Царский союз

- Зачем ждать утра? - Герусет щёлкнула костяшками пальцев. - Можно и сейчас. Алгамир отступил на шаг, расправляя крыло и закрывая собой Малреку. - Она ведь детёныш... - И что же из того? - самка расплылась в широкой улыбке и подошла к Малреке. Та стояла, совершенно остолбенев - неужели каждая самка в Нашаре хочет её изнасиловать? Даже такая... страшная и полумёртвая. - Ты похожа на Инанну, - внезапно произнесла Герусет, притронувшись лапой к гриве Малреки. - Уже одно это - причина для того, чтобы мне тебя попробовать. У Алгамира возникла сумасбродная мысль - кинуться на эту гадину и прокусить ей горло, выпустив всю ту гниль, чтобы была накоплена в её теле. Но тут сама Малрека словно во сне развернулась и поспешила в его же бывшую комнату. Герусет, одарив прибежавшую с кучей техномагических разработок Катайлу многозначительным взглядом, отправилась следом за низкорослой самкой. - Я это возьму, - она вытащила у одного из артефактов питающий кристалл и начала втягивать его содержимое в себя, чтобы вернуть себе респектабельный вид. Без этого ей самой будет стыдно. После восстановления тела Алгамир заметил, что при жизни Герусет была... Весьма притягательной, хотя скорее величавой, чем красивой. Но драконы ценили не только внешность, но и облик души. Малрека же явно находилась под воздействием этой души - она шагала, не смотря по сторонам, совершенно погружённая... В гипноз? В транс? С нею точно что-то было не в порядке, она, казалось, совершенно позабыла про реальность. Войдя в комнату Алгамира, Малрека стянула с себя курточку, отбросила её на землю и легла в постель - и только тогда вдруг осознала, что делает. - Можешь выпить, если тебе станет легче, - Герусет подала Малреке взятую недавно бутыль. Малрека только помотала головой. Ей не хотелось снова пить - казалось, что тогда поздоровевшая Герусет снова превратится в гнилое мясо. Малрека знала, что ей грозило, но новая (точнее, старая, должно быть) внешность Герусет делала судьбу более снисходительной. Тем более что остатки спирта в крови заставляли постоянно опускать взгляд к низу живота Герусет. - Нет-нет-нет, - покачала головой Герусет, толчком задних закрывая дверь и поворачиваясь к Малреке. - Я самец, а потому сам буду решать, что тебе дозволено. С этими словами Геусет взяла подушку и вытащила её из наволочки. Малрека вцепилась коготками в кровать, но самка всего лишь завязала ей глаза и мягко толкнула на спину. Поджимая копыта и сложив трепещущие крылышки, драконница ожидала следующего хода Герусет. После пугающего облика на момент входа в таверну было очень необычно ощущать мягкие и ласковые пальцы у себя на щели. Малреке стало жарко, но не как от спирта - головокружение было приятным. Нутро начало медленно сокращаться, когда пальцы, вороша, прошли глубже. - Ты смогла себя сохранить для меня, - самка, воображавшая себя самцом, едва нажимая коснулась плёночки когтем. - Н-нет... - Малрека задышала часто и неглубоко. - Пожалуйста... - Что же тебе не нравится? - Герусет чуть отодвинула коготок, но не убрала лапу, продолжая шевелить пальчиками внутри Малреки. Драконница зажмурилась от страха. - Но ты можешь заслужить себе девственность, если ты сможешь удовлетворить меня своим язычком. Если бы не завязанные глаза, Малрека бы придумала какую-нибудь хитрость с варетом. Но бархатная темнота на веках и пылкое нутро не придавали желания отказываться от забавы, даже если сознание протестовало. Малрека сама протянула лапу к Герусет, чтобы нащупать нужное место. Упёрлась в грудь, повела ладонь вниз, к животу и боку, восхищаясь мягкой и шёлковой шерстью, контрастирующей с жёстким нравом самой самки. Потом, тяжело дыша, наклонила голову и тронула носом створки