Проигравшие

      Попытка подавить очередной смачный зевок снова закончилась полным фиаско, когда Лили в компании сонной темноволосой крохи Бёрк занимала свободные места за факультетским столом. Иного исхода после уже второй по счёту полубессонной ночи и нескольких растраченных на всепоглощающие мысли часов и ожидать не стоило, а вчерашний воскресный день, который Поттер провела в своей комнате и пределах гриффиндорской гостиной, так и вообще практически выпал из жизни. И как бы Лили не старалась уснуть, зарываясь носом в подушку и прокручиваясь на своей широкой удобной кровати, ей это удалось далеко не сразу, а вот что послужило недосыпу Кэтлин оставалось для Поттер загадкой.       Слушая краем уха рассказ о том, как Бёрк провела вчерашний выходной, разгуливая по окрестностям Хогсмида, Лили подпёрла голову ладонью. Даже не обратила на смятение подруги внимания, а ведь Поттер всего-навсего спросила почему та пропала ещё после ужина и просидела в библиотеке до самого позднего вечера. И если бы Лили не была всецело поглощена завсегдатаями слизериновского стола, выискивая среди них личную персону нон грата, то её бы, вероятно, удивил бы этот факт. Кэт была не из тех, кто жертвовал своё свободное время в пользу учебы. При этом ей каким-то чудом удавалось учиться вполне сносно, но и дружба с двумя отличницами тоже не раз выручала лентяйку Бёрк.       Через четверть часа, когда завтрак был окончен, преподавательский стол пустовал, а все младше шестого курса разбрелись на уроки, рыжеволосая гриффиндорка медленно потягивая содержимое своей чашки. Сделала глоток крепкого теплого чая, который должен был хоть немного взбодрить, и провела пальцами по губам. Замерела и пришлось тряхнуть головой. И сильно зажмуриться, чтобы хоть немного избавиться от того ощущения, что будто до сих пор оставались на них. Виной тому было, конечно, дикое субботнее действо. — Ты в порядке? — заботливо спросила Бёрк, прервав свой неугомонный трёп. — Да, вполне, — встрепенулась Поттер, но немного перестаралась с жаждой не выдавать волнения. К счастью для Поттер Кэт подумала, что причиной такому странному поведению есть ничто иное, как те недавние события, о которых ей было известно.       Лили всё ещё не смогла заставить себя поесть. Не получилось побороть ни плохое настроение, ни тошнотворное чувство. Точно так же не могла отвлечься от будто въевшегося в губы прикосновения и дёргалась всякий раз, когда в дверном проёме порядком опустевшего Большого зала появлялись чьи-то силуэты. Больше всего не хотела видеть там одного единственного человека, а его отсутствие на завтраке казалось ей чуть ли ни везением. Вчера, завтракая на этом же месте, с этим ей повезло меньше. И хоть ей удавалось лихо игнорировать Малфоя, но она даже затылком ощущала его прожигающий взгляд.       Лили так и не рассказала подругам о том, что произошло в ванной старост. Хотела, но ещё не решилась, а с каждой секундой убеждалась в правильности этого всё меньше. Она не смела. Не была готова озвучить и без того свежие воспоминания о случившемся. Хотелось засунуть их в такие подкорки мозга, чтобы и самой никогда не добраться.       К тому же наполовину бредовый и сумасшедший рассказ заслуживал присутствия Марго, но той с самого утра и след простыл. И если судить по рассказу Кэт, которая жила с Марго в одной комнате, то обладательница каштановой шевелюры и заоблачной наивности покинула комнату в спешке и ничего не объяснив. Сказала лишь о том, что встретится с Бёрк на первом уроке.       Это было ещё одним удачным для Поттер совпадением, ведь результаты СОВ вносили свои коррективы и у девушек не совпадало расписание. Результаты экзаменов позволяли Поттер посещать Зельеварение. Единственной из их гриффиндорского трио, а значит, что впереди её ждали два урока тишины и одиночества в тусклом подземелье. Вот их-то сейчас больше всего и хотелось.       Нужно было всё взвесить, обдумать и переварить. К тому же подруги, узнай они правду, стали бы наперебой отговаривать Лили от этой затеи и от всего, что с ней связано. Они и без этого не на шутку нахмурились, когда она рассказала им о незаконном посещении Косого переулка, а Марго попросила, чтобы Поттер отказалась от этой уже навязчивой идеи. И это Лили даже не оговаривалась о Лютном переулке и молчала о истории с неизвестной штуковиной из магазина. В отличие от Кэт, которую этот план почти не смущал, Маргарита будто передумала. Быть может почувствовала укол совести, ведь весь воскресный выходной без устали и открыто распрашивала Лили о субботе, хмурилась и поносила скверный нрав Малфоя. У неё, конечно, были на это известные девушкам причины, но от всего этого бедной Поттер стало ещё хуже, а внутри творился настоящий апофеоз беспредела.       Он достиг своего апогея всего через пару минут после того, как Кэт, мотнув длинным темным хвостом, покинула тихий и почти пустынный Большой зал. Улыбаясь блуждающей улыбкой, что показалась её рыжеволосой подруге странной и не поддавалась объяснениям, Бёрк оставила Лили в компании видавшего виды учебника по зельям. В него гриффиндорка уставилась совершенно невидящим взором. Не разобрала среди бесконечных столбцов ровным счётом ничего. Её мозг рьяно отвергал всё, кроме странных решений Скорпиуса. Девушка выдохнула и добротно потёрла обеими ладошками лицо.       Приглушенные звуки тихих разговоров и собственный внутренний голос, говорящий о том, что подобное не повторится, дарили умиротворение. Это продлилось пока она не ощутила возле уха чей-то тёплый шепот. Именно ощутила, а не услышала, суть слов добралась до мозга на порядок позже, температуры близкого дыхания. Прозвучали до боли знакомые полутона баритона: — Ну, привет, Поттер. Поболтаем? — спросил некто, упираясь ладонью в край стола. Почти нависнул над девушкой и зарылся носом в струящиеся локоны. Он склонился так низко, что Лили ощущала на своей спине часть его веса.       Вздрогнувшей Поттер, что вмиг напряглась, прикрыла веки и затаила дыхание даже не нужно было видеть его, чтобы сказать, что Скорпиус Малфой чем-то раздражен. И даже очень.       Невольно просчитывая соотношение вспыльчивости и отходчивости его характера, она неосознанно впилась пальчиками в край тёмного стола. Быстрые подсчеты говорили, что не нота их позавчерашнего прощания послужила виной тому, что он сделал нетерпеливый перебор пальцами. А может и она. Глупо было думать, что любитель столь нестандартных исходов и моральных игр, подкрепленных теперь психофизическими и даже физиологическими подтекстами, оставит её в покое. К тому же вопрос был риторическим и запредельно настойчивым даже для Малфоя.       Очнувшись от ступора раньше, чем он сумеет сказать ещё что-то, Поттер уже закрывала учебник. Чуть ли не с опаской огляделась по сторонам и не без облегчения обнаружила, что прилюдная наглость слизеринца и вторжение в её личное пространство пока оставались незамеченными. Странным казалось и то, что школьный староста пришел на завтрак без своего постоянного спутника в лице Альбуса Поттера, но Лили уже поняла, что целью Малфоя была далеко не порция тостов с джемом. — Не думаю, — сухо и не менее злобно ответила гриффиндорка. Воспоминания о его вольностях отозвались уже не трепетом нервов, а тёплым гневным всплеском. Брал своё начало в солнечном сплетении и растекался до кончиков пальцев. — Вся суть Лили Поттер в двух словах, — ехидничал он. Эта фраза оправдала его ожидания и заслужила всецелого внимания нахмуренной девушки. Она почти рывком повернулась к его физиономии, но его ядовитая улыбка померкла ранее, чем Лили подобрала ответную колкость. — Опять страшно? Не бойся, — холодно шепнул Скорпиус, рассматривая глаза собеседницы. Эффект его слова произвели ровно противоположный. — Это будет короткий, но содержательный разговор. Идём, — настойчиво потянув её из-за стола, слизеринец проигнорировал то её движение рукой, что привело Поттер к свободе.       