять по любому движущемуся объекту со стороны Гефа. Роллинз, вы где переходили границу? — У хребта, там три бойца на несколько километров. — Там же перейдём, но сразу в столицу нельзя. — Брок чесанул затылок. — Пройдём лесами вдоль границы и выйдем к главному посту у Порта Процветания. Там квартируется целый полк, и не получится нас пристрелить по-тихому, слишком много свидетелей. — Это возвращение в Шайло я запомню надолго, — сказал Джек. — Спасибо, парни. — Обращайтесь, майор, мы своим никогда не откажем, — кивнул Роллинз и ушёл к остальным. Один из бойцов принёс Броку с Джеком по тарелке наваристой каши с несколькими кусками истекающего ароматным соком мяса и кружки с чаем, пожелал одним махом приятного аппетита и доброй ночи и ушёл, плотно прикрыв дверь соседнего домика. — Теперь ты для них свой. — Странно, — сказал Джек и начал наворачивать кашу. — Почему так вдруг? Мы не воевали вместе. — Не вдруг. — Брок отставил в сторону пустую тарелку. — Роллинз за тобой несколько месяцев наблюдал, мои люди собирали информацию об обучении в Академии, достали даже отчёты по операциям, аккуратно наводили справки у твоих бойцов. Если что-то не смогла узнать Мэй или Милз, значит, этого никогда и не было. — По итогам изучения моей биографии я признан достойным? — усмехнулся Джек. Он чувствовал себя очень, очень странно. — Ты показался им близким по духу, похожим на них. Никогда не спрашивал их об этом и тебе не советую, — ответил Брок. — Просто знай, что за твоей спиной прибавилось людей, готовых прикрыть собой даже без приказа. Но это знание ни к чему тебя не обязывает, ни они, ни, тем более, я не ждём благодарности, привилегий или чего-то ещё. Джек смущенно уставился в тарелку. Его так редко хвалили… — Я тоже наводил о тебе и Роллинзе справки. Ничего не нашел — ну, за пределами Гильбоа. Вы хорошо замаскировались. — Я бы удивился, если бы хоть кому-то удалось узнать что-то сверх того, что мы сами о себе рассказали. Даже пьяные разговоры — и те тщательно отрепетированы, — хохотнул Брок. Знал бы Джек, чего стоило им вырваться из той жопы, где они оказались, вовремя уйти с базы, не попавшись на глаза вершителям судеб с маленьким красным осьминогом на лацкане дорогого пиджака, не привычным к отказам, тем более от простых вояк. — Я рад, что вы выбрали именно Гильбоа, — сказал Джек. — Посуду мыть будем? — Я помою, а ты подкинь дрова в печь и поставь, пожалуйста, воду греться, она, скорее всего, остыла давно, — попросил Брок, собрав тарелки и поднявшись. Рядом с колодцем обнаружилась предусмотрительно оставленная кем-то из бойцов баночка с жидким мылом. Хмыкнув, Брок быстро сполоснул тарелки и оставил их на крыльце, чтобы завтра утром не забыть забрать, и вошёл в дом. Джек подкидывал дрова в печку. — Во дворце полно каминов, но их никогда не топили, — сказал он. — Мать считает, что дым вреден для здоровья. А по-моему, это ее диетические выкрутасы вредны для здоровья. — Ересь какая, — Брок обнял Джека со спины, устроил голову у него на плече, пробрался ладонью под одежду, поглаживая живот. — Питание должно быть разнообразным, а жизнь полной. — А мужчины должны есть мясо, — согласился Джек. — Вернемся — велю повару запечь фаршированный окорок. Люблю его, но для меня одного целый окорок — это слишком много. Думаю, и Роллинз не откажется. Слушай, а что отец говорит о том, что Роллинз ухаживает за Мишель? Он ей в детстве все мозги проклевал, что раз она выжила после болезни, то теперь посвящена богу и все такое. — Сайлас не верит, что его милая маленькая девочка обратит внимание на этого железного дровосека, — усмехнулся Брок. — А сам Джек Роллинз слишком профессионал, чтобы попасться в те