Роза острова Уайт

Лили больно плюхнулась на пол. Она сидела на выцветшем полосатом половике. Глаза закрыты, голова прислонилась к бревенчатой стене. Старушка суетилась у небольшого котелка — накрошила сушеных трав, поверх направила переливающийся шар, который в полете к котелку пошел паром и зашипел, как только коснулся дна. Затем ведьма помешала ароматный отвар, плеснула в котелок разноцветных капель из нескольких небольших флаконов, подплывших с полки. Лили, не открывая глаз, тихо рассказывала: — В голове не укладывается. Я видела тысячу миров одновременно. Они мелькали, как во время путешествия по каминной сети. Где-то Сириус и Джеймс истекали кровью, где-то страдали от ожогов, в одном из миров Джеймс открыл глаза и звал меня. Я точно знаю, что меня, но имя у меня было другое, то ли Лора, то ли Лорейн, а, может, Лита. Не могу вспомнить. Лили не открывала глаза и не видела, как замерла старая ведьма, и как дернулись в воздухе флакончики, чуть не упавшие на пол. Через мгновение напряженное лицо старухи разгладилось и она зачастила, доставая с полки прозрачный бокал: — Тысячи?! Ну ты и болтушка, скажешь тоже, тысячи. Сторукие, они на то и сторукие, чтоб много миров видели, но сотня — это предел для самых могущественных. А до тысячи уж точно никто не добирался. Лили не слышала, она вспоминала, как тянулась к мерцающей энергии ликуров в близкой вероятности, как чувствовала, что этой сверкающей силы слишком мало, чтобы заполнить пустоту в умирающих телах. Тогда ее сила потянулась к бесчисленным источникам во многих мирах, она черпала энергию в стремительно мелькающих вероятностях. И было достаточно краткого мига, проведенного в каждом мире, чтобы понять свое место в той реальности и увидеть в нем знакомых. — Пей! — Лили открыла глаза, трясущаяся рука протягивала ей прозрачный бокал. Ведьма следила за тем, как Лили понемногу отпивает душистый чай и говорила. Говорила торопливо, удерживая взгляд девушки. — Ты пей, пей, только на чай не смотри пока. На меня смотри, детка. Далеко тебя занесло, много сил потеряла. Пей и рассказывай. Смогла ты пробраться незаметно? — Нет, не получилось, — вздохнула Лили, — там перед палатой столько народу было и лорд Поттер меня не пустил. — Ты не торопись детка. Давай по порядку. Вот зашла ты в клинику, кого первого встретила? — Сначала с медиведьмой в приемном говорила. Я же не знала, где искать Поттера и Блека, вот спросила у нее. Потом медиведьма на этаже проклятий. Я ее просила к жениху провести, ну, к Поттеру то есть. Она сказала, что не пускают никого. Так я подождала, когда она отвернется, и Confundus ей в спину бросила. Лили покраснела. То что казалось единственным возможным решением, когда она пыталась пройти в палату, теперь выглядело подлым поступком. Гриффиндорцы не нападают со спины. — Потом я в коридоре увидела лорда и толпу помощников, еще там колдомедики были. Лили рассказывала, глядя в глаза старухе, и перед ее глазами, как в кино, прокручивались кадры. Она снова видела колдомедиков в цветных мантиях, группу в черных мантиях вокруг лорда. — В общем, этот надменный лорд даже говорить со мной не стал, рукой махнул, и меня вытолкали из коридора. Но тут мне повезло, мама Джеймса меня провела под мантией-невидимкой. — Леди Поттер видела, как ты возвращала магию? — Да, она со мной внутри заперлась, чтобы никто не зашел и не мешал. Она даже помогла мне, когда у меня сначала не вышло магию передать. Она копилась во мне, а дальше не шла. Тогда леди Поттер мне и подсказала руки поменять. Я взяла их вот так, — Лили скрестила перед собой прямые руки, — и все получилось. Когда я уходила, они выглядели здоровыми, просто спали, и огоньки светились ярко-ярко. Бабушка, а почему сначала не вышло у меня? Ты про руки ничего не сказала, я их просто так держала, — Лили протянула руки в стороны. — Давай-ка ты чай допивай, вставай, и поговорим, — старуха, наконец, отвела взгляд.