Лили только и оставалось, что чеканить шаги в сторону больших резных дверей и надеяться, что он не следует по пятам, но не тут-то было. Огляделась напоследок, ведь привлекать к себе любопытные и ненужные взгляды, что впоследствии трансформировались бы в сплетни, гриффиндорке точно не хотелось.       За ними никто не наблюдал, но девушка всё равно ускорила шаг. Спешила на урок старенького профессора Слизнорта. Он должен был начаться уже через половину часа, но была остановлена рукой молодого человека. — Что ты себе?.. Позволяешь? Опять…— вспылила, но лишь яростным шепотом. Сочтя его прикосновения недопустимыми, поспешила выдернуть руку. На этот раз не получилось.       Избавиться от внешнего раздражителя вышло когда оба поднялись по лестничному пролёту и за нахмуренным и обозлённым пуще прежнего Малфоем закрылась дверь. Она привела их в какой-то пустующий класс на втором этаже школы. — Совсем спятил, Малфой?! — округлив глаза и потирая руку. Лили наблюдала за тем, как Скорпиус при помощи волшебной палочки запирает дверь и накладывает на неё то волшебство, что позволит будущему разговору быть приватным и пестрить всевозможными эмоциональными красками. Именно поэтому Лили громко водрузила учебник на первый попавшийся стол и почти кричала.       Ждала ответа на собственный вопрос. Растратив повисшую паузу на то, чтобы рассмотреть замершего в паре метров от неё старшекурсника, невольно задалась ещё одним: почему этот противный слизеринец даже в школьной форме выглядит так, будто сошел с первой обложки глянцевого журнала? — Что же, ладно, я слушаю, — с наигранным спокойствием Поттер туго сплела руки под грудью. Подпирая спиной край того самого стола, она уже смирилась со своей участью. Знала, что так просто он от неё не отцепится, но до этой минуты очень хотела в это верить. Да и о сути разговора не догадывалась, и теперь не без труда выдерживала их уединение и его пронизывающий взгляд. Даже приготовилась к той волне сквернословия, что может вскоре пронзить напряженную тишину. — Это я тебя слушаю, — откинув полы школьной мантии, сунув руки в карманы классических черных брюк, юноша приподнял подбородок и практически фыркнул. Собеседница по его мнению прям излучала непосредственность и наивность. — Не потрудишься объясниться? — он снова изменился в лице, а первый медленный шаг, что приблизил его к недоумевающей девушке, отозвался в гриффиндорке скачком сердца.       Малфой был единственным, кого всё-таки побаивалась смелая и гордая представительница львиного факультета. Когда был в таком вот расположении духа, в котором сейчас находился. Это Лили окончательно поняла сейчас вот, ведь его идеальная физиономия возвышалась над её лицом всего в десятке сантиметров. — Я не понимаю... Не понимаю, о чём ты? — захлопав длинными ресницами чаще дозволенного, девушка действительно не понимала о чём речь. Ведь если о качестве их отношений, то что тут объяснять? А если и нет, то о чём ещё? — Ах ты не понимаешь ?       Скорпиус тихо и иронично посмеивался. Прищурился, полностью спрятав нижнюю губу под рядом белоснежных зубов. Держал паузу, заняло это пару волнительных для Поттер секунд. Потом выглядел ещё суровее. — Я говорю о том, что моё утро началось с очень содержательной беседы с Мегерой. И я почему-то не сомневаюсь, что должен благодарить за это именно тебя, Поттер, — объяснял наклонив голову школьный староста. Вид имел такой, будто разговаривает с умалишенной. В довесок ткнул своим пальцем прямо в грудь ошарашенной гриффиндорке.       Ничего хорошего утренние разговоры с Мегерой не сулили. Об этом было известно почти каждому ученику школы. Не удивительно, что услышанное девушку совсем не порадовало. После его шантажа она действительно собиралась донести до сведения Мегеры много интересного, но это было до вчерашнего дня, а продолжалось пока перед глазами не перестал чудиться образ перешедшего все грани дозволенного старшекурсника. Почти перестал. Даже этой ночью, пряча лицо в подушке, Лили готова была взывать к высшим силам. Чтобы не чувствовать его запах, который, кажется, оставался на её теле после совершенно ненужного им обоим поцелуя. Четкий свежий запах, которым напитался воздух вокруг. Тот, которого Лили стало катастрофически мало. — Но как? Я же... — сбивалась девушка, — ...Я ничего никому не рассказывала, — Лили окрашивала признание очевидностью. — О чём вы говорили? — впившись пальцами обеих ладоней в стол под собой, Поттер почти надеялась на чудо, но волнение уже говорило о себе, а кожа на губе была покусана. — Ну да, — прикрыв глаза, он почти скрипнул зубами. Был на грани потери самообладания, но ещё не повышал голос. Лишь глянул на девушку так, что ей захотелось провалиться сквозь землю, — ей было очень интересно почему мы с тобой без письменного разрешения покидали пределы Хогсмида и школы. Не потрудишься объяснить, как такое случилось? Разве я тебе не говорил? Трижды, Поттер. Я сказал тебе держать язык за зубами трижды.       Старшекурсник положил бледные ладони по разным сторонам от Лили едва успев договорить. Преградил ей все пути отхода, он буравил взглядом округлившиеся глаза собеседницы. Зная строгость заместителя директора, Поттер прикидывала во что им выльются вчерашние приключения. Перспектива ну прям совсем не радовала. Скорее доводила до тихой истерики.       Последняя набирала обороты: во рту уже пересохло, сердце забилось чаще, а кульминацией ступора стало поползшее по рукаву её школьной мантии прикосновение. Оно обещало достигнуть обозначенной Скорпиусом цели в виде шеи старшекурсницы. Поттер дрогнула. И повести плечом не забыла. Хотела смахнуть будущее прикосновение, а заодно и воспоминания о предыдущем, когда теплая и нежная ладонь касалась её лица и перебирала шелковистые яркие прядки возле уха. Вот только Лили очень сомневалась, что эта самая рука подарит ей сейчас такие же ощущения. Было не грешно предположить, что она опять сомкнётся на шее и начнет лишать девушку воздуха, но зачем? Его и так уже не хватает. — Я ничего ей не говорила, — честно выпалила Лили и смахнула свободной ладонью нежеланные касания. Решила не медлить и избавиться от них пока они не запустили по её телу волнующую мелкую дрожь. Удалось ускользнуть и отдалиться на пару спасительных метров.       Протест выглядел убедительно, но ещё убедительней был немой вопрос в прищуренных и блеснувших сумасшедшим переливом глазах Скорпиуса. — Мегере, — тише добавила она. Стыдливо опустила взгляд и отвела его под глубокий шумный вдох, а после, словно в насмешку над самой собой, ещё и поджала губы. — А только что сказала, что никому не говорила. Вот видишь, а ещё на слизеринцев наговариваешь. Ты и сама лгунья, Поттер, — раздражался и начал расхаживать по классу, — но врешь ты паршивенько, на долго тебя не хватило. Ещё хуже, чем целуешься, — рассуждал издевательски, но в последнем ведь тоже лгал. Хотя ещё непонятно. — Если не Мегере, то кому? Своим подругам? — он практически прикрикнул, но спрашивать было бессмысленно. И без того знал ответ, потирая раскрытой ладонью губы.       И прям странно, что упрямица Поттер ведёт себя не так, как ей подобает, но это уже ненадолго, ведь Лили, сцепив зубки, вскоре была во всеоружии. — А не надо было тащиться туда! Я тоже это говорила, Малфой! Трижды! — передразнивая, вспылила она. — И если ты не помнишь, то я освежу твою дырявую память и скажу, что бредовая идея с этим никчёмным поцелуем тоже принадлежала тебе. — Никчёмным? — беззвучно посмеивался Малфой, — позавчера ты так не считала. Готов спорить на что угодно, что тебе хотелось бы ещё.       Шепча это медленно, Скорпиус наклонялся к её лицу. Лишь бы ему в голову не пришла идея отомстить, за момент их субботнего прощания. Поттер же позволила себе несусветное. — Считала, и сейчас считаю!       