моменты, когда бегает на свидания к твоей сестре. Было бы можно, он бы украл Мишель, женился бы на ней и увёз подальше от всего этого серпентария. Но она слишком боится расстроить папу. Ну, ещё месяца четыре получится держать его в неведении. — Она что, беременна? — вскинулся Джек. — Роллинз сам только перед походом за нами узнал. Думаю, его удар бы хватил, знай он раньше, особенно когда Мишель влезла в бокс к больному ребёнку. Брок отлепился от Джека, снял таз с подогретой водой на табуретку и разделся по пояс. Джек взял мочалку. — Резинка у них порвалась, что ли? — спросил Джек, проводя намыленной мочалкой по спине Брока. — Понимаешь, Мишель обследовали каждый год. Она… она бесплодна. Отец не должен узнать. — Не в курсе, малыш, — ответил Брок, подставляясь уверенным движениям. — Но, поверь, Роллинз за Мишель не погнушается голову откусить даже мне. Так что ей ничего не грозит и их ребёнку тоже, да и Сайласу, кроме нас четверых, сказать некому. — Ей надо будет уехать месяца через четыре, — сказал Джек. — Под любым предлогом. И пожениться с Роллинзом, втайне. Это возможно. Я прикрою. — Он поцеловал Брока в намыленное плечо. — Моим зятем будет Джейкоб Роллинз, подумать только. — Нет нерешаемых проблем, мой принц, — согласился Брок, обернулся, облапал Джека, уделав его всего в мыльной пене. — Он ей уже давно предложение сделал, — раскрыл тайну лучшего друга Брок. — Она даже кольцо его носит. Тоненькое такое, с голубым камнем. — Все-таки военные в родословной — это диагноз, — улыбнулся Джек. — Понимаешь, отец ни фига не из дворян, он из обычных лейтенантов поднялся. Сейчас об этом не принято говорить, но в королевской династии Бенджаминов он первый. Мать вышла замуж за майора. А Мишель выйдет за лейтенанта. — Он поцеловал Брока. — Мы выберемся из всего этого бардака, Брок. Так или иначе, но выберемся. — Выбора у нас нет, — лизнув нижнюю губу Джека, ответил Брок и вытряхнул Джека из одежды, провёл ладонями по его бокам, спине. Брок не боялся, что они могут замёрзнуть, в маленькой кухоньке пахло дымом и было жарко натоплено. Мыльная мочалка вырисовывала на коже белоснежные узоры, обводя пенными линиями соски, впадинку пупка, полушария ягодиц. Брок ласкал, нежил Джека не торопясь, наслаждаясь. — У нас ни смазки, ни резинок, — напомнил Джек, подставляясь. — Давай я тебе отсосу? Хочу узнать твой вкус. — Вначале смоем с себя этот день, мой принц, — оскалился Брок, споро намыливая Джека и домываясь сам. Они мыли друг друга, и пена искрилась радугами в солнечных лучах, проникающих через незашторенное пыльное окно. Джек остро и ярко ощущал счастье этого момента. Может быть, впервые в жизни он был просто счастлив. Обтеревшись и собрав разбросанную одежду, Брок втолкнул Джека в их импровизированную спальню. Из-за отсутствия элементарных удобств, таких как нормальная свежая постель, душ и смазка, отчаянно хотелось обратно в цивилизацию. Джек сел на край кровати и притянул Брока за бедра к себе. Поцеловал его в выступающую тазовую косточку, лизнул живот над пупком. Брок хмыкнул, обхватил ладонью твёрдый налитый желанием член, пережал у основания, похлопав головкой по губам Джека, которые ему снились чуть ли не каждую ночь в эротических, выматывающих силы снах. — С ума по тебе схожу, — простонал Брок. — Ну же, детка, открой ротик. Джек, глядя на него, демонстративно облизал губы и открыл рот. — Люблю эти губы, они идеально смотрятся на моём члене, — выдохнул Брок, прекрасно понимая, что его несёт, но никак не мог остановиться. В голове до этого момента бродило так много мыслей, что сейчас будто бы резьбу сорвало, и поток эмоций захлёстывал с головой. Проехав головкой по высунутому