Герусет. - Хор-р-рошо... - самка широко улыбнулась, слегка прикрыв глаза. - Ну же, смелее. Ты ведь хлочешь сохранить себя для другого самца? Малрека не ответила - зарывшись носом в шерсть на животике Герусет, она высунула язык и принялась полизывать свою властную хозяйку. Лапы той задрожали, пальчики поджались и заскребли когтями по покрывалу, но при этом самка надавила передними на плечи Малреки, заставляя её преодолевать сопротивление и трепыхать под Герусет. Малрека могла вылизывать Герусет глубоко, не боясь ничего сломать, и тёрла носом немного выступавшую кнопку. "Самец" побуждала на более сластные и внимательные движения, покручивая собственным пальцем внутри Малреки и вороша когтями её живот. Белые перья с красной окантовкой легли на серые бока, худые, но гибкие. Герусет хотелось, чтобы Малрека трепыхала от щекотки, возбуждения и боязни себе навредить! Но ей и не стоило прикладывать к этому особых усилий - самочка и так дрожала от страха и возбуждения, чуть-чуть приподнимаясь, когда палец Герусет продвигался глубже, дёргая крылышками и постанывая. Будь у них больше времени - и Герусет измыслила бы десятки способов, чтобы позабавиться с самкой, но сейчас ей хотелось одного - снять с себя напряжение. Что она и делала, побуждая Малреку лизать её ещё быстрее и старательнее, хихикая прямо в щёлку самки. Серебряный и золотой глаз долго наблюдали за поджатыми копытами, но наконец Герусет не выдержала их вида. Она перевернула Малреку на спину, ложась ей на живот, и, обхватив передними под пятками, стала лизать пясти задних, водить по ним клыками. У Малреки это место было не менее чувствительным, чем у Инанны - она бы так же пищала, крутя носом по клитору, так же дрожала бы точёными ножками с мохнатыми бабками, которые так легко щекотались над копытом когтем. - Не-не-надо-о! - запищала она, отчаянно дёргая ножками. - М-м-фр! Хвост Герусет ткнулся ей в мордочку, не давая не то что закричать - подышать! Она заворочалась, но не решилась прикусить хвост мучительницы, лишь продолжала смеяться в него, дрожа от прикосновений коготков и клыков, словно разрывающих её на части! Это было и приятно, и просто невыносимо - она вся поплыла от такого издевательства... И внезапно поняла, что Герусет устраивается поудобнее. Та же разлеглась на теле драконочки, пододвинув к ней свою попу - и щёлку, в которой драконочка утопила свой носик. - М-м-мф... Хотя Герусет и считала себя самцом, но она не могла не пасть от горячего распирания маленькой мордой, что нажимала языком на клитор. - Да... Соси... - Герусет насела на шею самочки, пережимая её, и продолжала тереть носом изгиб лодышки, плавный переход до бабки, и лизать копыто, часто нажимая на точку за ним то языком, то коготком. Копыто дёргалось в унисон тонким хрипам Малреки, вынуждая Герусет на большую щекотку, на прохаживание когтями по всей пясти, на поцелуи гладкого края копыта. Хвост Герусет водил по ушам и щекам щекотно задыхавшейся драконессы-кобылки, опуская её в ещё больший стыд и безумие, заставляя крутить пушистыми ушами и немного краснеть даже через шерсть. Придавленная весом драконницы, самочка ощущала не только дикую щекотку, но ещё и постепенно нарастающую нехватку воздуха. Самка прижимала её слишком сильно, не позволяя вдохнуть, вжимая в кровать до лёгкой боли. И всё равно Малрека не останавливалась, изо всех сил пытаясь доставить удовольствие Герусет и через него надеясь получить свободу... Но пока что ей оставалось только лежать и медленно погибать под драконницей, двигая копытами против воли, только по желанию Герусет. - Отпущу когда доведёшься, - ёрзнула Герусет по шее Малреки, прижимаясь животом к её небольшой, но приятно упругой груди. Как сейчас хотелось "самцу" познакомить Малреку с Инанной... И заставить их доводить друг друга копытами! Держа обоих без оргазма и кислорода... Такие фантазии совсем распаляли Герусет, давали ей мотивацию на действия с самочкой, чей живот уже опасно сокращался и втягивался. Герусет пожалела его, погладив носом около пупка и поцеловав его. Эти ласки показались Малреке самой настоящей пыткой. Она уже на автоматизме двигала язычком, слабо понимая, что делает. Весь мир сузился до той духоты, в которой она очутилась, цепляясь коготками за кровать и слабо шевеля крыльями. Герусет лизнула её возле щёлки, но пока что выполняла своё обещание. В любой момент она могла бы завершить игру с этой кобылой, но... Трепыхания Малреки, её переживания по поводу своей невинности были для Герусет весьма соблазнительными. А собственное удовольствие сделало её куда более доброй к этой мутантке. - Может, помочь?.. - Герусет немного сильнее, чем обычно, нажала языком на девственность. Какие сладкие трепыхания стали ей наградой в ответ... И духота, и страх, и унижение, и похоть... Физическая непорочность делала это всё особенно чистым и милым. И копыта так завораживали придушенным брыканием... А потом они резко выпрямились, Малрека стала хрипло втягивать носом пустоту Герусет, безумно выпучивая глаза. Бедняжка умирала... Но так приятно и довольно, судя по капнувшему на язык Герусет маслицу. Малрека почти с удовольствием зажмурилась, слабо застонав от переполнявших её собственных чувств и тех, что она словно бы подаренных серой самкой. Полностью захваченная этими чувствами, драконочка даже позабыла про удушье, только вот вскоре лёгкие напомнили о себе, призывая вдохнуть - но получая лишь шерсть крепко прижавшейся к лраконочке Герусет. - За-аверши начатое! - приказала она. Малрека крутилась от не отпускавшего в оргазме удушья, судорожно вдыхала, откачивая крохи воздуха из Герусет, выдыхая их, и вновь зажимая мору живым кляпом. Даже доведение не освобождало от казни... И необходимости делиться удовольствием. Копытца застучали по подушкам, хвост слепо захлестал, обвивая лапы и шею Гкрусет, стягивая их, и заставляя испытать такую же беспомощность, которую чувствовала терявшая сознание "кобылка". Вот только Герусет не могла позволить, чтобы какая-то мелкая самка властвовала над нею. Приподнявшись и заливая Малерку своими соками, Герусет вцепилась когтями в хвост самочки, но разжать его кольцо не могла. Малрека, с носа которой сдвинулась удушающая тяжесть, усиленно задышала через нос и мокрую пастьку, обессиленно двигая крыльями и задними лапами, копытами сминая простыню. Удушение и щекотка почти довели драконессу, и невозможность сейчас избавиться от возбуждения окончательно помутило её сознание. Герусет извивалась и щёлкала пастью, била задними лапами в отчаянии. Ею опять владела мелкая копытная! Опять мелкая хулиганка пережимала шею! Герусет так перепугалась, что забыла, что она умерла... Или же она поглотила слишком много энергии и восстановила тело до появления в нём жизни? Тогда точно не хотелось терять её опять! Унижение грело вагину ещё сильнее, чем власть... Возмущение, беспомощность и жалость к самой себе, вилявшей тазом, хвостом и втягивающей живот... Малрека же совершенно неосознанно душила её, теперь уже заставляя драконницу испытывать всё то, что она претерпела сама. Герусет зажмурилась, её пасть открывалась с негромким хрипом, а тело всё ещё страдало возбуждением, что переросло из удовольствия в пытку. Хвост её бил Малреку по мордашке, щекоча, а лапы перепутали животики и оглаживали низкорослую драконочку. Внезапно они скользнули по её шёрстке - и проникли в щёлку самочки. Малрека тонко заголосила и отпустила хвост, отбиваясь копытами и неловко откатываясь. Герусет