Почти слышала, как скрипнули сейчас друг о друга оба ряда его зубов. Если бы не отпрянула, то те вот-вот, да и сомкнулись на её налитой кровью и уже искусанной ею же губе. — Так всё-таки кто из вас гриффиндорская трепачка? Кроме тебя, разумеется, — юноша выравнивал спину и возвращался к разговору. Пренебрежительно озвучил свои мысли, но как же его тешило то, что появилось на личике Лили. — Не смей так говорить… — Держу пари, что дело рук дуры Пэрриш, чересчур языкатая, — оскорблял и одновременно пошлил Скорпиус. — Заткнись и даже не смей упоминать о ней, слышишь? Лучше следи за тем, чтобы твой язык был надёжно спрятан за зубами, — заступилась за подругу Поттер, но слова тоже имели подтекст чего-то откровенного — того, что могло быть, если бы вот та нелепость в ванной вышла из-под контроля. Хотя отчасти Лили была согласна со словами слизеринца и злилась на дурочку Марго не меньше.       Теперь Поттер не сомневалась, что происходящее — дело рук наивной однокурсницы, что от лучших побуждений, вынашивая эту мысль всё воскресенье, решила прямо с утра пораньше сдать Мегере обидчика. Только она, зная Малфоя не так хорошо, как следовало, и все ещё питая к нему некую тщательно скрываемую симпатию, явно просчиталась. Маргарита запамятовала о таланте Скорпиуса, который проявлял себя всякий раз как дело касалось каких-либо переговоров. В этом слизеринец был неподражаем. К своим семнадцати с лишним умел найти выход из любой ситуации, оперировал только нужными словами и фактами. Пусть даже придуманными, мог заговорить зубы любому. Даже злобной и придирчивой Мегере. Да что Мегера? Мог бы и мертвого уболтать. Это и ещё многие лидерские качества, присущие Малфою, и сделали его популярным и уважаемым не только среди сверстников, но и в кругу преподавателей школы. Эдакий умный и проницательный подхалим, находивший при надобности подход к любому. — Мои поздравления. На друзей у тебя тоже вкус паршивый, — рассуждал юноша,. К сожалению Лили не могла ответить тем же, поскольку Альбуса уж никак нельзя было отнести к категории несносных друзей. Хотя бы из-за того, что ему каким-то чудом удается терпеть присутствие Малфоя уже несколько лет к ряду.       Лили только и оставалось снова сплести на груди руки, немного стыдливо потупить взор и надуть щёки. Он ведь действительно предупреждал, как чувствовал. Говорил, что не следует трепаться, а она допустила огромную ошибку. Позволила слишком много эмоций и проигнорировала просьбу Марго прекратить это всё. Пробормотала, что подумает и действительно собиралась всё обдумать. Поттер распрощалась бы с этим планом на веки вечные, но победила неукротимая жажда сунуть Малфою под ногти ещё пару иголок. А ещё совершенно ненужное и пока не до конца понятое желание докопаться до той его половины, которую он тщательно скрывает под личиной скользкого слизеринца. — Ты, я надеюсь, понимаешь, что ничего хорошего теперь не будет?       Лучше бы он снова кричал, а не прожигал её отнимающим дар речи взглядом, но эта его линия поведения, конечно, была тщательно продумана. Вместо громких речей полностью сосредоточился на длинной бронзовой пряди. Чудовищно медленно пропускал её через пальцы. Скорпиус прищурился, когда Поттер проявила дерзость и откинула локон за плечо. — А что теперь будет? — спросила немного наивно. И если бы не отчаянное положение, она бы и думать не смела о проявлении слабости. Не решилась бы задать Малфою вот такой вот вопрос, ведь в нем чётко читались мотивы растерянности и тревоги. Но, как он ранее выразился, они теперь в одной связке и расхлебывать тоже обоим. По крайней мере, Поттер так думала. — Ты скоро узнаешь, — хитрый с виду юноша легонько повел головой и заиграл скулами. Явно о чём-то умалчивал. — С тобой она тоже хочет побеседовать.       Этими словами и отчасти равнодушной, но во многом игривой подачей, где не читалось и сотой доли нужных переживаний, он снова доказывал своё эмоциональное превосходство. Говоря это, находясь на пороге забавного действа, Скорпиус взбесил свою собеседницу, и та сцепила зубки. — Это всё, между прочим, твоя вина! — всполошившись, отчаянно повторила упрёк. Лили теряла последние крохи терпения: подойдя, ткнув в изумрудно-серебряную тряпицу, аккуратно повязанную вокруг шеи, имела все права обвинять Малфоя в той неизвестности, что легла на её девичьи плечи неприятным грузом. — Ты должен был понимать, что твоя затея до добра не доведёт в любом случае! — Моя затея… — лениво потянул молодой человек, — тише, Поттер! — властно скомандовал не потерпев такого в свою сторону обращения, — от тебя требовалось одно единственное — молчать, но ты и этого не смогла. Так что винить ты можешь только себя, — за ним не постояло и он тоже указывал пальцем в галстук гриффиндорки. Но в отличие от Поттер, отнявшей свою руку почти сразу, ладони своей не опускал. Перемена его настроя не могла не настораживать. Уже не впервые за сегодня он снова ухмыльнулся. Ловко пробравшись пальцем под галстук, притянул собеседницу ближе. Намного. — Не только себя! — парировала она, вцепившись в его запястье, но ничего не изменилось. Только её дыхание, что стало сбивчивей и тяжелее.       Теперь Лили, что почти испытывала аллергические реакции на такие его резкие перепады настроения, скривилась: большие глаза с четким и редким изумрудным переливом почти пропали в прищуре, увенчанный еле заметной россыпью веснушек носик поморщился, а пухленькие розовые губы сомкнулись так плотно, что их, кажется, не смогли бы разнять и тисками.       Она злилась и очень, отчасти и на себя. И на запредельную глупость Марго, которую теперь ждёт серьезный разговор. Бесновалась что снова проигрывает Малфою. В словах, решениях и даже в том, что не выдерживает его взгляда и не может пошевелиться. Хотя уже ощущает, как на её талии сжимается другая его ладонь. Пробравшись под мантию, рука безошибочно нашла то место, где ещё позавчера гриффиндорка сама её остановила, но тогда Поттер и не думала, что стирает ещё одну грань. — Ладно, — тяжело выдохнула девушка. — Предлагаю хоть пять минут не пытаться перегрызть друг другу горло. Сейчас надо прикинуть что нам теперь делать.       Лили снова попыталась разжать его пальцы и отвлечь, но прикосновения юноши после этого только усилились. Словно зыбучие пески, которые тянут ещё сильнее, когда хочешь из них выбраться. Тем же эффектом, к ужасу для Лили, обладал и его взгляд. — Что тебе теперь делать, — исправил молодой человек, облизав губы и потянув улыбку. Явно говорил не только об исходе разговора с Мегерой, но и о том, что Лили снова попала в ловушку его рук. Их новый уровень игры, начало которой было положено двое суток назад, явно набирал обороты. Точно так же, как набирали скорость несущиеся по венам потоки крови. — Хочешь сказать, что тебе это сойдет с рук? — вскинув бровь, от души злорадствовала она, но шепотом. — Очень сомневаюсь, — издевалась девушка. Если ей и суждено было влипнуть в эту историю и пойти ко дну, то Лили готова была лечь костьми, чтобы утащить за собой ещё и гадкого интригана Малфоя. — А не нужно сомневаться во мне. Очень этого не люблю, а касательно МакГирен… Всё это уже сошло мне с рук, представляешь? Я бы даже сказал, что особо не напрягаться, но ты… Ты же так любишь поболтать, Поттер, вот и проявляй этот талант, когда будешь в её кабинете, — сказал довольный Скорпиус и отпустил её. Одновременно с тем, как внутри девушки всё оборвалось и кубарем покатилось книзу. — Расскажешь потом каково это чувствовать себя маглом.       Он насмехался. Конечно да. Непрозрачно намекал, что будущий разговор Лили со строгой каргой закончится для Лили лишеним палочки на пару так недель. А может не станет и значка старосты, ведь та история, в которую она влипла, и которую подправил своим лживым красноречием Скорпиус, ничего другого за собой не повлечёт. — Что?.. Что ты сказал? — опешила девушка. Почти оцепенела. Медленно попятилась назад, а старшекурсник снова выполнил ряд своих излюбленных жестов: выпрямил спину, поднял подбородок и нашел своим ладоням место в карманах.       