Роза острова Уайт

Туфли скользили по влажной глине речного берега, холодный ветер с реки пробирался под тоненькую нарядную кофточку, да к тому же еще и приносил с собой вонь речного ила и нечистот. Лили зябко передернула плечами, обняла себя руками, запахивая кофту, и сделала пару шагов к дороге. На третьем шаге она уткнулась в невидимую стену, осторожно протянула руку перед собой и пальцы тут же онемели, как всегда случалось в магическом поле. — Любопытно, — пробормотала девушка, она медленно шла по берегу, держа руку так, чтобы чувствовать легкое покалывание, и отдергивала ладонь, если начинало жечь сильнее. Носком туфли она чертила на сырой глине границу защищенного чарами участка. — Кто же тут выставил охранные чары, и зачем? Что можно прятать в этой грязище? Лили тщательно рассмотрела окрестности. Река была совершенно пустынна, в Коукворте давно не решались рыбачить и плавать на лодках по зловонной воде, куда все местные предприятия сливали отходы, а со всех прибрежных участков тянулись трубы самодельной канализации. На улице тоже не было ни души, ближайший к реке ряд небольших темных домов казался бы заброшенным, если бы не свет в одном окне из которого слышался звук гитары и несколько поющих голосов. Наверное, молодежь выбрала для вечеринки заброшенный дом — пробрались из соседнего Литтл Уингинга с ящиком пива, сигаретами и гитарой подальше от надзора родителей. Эти точно не маги, магов в Коукворте никогда и не было, кроме Снейпов. — Северус! — завопила Лили, пиная руками и ногами волшебную преграду, не обращая внимания на жжение. — Эванс? — воздух замерцал, в паре метров от Лили посреди пустынного пляжа показалась дверь, из которой выглянул мрачный высокий парень с волшебной палочкой в правой руке. Он молча огляделся вокруг, опустил палочку вниз, не сводя глаз с Лили, и замер, глядя на девушку. Северус приподнял бровь в немом вопросе, Лили молча разглядывала друга детства: худой, как всегда неухоженный, волосы собраны в неаккуратный хвост, Лили помнила, что так ее приятель собирал волосы только во время работы в лаборатории. Значит, он тут работает, наверное, варит зелья. Стоп, как варит? Почему он вообще пользуется магией на магловской территории, ведь он тоже несовершеннолетний. Не мог же Северус наложить чары Salvio hexia без палочки. — Почему ты пользуешься палочкой вне Хогвортса? — выпалила Лили. — Гриффиндорские шпионы добрались и до Коукворта, — медленно протянул мрачный парень. — Простите, что не могу удовлетворить ваше любопытство, мисс Эванс. — рявкнул Северус, стремительно отступая в темный проем двери. Он выхватил палочку, направил на дверь и выкрикнул: Colloportus! Лили на пару секунд застыла, глядя на место, где только что стоял Северус, потом громко выдохнула, подняла с земли большую ветку, прыгнула в сторону невидимой двери и принялась колотить веткой по магической преграде, громко выкрикивая: Сейчас же открывай! Хватит меня отовсюду вышвыривать! Сколько можно! Я не позволю! Хватит! Из освященного окна высунулись парень и девушка, они смотрели, как на берегу реки по пустынному берегу скачет девушка в нарядном платье и машет большой веткой, что-то громко выкрикивая. — Это она Бельтайн так отмечает? — Там вроде костер должен быть и всякие ленточки. — Ну, может это какая-то восточная расслабляющая практика, типа деревья шуршат, вода журчит, и ты машешь веткой, сливаясь с природой и растворяясь в гармонии вселенной. — Что-то она уж больно яростно машет для расслабляющей практики, и сливаться в гармонии с этой речкой-вонючкой это уж слишком даже для восточной секты. — прыснула смешливая блондинка одетая в джинсы и оранжевую рубашку. — Правда, Марк, пойдем глянем, может, помощь нужна. — Засекаю время, если через пять минут не успокоится, то схожу позову, — миролюбиво сказал чернокожий парень. Раскрасневшаяся Лили отбросила потрепанную ветку и начала швырять в невидимую дверь комки грязи: Сейчас же открой дверь! Чертовы ублюдки! Я ни-ку-да не уйду! Чертов Поттер! Чертов Блек! Чертова Петуния! Хватит меня выгонять! — разъяренная, измазанная в грязи девушка с растрепанными волосами нагнулась, чтобы набрать еще горсть влажной земли. Когда Лили выпрямилась, перед ней стоял мрачный Северус, он смотрел за спину Лили, которая все еще сжимала в кулаках глину, стекавшую с пальцев грязной жижей, капая на юбку и туфли разъяренно дышащей девушки. Лили медленно обернулась, сзади стоял улыбающийся высокий чернокожий парень в белых расклешенных брюках и красной рубашке с яркими крупными цветами, расстегнутая наполовину рубашка свободно болталась, открывая мускулистую грудь. — Хей! Хороший вечерок! — дружелюбно потянул слишком яркий для Коукворта парень. Лили и Северус переглянулись и снова молча уставились на парня, после учебного года в Хогвартсе взгляд обоих привык к застегнутым на все пуговицы студентам и преподавателям в темных мантиях. Магл был слишком раздет, рубашка слишком яркая, брюки слишком белые. — Я так, подошел, спросить, как вечерок, — снова широко улыбнулся чернокожий пришелец, — я Марк, мы тут тусим