Роза острова Уайт

Четырнадцать шагов в длину, восемь с половиной в ширину. Влажный мох на стенах. Нет углов, нет дверей, только в недосягаемой вышине, прыгай — не допрыгаешь, тускло светится небольшой круглый люк. Мысли Лили скакали от слезливой жалостной беспомощности до яростного искрящегося негодования. В темной камере всплески магии, кажется, были видны полупрозрачными пятнами, или это в глазах темнело от голода и усталости. Лили не могла понять, сколько времени провела в заточении, и смутно помнила, как она оказалась в темном, сыром подвале. Ей бредилось, что ее схватили авроры в красных мантиях, и вели, позоря, закованную в наручники по всей школе. Когда она пыталась сосредоточиться на лицах школьников, которые выбежали в коридор, чтобы не пропустить невиданное раньше для Хогвартса событие, они размывались, превращаясь в одно морщинистое бородатое лицо. Ей казалось, что именно это воспоминание верное — может быть, директор усыпил ее заклинанием, и ее доставили в тюрьму в оглушенном состоянии. Ноги ныли от многочасовой ходьбы от стены к стене. Лили сделала еще шаг, уперлась согнутыми руками в скользкий мох и сползла на пол. Она сидела на корточках, обхватив себя руками, и слегка покачивалась с закрытыми глазами. — Эй, детка, просыпайся, — веселый шепот совсем рядом. Лили открыла глаза. Над ней нагнулась небольшая старушка в традиционной ведьмовской шляпе и мантии. Ведьма поводила у лица узницы небольшим фонариком, убедилась, что девушка открыла глаза, затем отставила бронзовый фонарик на тумбочку, и присела на кровать рядом с Лили. Лили осторожно ощупала кровать под собой, огляделась по сторонам. — Ну ты и запряталась, егоза. Пришлось побегать, пока нашла. Ты уж бабушке больше не устраивай таких приключений. Бабушка старенькая, ей положено бродить и ковылять, а не скакать по вероятностям. Лили не сводила глаз с говорливой старушки. Седые волосы, насмешливые глаза. Шляпа и мантия привычного фасона, но необычных цветов: мантия переливалась пыльно-розовым нежным сиянием. Поля остроконечной шляпы были белого цвета, который ближе к вершине постепенно переходил в пыльно-розовый, а затем в желтый. Старушка опиралась на деревянный посох, бока которого блестели, натертые за много лет доброй службы. Посох перевивала ветка плюща, которая сейчас пыталась переползти с посоха на руку Лили, покачивала усиками и щекотала запястье. — Где я? — Лили вглядывалась в уютный полумрак, кажется, похожий домик она уже видела во сне. Старуха молчала, разглядывая Лили мерцающими глазами, внутри фиолетовой радужки загорались и гасли маленькие огоньки, как будто в глазах ведьмы отражалось звездное небо. — Кто вы? Как я тут оказалась? — А что ты сама помнишь? Кто ты и как здесь оказалась? — Я Лили. Лили Эванс. Я была в тюрьме, потом проснулась здесь. — Лили Эванс, это хорошо, что только Лили, а вот то, что в тюрьме была — это уже не очень хорошо. — пробормотала старая ведьма себе под нос, потом обратилась к Лили и сказала громче — Как ты в тюрьме оказалась? — Я ничего плохого не делала, просто случайно оказалась рядом с умирающими магами. Пыталась их спасти, а меня обвинили, что это я им навредила — Лили села в кровати, отчаянно жестикулируя. Она хотела спустить ноги на пол. — Что с магами? Живы? — Они в больнице без сознания и не могут рассказать, что я им не вредила. — Лежи-ка пока. Мне надо подумать, а времени у нас мало. — старуха слегка подтолкнула Лили в плечо, опуская обратно на подушки. Лили лежала в постели, старуха молча стояла над ней, разглядывая Лили пугающими своей странностью глазами. Через несколько тихих минут, ведьма прислонила посох к спинке кровати и присела на одеяло поближе к Лили. — Слушай меня, девонька, внимательно, вопросов не задавай, не перебивай. У нас с тобой будет много времени, успеешь обо всем узнать. Зовут меня бабушкой Мо, и ты так зови. Я расскажу тебе про твой дар и твое проклятье. Бабушка Мо говорила долго. Лили слушала. Вопросов было много, но как только она чуть глубже вздыхала перед вопросом, который сам рвался с губ, старуха прижимала сухой морщинистый палец к ее губам, останавливая. Лили