Она поняла, что он уже… Уже подставил её и не далее, чем при недавнем разговоре с Мегерой. Наплёл ей с три короба, конечно, и повернул всё так, что виновницей оказалась именно она, а сам вышел из воды сухим. Иначе бы не тянул довольную лыбу, косясь на золотой жетон старосты, приколотый к отложному воротнику его мантии. А потом и на жетон Лили, которому, возможно, уже не долго быть на отведённом ему месте. — Да как ты смеешь?! — задыхалась она. Даже притом, что набрала полную грудь воздуха. В голову не приходила ни одна связная мысль, а ладони сжались в кулаки. Их-то и захотелось водрузить на тело собеседника, и сил сдерживаться уже не было.       Лили, будучи рьяной противницей физической расправы, никогда в жизни и предположить не могла, что способна на такие действия: уже подлетела к нему и заточила в ладони ворот его мантии. Сильно потянула, но это решение было заведомо проигрышным. Этим только разозлила молодого человека, и тот, недолго думая, схватил хрупкое тело в охапку и сделал пару напористых шагов. — А вот и кошачья смелость, — ехидничал, сочтя происходящее отчасти потешным, поскольку куда ей до него, ведь в разы сильней, крупней и выше.       Ещё больше повеселила её тщетная попытка освободиться и то, как упрямица еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Зашипела, ведь совершенно не обременённый рамками приличия старшекурсник с легкостью приподнял её, усадил на гладь стола, притиснулся между колен и даже прижал ладони девушки к столу, придавив сверху своими. — Не бойся. Я только хочу убедиться, что ты отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь, — усмирял и отвадил её от дикости, ведь доселе выглядела так, будто вот-вот пройдётся ноготками по его лицу, оставляя яркие отпечатки своего гнева. — Даже на долю секунды не смей думать, что я тебя боюсь, Малфой, — яростно шептала Поттер, уверенно потянувшись к тем вот губам, что преобразовались в ещё более широкую улыбку. — Поверил бы, но нет. Разве что ты это докажешь. — Доказала бы, но нет, — огрызалась почти обездвиженная Поттер. Растрачивала повисшую тишину на то, чтобы хоть немного обуздать своё сумасшедшие. Скорпиус терпеливо выжидал этого же момента и ещё улыбался, но как-то по-другому. Словно его улыбка перестала быть такой же издевательской. Он будто любопытствовал и ждал продолжения спектакля. — А может, ты это всё и устроил? Чтобы насолить мне? — обвиняла она, — Так и есть, точно! О, блестяще, Малфой, ты превзошел сам себя! Я уж было подумала, что более мерзким быть невозможно, — одновременно злобно и раздосадовано рассуждала пленница. Уже представила перед глазами морщинистое лицо старухи и была на грани паники. Теперь и от мысли что не за горами исключение из школы подташнивало. — Зачем это мне, Поттер? — удивился. Даже немного ослабил оковы, но не спешил отпускать. Понимал, что ему ещё может прилететь по физиономии. — Не вижу в этом абсолютно никакого смысла. — Да что ты? — вспылила, но не могла не отметить, что говорит он как будто честно. — Можно подумать, что ты всегда руководствуешься смыслом, — явно намекала на то, что их поцелуй как раз не нёс в себе ни капли логического подтекста. Лили так думала… — Пошевели извилинами, — Скорпиус ждал пока до неё доберется правдивость его доводов. Скорпиус был прав и Поттер это понимала. Мог подставить её, но попросту не стал бы расточать на это внимание своей величественной персоны. Малфой был не настолько глуп, чтобы пойти с доносом и рассказать историю где его имя тоже фигурирует. Плюс Альбус, и его новость об исключении сестры ничуть не порадовала бы. Всё-таки виновата была Пэрриш. — Ты же прекрасно знаешь Мегеру. Ей жизненно необходимо сделать из мухи слона и влепить пару-тройку наказаний. Но тебе, чтоб ты знала, очень повезло. — Это в чём же? — нетерпеливо фыркнула девушка, ведь о везении теперь оставалось только мечтать. — А в том, что я тот, кто теперь может помочь тебе, — самоуверенно шепнул староста, и так завлекательно, что Поттер поджала губы. Насторожила суть. Ожидать помощи от кого-то, кто по доброй воле и пальцем не пошевелит было почти дико. Поттер понимала, что наружу снова рвалась его истинно слизеринская натура. И он, умеющий извлекать выгоду из всего, уже что-то придумал. — Каким же образом ты можешь помочь мне? Замолвить ей за меня словечко? — Это вряд ли поможет, нет. Могу помочь и это всё, что тебе следует знать, а как именно… Это уже не твои заботы, несносная Лили Поттер. Тебе стоит только попросить. — Просто попросить? Очень сомневаюсь, — посмеивалась, но скорее от нервов и безысходности. — Ты же никогда ничего не делаешь просто так, — говорила само собой разумеющееся Лили. — Вот видишь, наше общение идёт тебе на пользу. Хотя бы думать учишься, — веселился Малфой. — Конечно, нет.       Улыбка смазливца отвлекла от запредельно смелого прикосновения к бедрам. Вздрогнувшая от его вольностей Лили смогла, наконец, полностью оценить ту откровенную позу в которой сейчас находилась. В приливе злобы ей это не удалось, но сейчас… Поттер почти с ужасом оценивала свои мысли, ведь все они были о том, что происходящее по какой-то причине отзывается в ней не только раздражением и испугом, но и завлекает. Это чувство в разы слабее голоса разума, но оно есть. Живёт, существует и подкрепляется ещё несколькими, а верховодит всем интерес и странная, почти животная тяга. Словно несвязанный со здравым смыслом инстинкт. Он делает жесты, внешность, запах и даже неугомонную жажду лидерства Скорпиуса для Поттер привлекательной.       Всё это и созидало в девушке терпеливость и молчание. Поджала губы и терпела, пока ладонь Скорпиуса медленно ползла вверх, пробуждая в недотроге ничтожное, но вожделение. То, которое росло, которого она не понимала, но боялась во многом ещё незнакомых ощущений так же сильно, как и непредсказуемости собеседника. — Не смей, — приказывала. На удивление терпеливым шепотом, а в ответ получила такое же терпеливое отрицательное покачивание головой и то, что всецело привлекло её внимание — он поджал и облизал губы. Скорпиус намеренно бесцеремонно рассматривали то, что скрылось под столбиком маленьких пуговиц рубашки и бордово-золотистым школьным галстуком. Пытался смутить её, а от этого ликовал. — Ты забываешься, — не отводя смелого взгляда, сбивала с него спесь собеседница. Хотя бы попыталась. Лицо, конечно, снова запылало жаром, но это казалось не таким ужасным по сравнению с воспоминаниями о её недавней наготе.       Происходящее настолько завладевало разумом, что Поттер умоляла себя забыть о стеснении. Ворочаясь субботней ночью в кровати, думая о поцелуе, смекнула, что рядом с ним не имеет права на присущую ей робость. Малфой, которого она должна в прямом смысле окрутить, прыгнув выше своих граней стыдливости, сочтёт это проявлением слабости.       Эти мысли помогли Лили немного расслабиться, но скорее желание освободиться. Так или иначе, но Поттер, тронув его ладони своими, не помешала тонким пальцам медленно преодолеть обозначенную границу коей являлся подол её школьной юбки. Помешала ему секундой позже, но слизеринец уже нащупал начало кружевой полоски чулок и провел по ней большими пальцами. — Ты не разочаровываешь, — немного удивившись, старшекурсник снова сменил былой гнев на развязность и игривую милость. Отчасти и от того, что смазливые черты личика девушки стали в разы ближе. — Неужели? А ещё недавно кто-то критиковал мой гардероб, — окрасила насмешкой этот уже незатейливый диалог девушка. Собрав решительность, Лили поднимала руки и аккуратно провела ладошками по его предплечьям. Еле ощутимо для него, но одним лишь фактом даже такого рода действий удивила. Он-то думал, что недотрога доиграет свою роль до конца, но Поттер сама себе на уме. Доведя Малфоя своими действиями до беззвучия, сжимала в кулачки рукава его мантии. Поттер притянула молодого человека поближе. Чуть не тряслась от внутренней паники, ведь дико же, что уже проводит кончиком носа от его шеи до подбородка. Была убеждена, что подобное навсегда запечатается и умрет в стенах злосчастной ванной, но… Прерывисто касалась губами: лишь краешком, словно нечаянно, а вот продолжительный, томный и раскаливший его терпение выдох уж точно сделала специально. Иначе не распахнула бы так широко свои губы. — И этим тоже, — тихо оценивал происходящее слизеринец, а негодница рассмеялась.