Их личная амбивалентность. Ч. 2.
26 октября 2018 г., 17:55
Ледяной ветер пронизывал тело до костей, и если бы не огромные, припорошенные снегом идеально ровные изгороди по обеим бокам подъездной дороги, то он, вероятно, просто сбил бы с ног одну из парочки появившихся здесь волшебников.
Поморщилась от очередного сильного дуновения, отвернулась от летевших в лицо и во все стороны хлопьев снега и смогла, наконец, оценить реальность.
— Что мы здесь делаем? — прикрыв глаза, проявляя чудовищную сдержанность, спокойно спросила гриффиндорка. Лили, рассматривая сквозь красивые чугунные ворота величественное, но одинокое строение, не сомневалась, что этот вопрос постигнет такая же участь, что и многие предыдущие. И оказалась права, ведь ответа не было. Точно так же не было выбора, когда Скорпиус лишь жестом руки и с недовольной серьезной гримасой указал следовать за ним.
— Нужно рассказать, что я встретил старых знакомых, — решил всё-таки ответить и больше ничего не объяснил.
Приближаясь к поместью, шагая между двух высоких границ садового лабиринта, Поттер думалось о своём крайне безысходном и зависимом положении. Все мысли сводились к тому, что этот ненормальный день когда-то таки закончится. Заберёт с собой всё уже произошедшее и то, что ещё не произошло.
— Чувствуй себя как дома, — ровно, снова не проявив нужной доли радушия, выжимал красивую медную ручку одной из резных арочных дверей. Жестом пригласил Лили в дом и пошел следом, а прикрыв дверь, погрузил здешнюю атмосферу в былые темные тона.
После сплошной белоснежной пелены глаза с трудом различали даже очертания предметов. Через несколько медленных и робких шагов вперед, преодолев своеобразную прихожую этого дома, Поттер приоткрыла рот.
Перед ней вырос огромный зал, размерами своими достигал трети Большого зала в Хогвартсе, и девушка могла поклясться, что ожидала увидеть здесь что-то совершенно противоположное тому, что видела. Приготовилась лицезреть тусклые каменные стены, забитые возможным фамильным антиквариатом углы и полки, кучу холодного гранита и всё, что должно было буквально кричать о состоятельности, независимости и благородстве хозяев.
На деле внутри всё было не без этого, конечно, но всё же по-другому: тепло, красиво и довольно уютно. Единственным, что позволяло рассмотреть здешний интерьер был огромный распалённый камин посреди стены слева. Вокруг пламени полукругом стоял обитый темным бархатом гарнитур из дивана и тройки кресел, несколькими метрами правее и глубже — неподалеку от ряда прикрытых тяжелыми шторами высоких окон — покоился большой обеденный стол на две дюжины персон. На нем стояло несколько роскошных ваз, и в ниж доживали свою жизнь большие, невероятно красивые белые розы. Одна другой краше, словно только что сошли с нарисованной картинки, несмотря на то, что на дворе была глубокая снежная осень.
Вся мебель, огромный ковер, часы на каминной полке, подсвечники, десятки старинных ламп и бесчисленное количество волшебных картин в серебряных рамах выглядели невероятно дорого и полностью справлялись со своей задачей. Говорили не только о богатстве здешних обитателей, но и гласили о том, что люди не обделены хорошим вкусом.
— Ого, — тихо восторгалась гриффиндорка, намеренно медленно и внимательно осматривая здешние достопримечательности.
— А ты чего ожидала? — реакция гостьи явно импонировала юноше. Даже немного повеселила. — Ах, да! Что-то сродни Лютного переулка, — он прищурился, вспомнив её слова о том, что упомянутое место было бы ему как раз под стать.
— Здесь красиво… — пробормотала Поттер. Теперь в поле зрения попал высоченный кассетный потолок и огромная люстра. В тысячах стеклянных камушков танцевали огненные отблески. Лили поглотил восторг. Такой, что Скорпиуса, стягивающего с себя куртку, это даже повеселило.
— Парт! — баритон Скорпиуса разбавил здешнюю уютную тишину, нарушаемую доселе лишь их коротким диалогом и веселым треском огня. Всего через мгновение раздался тот хлопок, с которым обычно появляются домашние эльфы. Лили даже вздрогнула и порядочно дёрнулась увидев как в паре метров от неё из воздуха появился молодой домовик.
—Добрый день, мистер Малфой, — низко поклонился в знак приветствия он. Обмотанный лоскутом красивой пурпурной ткани, которая была один в один схожа со здешними портьерами, серьезный с виду слуга явно ждал указаний.
— Отец дома? — спросил Скорпиус. Настолько сухо, что Лили не могла этого не заметить. Даже не догадывалась о качестве их со старшим Малфоем отношений, и думать об этом никогда не думала, но сейчас надеялась, что ответ будет отрицательным.
Ей совсем не хотелось заводить знакомство с тем, о ком она не раз слышала. И далеко не самое лучшее, если говорить о глубоком прошлом и том времени, когда её и Скорпиуса ещё и на свете не было. Всё, что Лили знала об отце Скорпиуса заканчивалось на его имени, былой вражде с её отцом, и что Драко Малфой, находясь под влиянием своих родителей, судьба которых после второй магической войны была для Лили тайной, некогда состоял в числе Пожирателей.
Мистер Малфой прослыл коллекционером, об этом Лили тоже слышала, и что по мере надобности принимает участие в каких-то министерских делах, состоит в попечительском совете их школы и даже слышала, что его имя когда-то всплывало рядом с такими обозначениями, как благотворительность и спонсорство. Особого значения этому, естественно, не придала.
— Ваш отец в своём кабинете, хозяин, — ответил эльф, сложив перед собой ладони и всё ещё не смея отвести от хозяина свои огромные янтарные глаза.
— Хорошо, Парт, — подытожил слизеринец. Девушка совсем не удивилась тому, что тот говорит со слугой надменно и даже грубовато. — Позаботься о ней, — шагнув к лестнице, кивнул через своё плечо на Лили. Парт, будто получив разрешение отвлечься, взглянул, наконец, на гостью.
— Добрый день, мисс, — поклонившись и ей он учтиво поздоровался.
— Привет, — рассматривая создание напротив Лили мило улыбнулась. Всегда питала слабость и даже жалела домовых эльфов, но он был всё так же сдержан. Лишь повел одним из длинных ушек и казался невероятно серьезным и невозмутимым. Это казалось ей немного странным. Если учесть что младший хозяин заявился в дом в разгар учебного семестра, в компании незнакомки и что они оба выглядят так, словно целый день провели на помойке. Но Парта, судя по всему, это не смутило.
— «Ещё бы… Прислуживать этой семейке. Тут уже ничего не удивляет скорее всего и точно не до веселья», — подумала Поттер. Представила будни здешнего домового эльфа и реально оценила то, почему он словно не умеет улыбаться, но уже радовалась, что ей, вероятно, удастся избежать встречи с ещё одним хозяином эльфа.
— Чего изволите?.. В первую очередь? — деловито спросил домовик и Поттер замешкалась. От неловкости и нежелания командовать.
— Я бы не отказалась умыться, Парт, спасибо,— честно призналась и до того мягко и скромно, что эльф ещё раз повел ухом. Не особо привык к подобному тону, ведь слова звучали сродни просьбы, а тот, очевидно, привык к иному.
Поттер всё ещё чувствовала на лице, руках и шее липкое и тянущее ощущение от запёкшейся крови и хотела от него избавиться. Вспомнила о причине своего внешнего вида, покосившись на уже взмывшего по ступеням юношу. Даже при таком освещении четко различила на полу череду мелких капель крови. Они всё ещё капали из крепко зажатого кулака ушедшего Малфоя. Картина вокруг сменилась. Успела напоследок увидеть, как светлый затылок молодого человека исчезает за первым поворотом второго этажа. Чувствовала, как длинные теплые пальцы пергаментно-серого цвета, принадлежавшие эльфу, берут её за ладонь, а теперь вот оказалась в совершенно другом месте.
Такое быстрое перемещение дезориентировало, перемявшись на ногах, Поттер осмотрелась. Снова пришла в восторг и распахивала губы.
— О-го, — тихо восторгалась девушка.
Домовик, обладающий привязанной к этому дому магией, был единственным, кто мог перемещаться в здешних стенах. Он, как Лили поняла, избавил её от нужды подниматься по той же лестнице, где шел Скорпиус и перенёс в ванную комнату на втором этаже поместья. Скорее в одну из нескольких, ведь если учесть размеры поместья, то их должно быть чуть ли не с половину десятка.
— Ты один?.. Один в этом доме? — поинтересовалась девушка, но пока что не смотрела на домовика. Вместо этого осматривала огромное помещение. Та сравнилась бы своим размером даже с ванной старост в Хогвартсе и не могла не удивить. Как минимум тем, что по обеим бокам от белой входной двери всё было в изумрудно-зеленом блестящем мраморе с черно-золотыми разводами. Даже две пары колонн, подпирающих идеально чистый зеркальный потолок. Будучи в паре метров друг от друга, они огораживали своеобразный проход к огромной ванне-бассейну.
— Да, мисс?.. — чуть вопросительно, а Лили тут же поняла, что эльф и понятия не имеет кто она такая.
— Я — Лили Поттер, — сказала девушка, а в безэмоциональном доселе лице слуги промелькнуло удивление — он слегка прищурил один огромный янтарный глаз, — я — сестра Альбуса Поттера. Думаю, вы с ним можете быть знакомы?
— Знакомы, мисс Поттер, а как же! — кивнул Парт, но всё же было видно, что такая концентрация этой фамилии в здешних стенах и жизни юного хозяина всё-таки удивила домовика. — Мне всегда нравился этот юноша, — сдержанно признался он. Вероятно, был истинно предан молодому хозяину и просто не мог относиться плохо к лучшему другу Скорпиуса. — Да, мисс Поттер, в этом доме только один эльф, — Парт ответил на её недавний вопрос, а девушка уже думала о том, сколько часов в день у него уходит на попытки держать здешние достопримечательности в такой выедающей глаза чистоте.
— Давно ты служишь Малфоям? — любопытствовала она. Заодно пыталась хоть как-то разговорить маленького собеседника.
— С тех пор, как сюда переехала миссис Гринграсс. Около двадцати лет. До этого я прислуживал в её доме, — объяснился коротко и было видно, что ему сделалось грустно. Поттер аж замялась. Поджав губы, чувствовала, что внутри неприятно подпрыгнуло и перевернулось. Совсем неприятно.
