Sinful and Lustful Kinktober 20!8

Черри ерзал на коленях своего пса, так как лежать животом кверху на тощих ногах было чертовски неудобно. Кандалы закованных за спиной рук жестко тянули вниз, как и закованные ноги, пришпиленные к полу тяжестью металла. Все тело Черри немыслимо выгибалось как змея вокруг ног Папайруса. - Вам удобно, милорд? – с явной издевкой поинтересовался Папайрус, намеренно двинув обеими ногами, чтобы брат потерял едва найденный баланс и вновь заерзал. Черри ничего не ответил. Он смотрел на Папайруса жестко и непреклонно, все еще гордо и надменно, как будто он все еще главный и правит ситуацией. Но это было не так. И уже давно. Папайрус ухмыльнулся и стал медленно проходиться когтями по эктоплазме, так щедро подставленной его терзаниям. Под его милостью сейчас были впалый живот и стройные ножки, которые он с превеликим удовольствием, медленно и вдумчиво начал царапать, отточено и вымерено погружая свои когти все глубже. Черри едва слышно зашипел и откинул голову назад. Он прекрасно понимал, что его дразнят. С ним играли, как с маленьким глупым ребенком, но он не собирался поддаваться. На темно-синей плазме стали вспухать глубоко фиолетовые борозды, ровные и аккуратные. Они тянулись вдоль и поперек тела, Папайрус не останавливался в своем увлеченном занятии, украшая плазму уже на бедрах, но пока огибая самое чувствительное место. Вторая рука, не занятая росписью плазмы, властно упала на грудь и заставила Черри еще больше прогнуться в позвоночнике. Рука обхватила одно из ребер и начала скрести по чувствительной внутренней стороне, что было бы совсем неприятно, если бы Черри был нормальным. Он же был не просто развращен, а уже взбудоражен и возбужден происходящим. И это красноречиво отражалось в наливающимся силой члене. Папайрус едва заметно улыбнулся. Он слишком хорошо знал все веревочки, за которые нужно потянуть, чтобы добиться от своего братца желаемой реакции. И никакое упрямство не могло перекричать желания тела, которое Черри так и не натренировал за всё это время достаточно хорошо, чтобы держать себя в руках. Зато Папайрус это прекрасно умел, и он мог с хладнокровием наблюдать за любыми сладостными метаниями Черри. И при этом оставаться с трезвым умом и контролируемым возбуждением. Черри вновь зашипел, когда когти особо глубоко вонзились в плазму на внутренней стороне бедер. Казалось, из ран даже проступила заживляющая жидкая магия в протест таким грубым порезам. - Вы такой нежный, милорд, - улыбнулся Папайрус, вонзаясь в другое бедро еще сильнее. Черри громко зашипел, упрямо стискивая зубы. Папайрус мог бы продолжать эту пытку бесконечно, но у него появились занятия поинтересней. От всей грубости и властного подчинения член Черри налился возбуждением и красноречиво стоял перпендикулярно полу, капризно требуя внимания к себе. Папайрус неприлично долго рассматривал прелестный небольшой член, все сильнее пригибая Черри к полу и чуть ли не втыкая туда головой. Он думал, что лучше сделать в первую очередь. Хотелось всего и сразу: и дразнить ненасытный член отсутствием каких-либо прикосновений; и обхватить его рукой и сжать так сильно, что можно раздавить; и кусать и царапать его клыками, пока ничего не останется. Хотелось все. И Папайрусу тяжело было выбрать. Все же он смог взять себя в руки. И первым делом он стал неспешно царапать чувствительную плоть когтями, но уже не травмируя, а просто играясь. Затем он обхватил недлинный ствол своей широкой рукой и крепко сжал. Черри в этот раз не проронил ни звука, и Папайрус через несколько секунд начал жестко и резко двигать рукой. Черри задергался, ощущения обрушились стремительно и от своей скорости были болезненными и благодаря извращенности самого Черри еще более приятными. Папайрус немного подкинул брата на своих ногах, впиваясь острыми коленками в поясницу и спину. Цепи загремели в недовольстве. Черри заерзал сильнее, и вскоре зажмурился. Он не хотел признаваться, но ему было очень хорошо. Однако он еще не настолько сдал свою гордость, чтобы просить о большем. - Ты ведь хочешь этого? – заговорчески произнес Папайрус, наклоняясь вбок в поисках лица братишки. – Ты ведь шлюха до моего внимания, не так ли? Папайрусу пока не нужен был голосовой ответ, он все прекрасно видел на раскрасневшемся лице и в сжимаемых в упрямстве челюстях. Ему нравилось наблюдать за борьбой его гордого лордика с собственными демонами и диким желанием пресмыкаться перед тем, кого он так долго и безуспешно подчинял себе. Папайрус сконцентрировал свои яростные движения только на головке, дразня и мучая Черри еще больше. Тот неопределенно промычал, пытаясь монотонными движениями головы в разные стороны вытравить все мысли и слабости из черепа. Папайрус видел отчаянную борьбу и решил усилить давление. Он резко вцепился в шею и