Совершенно беззвучно, еле заметно, проявив веселье лишь несколькими выдохами, что тоже достигли цели в виде его кожи.       Она же не могла видеть, как он прикрыл веки. Лили, растворяясь в собственном безумии, сомкнув пышные ресницы, не заметила и его аккуратного вдоха, но на этом всё вряд ли закончится. Тем более что Поттер попала своими суждениями прямо в яблочко истины. Когда сказала что Скорпиус отныне будет её хотеть. Надежды влюбить его были ничтожными, но вот за его слабость к плотской тяге хотелось схватиться крепко и уверенно. Только начинала пугать своя собственная. Откуда?! И почему именно к нему?       Ошеломила распоясавшегося юношу одним лишь своим нежным, неторопливым, плавно ползущим вверх касанием губ. Ему пришлось брать себя в руки, но не без усилий. Вспомнив о том, что перед ним невыносимая святоша Поттер и сжав ладони в кулаки.       Ещё не переходя за черту, что с каждым мигом и вдохом становилось труднее, гриффиндорка опустила голову. Как только добралась до его губ, но не посмела их тронуть. Теперь имел место трепет и смешивался он в дикую помесь с желанием мести. Причём уже не за Марго. О ней Поттер даже не думала и была всецело поглощена своей собственной. — Мне пора, Малфой, — оценив его реакцию на произошедшее, усмехнувшись, шепнула в бледные губы. Лишила же самого интересного, та ещё вертихвостка, — поговорю с Мегерой, а после… — помедлила она, — … хочу всё-таки найти себе более достойного покровителя. Ты же сам сказал, что ученица из меня отвратительная. А может, дело в плохом учителе? — издевалась над его силой воли, говорила это так искусительно, как только могла. Использовала девичьи уловки и хитрость, и это работало: слушатель сцепил зубы.       Не терпел, конечно, когда его сравнивают с другими. Он считал, что никто и ни в чём ему не ровня. Возможно и так, но Лили даже не догадывалась что ему теперь претила сама мысль, что кто-то может оказаться на его месте. Вот так вот, склонившись над совершенно несносной хозяйкой безграничного упрямства, прикасаясь к её телу, ощущать тепло и сладкий карамельный запах. — Очень сомневаюсь, — уже разоблачил себя раздражительным тоном. — В том, что я этого хочу? Или в том, что кто-то может быть лучше тебя? — Поттер лукавила. За своё поведение и непослушание уже расплачивалась. Теми мимолетными, но всё-таки заметными ощущениями, когда пальцы сжали её бедра сильнее прежнего и продвинулись ещё выше.       Скорпиус всегда получал своё, но эта негодница… Мало того, что сама себе на уме, так ещё и разозлила его отсутствием надежды на повторение и приумножение, а ведь ему так хотелось. Упираясь в его грудь ладошками, отодвинула, фактически оттолкнула от себя молодого человека, но не будь он Малфоем, если бы не просчитывал всё на несколько шагов вперед…       Эти мысли согревали изнутри. Тепло от них достигло такой степени, что он сжалился над девушкой и отдалился, вернув ей полную свободу действий. Лили, пытаясь просчитать его тайный умысел, пока не находила в нём ничего предосудительного. Кроме странности. Почти молниеносно спустилась на пол и зашагала в сторону открывшейся двери, но была остановлена тем довольным голосом, что взывал к ней по фамильном имени. — И снова забавно… — хмыкнул парень, заточив в пальцы свою нижнюю губу, но вскоре просиял, — ты ведь сама ко мне придёшь, — фривольно размышлял юноша. — Я так не думаю. — Посмотрим, как ты запоёшь после встречи с МакГирен, — теперь издевался и он напомнив Лили о её участи. — Если что, то я до четвёртого урока буду в своей гостиной, — хвастливо сказал Малфой, упомянув шикарное, отведенное всего для двоих лишь персон помещение. — Даже интересно, какое наказание она для тебя придумает? Говорят, что в последнее время она на это дело не скупится. Жутко злая, а на старост так тем более. Ты же должна была быть примером для подражания, Лили Поттер.       Буравила его глазами. Сдержалась, чтобы не рассыпаться в ругательствах. Как и обещал слизеринец, их разговор был коротким, но вопросов порождал много.       Лили крутанулась на месте. Готова была дать себе об лоб ладонью. Хотя бы за то, что иногда смеет думать о нём что-то хорошее, но эти его прикосновения и выбивающий из колеи тембр голоса…       Хлопнув дверью, прижала к груди бедный учебник по Зельеварению с такой силой, будто хотела с его помощью усмирить вылетающее оттуда сердце. Не получалось, а с каждым новым шагом, приближающим её к кабинету профессора МакГирен, оно билось ещё неистовей.

***

      Как не крути, но этот день не задался ещё с того момента, как стрелки часов перевалили за полночь. Об этом и многом другом Поттер думала снова и снова, взмывая по ступеням Большой лестницы, заворачивая в коридор четвертого этажа и находясь на пороге истерики.       Гневно раздувая крылья носа, девушка почти летела мимо увешанных многочисленными портретами стен и замерла у того единственного, что сейчас интересовал её. — Сильные мира сего, — выпалила она на латыни. Даже не сомневалась кому принадлежит авторство той фразы, что позволила ей шагнуть сквозь проём за полотном с изображением старенького волшебника в причудливой остроконечной шляпе.       Оказавшись у входа в большую прямоугольную комнату, знакомую ей ещё с тех пор, как здесь жила её кузина Уизли, Лили сделала несколько быстрых шагов по узкому проходу и замерла. Зайдя она лишь мельком осмотрела уже красивое помещение. Теперь полностью сосредоточилась на том, что интересовало её больше всего. Точнее не что, а кто, ведь Скорпиус Малфой, сидя на фоне двух стрелочных окон, вытянув ноги на удобном кожаном диване напротив большого камина, ещё не подал ни одного знака внимания. Лениво перевернул страницу сегодняшнего «Пророка» и тихо хмыкнул.       Преодолев один из нескольких книжных стеллажей, вёртко скользнув мимо широкого кресла, Лили рывком избавила будущего собеседника от его чтива. Безжалостно скомкала газету в ладошках, а после и отправить в камин не забыла, но этим потешила его ещё больше. — Ох-о-о. Мегера умеет сделать счастливей. Знаешь, Поттер, я начинаю привыкать к тому, как морщится от злости твой милый носик. А что? Мне даже нравится, — не преминул издёвкой он. Достал из кармана мантии волшебную палочку и поманил с подставного столика какой-то из журналов. Как ни в чём не бывало перевернул обложку и окунулся в чтение. Снова игнорировал девушку, но новое печатное издание постигла та же жаркая участь. Лили, крепко сплетя из рук узел под грудью, начала вышагивать по россыпи геральдических лилий, что были узором на напольном покрытии. Сочетая в себе квадратные сектора цветов всех школьных факультетов, он немного выцвел неподалёку от камина. Там Лили и остановилась. — Что именно ты ей наплёл?! — замерев, она прикрикнула. Сейчас громкие эмоции сдерживать было не обязательно, ведь второго и единственного жителя здешних хоромов, коим был представитель Когтеврана, здесь не было. — Ничего, — невозмутимо отвечал юноша, закидывая ноги на гладь журнального столика и сплетая руки так, как это сделала она, — мы о тебе особо не разговаривали. Она сказала лишь то, что хочет тебя видеть. Я это уже говорил. А я смотрю, что скудненькая гриффиндорская память не способна удержать в себе какие-либо сведения. Вопрос в том, что ты ей наплела? — Потирая щетину на подбородке, Малфой повел светло-графитовой бровью. — Точнее, чего не смогла наплести? — Ничего, — надув щёки, пробормотала девушка. Была не только зла, но ещё и обижена столь вопиющей несправедливости, — она даже толком слушать меня не стала! И почему-то уверена что мы там оказались с моей подачи, а ты чуть ли не жертва моего шантажа, — поджав губы, Поттер какую-то секунду рассматривала плавно падающие за окнами хлопья снега. Скорпиус же тихо хохотал над такой чушью. — Шантажа?