Будучи всегда в окружении любящей семьи, вырастая в компании добрых, понимающих родителей, двух веселых братьев и вечно шебутной огромной семейки Уизли, она совсем забыла давнишний рассказ Альбуса. Он был о том, что Скорпиус с начала своего третьего курса рос уже без матери. Слушая тогда об этом, Лили впервые в жизни почувствовала в его адрес что-то кроме неприязни. Ощутила искреннее сочувствие даже в сторону Малфоя. В адрес того, кто с тех самых пор стал ещё злее и невыносимей, но Лили только сейчас задумалась, что во многом именно эта утрата могла послужить тому виной.
— Прошу сюда, — эльф указал тонкой рукой на ряд из трех умывальников под обрамлённым в золото зеркалом причудливой выгнутой формы. — Если я ещё чем-то могу быть полезен, я с радостью выполню все Ваши поручения, — упомянутой радости не было и тени. Был суше черствого пряника. Словно запрограммированная на некий набор слов и действий машина.
— Нет, я… Спасибо. Наверное, больше ничего, — немного сбивчиво сказала Поттер, но эльф, снова услышав слова благодарности, позволил себе подобие улыбки.
— Вы уверены, мисс Поттер? — Парт рассматривал красивыми янтарными глазами кровавые пятна на одежде. Ему явно нравилось то, что девушка учтива и благодарна.
— Разве что… — оценив своё отражение, она поморщилась. Не хотела обременять домовика просьбой, но тот сам поспешил предложить свою помощь:
— Вычищу в два счёта, — как будто гордился, что будет полезен, кивнул на её одежду и выпрямился.
— Спасибо большое, — стянув грязную куртку со следами сегодняшнего приключения, Лили отдала её в руки Парта. Не хотела обременять его ещё и этим, но возвращаться в школу в таком виде не хотела больше. Тот, поклонившись в ответ на её благодарность, растаял в воздухе. Исчезая, одарил гостью той улыбкой, что Лили сочла сносной и вполне искренней.
Ещё немного глядя на пустое место, где только что был собеседник, она шагнула к зеркалу. Упёрлась на край умывальника и сосредоточилась на своём отражении, но в глухой тишине четко услышала шаги. Они звучали за дверью, и принадлежали Скорпиусу. Молодой человек неспешно следовал мимо этой комнаты дальше по длиннющему коридору.
Наскоро приведя себя в порядок, Поттер даже через прикрытую дверь расслышала два мужских голоса. От того, что зародившийся парой минут назад диалог теперь больше смахивал на ссору и пестрил повышенными тонами:
— …Ты не имел прав на такие решения! — чётко расслышала гриффиндорка незнакомый ей суровый голос. Аккуратно приоткрыла двери и в приливе интереса выскользнула наружу. Оказалась в красивом и действительно длинном коридоре с будто нескончаемым рядом дверей. Каждая из них была по правую руку от далёкой арки. Оттуда, наверное, и пришел слизеринец. Все входы в помещения отделялась друг от друга подставными столиками, или висевшими на стенах полотнами в красивых рамах, а голоса звучали из единственной открытой двери.
— Если бы я их сегодня не увидел, ты бы и не знал, что они вернулись, — упрямо и грубо ответил Скорпиус, пресекая воспитательные речи отца. — Я сам вправе решать где и с кем мне быть. И что делать! — не сбавлял обороты юноша.
— Очень бы хотелось, чтобы ты отдавал себе отчёт в том, что происходит, — уже сдержанней, но с невероятным упрёком ответил взрослый волшебник. — Да, ты — совершеннолетний, — почти фыркнул он. — Но ты мой сын и должен хотя бы прислушиваться к тому, что я тебе говорю. И пока ты не закончишь школу, хочется тебе или нет, но я буду нести за тебя ответственность.
— Так же, как твои родители несли её за тебя? — на грани фола, ведь упоминание о конкретном дурном влиянии Люциуса и Нарциссы Малфоев вряд ли порадовало Драко. Тем не менее, они всё же были его родителями. Любили его, конечно, и не исключено, что до конца своих дней потом жалели о своих ошибках.
— Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы они нашли тебя? — строго, но будто умоляя понять его, сказал старший хозяин дома. — Ещё и девчонку Поттеров сюда впутал?! — снова повысил тон Драко. — Ты помнишь, кто её отец, я надеюсь? — съязвил он, но замолк и тяжело выдохнул.
Приблизившаяся ещё на несколько шагов девушка даже затаила дыхание, чтобы не разоблачить того, что стала свидетелем этого недопонимания между представителями двух поколений.
— Скорпиус, если бы Астория знала… — в голосе уже не было неистовой злобы, он сказал это на выдохе. С тяжелым сердцем, а у Лили от очередного упоминания о миссис Гринграсс словно спёрло дух, ведь некогда слышала, что та при жизни была очень красива, умна, талантлива и невероятно добра. Не испорчена богатством и не зациклена на чистокровности.
— Не смей, слышишь? Заговаривать о ней ради попытки манипулировать, — сквозь зубы процедил слизеринец. Поттер, дёрнувшись, уже догадывалась, что это и есть высшая точка его кипения.
— Вот этого вот и в мыслях не было, не перекручивай! Как думаешь, что бы она сказала, если бы узнала, что ты шляешься по таким местам? Подвергая себя риску ради каких-то сомнительных дел, о которых не считаешь нужным рассказать даже мне?
— Я рассказал тебе всё, что ты должен знать. И если бы не хотел тебя предупредить о том, что тебе теперь тоже нужно быть осторожней, то ты бы и не догадывался где, с кем и что я делаю, — злобно пояснил молодой человек, — мог бы просто поблагодарить, а не делать вид, что тебе есть хоть какое-то дело до моей жизни, — сказал это Скорпиус максимально небрежно и ехидно.
— Не говори глупостей, Скорпиус! Конечно есть. Ты… Да как ты не понимаешь?! — почти сорвался на крик мистер Малфой, — я пообещал ей. Я поклялся, что буду заботиться о тебе и если ты забыл, я напомню тебе, что ты — мой сын! Единственный, и тот, в чью жизнь я как раз имею право вмешиваться!
— Ты обещал, что позаботишься и о ней! — прикрикнул юноша. Слова переполнились эмоциями настолько, что Лили остолбенела и проглотила огромный ком, ставший у неё в горле. Никогда прежде не слышала, чтобы он так эмоционировал. Знала, что способен на всё, только не на то, чтобы ощущать что-то сродни душевных терзаний, — и ты обещал ей, что найдешь выход, — сказал тише, но с кричащим в каждом новом звуке упрёком, — обещал ей, нет? А она всё равно умерла, — обвинял отца Скорпиус. Своими словами словно резал без ножа того, у кого ответов не находилось, а Лили четко уловила почти дикую для Малфоя эмоцию — боль. Скорее всего, на такой ноте заканчивался каждый их разговор.
Вокруг снова воцарилась мертвая и давящая на уши тишина. На голову Поттер, словно снег среди июля, свалилось множество шоковых эмоций. Один лишь короткий подслушанный ею диалог расставлял в голове девушки многое по полкам так быстро, что от этого закололо в висках. Много лет не понимала причин снобизма, злобы и мерзости младшего Малфоя, но Лили и предположить не могла, что под толстой и неприкасаемой шкурой живет что-то настоящее. Переживания, семейные размолвки и боль от утраты действительно любившего его человека. И одного из всего нескольких, кого искренне любил и он. А может, и единственного.
— Разговор окончен. Благодарю за милую беседу, отец. Я возвращаюсь в школу, — терпко кинул старшекурсник и Лили словно обдало кипятком.
Сорвавшись с места, она кинулась в ту сторону, где должна была находиться. Взялась за ручку двери в ванную как раз когда в коридор вышел озлобленный Скорпиус. Вышло так, как будто она только что покинула пределы мраморной комнаты.
— Ничего подобного! Мы ещё не закончили разговор, Скорпиус! — строго изрёк напоследок Драко, но юноша уже ничего не слушал.
— Идём, — чеканя шаги, приближаясь к ней всё быстрее, он даже не посмотрел на гостью. Лишь сильно схватил за запястье и та, уже не впервые за сегодня, поморщилась от боли. Эти ощущения прекратились как только они миновали несколько дверей и шагнули в ту, что была самой крайней.
— Полегче ты, — негромко возмутилась Лили.
Потирала пальчики и смотрела, как Малфой с хлопком закрывает дверь и водружает на неё свою наскоро перемотанную тонким бинтом ладонь. Больше Лили не проронила ни звука. Лишь нахмурилась, знала, что под его горячую руку лучше не попадаться. Откровенно говоря, гриффиндорка сейчас даже побаивалась того, кого видела перед собой. Тем более её пугало зависимое положение и то, что она была теперь единственной его грушей для морального битья. Она-то в любой момент может понадобиться Малфою, что больше походил на кипящий чайник: скулы ходили ходуном, жилка на виске пульсировала, а раздувающиеся крылья носа жадно вбирали недостающий воздух.
Упираясь ладонями в дверь, молодой человек опустил голову, прикрыл веки и быстро облизал губы. Сделал пару глубоких вдохов, а потом, взяв под узду свою злобу, повернулся к Лили.
— Понравилось представление? — перемена не могла не шокировать — он, всё ещё упираясь на вытянутые руки, ухмылялся. Как ни в чём не бывало, словно и не было того разговора, что вывел его из себя.
Поттер сразу поняла, что он догадался. О том, что слышала чего не должна была. Сложно было не услышать. Даже если бы она находилась в то время в стенах огромной ванной, ведь сказаны речи были запредельно громко и в сердцах.
— Не очень, — честно и даже сочувственно скривившись, ответила девушка.
Лили, желая отвлечься от всего этого так же быстро вытерла об штаны ладони. От неловкости отвела взор и заскользила им по комнате в которой они оказались.
К счастью для неё, Скорпиус прошагал к высокому вещевому шкафу. Теперь Поттер смогла, наконец, немного расслабиться и оглядеться. Медленно обернувшись вокруг себя, гриффиндорка снова впала в некую степень изумления, находилась же в самом сердце логова её несносного спутника — в его личной комнате.
До этого она могла только предположить, как должно выглядеть это место, но снова ошиблась. Думала, что каждый уголок должен быть пропитан кричащими намеками на его достижения в школе, квиддиче. Что увидит в мрачных стенах целое сборище такого же дорогущего антиквариата, которым были обставлены комнаты поместья. Быть может даже что-то пугающее, мерзкое, связанное с аспектами тёмной и запрещённой магии, но всё снова было не так. Начиная с того, что размер помещения был едва чуть больше комнаты старост и заканчивая тем, что здесь было невероятно тепло и светло. Вокруг царил легкий беспорядок. Скорпиус, вероятно, запретил Парту что-то перекладывать и эльф бывал тут только для того, чтобы погонять пыль.