языку, Брок снова застонал. Джек лизнул уздечку и заглотил член, вцепившись Броку в бедра. — Детка, — рвано выдохнул Брок, задрожал бедрами, качнулся вперёд. Перед глазами поплыло, возбуждение, круто замешанное на желании, било в голову, подливая бензина в и так взметнувшийся до небес костёр. Брок стонал в голос, гладил Джека по голове, тянул за каштановые пряди, обводил шершавыми от оружия пальцами растянутые вокруг члена губы. Джек жадно сосал, пьянея от крепкого мужского запаха, от ощущения твердого члена во рту, от того, как этот член подергивался, стоило приласкать кончиком языка уздечку или принять до горла. Яркие искры, фейерверком вспыхивающие перед глазами, ослепляли, опаляя сетчатку. Тело горело, гнулось, подставляясь уверенным рукам, отправляя сознание в полёт в неизвестность, слишком остро было, слишком сильно удовольствие било по нервным окончаниям, слишком давно Брок забивал на удовлетворение потребностей собственного тела, да и с Джеком все было совсем по-другому, возбуждая сильнее. — Малыш, я сейчас, — сквозь зубы предупредил Брок. Джек в ответ только нежно прихватил его за яйца и расслабил горло, насаживаясь так, что член Брока упирался в стенку гортани. И этого хватило, чтобы мир Брока сместился куда-то влево, поплыл, завертелся, ускоряясь, выжимая из него все силы вместе со спермой, выгорел почти добела, до потери возможностей связно мыслить. Брок очнулся, только повалив Джека на постель, распяв его под собой. Он жадно вылизывал потерявшие всякий приличный вид ярко-алые губы, собирая языком капли собственной спермы, едва удерживая себя от того, чтобы впиться в шею Джека зубами, пометить, заклеймить собой. Притеревшись поросшей жёсткой щетиной щекой к груди Джека, Брок сполз ниже, ткнулся носом в густые волосы на лобке, чувствуя, что снова захлёстывает, накрывает с головой жаркой волной возбуждения от одного только запаха. — Мой, — рыкнул Брок. — Жадина, — выгнулся под ним Джек. — Черт с тобой. Твой. Брок довольно, по-звериному, рыкнул, мокро лизнул от линии роста волос до пупка и снова вернулся к члену Джека. О да, он был жадным, но только рядом с Джеком, только ради него готов был ползти на брюхе, провалиться в преисподнюю. Брок сосал, насаживался до самой глотки, мял ладонями ягодицы Джека, аккуратно трогал кончиками пальцев кольцо сжатых мышц входа, обводил по кругу, надавливал большими пальцами, но не проникая внутрь. Поглаживал грудь Джека, щипал, выкручивал острые горошинки сосков, чутко реагируя на умоляющие стоны. Джек выгибался под Броком, метался под ним, не в силах покинуть жаркий плен горячего жадного рта. Он полыхал и плавился в его руках, растворялся и таял. Он хотел, он так хотел. И даже когда наслаждение взорвалось фейерверком, ослепляя и вынимая из тела все кости, желание не утихло до конца. Собрав языком всё до капли, Брок благодарно коснулся губами внутренней стороны бедра рядом с паховой складкой и вытянулся рядом с Джеком. Желание, всего мгновение назад ослеплявшее, выкручивающее инстинкты на максимум, никуда не ушло, лишь затаилось до времени, готовое снова раздуть пламя до небес. Джек обнял Брока, двигаясь расслабленно и вяло. — Сутки выходного. Тебе и мне. Совершенно необходимы, — сказал он. — Но сначала нам надо вернуться. У меня припасен здоровенный баллон анальной смазки и полсотни презервативов. Они ждут нас не дождутся. Губы Брока сами собой растянулись в предвкушающем оскале, задница сладко заныла, пульсируя, уже явственно чувствуя долгожданное растяжение. — Ради такой перспективы я горы сверну, мой принц, — отозвался Брок, понимая, что теперь точно ни о чём другом думать не сможет, пока они не окажутся наедине в пентхаусе.