— неспешно почёсывая поднятую бровь, не верил собственным ушам, но объяснение этому было лишь одно — он был одним из совсем небольшого количества любимчиков Мегеры. К слову, ни одной женской особы в её списке никогда в жизни не было. Даже умница Роуз Уизли не удостоилась этой чести, а вот с Джеймсом Поттером, некогда капитаном, симпатягой, лидером и весельчаком, другая история.       Малфой, оценив внешний вид Лили, успел заметить, что все его предположения оправдались: — Значок?.. — еле вопросительно, но по большей части насмешливо протянул, а Лили будто прошибло током. — …Палочка… — продолжал Скорпиус. Уже не сомневаясь, что Мегера лишила Поттер и этого. При другом раскладе гриффиндорка не осмелилась прийти на его территорию и по его же душу, — только не говори, что… — будто читал её мысли и еле сдерживал рвущееся из него злорадство, а Лили аж топнула ногой. — …Ещё и наказания, Поттер? — До самого Рождества, — хамила шестикурсница. — Да что ж с тобой такое? Ты ещё беспомощней, чем я думал, — театрально страдал, проведя по ухмыляющейся красивой физиономии ладонями и замер всё ещё не отняв их. — Карга в последнее время действительно в ударе, — тихо констатируя факт, слизеринец позволил себе завуалированные, но искренние ноты сочувствия. Прекрасно понимал, что с наказаниями злобная карга явно перестаралась, а на фоне того, что ему совсем ничего, а Поттер вот всё и сразу… — Заткнись и думай что будешь делать! — негодовала, указывая в его сторону пальцем. Постаралась, чтобы её лицо выражало всё презрение и брезгливость на которые только была способна. — А я буду? — запрокинул голову на спинку дивана и даже приоткрыл рот от беззвучного хохота, ведь этот Поттеровский невыносимый нрав уже ни в какие ворота. — Ещё как будешь! — Я так не думаю, — Скорпиус посуровел. Почти ненавидел приказного тона в свою сторону, — разве что ты очень сильно об этом попросишь. И если я не услышу в этих словах твоей любимой тонны необоснованной гордости и кучу нахального упрямства, то я подумаю над тем, чтобы помочь, а пока…       Буквально выводил девушку своей невозмутимостью. Каких-то пару секунд рассматривал как милые черты девичьего лица багровеют и лениво поманил из шкафа какую-то книгу. Для него этот разговор был завершен. — Ты же сам говорил... — еле промямлила не сколько злая, сколько в конец растерянная слушательница. — Что говорил? Я только сказал, что могу помочь, но не обещал что буду. Ты свободна, Поттер. Будь теперь умницей. Не проказничай больше, не нарывайся на наказания и не отнимай моего времени, — до чего же насмешливо, а как только книга перекочевала с полки в его руки, он открыл её и уже не отвлекался на опешившую от такого наглого лицемерия Лили. — Да это ведь ты во всём виноват! — возмущению не было предела и Поттер, еле найдя в себе силы сказать что-то связное, летела к нему на манеру того, как делала это часом ранее. Только теперь былым сомнениям и страху места не было, а решительное желание оставить на его щеке след от своей ладошки прямо грело душу.       Первой под раздачу обещала попасть книга и Лили выдернула её из цепких пальцев старшекурсника. Уже собиралась зашвырнуть томик в огонь прямо отсюда, но не смогла. Сочтя её намерения высшей планкой кощунства, Скорпиус спохватился с места. Сгребая норовистую гриффиндорку в охапку, он быстро уселся вместе с ней на диван. — Ради Мерлина… — затягивал кольцо из своих рук ещё туже, — да когда же в тебе иссякнет этот кошачий идиотизм? — Тогда же, когда в тебе умрёт твоя змеиная подлость. Ни-ког-да! — дробила суждения, глядя на него через плечо. Лили попыталась приподняться, но Скорпиус тут же потянул её к себе и снова усадил себе на колени. От столь близкого присутствия рядом с предметом своего запредельного раздражения внутри снова ощутимо зашевелилось. — И трусость, — добавила Поттер,— мы это обсудили ещё в ванной. Забыл? Ты же сам говорил, что смог бы всё уладить, а теперь что? Боишься? Или это было очередным хвастовством излишне самоуверенного Малфоя? Я так и думала… Что же, придется попросить кого-то другого, а может, и своими силами справлюсь, — сказав последнее, она открыто язвила, злой была жутко: тело тряслось, к лицу прилила алая кровь, а дыхание было горячим, сродни драконьего пламени.       Воцарилась тишина. Стало так глухо, что в повисшем молчании чётко различался её тяжёлые, частые и яростные выдохи. Заглушали треск пламени и хруст тех страниц, что были частью заколдованных книг, меняющихся на полках местами.       Скорпиус, подождав того момента, когда глаза Лили перестанут метать молнии, нарушил молчание первым, но заговорил так спокойно и таким бархатным голосом, что облизавшая сухие губы Поттер не осмелилась перебивать: — Ты просто невыносима. Догадывался, что с тобой будет непросто, но чтобы прям так...       Он улыбнулся, но как так-то? Опустив голову, упёрся головой в плечико девушки немного качнул ею. Не верил, наверное, собственным суждениям, но понял, что эта девчонка была и будет единственной, кто смеет говорить с ним не так, как он к тому привык. Что в ней столько смелости и силы характера, которые он нарочно высмеивает, что те, несомненно, его цепляют. Ведь другие боязливые или льстивые ему давно не интересны. Было и хватит, но вот эта, совершенно случайно оказавшаяся в списке его будущих побед… С ней-то будет посложнее, а от этого и поинтересней. — Я сейчас отпущу тебя, но ты уж постарайся больше не делать попыток убить меня. По крайней мере не сегодня, договорились? — шутливо и негромко интересовался волшебник. Почувствовал, как его изящная фигурка немного дёрнулась. Скорее всего, она беззвучно хмыкнула.       Малфой медленно разжимал ладони. Как и Поттер он встал и выпрямился. — Сядь, — Малфой указывал на диван и заслужил укоризненный взгляд. В зеленых глазах чётко читалось что-то сродни: «и не подумаю». Девушка, желая положить конец их бесцельному диалогу, направилась в сторону выхода, — сядь, Поттер, — с убивающим спокойствием Малфой преградил ей путь. Глядя с высоты своего роста, уже не указывал, а будто советовал или даже попросил. Лениво закатил под опущенные веки глаза и тихо выругался от того, что гриффиндорка мотнула головой. — Поттер, я тебя прошу, — совсем мягко и шепча. Легонько подтолкнул к дивану уже почти спокойную, молчаливую и непонимающую ситуации Лили, участь которой была теперь в ожидании очередной неизвестности. Прислушавшись, осев на краешек мебели, она молча наблюдала, как слизеринец потирает раскрытой ладонью губы. — Я помогу, — молодой человек чуточку дёрнул уголком рта. Забавляло то, как по сути нелепо всё сложилось. Ему-то от этого лучше, но доводить Поттер до истерик Малфой вообще-то не планировал. — Даже не представляю, во что мне это станет, — размышляя была ведь на грани отчаяния. В отличие от преспокойного Скорпиуса. — Браво, Поттер, — щёлкнув пальцами, направил указательный в её сторону. — Прямо не могу нарадоваться тому, что ты учишься соображать,. — А не пошёл бы ты? — фыркнула Лили. Вскочив с места, но две напористых ладони, водруженные на её плечики, снова усадили на холодную кожу дивана. — Считай это чем-то вроде сделки, — деловито предложил Малфой и явно был в своей стихии. Был непревзойденным оратором, и имел честь доказать это не далее, чем сегодня утром в кабинете заместителя директора. — Я помогаю тебе, а ты соглашаешься на обусловленную цену. Как тебе такая идея? — Какую? — даже не сдержалась — закатила от раздражения глаза и почему-то не сомневалась, что Малфой не поленится и придумает для неё что-то настолько гадкое, что и на голову не налезет, — и с чего ты