Сквозь два огромных окна проникало море дневного света, падая на искусственно состаренную мебель, уютный темный диван, кресло и просторную кровать. Помимо этого тут скромно покоился красивый комод и письменный стол, а всё остальное свободное пространство занимали бесчисленные полки и шкафы с книгами. Сотни, непомерное количество разнообразных томиков в самых диковинных переплётах. Из-за них сходство с обителью миссис Пинс было очевидным. По мнению Лили, это было чуть ли не последним местом на Земле, что подходило Малфою.
Открыв вещевой шкаф, он даже не обратил внимания, что Поттер наблюдает за ним. Девушка молча смотрела как стягивает с себя испачканную кровью толстовку.
— Ты все?.. — неуверенно начала Лили, но получилось тише, чем хотелось, — ты все их прочёл? — чуть ли не с восторгом спросила, указывая пальчиком в наглухо забитые шкафы.
Лили всегда питала слабость к тому, что было напечатано на бумаге. Будь то обычная книга или даже учебник. Может, из-за этого и прослыла зубрилой, ведь тратила время не на мальчишек, а на книги, находя их более интересными и привлекательными. К своим годам накопила багаж из пары сотен томов, а вот счёт с парнями был нулевой. Доселе и понятия не имела, что подобной страстью пошуршать страницами страдает и он. Причем тщательно скрывая любовь к текстам за увлечением противоположным полом. Как раз последнего Малфой никогда не скрывал. Обычно всё было наоборот: кичился новой «подружкой на недьльку», а вот за книгами его Лили никогда не видела. Разве что парочку раз, но лишь за учебниками. Она, будучи поклонницей школьной библиотеки, могла поклясться, что видела его там до безумия редко.
— Не все, конечно. Не вижу смысла тратить время на творения бездарностей, — хмыкнул юноша, небрежно махнув ладонью в сторону самой дальней полки. Там, вероятно, и покоились те самые книги, что не прошли отбор на предмет его интереса, но их количество едва достигало пары-тройки десятков.
— А остальные значит прочёл? — изумилась гриффиндорка.
— А что тут такого? Это разве преступление? — повёл бровью Малфой и позволил себе половину улыбки. Только после этого посмотрел на девушку и повеселел от того, как удивлённо она выглядит.
Засевший в голове стереотипный образ Малфоя снова трещал по швам и он, стягивая через голову белоснежную футболку, вскоре повеселел ещё больше. И снова тому причиной стала девчонка Поттер.
Лил потратила на тщательное рассмотрение наполовину обнаженного мужского тела несколько молчаливых секунд. Разве она виновата, что взгляд почти прилип к нему? Оценила грудь, сильные руки, довольно широкие плечи, но особого внимания добились идеальные рельефы торса и четкие линии косых мышц, уходящие под пояс таких же идеальных джинсов. Уличённая в такой неосторожности Поттер быстро захлопала глазами и начинала краснеть. Отвернулась и быстро, с мыслями о том, что слишком уж много идеального для такого, как он. В голове зазвучал голос Марго, её смелые слова о том, что Скорпиус кое в чём невероятно хорош по сравнению с другими. Они так завладели её сознанием, что девушка мотнула головой в попытке отправить их в небытие, но ведь любопытная же девичья натура. Да и Малфой, упиваясь увиденным и её непомерной для уже относительно зрелого возраста робостью, не дал её мыслям кануть в бездну:
— Лили Поттер, ради всего святого, — посмеивался, разворачивая чистую футболку пока гриффиндорка вовсю почёсывала нос. С интересом рассматривала корешки книг и пыталась избавиться от последствий горячительной волны, прокатившейся по лицу. Ей бы это даже удалось, если бы Скорпиус, натягивая на ходу одежду, не сокращал то расстояние, что разделяло их, — у тебя же два старших брата. Только не говори, что никогда не видела парней без футболок. Тебе точно почти семнадцать? Мне иногда кажется, что пять, — всего в полуметре от её спины, говорил весело и насмешливо пока Лили листала какую-то взятую наобум книгу.
— Конечно видела, — фыркнула девушка. Лили же не могла озвучить то, что к хорошо слаженным телам братьев по резонным причинам родственной связи априори не может чувствовать такой заинтересованности, как к тому, которое имела неосторожность рассматривать. Причём с необъяснимым для себя же любопытством, но текст перед глазами скоро пошел пятнами. Лили дёрнулась от тёплого близкого дыхания. Именно от этого захлопнула книгу и шагнула прочь, а Скорпиус, запустив руки в карманы, не переставал улыбаться. Ему ой как нравилось вгонять бедную Лили в краску.
— Ты правда все их прочел? — быстро перевела тему и вышло убедительно. Читала надписи на корешках, медленно следуя вдоль полок.
Некоторые книги удостаивались короткого кивка — эта книга была ей знакома, она тоже её прочла. Парочка даже заслужила особого внимания и восторга.
— «Утопия», — улыбнулась Поттер, быстро потянув с полки ветхий томик. Для него почему-то было отведено особое место. Судя по всему, эта книга тоже заслужила особого внимания хозяина. Не говоря о том, что ей было много лет и за них её перечитывали не один раз. Об этом свидетельствовали заломы на страницах, которые Лили уже переворачивала. — Ты знаешь, что Мор начал работать над ней в 1515 году? Он в совершенстве владел латиной, но по причине множества языковых опечаток в Первом издании, ему пришлось обратиться к другому топографу... — затараторила она, — после этого вышло два новых, но первое лондонское увидело мир через несколько десятков лет после кончины Томаса Мора и… Ты чего? — замялась к концу фразы, глядя на то, как слизеринец широко улыбается. Поджала губы и нахмурилась. Настолько увлеклась , что совсем забыла, кому она это рассказывает. Аккуратно закрыла обложку. Поттер уже собиралась вернуть книгу на место, но Малфой не дал это сделать, развеивая её домыслы о том, что сказанное ею было не уместным. Хотя, судя по его самоуверенному виду, он знал обо всём том, что Лили только что рассказала.
— Смотри сюда, — снова перевернув твердую обложку, легонько постукивал пальцем по нескольким строчкам и наблюдал за тем, как ползут вверх брови гриффиндорки. Опять.
— С ума сойти! — ахнула она. Сжимала в руках один из упомянутых экземпляров из лондонской типографии. Цифры под строками гласили, что через пару десятков лет эта книга справит свой пятисотый день рождения. — Это и вправду?.. — изумилась, прижимая к груди книгу так, будто это невероятная ценность. Впрочем, так и было. — Невероятно, — ещё раз огладив пальчиками корешок, бережно вернула томик туда, где ему было отведено личное пространство.
Повернувшись, девушка легонько провела внутренней стороной предплечья по рёбрам. Это её неосознанное движение говорило лишь об искреннем смятении и замешательстве. На глаза снова попалось то, что завладело её вниманием — множество приколотых над письменным столом газетных вырезок, кипа писем и всё то, что прямо или косвенно касалось каких-либо издательских тем. Заинтересовала и магловская антикварная печатная машинка, и стопки исписанных красивым почерком листов. Аккуратно сложенных на самом краешке деревянной столешницы.
— Ты что-то пишешь? — спросила с изумлением. Действительно удивилась. Это было ещё одной гранью того подводного айсберга его сущности. Лили уже потянулась к почерканным в некоторых местах страницам. К её сожалению Скорпиус был ловчее и сильно прижала листы бумаги.
— Это не интересно, — заверял слизеринец.
— Да ну? Правда? А как будто наоборот, — теперь гриффиндорка улыбнулась. Он, конечно, не был прям смущён, но некая неловкость повисла в воздухе. — Только не говори, что там что-то очень личное, — подначивала шепотом девушка. Настала её очередь радоваться эмоциональному дискомфорту собеседника, хотя по его виду и не скажешь, но поступок говорил сам за себя. — Могу дать скромную рецензию, — не унималась Поттер, складывая руки в замок под грудью.
— Только не делай вид, что что-то смыслишь в этом, — посмеивался, но при этом отлично знал, что перед ним чуть ли не самая дотошная любительница прошуршать страницами.
Лили Поттер в этом деле переплюнула только ещё большая «читака» — Роуз Уизли, закончившая в прошлом году Хогвартс с кучей наград за отличную учебу и усердие во всех школьных делах. К слову, это на её место был выбран школьным старостой Скорпиус.
— Значит, наш разнузданный слизеринец питает слабость к литературе? — закусила от интереса щёку. И скажи ей кто-то, что она будет позволять себе такой интерес в адрес Малфоя, то Поттер бы и куда подальше послала бы. Ещё утром, но раз пошла такая пляска, и за сегодня он невольно открылся ей с других сторон, то Лили просто не посмела упустить такой шанс. Тем более, она и сама помышляла связать свою будущую карьеру с работой в издательстве. На это её давно вдохновил пример матери, работающей в «Ежедневном пророке» ещё до того, как увидел этот мир старший из братьев Лили — Джеймс. Вот только страстью Лили было не писательство, а кое-что другое.
— Разве в чтении есть что-то преступное? Как по мне, самое безобидное пристрастие, — хмыкнул он.
— Ну, это бесспорно, в списке твоих пристрастий оно точно самое безобидное.
Эта реплика о природе его поведения заслужила предосудительного взгляда юноши.
— Того же желаю большей половине непроходимых тупиц из твоего факультета, кстати. Будь у них хоть капля желания обзавестись интеллектом, — он смолк и облизал губы. Сузил глаза и теперь всё так, будто его одолевает азарт. — Любимое произведение средневековья, Поттер? — больше походило на начало допроса с пристрастием.
— А разве не очевидно? — Лили кивнула на ту самую ценную книгу. Заслужила тень улыбки и кивок.
— А исторический роман? — настаивал он. Будто ждал от Лили оплошности и хотел убедиться, что всезнайку она из себя только строит.
— О-о-о… Много. Пусть будет «Королева Марго», Дюма, — не терялась девушка, — хотя вся трилогия потрясна.
— Что-то из классики?
— Пф-ф-ф, — выпустила из легких воздух она, — уйма: «Джен Эйр», к примеру, — задумалась и подалась вперед, — «Гордость и предубеждение», — нарочно намекала на то, что Малфою эти понятия очень близки, но тот ухмыльнулся и почти закатил глаза.
— Ну а детская, Поттер? Как раз по твоей теме, — подначивая, сочтя происходящее забавным, он тоже сложил на груди руки и внимал каждому ответу девушки.