властно сдавил, перекрывая магические каналы. Голова Черри потяжелела, ее кружили и опасно затапливали желания, которые Черри считал для себя унизительными, чтобы просить. И тем не менее он хотел до одури кричать об этом, но все еще не думал сдаваться, однако краешком сознания понимал, что ему рано или поздно придется. - Такой гордый, - тянул Папайрус, - и такой слабый, - он сжал горло сильнее, и Черри в панике и удовольствии открыл рот. Его глаза закатывались. – Сейчас ты полностью мой. Черри на секунду подумал что-то хрипнуть в ответ, но его дерзость оборвалась на первом же вдохе. Удовольствие в теле зашкаливало, Папайрус делал все слишком вымерено и виртуозно, он нажимал на него именно столько, сколько нужно, чтобы сломать, но не разрушить. - Ты моя сучка, - довольно прорычал Папайрус, и Черри не смог больше сдерживаться и пораженчески кончил, позорно и сладостно изливаясь в руку своего пса. Черри дергался в долгожданном оргазме. На пару секунд Папайрус отнял руку от горла, чтобы брат мог совсем немного отдышаться. Однако дрочку он не прекращал ни на секунду, нисколько не сбавляя темп. Черри пару раз вздохнул, и рука вновь вернулась на его горло, казалось, еще жестче и требовательнее сдавливая его. Язык вывалился наружу от удовольствия. Черри начал хрипеть и подмахивать бедрами даже в своем неудобном положении. Он сдался. Отдался мощной воле своего пса ради мазохистического и такого сладкого удовольствия. Он снова позорно пал перед своим рабом. - Давай, подай голос, щеночек, - с гадким удовольствием потребовал Папайрус, прекрасно видя свою безоговорочную победу. Черри с небольшой задержкой, но начал послушно стонать, хрипло и не громко, потому как его голову уже кружило от недостатка кислорода. - Скажи, что ты моя сучка. Не сразу услышав приказ, а сосредоточившись лишь на болезненно-пламенном удовольствии, Черри все же сквозь слабость стал продирать свой голос. - Я… Я… - хрипел он в попытке сказать больше, Папайрус и не думал давать послабления, не в силах лишить себя вида, как его лорд в слезах и соплях уже захлебывается экстазом. – Тво…я… суч… ка! - Повтори! – потребовал Папайрус. - Я сука! – прохрипел Черри и чуть с ума не сошел от гадкого наслаждения собственным унижением. Его внезапно настиг второй оргазм, во время которого он кричал. – Твоя сучка! Твоя! О-о-о, да-кха! Вторая порция магии окропила живот Черри и немного попала на одежду Папайруса. Это был электрический и разрывающий оргазм, который неистово выгнул Черри, что он чуть не сложился пополам у ног пса. Это было слишком больно и слишком хорошо. Папайрус убрал руку, и Черри закашлял, подавившись пробравшимся в легкие воздухом. - Это еще не конец, щеночек, - Папайрус гаденько улыбнулся и нацелил фалангу мизинца прямо на влажную дырочку уретры, и без лишней подготовки стал погружать палец внутрь. - Кха-а-а! А-а! – закричал Черри от острой и разрывающей его чувствительную плоть боли. Палец был слишком большим, слишком рельефным и слишком острым. Это было нестерпимо. Черри страшно заерзал, не зная, куда себя деть от переизбытка эмоций. Папайрусу эта возня не нравилась, поэтому он скинул брата с одного колена и придавил ногой к полу, вновь давя на горло. - Тебе же нравится, сучка, - подметил Папайрус, погружая и вынимая мизинец уже из стоячего члена. – Подтверди. Черри на какое-то время выпал из реальности, но когда Папайрус сменил мизинец на указательный палец и погрузил его полностью, у Черри сорвало крышу, и он истерично закричал. - Подтверди! – потребовал Папайрус, требовательно погружая и вынимая палец. - Д-да! – через боль процедил Черри. – Да-а… мне нравится! - Ты любишь, когда мой палец трахает тебя. - Д-да, очень… люблю. - Ты похотливая сучка своего лорда? – Папайрус надавил на горло сильнее, а второй рукой начал надрачивать член и проворачивать палец внутри. - Да! – заверещал Черри от боли и подступающего оргазма. - Кто твой лорд? - Ты мой… лорд! - Громче, - Папайрус насильно подталкивал Черри к очередному оргазму. - Мой лорд! – кричал Черри, уже не понимая себя и происходящее, только зашкаливающая наркотическая эйфория билась в черепе за жизнь. – Ты мой лорд! Да! Да-а-а! Сквозь преграду в уретре, сквозь боль и слезы, Черри с громким криком и хныканьем кончил в третий раз. Магия мелкими струями стреляла из краев, а потом Папайрус вынул палец, и остальное хлынуло фонтаном, разлетаясь во все стороны. Черри последний раз дернулся и безвольно обмяк. Глаза закрылись в бессилии. Он был полностью и досуха выжат, практически потерял сознание. Комнату заполнили его тяжелые и усталые вздохи. А Папайрус откинулся на диван, все еще держа тело брата на одной ноге. Он достал из пачки в нагрудном кармане сигарету, поджег ее и с упоением смаковал в своей голове новый титул. Лорд. Это подходит ему намного больше.