вдохнула хрипло, инстинктивно хватаясь за горло, потом рыкнула от тупой боли от ударивших копыт. Почти нахлынувшее возбуждение отступило, лишь подразнив... И введя в ярость. - Сейчас я с тобой расправлюсь... - чёрно-бело-алая драконесса притянула в лапы верёвку из завалов около кровати. Малрека ничего не видела, но ощутила, как её шею захлестнула петля. Серошёрстная попробовала схватиться за неё, но Герусет обмотала верёвкой и передние лапы самочки, после чего перевернула её на спину. Зубами разорвав моток, Герусет прикрепила к верёвку к петле на шее Малреки и взлетела с ней к потолку, прикрепив другой конец к перекладине под потолком. - А-р-рф... - вопль Малреки перешёл в хрип, когда Герусет опустилась на землю и дёрнула за верёвку, поднимая самку под потолок. Толчок был слишком резким для её бедного горлышка. И головки - голова закружилась, потяжелев, зато остальное тело чувствовалось лёгким, как пёрышко, и таким свободным, за исключением тянущих обвязку передних. Копытам не хватало ещё лишь собственной длины, чтобы ощутить хоть небольшую опору, самочке оставалось лишь парить с высунутым язычком и глупой мордахой, раскинув дрожащие крылышки. Её стянутые передние лапки заскользили по животику и опустились на его низ, поглаживая его торопливо и неровно, пытаясь обогнать смерть и принести такое долгожданное удовлетворение. Лапы самочки задвигались с ещё большей силой, когда удушье и боль слились вместе так, что и не понять, какое чувство было сильнее. Копытца задрыгались, с язычка закапала слюна, дрожащие веки широко распахнулись и глаза стали медленно закатываться... Герусет схватило одно дрожащие копыто и притянула его к себе, стала тереть им свою щель. Впрочем, задыхавшаяся делала большую часть работы сама, идеально подбирая хаотичные, доводящие Герусет движения. Висельница жала гладкое копыто к клитору, тёрла мелкими подрагиваниями, дрыгала другой ножкой и немилосердно стимулировпла сама себя, потеряв всякий стыд, как невоспитанный чибик. И улыбалась так же глупо... Только ещё и жалостливо, и с оттенком близкой гибели в блестящих глазах. Смерть уже была готова захватить её в свои чёрные когти, но тут Герусет решила, что достаточно наказала наглую самку. Взмахнув крыльями, она поднялась в воздух, прижимаясь к Малреке и приподнимая её - давление на петлю ослабло, хотя и не настолько, чтобы избавить самочку от удушья, но зато муть в глазах прояснилась и самка увидела прямо перед собой Герусет - обхватив Малреку левой лапой, она опустила правую под собственный живот, так, что пальцы двух самок соприкасались костяшками, продолжая поглаживать своих хозяек. Малрека висла почти в невесомости, ослабление петли не приносило должного удовлетворения... Зато собственная лапка довела её во второй раз. Вновь крупно вздрагивая от обалденного оргазма, Малрека туго прижалась животом к Герусет, надавливая на её ладонь и нажимая её пальцами на её же прыснувшую кнопочку... Герусет даже потеряла сознание на миг, вновь отпуская Малреку болтаться в петле. Для самочки это было уже слишком - она забила копытами, пытаясь вымолить у Герусет то ли спасение, то ли смерть, но боль была слишком велика, а удушье не давало выговорить ни слова. Низкорослику показалось, что она уже летит к маме и папе - но затем реальность пришла к ней, когда она упала на кровать, тут же оказавшись под телом Герусет. Впиваясь ей в плечи когтями, самка приблизила свои зубы к горлу Малреки, но лишь стянула петлю и одновременно опустила правую лапу между разгорячённых тел, тронув повлажневшую щёлку копытной. - Ты всё время... Такая быстрая? - Герусет лизнула серое ухо. Малрека наконец-то потеряла сознание... Кто бы мог догадаться - последней каплей стал стыд!