— Кэрролл, конечно.
— Конечно, — тихо хохотнул он. Сразу понял о чём идёт речь, — ты даже мне кое-кого напоминаешь.
— И кого же? Королеву червей? — улыбнулась Поттер. — «...толстая, напыщенная, старая тиранша», — изменив голос на более низкий, артистично отыгрывала цитату из того самого произведения. — Неужели я такая? — сведя бровки домиком, Лили удачно изобразила страдальческую гримасу, но при этом улыбалась. Ей тоже импонировало происходящее.
— Точно не ёё, — смогла повеселить слушателя хотя бы тем, что каждая из наведённых характеристик была полной противоположностью худенькой, скромной, юной добродушной девушки. — Безумного шляпника, — с окрасом очевидности исправил её, и Лили уже не сдержала смешок.
— Лучше уж шляпника...
— Ну, хоть на книги у тебя отчасти есть вкус. Несмотря на то, что все они магловские и девчачьи, — подшучивал молодой человек. Опираясь на спинку кресла, взявшись за неё ладонями, он скрестил ноги в лодыжках и бесцеремонно осмотрел Лили с макушки и до пят, — а вот с другим вкусом явно проблема, — словно упрекал, не довольствуясь её мешковатым свитером. Джинсы заслужили еле заметный, но одобрительный кивок. А может и то, что пряталось под ними, но об этом Лили не думала. А может и стоило бы. Ведь это ей предстоит каким-то образом заставить себя нравиться ему. Хотя в свете недавнего это казалось таким уж не реальным. Он явно оценил то, что она не глупа, весела и интересна. Ещё и разделяет его интересы, но этого ой как мало. — Если ты уже всё рассмотрела, нам пора.
Он сказал это когда оценил положение стрелок на наручных часах. И не упомянул слово «книги», заметьте, явно намекал на то, как рассматривала тут сегодня не только содержимое полок. Щеки Поттер опять порозовели.
Натянув чистую кофту вместо той, что была испачкана кровью, Малфой жестом предложил ей первой покинуть комнату. Спустились по изгибам лестницы, но не успели сделать и пары шагов. В огромном зале послышался голос. И он, порождая в девушке порцию жуткой неловкости, принадлежал не Парту. Драко Малфою, конечно. Скорпиус посуровел, причём моментально.
— Уже уходишь? — шагнув от камина в их сторону, мужчина выпрямил свою спину. Лили не могла не изумиться тому, насколько сын похож на него: горд, даже холоден, но статен и красив. Это сходство стало ещё сильней, когда старший из пары Малфоев откинул полы дорогого пиджака и скользнул ладонями в карманы не менее дорогих брюк. — Добрый день, мисс Поттер, — суховато поприветствовал он, удостоив девушку взором лишь к концу фразы и протянув вперёд одну из бледных ладоней. — Не ожидал увидеть Вас здесь.
— Добрый день, мистер Малфой, — сказала нервно, отвечая на легкое рукопожатие, но ситуация же была из ряда вон и в парадную. — И я не ожидала оказаться здесь, — признавшись, покосилась на Скорпиуса. Вся эта картина отозвалась в ней дробью перепуганного сердца, ведь знать о существовании человека в теории и видеть его несколько раз, но лишь мимолётно — одно, а вот это вот уже попахивало официальным знакомством.
— Парт! — вступив с отцом в перепалку взглядов, слизеринец отвлёкся на хлопок. — Принеси вещи, — уже сквозь зубы зашипел он ни в чём не повинному домовику. Тот даже вздрогнул и совсем не понимал за что попал в такую немилость. Поклонился, исчез, и снова появился, сжимая в руках чистую верхнюю одежду школьников.
Юноша молча и почти рывком забрал её. Таким же рывком схватил ладошку девушки. Лили даже толком не успела попрощаться со старшим Малфоем. Успела бросить прощальное слово и что-то о том, что ей было приятно познакомиться уже на пол пути к двери и через плечо.
— Скорпиус! — взывал в спину юноше мужчина, — ты не можешь всё время уходить! От меня и от разговора!..
— Ещё как могу, — кинул и он через плечо.
— Скорпиус!.. — злясь, но по большей степени отчаянно окликнул его Драко. Хотя и понимал, что сына этим не остановить. Скорее всего, их многолетний разлом в отношениях давал последние впечатляющие трещины. Те, после которых люди обычно прекращают своё общение или сводят его к критическому минимуму.
Лили, оценив напоследок хмурое лицо взрослого волшебника, вышла следом за Скорпиусом, но от витавшей в воздухе немилости подмывало на тошноту.
Спустя минуту, ещё переваривая громкий хлопок входной двери, отсутствие прощальных слов и то, что слизеринец действительно не прав, она до боли поджимала губы.
— Руку, — звучало абсолютно по-хамски и он выставил вперёд ладонь. Этим заслужил её немое, но злобное осуждение. — Мы не на светском рауте, Поттер, давай сюда! — схватил её, оба растаяли в воздухе, но терпение гриффиндорки достигало апогея.
— Да что с тобой такое?!
Лили вырвалась из болезненного хвата. Слова уже не были теми, что обычно подконтрольны разуму. Следующие обещали вылетать раньше, чем скривившая милое личико Поттер успевала бы их осмыслить. Но разве ей уже не всё равно?
— Почему ты такой?.. Ведёшь себя как… Ты же можешь быть нормальным! — почти срывалась на крик, вспоминая их разговор в пабе и комнате. И голос её зазвучал так громко, что с опушки у хижины Хагрида, куда Малфой их переместил их, ввысь взмыла стайка маленьких птиц.
Почувствовав до ужаса неприятное шевеление в районе солнечного сплетения, девушка осмелилась на иные слова. Они как раз подкатывали к горлу:
— Ты до полусмерти напугал ни в чём не повинного эльфа, таскаешь меня за собой и обращаешься так, как будто я какая-то вещь. Даже не рассчитываешь свою силу, а про отца я вообще молчу! Ты же прекрасно понимаешь, что он прав, а ты — нет! Он переживает за тебя и это нормально! — возмущенно тараторила она. Пыталась противостоять испепеляющим глазам, и надеялась, что Малфой не потянется за волшебной палочкой. — И если ты такой умный, каким мнишь себя, то должен понимать, что родителям свойственно переживать за своих детей! И это нор-маль-но! — дробила для пущей убедительности слова, а слизеринец между тем шагнул к ней. Почти нависал над Лили. Теперь и она была напугана не меньше Парта. Только всеми силами не подавала виду и быстро облизывала сухие бледные губы. — Он же… — выдыхала, перемялась на ногах и в какой-то момент не верила, что собирается это озвучить, но эмоции и жажда достучаться до Малфоя уже играли свою шутку:
— … Он переживает за тебя! Это и слепому видно, и видно, что дорожит тобой… И понятно, что хочет как лучше. Пытается быть достойным отцом и пытается заменить тебе… маму, — тише и испуганней сказав последнее, Лили захлопала длинными ресницами. Прикусила язык, поскольку поняла свою роковую ошибку, но было поздно: теплая ладонь с тонкими бледными пальцами уже сомкнулась на вороте куртки, отнимая у гриффиндорки возможность сделать нормальный вдох.
— Ты всё сказала, Поттер? А теперь будь добра и не лезь не в свое дело! — медленно перекидывая голову с одного бока на другой, он был в статичной ярости. Цедил слова сквозь зубы, прищурив озлобленные глаза. Он поочередно смотрел в два идеально обрамленных изумруда под широко распахнутыми веками.
Лили попыталась что-то сказать, но он не позволил, сжав руку уже на изящной девичьей шее и потянув её вверх так, что Поттер пришлось встать на цыпочки. Пыталась сразу обеими руками разомкнуть пальцы на его будто каменной ладони.
— Не смей даже на миг думать, что имеешь на это право… Что знаешь меня. Ты будешь последней, кому я разрешу это сделать! Понятно? — яростно шептал он, оценив, как в белках её глаз появляются кровавые трещинки. — Усекла?! — тишину и морозный воздух поразил рык злобы, а Поттер, не имея возможности сказать хоть что-то, хватанула порцию воздуха. Он по резонным причинам не достиг легких и гриффиндорка, крепко зажмурившись, смогла изобразить подобие кивка. Только после этого Малфой разжал ладонь. Лили сразу же попятилась и громко часто задышала.
— Чокнутый, — потирая шею, тихим, полным ужаса и даже охрипшим голосом изрекла девушка.
Шагнув назад, он совладал с собой и сжал ладонь в крепкий кулак.
— Ты просто идиотка, Поттер, — спокойней, лишь с остатками злобы и словно с неким сожалением. Попытался найти её взгляд и это ему удалось. Полные презрения и отвращения зелёные глаза предупреждали о том, чтобы он держался подальше. Оценив реальность, Малфой снова шагнул вперед. На этот раз решительней. Может быть, чтобы с попыткой свести свой поступок на нет, как знать ? Но Лили снова попятилась.
— Не подходи… Ко мне, — приподняв одну из ладошек, сжимая в ней волшебную палочку, девушка ограждала себя от его приближения.
Теперь и в серебристо-серых глазах было место недоумению. Он, всего на минуту потеряв над собой контроль, что было ему почти чуждо, не мог предположить, что всё так обернется.
Тщательно обдумывая всё и всегда, впервые в жизни поддался порыву, а теперь насторожился. Даже не от того, что в него с секунды на секунду полетит какое-то изощрённое заклинание. И что это всё может достигнуть ушей Альбуса его тоже сейчас не волновало. Было не по себе от собственных решений и того, что Поттер отчасти права. Права, говоря, что в нём живёт лицемер и мерзавец, и что причиняет боль тем, кто им дорожит. Теперь и от мысли о реакции Альбуса не становилось легче. Другое его почти не волновало. Почти. Только эта сующая не в свои дела нос девчонка. Он, превосходя комплекцию Лили как минимум в полтора раза, счёл свой поступок таким, каковым он и являлся — грубым и даже низким.
— Поттер, чтоб тебя… — тихо выругался, но девушка его и не слушала.
— ... Никогда, слышишь? — с хрипотцой завершила свою мысль старшекурсница, направляясь к замку.
Набирала скорость и лишь единожды обернулась. Чтобы убедиться что не следует по пятам, но он бы и не смел. Так и не шагнул с места до тех пор, пока гриффиндорка не отошла на значительное расстояние. Злился на эту упрямую девчонку и её неумение держать язык за зубами. Сама затронула единственную в мире запретную тему, но и он… Должен был держать эмоции в себе, как это всегда было, а не позволять им вылезти наружу. Ещё и вот таким вот почти животным образом.