неподалеку, заходите, если что, — он махнул рукой на освещенное окошко, из которого доносилось бренчание гитары, и с ленивым любопытством оглядел Лили. Северус быстро глянул на растрепанную Лили, в волосах у нее застряло несколько листьев, руки, блузка, вязаная кофта и зеленая, под цвет глаз юбка — все было запачкано в грязи. Северус перевел мрачный взгляд на парня и ровным светским тоном сказал: — Простите, что не можем присоединиться к вашей компании, мы сегодня вечером немного заняты. — Ладно, в другой раз заходите. Северу дождался, пока парень зайдет в дом, схватил Лили за локоть, прошептал Alohomora, и протащил девушку в появившуюся дверь, за которой оказались стандартные три комнаты магической походной палатки. Северус запер дверь, не глядя в глаза Лили, махнул в сторону ванной: — Приведи себя в порядок и можешь идти, а то в таком виде к тебе еще кто-нибудь привяжется. Лили и не подумала слушаться, она шагнула в гостиную и уселась на диван, откинувшись на спинку: — Никуда не уйду! Где хочу сидеть, там и буду! — Эванс, ты умом тронулась? — приподнял бровь и улыбнулся хозяин, — в Гриффинодре так принято в гости врываться? — Что ты заладил, Гриффиндор-Гриффиндор, — плечи девушки опустились, в глазах блеснули слезы, она затараторила, сбиваясь и всхлипывая, — Петуния выгнала, Джеймса папаша забрал, и Сириуса с ним, конечно, а на меня вообще не посмотрел, аристократишка чертов. А мне сообщение, тут сразу — хлоп и Макгонаглл во дворе. Потом директор, в общем, сказали, чтобы больше никаких нарушений до конца года. А сегодня опять письмо! Теперь точно исключат! За два месяца до выпускного! Эти уроды платье, торт и стулья на Петуньиной свадьбе заколдовали, малышку напугали, она упала, оцарапалась, плачет, все коленки в крови, по саду стулья за гостями охотятся, я только заклинания отменила и за одну Финиту меня теперь исключат, а этим папенькиным сынкам ничего не будет, вот увидишь. Этот лорд Поттер явился: наглый, надменный, как пуп земли, с собой обливиаторов притащил, и им никому ничего не будет. Девушка уже рыдала в голос, размазывая грязными руками слезы и захлебываясь от несправедливости: — За одну Финиту отчислят! Это нечестно! Это несправедливо! Почему им можно, а мне нельзя! Северус застыл у стены, он совершенно не знал, что делать с грязной ревущей Лили. Он легко мог выставить вопящую в гневе Эванс, но совершенно не знал, как подступиться к рыдающей Лили, которая никогда при нем не плакала. Ему казалось, что их дружба осталась в прошлом. Он даже пытался убедить себя, что больше не любит эту лживую девицу, которая отвернулась от него из-за одного сказанного сгоряча слова, отказалась выслушать извинения бывшего друга, и тут же завела горячую дружбу с богатеньким Поттером и кучкой его подлых подхалимов. А теперь эта глупышка поняла, наконец, что она никто в магическом мире. Небось переметнулась к Поттеру, чтобы замуж выйти за сынка одного из самых богатых в магмире родов. Дошло теперь, что в качестве жены она Поттеру не ровня, вот и рыдает. Северус шагнул к Лили, присел рядом на диван, Лили тут же облокотилась на плечо своего старого друга, взяла его под рукой и захлюпала, вытирая слезы и грязь об черную рубашку: — Почему все так, Сев? Ну что я сделала, почему им все можно, а мне сразу письмо? — Эй, Лилс, ты семь курсов в Хогвартсе проучилась, и только сейчас узнала, что богатым можно все, а бедный только пукни — сразу в тюрьму? Лили захихикала и взглянула в ироничные глаза Северуса: — Сев, что мне делать-то теперь? Я так боюсь, что даже не стала второе письмо открывать. Писали же, что исключат, теперь, значит, все, исключили. И куда я пойду без диплома? — А с дипломом куда собиралась? — В Аврорат, Дамблдор сказал, что там курсы полгода, даже стипендия есть во время учебы и общежитие. И на работу всех принимают с хорошими оценками. Северус вскочил с дивана и зашагал по гостиной, лавируя между диваном, небольшим столом, заваленным книгами, облезлой табуреткой и большим медным котлом: — Лилс, а ты знаешь, почему они всех к себе зовут? У них же стажеры гибнут, как Мухи: кто на артефакте подорвется, кто в Лютном заклятие в спину получит. Диплом не получишь — так жива останешься. — Серьезный юноша взволнованно смотрел в глаза подруге. — Ты куда угодно можешь в ученицы поступить. У тебя по зельеварению превосходно, по артефакторике превосходно, по рунам превосходно! Ты, кстати, хоть что-то знаешь не на превосходно? — заинтересованно приподнял бровь Северус. — Предсказания — только выше ожидаемого, — нахмурилась Лили, — Сев какая теперь разница, если я Статут два раза за два дня нарушила? — Не верю я, что Дамблдор позволит Министерству тебя отчислить, как-нибудь выкрутимся, соврешь им, что на тебя напали маглы и угрожали смертью. Про пятницу уже не получится, зря ты сразу раскололась про стулья, сказала бы, что тебя преследовал опасный заколдованный предмет. А в субботу ты что наколдовала? Лили открыла рот, чтобы сказать, что много колдовала, но письмо пришло только после последнего заклинания быстрой уборки, но не смогла произнести ни слова.