узнала, что происходит из древнего рода. Не того, какие перечислены в справочнике чистокровных «Священные двадцать восемь», а из гораздо более древнего. Такого древнего, что и имя рода затерялось в тысячелетней истории, и о самом роде забыли маги и маглы. Только в сказочных мифах осталось упоминание о сторуких детях Урана. Сторукими и пятидесятиголовыми звали их не потому, что были они ужасными монстрами. Выглядели предки Лили как обычные люди. Но была в их роду способность управлять реальностями и временем. Сторукие могли заглядывать в разные варианты реальности, могли переходить из мира в мир, и иногда заблуждались, забывая, где же мир настоящий, реальный, а где мир, рожденный их собственным сознанием. Сторуких боялись из-за того, что они могли одновременно черпать магическую силу в нескольких реальностях, становясь равными по силе пятидесяти магам. А самые сильные могли в одиночку победить целое войско подготовленных магов. В мифах сохранилась история о том, что сторуких победили и заточили под землей. Они и в самом деле скрылись из мира, притворившись побежденными, а сами с тех пор жили, скрывая свой дар. Сторукие не рассказывали детям об их даре. Они старались находить себе пару среди маглорожденных, чтобы не привлекать внимание старых родов. Потомки сторуких не стремились к власти, они добровольно отказались от своего дара, чтобы спокойно жить в мире с магами и маглами. Но захотели маги и маглы, жаждавшие власти и силы невиданной, найти сторуких и подчинить себе. Маги нашли способ, как выявить повелителей вероятностей среди обычных магов — у всех сторуких были яркие зеленые глаза. За зеленоглазыми охотились и требовали от них службы и подчинения. Многие зеленоглазые маги и маглы погибли из-за цвета глаз, хотя среди их предков не было повелителей вероятностей. Иногда хватали злые маги и тех, в ком был настоящий дар, но потомки сторуких разучились управлять своими способностями, и напрасно их пытали, чтобы заставить служить. Сторукие гибли, не зная о своем утерянном даре. И только в самых сильных просыпался в смертельной опасности забытый дар — когда их жгли на костре и пытали, они прятались в других вероятностях. Сбегали в другие миры, но сами не понимали, что произошло, растворяясь в вероятностях, они не знали пути в реальный мир. Так в нашем мире становилось все меньше и меньше сторуких. В те времена, когда бабушка Мо была маленькой, а это было очень давно, в нашем мире остался только один род сторуких из прежних тысяч. В предках этих сторуких были мудрецы и исследователи, которые смогли многое узнать о своем даре, и передавали эти знания потомкам. Нет, бабушка Мо, сама не из сторуких, она из древнего рода Хранителей Равновесия. Хранители заметили, что чем меньше в нашем мире становится сторуких повелителей вероятностей, тем меньше становится самой магии. Древним Уранидам не нужны были палочки для колдовства, они управляли стихиями силой желания. Но когда магия стала уходить из нашего мира, магам понадобились артефакты-усилители волшебной энергии, так появились посохи, волшебные кольца, волшебные палочки. В памяти людской остались только мифы о том, как магов стихий Уранидов победили маги-артефакторы Крониды, и главным среди них был Зевс, посылающий молнии из посоха. Но Уранидов не побеждали, они ушли в другие миры, и магия утекала вслед за ними. Хранители помогали спасаться последней семье сторуких на Земле, они прятали их много веков. Но что-то случилось, когда бабушке Мо было пятнадцать, все хранители исчезли в один день. Маленькая Мо прожила много столетий одна, превратившись в старуху. Все эти годы она искала потомков сторуких, ведь магия жива, а, значит, где-то бродят их беспамятные потомки. Да, бабушка Мо, сохранила все, что известно о даре сторуких и передаст эти данные Лили. Нет, детка, бабушка ничего не путает, у хранителей есть свои способы обнаружить повелителя вероятностей, и не только зеленые глаза указывают на то, что Лили совершенно точно относится к роду сторуких. — А теперь расскажи мне, детка, твои родители разве не передали тебе перед свадьбой зеленую розу? — Да, я