Сам натворил, втянув Лили в сумасшествие сегодняшнего дня и позволив ей прознать то, что не должна была. Самому и расхлебывать. И если бы не его неукротимое желание обставить Поттера, то он бы, наверное, и не думал о том, как всё исправить. А может быть и думал, ведь всего за несколько часов уже понял, что есть в этой девчонке что-то пробуждающее в нём интерес. Она по-прежнему была единственной, кто могла вот так вот просто распрощаться с ним на веки вечные. Без сожаления выкинуть его из своей жизни и памяти. Вполне вероятно, что сделает это лишь добравшись к Мегере. Попросит, чтобы та избавила её от сомнительной компании школьного старосты. Очень сомневался, что станет ябедничать. Это вот было не в её стиле, но кто же её знает?
На руку играло то, что сделать это она сможет лишь завтра утром, а значит, что у него ещё есть несколько вечерних часов. Чтобы разубедить Поттер в её безмерном упрямстве и отвращении к нему. Хотя вряд ли получиться. Вариант теперь один — запутать её в паутине своих интриг ещё больше.
***
Вечером того же дня, меря комнату шагами, Лили замерла у окна. Сделав тяжелый выдох, который был последствием не менее тяжелого дня, девушка взглянула на часы. Стрелки перевалили за десять, и ужасная суббота подходила к логическому завершению. Во многом выходной, несмотря на компанию Скорпиуса, стал таким ещё из-за настойчивости подруг. Едва Лили вернулась в гостиную, как те практически набросились с расспросами. Поттер, всеми силами пытаясь не раскрывать и половины событий, всё-таки сдалась под чудовищным напором. Поведала им обо всём, но лишь в общих и размытых чертах, и взяла с них клятвенное заверение молчать. Сама же умолчала о тех странных чувствах, которыми как будто посмела проникнуться к слизеринцу в пабе. Точно так же помалкивала о его ссоре с отцом и всех вытекающих последствиях. Благо, что заскочила перед тем как вернуться в больничное крыло. Волшебная мазь почти полностью скрыла следы на шее и хорошо. Иначе подруги увидели бы отметины и точно не отвязались. Скрыть их не составило особого труда, сложнее было утаить от прозорливости подруг ужасное настроение. К вечеру оно стало ещё хуже. Кэт и Марго, оставляя Лили в одиночестве, выглядели раздосадованно. Может понимали, что сами виноваты? Они же толкнули подругу в лапы мерзавца. И если бы знали всю правду, то уже отказались бы от идеи о мести. Виной упавшему настроению Поттер стали растраченные на размышления о Малфое часы. Как бы не старалась отвлечься и выкинуть его из головы, он всё равно туда возвращался, а позже девушка почти проклинала человеческую способность запоминать только хорошее. Безумно злилась на него и предпочла бы впредь держаться подальше, но не могла не прокручивать воспоминания о тех моментах, когда Малфой казался ей нормальным. Приняв решение хоть как-то расслабиться и буквально смыть с себя этот день, Лили дождалась позднего часа. Студентам уже не разрешено бродить по школе, даже в общей комнате уже никого не было и Поттер с относительно спокойной душой направилась в ванную старост. Поплотней замоталась в атласный черный халат, ведь его плотность была ничтожна и не сочеталась с мерзлыми стенами замка. Покинула башню факультета и спустилась на пару этажей. Девушка добралась до искомой двери и сказала пароль, впустивший её в помещение из белого мрамора. Надежды хоть немного расслабиться оправдали себя. Старшекурсница с головой окунулась в теплую, волшебную воду. Наделённая какими-то неведомыми чарами жидкость дарила уют и такое нужное девушке умиротворение, но его как рукой сняло. Ахнувшая от неожиданности Поттер одновременно испугалась и разозлилась. Находясь по плечи в воде, и будучи спрятанной под густым слоем белоснежной пены, она всё равно прикрыла руками обнаженное тело. — Что ты тут делаешь? — грубо спросила Лили, вложив во фразу всё пренебрежение и презрение к адресату. Им, конечно, оказался тот единственный, кого она больше всего не хотела видеть. Тем более здесь. Тем более сейчас и находясь в таком вот виде. Ну а слизеринец, сунув руки в карманы серых штанов, широко улыбнулся и замер напротив девушки. — Пошёл вон, Малфой, — коротко и очень грубо кинула гриффиндорка. Словно плюнула, а не сказала. Сейчас бы многое отдала, чтобы её волшебная палочка была рядом. — Вообще-то я имею даже больше прав тут находиться, — говорил с нотами веселья и явной насмешкой. Этим и выбесил. Явно намекал на то, что у школьного старосты больше привилегий, чем у обычного факультетского. — Как видишь, знаю парочку полезных заклинаний на такой случай, — избавил её от нужды расспрашивать, как ему удалось проникнуть в занятую ванную, ведь волшебство комнаты должно было отрицать эту возможность. — Уйди, — насторожилась, пригладила обеими ладонями мокрые волосы, но собеседник не шевелился. Лишь смотрел так, будто желал сквозь непроглядную пенную пелену увидеть всё срытое от глаз. — Уходи, иначе… — Иначе что? А с этого места поподробней. И с чего это вдруг мне уходить? — хмыкнул, сделав намеренный акцент на своей персоне. Улыбнулся ещё гаже и ждал ответ на этот обобщённый вопрос, — это же не твоя частная собственность. Хотя твоя жажда лезть куда не надо очевидна, — медленно обвёл взглядом светлые стены, — если что-то не устраивает, то ты уходи, — он уже начал стягивать с себя футболку. Почти выживал отсюда гриффиндорку, доказывая, что пришел по назначению, а не просто поболтать с ней. — Хотя, можешь оставаться, Поттер. Ты мне не мешаешь. Только держи себя в руках. Да и ручёнки тоже держи при себе. Мало ли что тебе захочется… с такой-то голодухи. — Очень ценный совет, сам следовать ему не пробавал? — Лили упрекала его за недавнюю потерю самообладания и по праву. — И вообще-то не обольщайся. На тебя моя голодуха точно не распространяется. Мерзавец тут же выровнял спину не преминул заиграть точёными скулами. Специально же давал ей очередную возможность рассмотреть те рельефные формы и очертания, что при обыденном скрывались за белоснежной школьной рубашкой или повседневной одеждой. — Ну, раз так, то ладно, — нахмурившись, пробормотала Поттер, но бесит же, как он опять довольствуется её неосторожным, будто оценивающим любопытным взглядом. — Тогда уйду я, — заключила Лили. Скривилась от развязности его слов и намёков. Лучше уносить ноги пока владелец столь красивого тела и отвратительного нрава не стал к ней хоть на шаг ближе. Желание находиться от него подальше пересилило факт того, что ей придется заматываться в полотенце прямо под водой. Так оно и случилось, едва девушка добралась до подводных скользких ступеней. Затянув на груди тугой узел мокрющего полотна. С него стекало теперь море воды и гриффиндорка настолько лихо игнорировала Малфоя, что преодолев половину ванной комнаты и впрямь не заметила его приближения. Выжимая воду и из волос, Лили была поглощена мыслями. Очередное совпадение в виде их встречи казалось ей очень странным. Почти не сомневалась, что слизеринец воспользовался картой Мародеров Альбуса, чтобы оказаться здесь. Был лишь один вопрос: «Зачем ему это?!» Даже несмотря на то, что девушка не мешкала, всё равно не успела добраться до висевшего на золотистом крючке халата, а значит, что и до волшебной палочки в его кармане. Малфой преградил ей дорогу. — И это всё? Действительно уходишь? Даже странно. Потеряла где-то свой гонор и упрямство. Или ты сильно спешишь куда-то? — позволив себе фирменную насмешку. Словно не было всего того, что заставляло сейчас юную Лили почти бояться его. Говорил так, будто они опять нечаянно столкнулись в коридоре, чтобы обменяться парой любезностей. — Угадал, ужасно спешу, — сказала первое, что взбрело на ум и лихо игнорировала его взгляд. Она шагнула в сторону, но Малфой сделал то же самое. Немного наклонившись, пользуясь моментом, Скорпиус сквозь полумрак будто пытался рассмотреть шею гриффиндорки. Может ей показалось? Может это его злорадство? Или же акт запредельной заботы от Малфоя? Нет, конечно, точно не заботы, но Поттер уже ничего не знала. Да и знать не хотела. Могла лишь сказать, что в какую-то секунду он выглядел так, будто по какой-то причине не глумится над ней. Это показалось странным. Зная слизеринца, думала, что при следующей встрече тет-а-тет, если таковой суждено было случиться, тот не упустит порицать о том, что Лили сама во всём виновата. — О, не бойся, я не расскажу об этом Мегере. Даже Альбусу. Обещаю. Это будет наша маленькая тайна, — используя весь свой артистизм, Поттер шептала с прищуром. — Как и суть нашего разговора в мощёном дворе? — повёл бровью и дёрнул уголком рта. — Что-то мы с тобой обрастаем тайнами, Поттер. Кстати, сомневаюсь, что Ал готов услышать, что его сестра разбрасывается направо и налево просьбами о покровительстве, — подтрунивал над ней Малфой. Получалось до того хорошо, что у собеседницы не нашлось ответа. Она лишь буравила его злым взглядом, в очередной раз жалела что ввязалась в эту историю. Злилась, но помалкивала. Лили упрямо смотрела в его глаза, когда Малфой приподнял руку. Та была отвергнута. Вскоре и во второй раз, а Скорпиус, не стерпев такого усердного неповиновения, цокнул от раздражения языком. Почти закатив глаза, напористо шагнул вперёд. — Не смей, не прикасайся ко мне! — приказывала, просчитывая количество моментов нарушения её личного пространства, которые случились за один только день. И если бы могла, то испепелила бы его одним лишь взглядом. Превратила бы в кучку пепла без сожаления, но он намертво впился ладонями чуть выше локтей. — Теперь ты боишься меня? — пресёк её почти состоявшуюся попытку вырваться и сбежать подальше. Аккуратно прислонив девушку к холодной мраморной стене, Скорпиус снова приподнял ладонь, но та опять была откинута в сторону. Закончилось тем, что он всё-таки добился желаемого. Оценил еле различимые остатки отметин на шее Поттер. Девушка поджала губы, скривилась от скользнувшего по подбородку прикосновения и покосилась на спасительную дверь. — Ну как? Нравится? И, чтоб ты знал, я тебя не