вообще взял, что Мегера тебя послушает? По-моему, этой старой карге что в лоб, что по лбу. — Не послушает, но говорить с ней не придётся… Но это уже не твоя забота, — раздражало хотя бы то, что это он уже говорил. Ко всему прочему подбешивал очередной прилив её тошнотворного отрицания. Лили же не верит, что ему по силам то, чего она и представить не может. — Я смогу вернуть тебе палочку, значок, и избавить от наказания. Снова будешь в её глазах примерной святошей. — Вот мне очень интересно как ты это всё сделаешь? — Она, зная Мегеру уже шестой год, и представить себе не могла более строгого и злопамятного преподавателя. — Ты же не собираешься шандарахнуть её Обливиэйтом? — усмехнулась, но от его веселья вмиг посерьёзнела и даже перепугалась, — даже не думай, — всполошилась девушка, скользнув на краешек дивана. И без того проблем было выше крыши, а использование магии к профессорам уж точно повлечёт за собой исключение и кучу других бед. Ей и так жутко повезло отделаться тем набором наказаний, которые достались благодаря Малфою. Всё-таки под личиной злобного профессора ещё теплилось что-то человечное и она, сочтя это излишним, решила пока не доносить до старших Поттеров вести о проступке их единственной дочери. Тем более Лили Поттер была на пороге совершеннолетия и должна была самостоятельно отвечать за свои действия. — Нет, никаких заклинаний или зелий не будет, — уклоняясь от ответа, он явно не желал разоблачать все свои методы. — Так что скажешь, Поттер?       Улыбался, словно уже чуял выгоду от сделки которую готов заключить. Поттер же пришлось собираться с духом для следующего вопроса. Он-то и дался ей тяжелее прочих: — И что я должна взамен на твою помощь? — сдержанно, но всё ещё злилась на такую несправедливость. — Я думаю… — Собеседник как будто просчитывал варианты, но вердикт в его голове давно созрел, — думаю, что предыдущий вид оплаты ты всё-таки оценила… Десяти будет достаточно, я считаю… А там посмотрим, — от удовольствия он даже прищурился. — Десяти?.. — совершенно недоумевала девушка. — Десяти чего?.. — Десяти того, о чём ты смеешь только мечтать. И видит Бог, что я никогда не был так снисходителен. Ведь это и ценой-то не назовёшь, — пестрил обаянием он, говоря это так же самоуверенно, как и обольстительно. — Сплошное удовольствие. Не так ли? Мы ведь уяснили, что тебе понравилось.       Лили стоило лишь рассмотреть хитреца, как она сразу же всё поняла. Настолько же быстро впала в состояние каталепсии, а когда снова обрела возможность двигаться и говорить, то уже не сдерживалась, ведь он имел в виду ту валюту, что уже имела место в их нездоровых отношениях — о поцелуях. — Ты совсем спятил от собственного величия, — даже не спрашивала. Скорее констатировала и вскочила на ноги.       Его выходка и разговор с Мегерой убили последние крохи желания воплотить в жизнь продуманный план мести. И до потери пульса бесило то, что она по воле совпадения и неумения лгать теперь зависела от Малфоя. Иначе уже бежала бы от него без оглядки. Её бы и след простыл, причём на веки вечные. — Ну вот что, слушай сюда: Я!.. Лучше!.. Умру!.. — в сердцах шипела девушка. Была в таком вихре негативных эмоций, что просто отрицает саму вероятность на принятие каких-то конструктивных и правильных решений. И собеседник, конечно, это понимал. — Опять она злится, — чуть не закатив глаза, юноша тихо сказал это куда-то в пространство большой комнаты, — опять ты злишься! — последнее было адресовано непосредственно гриффиндорке. И действительно, Поттер? Сколько можно? С тех пор, как связалась с Малфоем негатива было как за все предыдущие годы в совокупности. — Сядь, — опять повторялся Малфой. И снова убийственно спокойно, но девушка не пошевелилась. — Пожалуйста, — переборщил с наигранным радушием и сам же от этого ухмыльнулся. — Конечно, Поттер, заставляй меня повторять. Ты же знаешь, как я люблю это, — уже раздражался, а ей больше ничего не оставалось.       Она всё ещё обдумывала его цену и никак не могла понять этого странного слизеринца. Он будто играл ею: то подпускал ближе и открывал какую-то свою грань, позволяя себе искренность, обходительность и даже намёки на дружелюбие, то был груб и холоден, оскорбляя и морально издеваясь. Подставлял, обижал, манипулировал, но сознательно требовал от неё целый десяток поцелуев.       Поттер, поджав губы, смотрела, как красивый сумасшедший следует к книжному шкафу у окна. — Даже не думай! — ему и не требовалось повернуться, чтобы раскусить её намерения ускользнуть. — Разговор ещё не окончен. И не забывай, что мою палочку Мегера не забирала.       Малфой, наблюдая за недовольством надувшей щёки Поттер, нахмурился. Проведя у шкафа всего несколько секунд, он в какой-то момент улыбнулся и потянулся за той книгой, которая, скорее всего, и вызвала у него такую не соответствующую недавнему раздору реакцию. В целом, молодой человек был почти на грани умиротворения, а Лили невольно восторгалась и даже завидовала его умению справляться с собственными эмоциями. — Не спеши умирать, Поттер.       Совсем не понимала смысла происходящего. Старшекурсник снова занимал ту позу, в которой сидел до её прихода. Различием стало лишь то, что Малфой, опираясь спиной на мягкий кожаный подлокотник, даже не обреминил себя нуждой спрашивать разрешение и притянул собеседницу к себе. Уже усаживал девушку между своих ног, заглядывал поверх плечика оторопелой гриффиндорки, и выдохнул. Занося книгу в золотисто-коричневом переплете перед ней, помог открыть обложку и указывал пальцем на первый абзац напечатанного текста. — Читай, — избавившись от преграды мешающих ему сейчас бронзовых локонов, шепнул прямо над ухом Малфой. — Это ещё зачем? — опешив от его наглости и нервно хихикнув, Лили даже не осмелилась глянуть на мерзавца. Возмущения от странности было столько, что и слова тяжело давались. — Малфой, да ты совсем что ли? Читать разучился? — не верила в бред происходящего Лили. Заправила за уши волосы и попыталась соскользнуть с дивана. Помешали две сильные руки, что крепко обвили её вокруг тонкой талии и вернули на место. — Просто помолчи и почитай, хорошо? — проявлял доминантные задатки, прижав хрупкую спину к груди. Начинал терять пришедшее из ниоткуда терпение. — Вслух, — ковырял в уголках прикрытых глаз пальцами, но после вернул и ладонь на тело девушки. — Ладно, — изогнув бровь, томно выдохнула гриффиндорка,— очень интересная история, — иронично оценивала происходящее Поттер и попыталась умоститься поудобней. Почти получилось не обращать внимания, что ощущает каждый вдох, выдох и удар в прижатой груди молодого человека. — И до куда? — До куда получится. Прочти хоть бы первый абзац, — весело хмыкнул он.       Неудивительно, что пришлось фокусироваться на тексте несколько секунд, ведь он в какой-то миг почти поплыл перед глазами. Особенно после того, как почувствовала тёплое дыхание Скорпиуса возле шеи. — «Начать с того, что Марли был мертв. Сомневаться в это не приходилось. Свидетельство о его погребении было подписано священником... причетником…» — скорость прочтения с каждым словом замедлялась, былая злоба начала трансформироваться в что-то сродни детского и совершенно наивного восторга. Совсем скоро он породил улыбку. Настоящую. Дикую на фоне смысла прочитанного текста, и того, кто был сейчас рядом. Раздраженность и импульсивность девушки исчезали так, словно их и не было. И даже не странность согревающих и почему-то уже не так сильно бесящих объятий была тому виной. Нечто другое, подкреплённое не только физическим аспектом. Всё на свете вытесняли чёткие, тёплые детские воспоминания и ассоциации. — Значит, угадал. Теперь хоть немного успокоилась? — довольный, но совершенно не надменный шёпот Малфоя. Он позволял себе тихо смеяться. — Диккенс, — улыбнувшись, тихо-тихо сказала Лили. — Обожаю, — еле пошевелила губами, но всё-таки разборчиво. Позволила себе зажмуриться, не сдержалась и прижала книгу к груди. — Знаешь, в детстве я считала, что эта книга пропитана волшебством и… — … И духом Рождества, — закончил за неё юноша и снова посмеивался от того, что угадал её мысли. — Да-да, — поддразнивал он, но прозвучало словно неучтивое Бла-бла. — Да, — чуточку возмущённо, но радостно сказала Лили.       