***

Лили лежала в своей кровати в гриффиндорской спальне. Одна рука лежала на плоском животе. Другой рукой Лили напряженно вцепилась в палочку, повторяя: Ostende Fetus. Раз за разом ниже пупка светился маленький белый шарик. Старуха наболтала такого, во что никак не верилось. Какой же может быть ребенок, если Лили никогда и ни с кем. Конечно, ей снился Северус, но ведь ей и раньше снились жаркие поцелуи и крепкие объятья. Нет, это бред какой-то. Надо сходить к колдомедикам, но вдруг и вправду ребенок, с этим к мадам Помфри никак идти нельзя. Что она подумает о Лили. А вдруг и правда ребенок, и отец Северус, который о встрече в другой вероятности ничего не помнит. А, может быть, помнит. Помнит и поэтому так презрительно с Лили говорил. Может, он считает Лили слишком доступной? Ну и ладно, чертов гордец ничего не узнает. В магловской клинике не помогут, если и есть ребенок, то срок слишком маленький, не определить. Но и ждать, ничего не зная, пока начнет расти живот, Лили не могла. Спрашивать книги о беременности в хогвартской библиотеке тоже боязно. И в библиотеке увидеть могут, и в карточке библиотечной подсмотрят, что за книги Лили брала. В среде чистокровных беременность вне брака считалась исключительно позорным событием. Сначала родители подсчитывали совместимость, потом оценивали финансовую состоятельность и приданное невесты. Затем тщательно разбирали историю фамильных даров и направление магии невесты. Успешный брак среди магов одного социального круга должен был привести к рождению потомков, в котором, родовые дары матери и отца дополняли друг друга. — Чертовы снобы, — выругалась Лили, ударяя кулаком по матрасу. У Лили не было других родственниц, кроме Петуньи, но идти к сестре за помощью в таком щепетильном вопросе, как беременность вне брака, было совершенно невозможно. Обзовет распутницей, наорет и скажет, что другого от сестры и не ждала. Получалось, что единственный выход — это поселиться у старухи в хижине. Но не прятаться же там всю жизнь. Можно родить и отдать ребенка в приемную семью — это казалось, самым разумным выходом. — Я не хотела ребенка. Не хотела и не хочу. — Лили закусила губу. — Что за бред вообще, увидеть сон и оказаться беременной. К драклам бы провалились эти подлые вероятности. На следующий день Лили отправилась к медиведьме, решив, что интерес к профессии колдомедика станет достаточным оправданием для того, чтобы взять в библиотеке справочник потолще об общей колдомедицине. Там наверняка и раздел о беременности будет. С мадам Помфри все прошло гладко. Поначалу медиведьма удивилась, что Лили вместо карьеры в аврорате заинтересовалась колдомедициной. Специализацию выбирали после пятого курса, и тогда же начинали готовиться к будущим профессиональным экзаменам. Но любознательная Лили предметов набрала с запасом и была готова сдать экзамены, необходимые будущему колдомедику. — Понимаете, мадам, — шмыгала носом Лили, — мне так страшно стало, когда я узнала, что Джеймс и Сириус умирают. Я хочу теперь изучить, как помогать больным. Хочу спасать жизни. У вас нет новостей из Мунго? — Джеймс и Сириус пришли в себя, — мадам Помфри почему-то не выглядела радостной. — Они поправятся? — Да, мисс Эванс. С нами связывался дежурный колдомедик. Каким-то чудом они идут на поправку. Джеймса выпишут, и он сможет присутствовать на похоронах. — Сириуса не спасли? — Лили закусила губу. Как же так, ведь она своими глазами видела яркий огонек над почти здоровым Сириусом. — Нет, мистер Блек тоже поправляется. Погибли родители мистера Поттера. — Нападение пожирателей? — Не могу вам сказать, мисс Эванс. Мне сообщили, что проводится расследование. Следующим утром Лили прочитала в «Ежедневном пророке» о гибели семнадцати человек. Лорд и леди Поттер проводили камерный прием, на котором присутствовали все колдомедики, которые лечили Джеймса и Сириуса, пригласили даже медиведьм из Мунго. Щедрый лорд на этот раз вопреки великосветскому снобизму пригласил даже представителей низших сословий, чтобы выразить свою благодарность. Наутро все гости оказались мертвы. Аврорат и колдомедики объявили, что причиной стал скоротечный вирус драконьей оспы. Виновником негласно считался колдомедик, прибывший по приглашению лорда Поттера из Египта. В гриффиндорской спальне девушек семикурсниц случившееся обсуждали до поздней ночи. Соседки Лили по комнате, невзрачная серенькая полукровка Мэри, хохотушка Эмилия из чистокровной семьи и интеллектуалка Мередит обсуждали почти лорда Поттера. — Сразу после похорон Джеймс примет титул, он единственный сын, других претендентов нет. — Раз он станет лордом, то ему придется жениться. Это наследники могут себе позволить весело пожить. А он станет лордом, последнем в роду, значит, обязан будет быстренько сделать наследника. — У Эванс теперь шансов нет, — зашептала Мередит, поглядывая на задернутый полог. — Разумеется, нет. В школе пошалил и хватит. Лорды на грязнокровках не женятся. — еще тише прошептала Мэри. — Они и на полукровках не женятся, — прошипела Лили, отдергивая полог. — а еще дурам и уродинам тоже рассчитывать не на что, - Лили кивнула в сторону соседок. Девушка выскочила из спальни, фыркнула, обведя глазами умолкших в общей гостиной студентов, там явно обсуждали ту же тему, и выскочила в коридор. Что за дрянные людишки, с чего они решили, что она не пара Джеймсу. Лили бежала по коридору, подальше от гриффиндорской башни. Недалеко впереди послышалось шарканье Филча, и Лили толкнула дверь ближайшего класса. Старосты могли бродить по коридорам хоть всю ночь, но Лили сейчас не хотела видеть никого, ни студентов, ни Филча, ни драного уродца мистера Норриса. Лили махнула рукой в сторону двери, накладывая на дверь запирающее и заглушающее заклятье. Она присела на парту, но бурлящее возмущение не давало спокойно сидеть. Полночи Лили бродила по классу, костерила глупых сокурсников, плакала над своей судьбой одинокой нищей матери без образования, без работы, без родителей и без жилья. Когда все слезы были выплаканы и поутихла злость, Лили, наконец, смогла ясно мыслить. В голове сложился план. Она еще посмеется над дурами-соседками. Они не представляют, как сильна магия Лили, и сколько поколений магов за ее спиной. Да как они смеют, обзывать ее безродной грязнокровкой. Жаль, что бабка строго настрого запретила Лили показывать свою магию, а то б она все черное озеро подняла и спустила на гриффиндорскую башню, на головы этим идиотам, которые смеют презирать Лили. Лили отправилась спать, решив утром начать с библиотеки. У ее ребенка будет все, и отец, и фамилия, и деньги.