боюсь ни капельки, — не выдержала Лили и почти взбесилась. Оградив себя от Малфоя ладонями, даже попыталась оттолкнуть его и шагнуть прочь. Ничего не вышло, босая стопа тут же вернулась в огромную лужу воды. — Пропусти, — закрыв веки, сказала еле слышно. Злобно, но и почти взмолилась. Выдержать его развязный взгляд и своё собственное раздражение почему-то становилось всё труднее. Вскоре Поттер была готова простить ему всё, что он натворил. Лишь бы забыть этот день, только бы он отстал и убрался подальше, унося с собой скверну характера и те её мысли от которых воротит. — Ты же сама во всём виновата, — обвинял и девушка не выдержала. Беззвучно рассмеялась, ведь предполагала услышать нечто подобное. Только минутой ранее. — Да, сама. Теперь я могу идти? — И снова что угодно. Даже ложь. Лишь бы отцепился. — Не очень правдоподобно, — посмеиваясь, оценивал её актёрский талант, но и удивился. Ожидал от упрямицы всего, но такой податливости в списке не было. — Ты та ещё лицемерка. А ещё что-то говоришь обо мне, — раскусив её намерения, смаковал и блаженно зажмурился. Буквально втягивал через ноздри витавшую в воздухе напряженность. — Скажи правду, Поттер. О чём ты на самом деле думаешь? Я даже готов дослушать до конца, — тихо-тихо говорил он после паузы. Суть слов и подача повергли Лили в оторопь, но ещё острее она становилась из-за столь близких сейчас глаз. — Ты серьезно? — нервно усмехнувшись, облизала губы и не верила ушам, — после всего, во что ты меня втянул?.. Ты спрашиваешь о чём я действительно думаю? — Другого такого шанса может и не быть. Так что дерзай, я весь во внимании. Понимала, конечно, что подкатившее к горлу откровение скорее всего вылезет ей боком, но сил держать его в себе уже не было. Решила не темнить и выложить всё и сразу. Он ведь так этого хочет. — О, ну тогда слушай внимательно, а лучше запиши. Я думаю о том, что таких мерзавцев и лицемеров я ещё не встречала. Ещё думаю о том, насколько ты в своём великолепии и неподражаемости на самом деле жалок… Но больше всего меня поражает, что ты трус, Малфой, — яростно шептала, ткнув пальцем в его обнаженную грудь. Было плевать, что говорит это прямо в лицо, что стоит перед ним практически в чём мать родила и на всё прочее. Радовалась заходившей ходуном паре глаз. Их зозяин пытался понять откуда у девчонки Поттер столько смелости и наглости называть его трусом. — Это ты боишься, — ухмыльнувшись, заключила он. Не заметила как заигралась с огнем и что её порядком понесло. Смахнула с предплечий прикосновения, но стало только хуже — те уже смыкались тугими кольцами, а они в свою очередь ползли вниз. Достигнув запястий девушки, пленили их. Скорпиус завёл её руки за спину и не отпускал. — Можешь даже не пытаться, — Скорпиус посмеивался над её попыткой вырваться. Гордо приподняв подбородок, Лили уже понимала, что шансы на свободу действительно ничтожны. Ей всё равно не освободиться до тех пор, пока слизеринец не позволит, а звать на помощь — показать свою слабость. Ко всему ещё и совершенно бессмысленно. Отсюда в коридор не проникнет даже микротон. — И кого же я боюсь интересно? — любопытствовал школьный староста, нависая над собеседницей. Стал серьезным, она видела как натянулись жилы на его шее. Выглядела эта вот вся картина напротив не утешительно. — Ни кого, а что — правды, — и не помышляла темнить. Хотя и видела, что Малфой почти на грани потери самообладания. Она опять довела его почти до точки невозврата. Да и сама отдалась во власть эмоций, — ты думаешь, что тебе подконтрольно всё происходящее, а на деле ты до чёртиков боишься. Что кто-то увидит в тебе не того, кого ты из себя корчишь. Такой вот весь до мозга костей чистокровный, багатенький, и в свою кровать тянешь всё, что движется, наверное, — уверенно шептала девушка. — Ещё и хвалишься этим вот направо и налево. Ты же считаешь себя самым красивым, умным? Тогда почему ведёшь себя как пустышка? А знаешь почему? Потому что постоянно играешь на публику, а в этом притворстве уже давно потерял себя настоящего. Ещё и Альбуса за собой давно утянул в это болото высокомерия и тщеславия. А он рядом с тобой уже не многим лучше. Вечно прячетесь за своими совершенными созданными образами, но до чёртиков же боитесь, что под этим слоем притворства и фарса кто-то рассмотрит хоть бы часть вашей обнажённой души. У Ала она хотя бы есть, а вот у тебя… Если и есть, то я даже удивлена, что ещё не сгнила под слоем грязи вот этого всего твоего Малфоевского, но дальше всё-равно будет только хуже, ведь тебе же это нравится. Нравится, что она уже гниёт и ты даже не заметишь, как скоро завоняется, но ты прав: я буду последней, кому ты позволишь узнать что-то о твоей внутренней помойной яме. И меня это очень даже устраивает. Тоненькая жилка на виске пульсировала и всё, о чём просило внутреннее создание, сводилось к желанию задеть собеседника за живое. Найти его слабую сторону и хорошенько надавить. Так же, как на нащупанную за своей спиной ладонь. Его перемотанную тонкой белой тряпицей ладонь. Из неё под сильным натиском девичьих ноготков снова сочилась кровь. Это была её крошечная месть, а Скорпиус этого словно не замечал. Сцепил зубы, но навряд ли от настигших его болевых ощущений. Скорее от каждого произнесённого ею слова. Поттер ещё не знала, что совокупность её утрированных, но в целом правдивых речей и действий, уже более растерянного взгляда и запаха карамели, который слизеринец вдохнул с показательным упоением, положат начало новым границам. — Обнаженной души, значит… — выдыхая, он шептал это с хитрым прищуром. И если бы не чудовищная, заложенная самой природой сдержанность, то резкий поток пронёсшейся по телу злобы выплеснулся из него совершенно другим образом. Но он, конечно, придумает что-то поинтересней громких возражений и не станет доказывать, что мнения Поттер ничуть не разделяет. Хотя, если откровенно, то и сам отчасти понимал, что её устами озвучена самая что ни на есть правда. Просто такая, что она даже ему показалась гадкой, он не хотел бы повязывать себя с такими вот словами. Да и раздражался, ведь посмела сказать то, чего другие бы просто побоялись. Она! Именно Лили Поттер! — Обнаженной… Повторял её слова и медленно осмотрел собеседницу с макушки вниз. Облизал губы, щурил хитрые глаза и ядовито ухмыльнулся. Оба её запястья сжал в одной лишь ладони, а решительности было так много, что готов был послать ко всем чертям даже их с Альбусом пари. Может, и придётся теперь. После пришедшей в голову идеи Лили чем-то нормальным к нему уж точно не проникнется, но плевать. Желание очередной мстительной каверзы для упрямой святоши затмевало всё на свете. Именно поэтому уже пачкал белоснежное мокрое полотно редкими капельками алой жидкости, ведь потянулся свободной рукой к уголку её полотенца. — Только попробуй, — запрещала ему подобные вольности порядочно испуганная Лили. Приложила все усилия, чтобы вырваться, но снова не получилось. Меньше всего хотелось думать, что мерзкий, вмиг напрягшийся в попытке сдерживать её неповиновение Малфой посмеет. Ещё как посмеет. Лишь бы унизить её и отомстить. Приструнить гриффиндорку раз и на веки вечные. Напомнить ей о том, что он — сильный мира сего. — Пусти немедленно! — Как скажешь, — дёрнул бровью Скорпиус. — Ты свободна, — почти ликуя, действительно отпускал оборот ткани, и та шлёпнулась в лужу на полу. Всё ещё глядя в её большие глаза, сразу же отпустил и запястья гриффиндорки. Приготовился шагнуть назад, но словно ошпаренная от его поступка Лили схватила старшекурсника за плечи и потянула обратно. Это был единственный способ не дать ему глумиться над её наготой и беспомощностью. — Сволочь, — сжав пальцы плече Малфоя ещё сильней, она встала на цыпочки. У его глаз сложились морщинки от победоносной улыбки. — Ещё какая… Сволочь, — игриво шепнул красивый молодой человек, рассматривая вблизи абсолютно поверженную оппонентку, а она лишь смотрела широко распахнутыми глазами и судорожно искала выход из ситуации. Лили скривилась, пытаясь выказать мимикой всё, что о нём думает. Поморщилась от касания его тела, которое невероятно чётко ощущала своим. Чуть не задохнулась от вопиющей несправедливости, но потянула его ближе и ещё сильнее прижалась к холодной стене. Оказалась между двух совершенно контрастных по ощущениям и температурам преград. Хотелось разразиться неистовым гневом, провалиться сквозь землю и почти подмывало на слезы. Всё это и по очереди, но только бы не при нём. Лишь бы не предоставить ему этого удовольствия. Ноги почти подкашивались, а ноготки на пальчиках впились в его кожу. На удивление тёплую. Стоящие идеи не приходили, пришлось до боли поджать губы. Теперь даже не посмела бы спорить о том, что сама виновата. Конечно сама. НАДО БЫЛО ДЕРЖАТЬ ЯЗЫК ЗА ЗУБАМИ! А не выплескивать накипевшее. Вероятно, что это ещё не самое худшее, на что он способен, но об этом Лили не хотелось думать. Её и без этих мыслей трясло и мутило. Первым заговорил он: — А теперь смотри как интересно получается... Упираясь на предплечья и распрямив ладони по обе стороны от её головы, наклонился над её пылающим личиком. Лили показалось, что она сейчас проломит затылком белоснежную мраморную стену позади. Сотни раз и на протяжении нескольких лет они обменивались остротами и вечно язвили. Иногда среди этого всего даже попадались нормальные фразы, а виной тому, наверное, один и тот же близкий им обоим человек — Альбус. Не одними же гадостями, а в дни хорошего настроения и промежду прочим проскакивали и шутливые подстрекательства и весёлые остроты с намёком на устойчивую неприязнь. Всякое за пять лет было, а с этого сентября вообще лишь речи о собрании старост, что-то там о каком-то объявлении и полноценный взаимный игнор. Переросли, вероятно, поняли, что детский лепет, надоело, но их встреча во дворе Трансфигурации… А теперь вот это всё… Сделав глубокий прерывистый вдох, Лили не могла не обратить внимания на размеренный стук такого близкого к её телу мотора. В полной тишине