В эту самую секунду напрочь забыла о том, что её мир изменялся уже третий день к ряду. Не в лучшую сторону и не без участия совершенно чужого ей человека — того, кто сделал очередной выдох. Более протяжный, глубокий и отягощённый раздумьями. — Откуда она?.. То есть как ты?.. — свела бронзовые бровки. Снова уставилась в первую страницу книги, прочтение которой ещё с детства считала чуть ли не долгом как раз в такую вот предрождественскую пору и пасмурную, но уютную снежную погоду. Сродни той, что была видна за окнами. — Маленькая, маленькая Поттер, — весело шепнул на ухо девушки Скорпиус. По большей части насмешливо, но и умиляясь её детской радостью и непосредственностью. — Кто бы говорил, — набравшись смелости, Лили все-таки заглянула поверх своего плеча. Тут же пожалела об этом, поскольку столь близкие черты смазливца опять напомнили о волнении. — Готова поспорить, что такое в школьной библиотеке не найти. И снова первое издание. Она твоя! — восторгалась дорогой редкой книгой и довольствовалась правдивостью догадки. — О-о-о… Неужели наш взрослый, чуждый ко всему человеческому волшебник тоже верит в сказки? — подначивала, не иначе. Последовал его короткий тихий смешок и воцарилась тишина.       Эти его происки с книгой опять начинали будить сомнения в том, что Малфой — простая груда из костей и мышц без наличия каких-либо моральных ценностей. До этой минуты Лили и не задумывалась над тем, что он тоже был когда-то ребенком. Пускай сложным, характерным, но всё-таки ребенком. Пришлось отвернуться и крепко зажмуриться, чтобы вернуться в реальность. В ту, где она все ещё раздражается от одной только мысли о Скорпиусе Малфое и где ещё не распрощалась со своим мстительным умыслом. — Я могу кое-что спросить? Только пообещай, что ответишь честно.       Лили заговорила после затяжной паузы и ковыряла пальчиком ветхий корешок книги. — Обещаю, что постараюсь, — сходу увиливал улыбчивый Скорпиус. Даже чуть повеселил этим. А ещё секунду назад жутко переживала. От недавней смелости, казалось, осталась лишь половина. Вероятно, её запредельный уровень появляется в стрессовой ситуации. Другими встречи с Малфоем не бывают и если учесть что сейчас происходит, то её должно быть через край, но вот незадача… И где она подевалась, когда больше всего надо? — Зачем тебе это? Эти десять поцелуев? — Неловкости было не избежать, но как иначе вывести его на чистую воду? Хоть попыталась, хотя заведомо знала, что правды ни за что не дождется.        — Ну, я же известный прилюбодей, как ты знаешь, — веселясь, тихо смеялся Скорпиус, — так вот ты, Поттер, моя новая жертва. — Ах вот оно что? — улыбнулась девушка, сочтя его фразу правдоподобным увиливанием от ответа, но если бы только знала!.. Если бы Поттер знала, что он озвучил самую настоящую правду, но удачно маскировал её под ложь... — Тогда всё понятно... Значит десять? — опустив голову, тихо-тихо изрекла гриффиндорка.       И если бы вечно прозорливый Скорпиус видел тот безумный огонек, что блеснул в изумрудных глазах, то уже раскусил бы хитрость далеко не наивной Поттер. Она уже в который раз мысленно вторила себе: «не дождёшься, Малфой», а он сейчас был всецело поглощён желанием вдохнуть знакомую сладость карамели. И сделал это, будто невзначай прикасаясь губами к тоненькой шее, но вышло так аккуратно и нежно, что Лили пришлось опустить увенчанные длинными ресницами веки и прикусить краешек губы. А заодно и просить какие-то неведомые силы, чтобы он этого не заметил. — Десять, для начала, — поддразнивал и был уверен, что упрямица не просто попала, а запуталась в его сетях. Так же, как это делали все те другие, но он ведь тоже кое-чего не знал…       Запредельно нежно касаясь губами между кромки белоснежного воротника и уха девушки, Скорпиус Малфой тоже оценивал для себя странность. Не действа, а собственного властного и ревнивого внутреннего зверя. Лишь при помощи блестящего склада ума, но контроль над ситуацией плавно переходил смелым желаниям. То же самое, вероятно, чувствовала и Лили. Мозг опять сплоховал. Особенно когда ладонь Малфоя, лежавшая на её животе, пробралась между пуговок рубашки и касалась солнечного сплетения.       Слизеринец остановился, ведь Поттер дёрнулась. Он будто пытался сквозь шелковистую кожу нащупать девичью душу и заточить её в своей руке, но там ещё минуту назад всё оборвалось и кубарем покатилось в пятки. Только ему об этом знать не стоило. Как и Лили совершенно непозволительно было знать, что Малфой сделал бы с ней. Чего хотел, желал. И, вероятно, был бы напористей, не будь она скромной, совершенно неопытной боязливой недотрогой.       И не раздражай он её так неистово, но это было несколько минут назад и будто в другой жизни, а теперь, уже смелее глядя на него поверх плеча и делая прерывистый выдох совсем рядом с его мягкими губами, приходилось мысленно вопить самой себе: «Не смей, Лили!». Повторять словно мантру мольбу о том, что самое время остановиться. — Мне... мне уже пора.       Смогла, сказала, но захотелось закрыть уши, ведь восседающий на левом плече бесёнок вопил о том, чтобы не шевелилась. Подначивал впитать в себя ещё больше тепла, его дурманящего аромата и усилить пока ещё еле заметные прикосновения к губам. Еле осязаемые, но будоражащие и дающие надежду на то, что могут превратиться в нечто значимое. Они-то и обещали в очередной раз перевернуть всё внутри вверх тормашками, но телу удалось всё-таки выбраться из обольстительных оков. — Мне правда пора, но я… я подумаю, — пытаясь хоть как-то собраться в кучу, Поттер отпрянула. Молниеносно сунула ему книгу и заправила за уши длинные яркие пряди, — насчёт твоего предложения. В обмен на помощь… — обретая деловитость, девушка поворачивала ситуацию в свою сторону. Будто это не в её, а в его интересах, но он уже улыбался. — Выбор у тебя не то чтобы большой, — снова находил самого себя Малфой, говоря с нотами надменности и издёвки. — Или ты меня боишься? — повел бровью он. — Давай, заставляй меня повторять. Ты же знаешь, как я это люблю, — передразнивала его недавние слова девушка. И так нарочно артистично, что и сама не сдержала такого же смешка, что вырвался из собеседника, — никто тут тебя не боится, — заключила Лили и почти молила о том, чтобы фраза пестрила намеком на настоящую грубость, но её в нужной концентрации совсем не оказалось. — Я подумаю. И сообщу тебе. Может даже в письменном виде.       Посерьёзнев, больше не находила нужных слов. Точно так же не видела смысла оставаться в общей комнате школьных старост. Тем более, что голова снова наполнялась мыслями о подлости слизеринца, строгости Мегеры и наивности Марго. Диккенс выветрился, а последнюю из гриффиндорского трио ждал интереснейший и обстоятельный разговор. Целая речь от влипшей «по самое не балуйся» подруги.       Лили шагнула через портрет и прислонилась к холодной стене, чтобы спастись от внезапной волны жара. — Что за… — не желая проронить бранного слова, коих в голове роилось с несколько десятков, девушка скривилась от той злости на себя, которую чётко осознавала. — Не дури, Лили…       Пришлось несколько раз ритмично приложиться ладонями по щекам, чтобы привести себя в чувство. Стряхнуть то наваждение, которому по своей неосторожности чуть не поддалась. И у неё получилось.        За несколько секунд разложила всё по своим местам и прильнула головой к каменной кладке. — Десять… Мерлиновы седины, Малфой. Чтоб тебя! Да я лучше умру… — Выдохнув, она вслух повторила то, что уже было сегодня озвучено. Прикрыв глаза, но ведь лгала. К тому же не могла знать, какую участь ей уготовила Мегера…