читала в мамином письме про свадебный подарок. — удивленно подтвердила Лили. Старуха бесцеремонно схватила Лили за руки, нагнулась над запястьями. — Где ты ее носишь? — Я? Но свадьба была у Пет, у Петунии, это моя сестра. Я должна была ей передать эту брошку. Но мы немножко поссорились на свадьбе, я не отдала ей подарок. Старуха отпустила руки Лили, оглядела ее цепким взглядом с головы до ног. — Хорошо. Когда откроешь глаза, немедленно надень. Немедленно, запомни! Лили моргнула пару раз в недоумении. — В каком смысле, когда «откроешь глаза»? Они и сейчас открыты. — Да нет же, девонька, сейчас ты спишь — хихикнула старушка — я тебе поймала в сонные сети, чтобы поговорить. Ты блуждала в вероятностях, и я тебя долго искала. Но когда ты заснешь здесь, то проснешься в своем мире. — В тюрьме? Тогда я не хочу просыпаться. — Нахмурилась Лили. — Нет никакой тюрьмы. Это проклятье сторуких морочит тебе голову. Когда вам хочется любви, вы попадаете в мир, где вас любит. Когда вам грустно и, кажется, что весь мир против вас, вы можете провалиться в мрачную реальность, где окажетесь в тюрьме, на войне или посреди урагана, рушащего все вокруг. Так что тебе очень повезло, что ты всего на всего оказалась в тихом спокойном подземелье. — Старушка ухмыльнулась — Не может такого быть. Не может же мир вокруг рушиться от моего настроения. — Лили нахмурилась. — И как я могу понять, где я нахожусь, в реальности или в фальшивой вероятности, которая появилась из-за моего плохого настроения? — Самое главное, это временные провалы и артефакты. Как только тебе покажется, что из памяти выпала пара мгновений, а ты, сама не зная как, вдруг оказалась в новом месте, сразу проверь розу. Если тебе снился яркий правдоподобный сон, тут же посмотри на розу. В настоящей реальности она будет ярко золотой. Если тебя забросило в фальшивый мир, порожденный твоим сознанием, то роза будет бледной, полупрозрачной. Каждая реальность стремится вырасти и стать полностью настоящей так же сильно, как вода стремиться вниз с горы в нашем твоем мире. Поэтому каждая реальность будет тебе подсовывать артефакт, который привяжет тебя к тому миру. Вспомни, в последние дни не давались ли тебе в руки мощные артефакты? В новых реальностях, которые жаждут завладеть твоей силой, кто-то живой, человек, маг или магическое существо обязательно предложат тебе взять в руки волшебную вещичку. И как только ты возьмешь ее в руку, то сразу с легкостью начнешь управлять. Так реальность прогибается под тебя, ластится, показывает, как хорошо тебе подходит. Лили задумалась, перебирая в памяти события последних суматошных недель. — Я нашла золотую розу в чулане, в доме у родителей. Но она была нарисована на стене, так что никто не передавал мне ее из рук в руки. — О, ты нашла розу — это большая удача! Но об этом мы потом поговорим. Вспоминай, тебе давали в руки посох, палочку, диадему, кольцо или еще что-то подобное? — Палочку! — вспомнила Лили. — Северус дал мне палочку своей мамы и она очень хорошо меня слушалась. Значит, это был не сон. И русалки в озере дали мне волшебное кольцо-переводчик, чтобы я понимала их язык. — Из новорожденной реальности, которая связала тебя артефактом, очень сложно выбраться. — Поцокала старуха, качая головой. — Значит, ты уже два раза проваливалась в соседние вероятности. Вот еще, что очень важно, — физический контакт. Во снах или в видениях, ты прикасалась к людям или существам? Важен именно контакт кожа к коже. Лили покраснела до корней волос. Ну как обсуждать со старухой то, что случилось во сне, когда ей снился Северус. — Так вот оно что, — старуха вцепилась в подбородок Лили и поймала ее взгляд. — Запомни Лили Эванс, смерть и рождение может случиться в любой реальности. Если ты подпустишь к себе мужчину в фальшивой вероятности, то ребенок будет самый пресамый настоящий. Если кого-то из твоих знакомых из этого мира ты встретишь в другой вероятности, и там они погибнут, то смерть их ждет и в реальности. — Значит, Джеймс и Сириус действительно умирают? — Возможно и так. — Старуха вздохнула и взяла в руки посох. — Расскажи мне все подробно. Подумаем.