он звучал там, где у нормальных людей должно быть сердце. Совсем не такое молотящее по ребрам, как её собственное. Мерзавец пока что не позволял себе ничего, что повергло бы беняжку Поттер в ещё больший шок. Казалось, что хуже уже некуда, но было, ведь он так близко, что могла бы посчитать каждую его ресницу. Одной рукой дотянулся до ладошки, впившейся в его кожу на рёбрах. При помощи взгляда он приказывал ей разжать пальчики, а когда цель была достигнута, безумно медленно повел по опустившейся руке вверх. Поттер не смела дышать до тех пор, пока от запястья до самого плеча не появился длинный кровавый развод от той раны, которую она же и расковыряла. — Вот теперь давай договариваться, Поттер, — юноша вступал в переговоры с абсолютно обезоруженной соперницей. Почти обжигал горячим выдохом тонкую шею. Нагло перебирал пальцами прядь длинных влажных волос и наклонился к ним, ведь как же от неё вкусно пахло… Настолько, что не удержаться и он, используя момент, прикрыв веки, медленно очерчивал кончиком носа невидимую линию. От её уха до подбородка. Ошарашенная Поттер проглотила несуществующую слюну. Дрогнула, прикрыв глаза и опять впилась пальчиками его ребра, но с чуть меньшей силой. До этого момента готовилась к чему угодно. Даже к новой порции удушения, но что вот это за дикость? И что бы там себе не думала эта Поттер, каким бы мерзким его не считала, но во всём была виновата сама. Нечего вечно перечить ему, лезть не в своё дело и пытаться воспитывать. Сама ещё не доросла до многого… Нечего было строить из себя понимающую взрослую, ещё и быть… Чёрт возьми, ведь уже совсем не та конопатая наглая девчушка! Действительно выросла и стала такая красивая, что прошлось замереть. Почти чувствуя губами гладкую кожу на её шее еле сдерживался, чтобы сейчас не шевелиться. Чтобы не шагнуть назад и не рассмотреть изгибы её уже женственного, тёплого, будто шелковистого тела. К нему так и хотелось прикоснуться. Настолько, что пришлось сжать ладони в кулаки, но мозг уже генерировал нужные идеи. Которые всё-таки исправят положение: приведут его к победе и помогут добиться желаемого. — Я дам тебе выбор, — предлагал он. — Какой ещё выбор? — прошептала с иронией, слова дались невероятно тяжело и были еле слышными. А зачем громче, если он так близко, что невольно шепчет их ему на ухо? Проглотив очередной ком, Лили прекрасно понимала, что теперь уж точно лучше быть поосторожней. Находясь в предчувствии мерзко шантажа, ведь другого глупо было ждать, девушка уже перебирала варианты его требований. Знала, что сможет обрести свободу только выменяв её на что-то нужное этому скользкому слизеринцу. Просто так Малфой никогда и ничего не делает. — Забавно, — завлекательно шепнул Скорпиус. Лицо Лили обдало его теплым, сладковатым от чего-то дыханием. Изрёк настолько же гадковато, насколько и обольстительно, — думаю, что сегодня у тебя настоящий праздник, — продолжил и гриффиндорка по-настоящему напряглась, — я же говорил, что ты запомнишь этот день и точно обведёшь в календаре, — посмеиваясь, прерывисто выдыхал новые порции воздуха, — первый раз, Поттер, всегда запоминается. — Ты совсем спятил?! — прорычала, а придвинув своё лицо ещё ближе, впилась в его рёбра так, что ноготки почти вошли под кожу. И ведь чуть не задохнулась, — совсем поплыл от?.. — запнулась. Не желала озвучить того, от чего стала бы багряного цвета. Хотя кровь и без того прилила к щекам, а мозг почти бился в агонии. Её безгранично злобило. Да и страшно было не меньше. И это ещё молчок о том, что невероятно хорош собой, и близко так, как никто прежде. — О-ого, — он весело изображал удивление, отведя шею немного назад, — очень интересно о чём же ты подумала? А может, ты не такая уже и недотрога? Неужели тут всё-таки есть место смелым фантазиям? — отняв от стены запястье, легонько постучал по её лбу пальцем и девушка скривилась, — что за грязные инсинуации? — чуть не хохотал Малфой. — Нет, меня не это интересует. Только не со святой Поттер, — фривольно рассуждал Скорпиус, медленно опуская взгляд ниже её лица. — Просто не посмею, — шепча, растягивая слова, он словно издевался и глумился над её целомудрием. — Просто не выпендривайся и скажи, что боишься Альбуса, который тебе кое-что оторвёт, если с моей головы хоть один волос куда-то денется, — приструнила его. Старшекурсник от услышанного медленно запрокидывал голову и снова посмеивался. Опускал развязный смелый взгляд и тот был нарочно оценивающим, Лили пришлось прижаться к слизеринцу ещё сильнее, но это всё равно позволило ему заценить ложбинку на её груди и ядовитенько ухмыльнуться. — Может, и оторвал бы… — веселился Малфой, подыгрывая её смелости, — …если бы узнал то, что ему знать совершенно не обязательно, но сейчас я говорю совсем не о том, о чём ты подумала. Я имею ввиду нечто гораздо более безобидное, Поттер — приблизившись, почти касался лбом её головы. — Как на счёт?.. Ну, скажем… первого поцелуя? У тебя же ещё не было даже этого? — рассуждения эти ему ровным счетом ничего не стоили. Принесли только радость — Лили была на грани обморока и вытаращила глаза. В них на миг всё пошло пятнами, она побледнела, губы пересохли, а во рту стало так, словно клеем намазали. Но она знала зачем это всё. Не смела сомневаться, что это не принесет ему удовольствие так же, как и ей. Он мстил. И месть была тонкой, продуманной и блестящей, ведь отбирал у неё то, что должно было принадлежать совсем не ему, а другому. Почти отнимал не озвученные и тайные девичьи грезы. Ведь это должно было быть запоминающимся романтичным моментом, наверное, и произойти с тем, к кому проникаешься какими-то искренними чувствами, но никак не здесь. Не после такого ужасного дня и точно не с гадким Малфоем. — Рано или поздно это должно было случиться, но... Держу пари, что не так ты себе это представляла, — сказал с издёвкой, подтверждая догадки девушки. — Сложно в это поверить? — хотя бы попыталась огрызнуться, но отводила взор и тем самым невольно делала его победителем. — О-о-о, остынь немного. Ты должна благодарить меня. Хоть кто-то согласен это сделать. Поверить не могу, что в мире ещё существует кто-то, кто не целовался в шестнадцать. Вымирающий вид просто. Или ты ждала своего принца верхом на белом единороге? — Скорпиус ликовал, нагло выискивая её взгляд. Желал, чтобы её внимание всецело принадлежало лишь ему. — Открою тебе тайну: их не бывает, и из этой парочки тебе максимум светит поцелуй с однорогой волшебной лошадью, но тебе повезло и я тоже кое-что умею. Лили, вытерпев его слова, прикрывала глаза. Снова тяжело выдохнула, прильнула затылком к прохладной стене, но выбор был невелик. К тому же предстать перед Малфоем полностью обнаженной было намного непозволительнее, чем согласиться на ту дикость, что он придумал. Несмотря на то, что от двух этих вариантов мутило одинаково. — А ты?.. — снова просчитывала она, распахнув веки. Лишь взгляда хватило, чтобы выказать ему непомерную неприязнь. — Зажмурюсь, — весело шепнул Малфой, — обещаю. Тем более я вряд ли увижу там что-то интересное. Так что соблазн не велик. Я бы прям сказал, что его вообще нету, — насмехался, не иначе. Снова опускал к её телу глаза, имеющие теперь сходство с ядовитой ртутью не только благодаря блеску, но и качеству взгляда, ведь тот был для последних крох самоуверенности Лили сродни отравы. Нетерпеливо постукивал пальцем возле её головы, сведя к этому жесту ожидание вердикта, а после натянул ухмылку и вопросительно поднял брови. — Идёт, — чуть не простонала девушка и перемялась с ноги на ногу, а собеседник просиял. Бёрк как в воду глядела, когда говорила, что подруге, вероятно, придется это сделать. Только Лили не думала, что это произойдет после всего сегодняшнего Армагеддона. Да и голой при этом она себя точно не представляла. Да и надеялась, что до поцелуев всё-таки не дойдёт, ведь его тоже!.. Его тоже должно мутить от одной только мысли об этом, но он, похоже, готов на что угодно, лишь бы ей от этого похуже. Потратила несколько секунд, чтобы это осмыслить. После них Лили смогла худо-бедно прийти в себя и отринуть страхи. Сразу после мысли о Марго. Жажда мести творила чудеса. К тому же, глядя в его умопомрачительно красивые глубокие глаза, она не хотела врать себе. О том, что он прав: многие одногодки уже давно имеют в этом разной степени опыт, а Малфой на их фоне чуть ли не гуру. К прочему, несмотря на их многолетнюю неприязнь, к нему почему-то… словно тянет. Странное, необъяснимое, заставившее затаивать дыхание всякий раз, когда видела его. Уже давно. И это нечто безумно ничтожно, но всё равно ощутимо. Словно невидимая крошечная царапина от тонюсенького листа бумаги, но о ней вспоминаешь всякий раз, когда касаешься, ведь саднит так, как и отметины побольше. Всегда казался ей неприступным, скрытным, излишне хитрым и самоуверенным, но до чего же красивый, интересный и обаятельный… Безумно… Да и он, наверное, не так уже и ненавидит её. Иначе придумал бы что-то изощрённей, чем поцелуй с Лили Поттер. Просто мстит и хочет поиздеваться. — Посмотрим, какой из тебя на деле наставник, — теперь ухмылялась и Лили. Высмеивала его бредовую сумасшедшую идею, но на автомате облизала губы после того, как это сделал он. — Посмотрим, — сократив расстояние между лицами ещё на сантиметр, слизеринец немного наклонил голову. — О, расслабься, Поттер, — игриво и еле слышно шепнул молодой человек, почувствовав, как напряглась и даже дёрнулась. Она ждала, что он громко рассмеётся и выпалит что-то вроде: «Я же шучу, дуреха, а ты уже размечталась о поцелуе со мной». Мог бы, но сейчас преследовал другую цель, а всё ради победы в пари. Этого не происходило. Вместо воображаемого ею он терпеливо дождался, пока Лили выпустит из плена своих зубок нижнюю губу. Замер, но совсем уже близко. На какую-то короткую секунду словно завис, снова и снова переводя взгляд от зеленых глаз к пухленьким розовым губам и обратно. Посерьёзнел, а гриффиндорка сделала аккуратный раздробленный вдох. — Как скажешь, мистер «Я кое-что умею», — съязвила напоследок Поттер. Предвкушала лишь бесчувственное и топорное механическое действо, конечно. Иным поцелуй с Малфоем и не назвала бы, но сердце, несмотря на её неподвижность, почти вылетало. И хорошо, если бы скривилась. Вместо этого сама не заметила, как жадно рассматривает зрачки странного прихотника, а говоря это, она сама себя почти не слышала. Не смела шевелиться до тех пор, пока вкусный запах Малфоя не стал ещё более чётким. Снова вздрогнула, ощутив на кромке губ незнакомое, до странного приятное, но пока еле ощутимое щекотливое чувство. Тёплое и нежное прикосновение. Медленное, как его дыхание. Теперь он тоже словно затаил его. А может, делал это специально, чтобы помучить и насладиться издевательским моментом? Этого Лили не знала. Захлопала напоследок ресницами и прикрывала потяжелевшие веки. На смену мыслям пришло ощутимое касание его мягких губ и весь смысловой поток словно оборвался. В голове всё смешалось и сплелось в непозволительно большой и сложный узел. В эту секунду разум складывал полномочия, передав их ощущениям и эмоциональным процессам. Вот их-то был целый переизбыток: злость, волнение, некий страх неизвестности, но все они начинали тускнеть на фоне других. Первым из нового проснулось любопытство, заставив Лили лишь чуточку, но обмякнуть. К тому же понимала, что назад дороги уже нет. Чётко ощутив мягкость его распахнувшихся губ, Поттер ещё чётче почувствовала прикосновение к своей шее. Ладонь слизеринца медленно и невероятно нежно пробиралась по её коже и притягивала ближе, порождая то, что доселе было неведомо хозяйке неукротимого нрава — вожделение. Не имея формы, растекаясь по всему телу, теперь оно верховодило всем на свете. Даже затмило голос разума, говорящий что-то о том, что условия Малфоя в целом выполнены, что это вот короткое пока прикосновение можно считать поцелуем, и для первого раза хватит, но он, разорвав касание всего на ничтожную долю секунды, заменил его другим. Ещё более приятным, уверенным и ощутимым, а чёртова непослушная рука гриффиндорки дрогнула. Вонзённые в светлую кожу пальчики ослабили хват и аккуратно скользнули вверх по его телу. А её губы… Они, ещё робко, но уже потакая до странного нежному прикосновению губ Малфоя, словно перестали ей принадлежать. Подобное случилось и с эмоциями — тех вмиг стало так много, что девичье тело предавало хозяйку. И все бы сносно, если бы и хвалёное самообладание Малфоя не стремилось к исходу. И если бы не его жадность. Жадность от понимания того, что он — первый, кому это все принадлежит: сладкий запах карамели, который взаправду нравится и пробрался в самые глубинные мозговые рецепторы, и еле уловимый ванильно-приторный привкус. Вероятно, обычный след какой-то косметики, но почему же вкус не кажется мыльным? На фоне пухленьких алых губ он казался сладким, чуть ли не приятным. О нём хотелось думать не меньше, чем о шелке и тепле хрупкого обнаженного тела, к которому не прикасался ни один другой. И откуда столько жажды собственничества? Особенно по отношению к этой дурёхе Поттер, но именно желание обладать подуськивало его держать «своё» и не выпускать из ладоней. Вернуться в свою реальность Поттер помогли мысли о бедной Марго. Она же попалась на вот такие вот его уловки! В шуме остальных они были похожи на отрезвляющий холодный душ. Вопили, что нужно опасаться, ведь Малфой умело пользуется всем тем, чем наградила его природа: от внешнего превосходства до отменного склада ума. И это всё с секунды на секунду перерастет в настоящий, глубокий и реальный поцелуй, но нельзя!.. Его блестящее притворство, фарс, былое наигранное радушие и ложь тщательно спланированы. Это всё фикция, поскольку места чему-то настоящему в его сердце нет. Несмотря на то, что оно ускорилось и теперь билось почти в такт с сердечком Лили. Аккуратно и неспеша Поттер немного отодвинула его от себя, но тяжелые веки открыла с трудом. И больше всего не ожидала увидеть напротив себя недоумение. Что угодно, но не так, чтобы в его серебристых глазах уйма замешательства и даже упрёк. К тому же юноша ещё не отнимал ладони с её шеи. Гриффиндорке даже показалось, что он снова притягивал её. Что чуть не подался вперед, но Скорпиус, переведя взгляд от её губ на глаза, сумел всё-таки остановиться. Уже натягивал на лицо довольную хитрую лыбу, подтверждая все догадки Лили о том, что произошедшее — лишь издёвка и подделка. — Сдачу оставь себе. Теперь твоя очередь, Малфой, ты обещал, — максимально деловито сказала Лили, испытывая смятение. Она снова и снова пыталась понять его неосторожность. Ей показалось, что он, желая повторить недавнее действо, чуть не допустил ту же ошибку, которую еле скрыла она. Лили ведь почти превратила минувшую глупость в нечто другое — подкреплённое эмоциями, а теперь предположила, что и он тоже. Поттер отвела взгляд. Чтобы Скорпиус и не подумал, что придала этому поцелую какое-то чувственное значение, но чтоб тебя, паршивый Малфой!.. Ведь придала же… Первый в жизни поцелуй, и такое вроде как всегда запоминается. Ещё и такой приятный, чувственный, нежный и волнительный... Такой, что хотелось ещё один... А потом ещё... Черт! Достав из кармана волшебную палочку, улыбающийся Скорпиус поманил заклинанием висевший неподалеку черный халат, а в нужный момент выполнил обещание, подарив ей свободу. Молчал и просто безотрывно смотрел в спрятанную под черным атласом спину, в бронзовый затылок, прищурился и судорожно думал о чем-то своём. — Ничего не забыла? — веселый голос настиг почти долетевшую до дверей Лили и заставил обернуться. Он снова был собой, — примилая вещица, — прокручивая на указательном пальце маленький кружевной треугольник нижнего белья, он даже выпятил нижнюю губу, — не слишком откровенно для недотроги? — рассматривал тот самый прозрачный лоскуток и то, как розовеют щёки гриффиндорки. Прошагав, забрала свою вещь, но замерла, словно вкопанная, и прищурилась. Границ уже не было, этот поцелуй словно стёр последние. — А знаешь, что самое смешное и забавное?.. — зашептала и до чего же обольстительно. Сделав ещё шаг, смело рассмотрела полуобнаженную мужскую фигуру и опять прижалась к его телу. На этот раз сама позволяла себе дикость, но какая уже разница? Лили потянулась ладошкой к лицу юноши и не отводила от него глаз, а следом за этим нежно повела пальчиками. По его щеке, шея... Его вдох… Острая ключица... Выдох… Контур груди, еле различимые мурашки от её приятного, легкого и щекотливого прикосновения… Полоска между кубиками торса, короткий вдох и полная неподвижность грудной клетки… Лили остановилась скользнув подушечками пальцев по грани треугольника из мышц под его животом, пробралась за резинку его штанов. Сжала в пальцах кромку пояса и потянула, притягивая его ещё ближе к себе. Теперь её очередь. — Забавно то, что это всё не мне, а тебе понравилось, — глядя в серебро глаз снизу вверх, лениво моргнула Поттер, но говорила ещё медлительней, — что это не я… — немного запрокинула голову девушка и улыбалась, проскальзывая за эластичную ленту брюк ещё на пару сантиметров, — … а ты будешь вспоминать этот поцелуй, — Лили даже не поленилась встать на носочки и теперь почти касалась губами его губ, — а всё потому… — прищурила озорные глазки гриффиндорка. Она была вне себя. Лишь дотянулась до ладони Малфоя и положила себе на шею, не просто держа, а сильно прижав сверху своей. Буквально заставила его медленно преодолеть расстояние от ключицы до самого живота, сопровождая это парочкой беззвучных томных выдохов и блаженно закатившимися глазами, но была в этом всём неподражаема. Сразу сбилась, пытаясь посчитать каждый новый удар его сердца. Лили позволяла ему безумие — то, чего и он сам себе не позволил. Чего не сделал во время поцелуя, но так хотел, а теперь сквозь почти невесомую ткань ощущал её тело, а Поттер, конечно, сквозь тончайшую холодную материю чувствовала это прикосновение так, будто снова была нагая. — … Потому, что я буду единственной, Малфой… — добравшись другой ладошкой до его шеи, потянула юношу к себе и аккуратно заточила в зубки краешек его губы. Легонько прикусила её, опустила пышные ресницы, но тут же отпустила и открыла веки. Как только поняла, что он хочет сомкнуть на её губах свои. Хочет, наверное, ещё, хочет большего, но нетушки, Скорпиус. Вот тебе и реванш. — … Единственной, кого ты хочешь, но никогда не получишь. И всё, на что ты можешь рассчитывать — жалкий короткий поцелуй в мраке ванной комнаты с невыносимой для тебя Лили Поттер. Отпрянув и отшвырнув от себя его ладонь так, словно это горячий уголь, Поттер оценила, как пошатнулся от глотка его кадык. Её красивое личико сразу просияло самой издевательской улыбкой. — Можешь оставить его себе. Поцелуй на память. О, и это тоже! — сунув в карман обездвиженного такой наглостью Малфоя кружевной лоскуток, она сравняла сегодняшний счёт. Ведь уже окончательно убедилась, что озвучила правду. Иначе он не молчал бы и не выглядел бы так, словно его тело нашпиговали свинцом. Скорпиус сам попался в те сети, что расставил для неё — действительно хотел её так, как никакую другую. То ли от азарта и того, что эта Поттер была для него почти недосягаема, ведь единственная, кто смеет устоять перед ним. То ли от мысли, что у неё никого ещё не было, но жутко желал намотать на руку бронзовые волосы и услышать, как с её губ срывается что-то кроме обольстительного и мстительного шепота. Желал, чтобы это всё трансформировалось в стон и мольбы приумножить то, что он сделал бы с ней. Особенно сейчас, когда вены накалились добела, рука словно ощущала прикосновение к тонюсенькой атласной ткани, прикрывающей изгибы её тела, а в носу ещё пахло сладкой карамелью. Лицо юноши исказила гримаса, но Поттер было всё равно. Отвернувшись, Лили покинула ванную. Хлопнув дверью, прислонилась к ледяной стене. Дыхание стало таким, будто она пробежала стометровку, но первым, что пришло в голову, была идея забыть этот день и встретиться завтра утром с Мегерой...
