Этот не считается
8 ноября 2018 г., 15:38
Почти полный библиотечный мрак и тишина дарили умиротворение, но оно резко стремилось к исходу, стоило Лили вспомнить о своей участи или о тех условиях, которые ещё вчера днём Малфой любезно донёс до её сведения.
Лили, пообещав обдумать его цену за собственное спасение, совестно следовала этому самому обещанию. Даже чересчур, ведь уже больше суток толком не могла думать ни о чём другом, но какого-либо стоящего ответа или вывода пока не было. Хотя всё казалось до жути очевидным, и Поттер прекрасно осознавала, что она в самом что ни на есть тупике, но в ней ещё теплилась надежда найти другой выход. Даже несмотря на то, что сама девушка считала её безмерно призрачной. Приходилось врать и себе, чтобы отсрочить неминуемое.
Сама не помнила, когда в последний раз находилась в таком вот ужасном настроении. К тому же масла в огонь подлил недавний разговор с Марго. Гневные речи Лили практически довели ту до слёз. Потом Поттер удалось-таки взять себя в руки и в разы спокойней объяснить подруге, что такого делать не стоило. Маргарита в свою очередь поспешила раскаяться и пообещала, что подобных глупостей больше не повторится, однако теперь предпочитала прятать от Лили свой стыдливый взгляд в учебники, или вовсе покидала Поттер и Бёрк под самыми разными предлогами.
О таком вот исходе их разногласия рыжеволосая гриффиндорка предполагала заранее, и тот обещал исчезнуть уже через пару дней. Ровно столько понадобится Маргарите, чтобы немного заглушить в себе чувство вины. С этим понятно, а вот куда начала деваться Бёрк? Кэтлин то и дело увиливала от этих ответов и пыталась улизнуть каждый раз, когда у неё появлялась возможность, а на расспросы Поттер снова говорила что-то о том, что ей нужно обсудить то или иное с кем-то из профессоров.
Лили только и оставалось надеяться, что у Бёрк к середине шестого курса, наконец, проснулась тяга к учебе. Уже бывшая староста, конечно, в этом очень и очень сомневалась. Особенно тогда, когда Кэт возвращалась в общую гостиную сияя ярче лампочки. Или после того, как темноволосая гриффиндорка пыталась наспех озвучить тему якобы написанного ею реферата, но выдавала что-то несуразное. Все эти наблюдения заставили Поттер насторожиться и путаться в догадках, но всё-таки занимали не так много времени, как мысли о собственной участи.
Библиотека уже более четверти часа пустовала и была закрыта, Поттер потёрла ладошками уставшие от тусклого света глаза и взглянула в ту часть помещения, где находился выход. Кроме кромешной тьмы и тишины не было ничего. Этого и следовало ожидать. Старушка библиатекарша, позволявшая иногда одной из немногих своих любимиц засидеться в Запретной секции, шла на такие уступки редко.
Лили играло на руку то, что новость о её проступке пока что каким-то чудом не достигла почти никого. Кроме тесного круга некоторых преподавателей, подруг, пары старост других факультетов и Малфоя. Не знал даже Альбус, а все остальные просто не замечали такой мелочи, как отсутствие значка. Тем более что Лили не прекратила выполнять обязанности. Только теперь это было на добровольных началах. С отсутствием палочки было сложнее. Особенно на уроках, но Мегера обычно забирала их не более, чем на неделю-две. Ещё позавчера обещала вернуть её после парочки наказаний.
Послышался тоненький скрип металлической решетки, но вряд ли, ведь следом не было ни звука. Закусив кончик магловской перьевой ручки, девушка с досадой смотрела на чернильную кляксу, оставленную после неосторожного прикосновения к пергаменту. Рука на автомате потянулась к широкому внутреннему карману мантии, но палочки не нащупала. Это опять освежило отчаяние девушки и сонная, измученная своими же мыслями и эмоциями Лили еле сдержала тихий стон, глядя на результаты своего многочасового труда.
Почти заканчивала писать длиннющее эссе для профессора Лонгботтома, но настроения, сил и усидчивости совсем не хватало. Пришлось ссутулиться, зажмуриться и упереться лбом в край стола. Даже пару-тройку раз легонько приложиться головой о лакированную поверхность, чтобы встряхнуть содержимое черепа и настроиться на победный рывок. Должна была сдать работу в утро четверга. Несмотря на целую кучу других заданий, решила задержаться и сделать это сегодня, ведь завтрашний вечер у неё точно будет занят.
Виной этому стали проделки хозяина тихого и размеренного близкого баритона. Он напугал девушку до нарушившего здешнее онемение возгласа. Молодой человек разоблачил себя только после того, как вплотную подошел к Лили. Заглядывая поверх плеча девушки, он, всё ещё не вынимая ладоней из карманов, улыбнулся и шепнул своё любопытное и игривое: «Что ты тут делаешь, Поттер?»
Пришлось часто и глубоко задышать, а рука, в которой появилось неприятное нервное покалывание, схватилась за кромку ребер. Поттер хотя бы попыталась удержать сорвавшуюся с места душу, но та неслась вниз с начальной скоростью пули.
— Тише, — сказав это мягко, он хмыкнул. Весело, но и довольно нервно.
Лопнув прямо во рту небольшой пузырёк жвачки, наблюдал почти предынфарктное состояние девушки, захлопавшей округлившимися глазами. В душе уже пожалел о своей проделке. Как не крути, но отправлять Лили Поттер на тот свет, а ещё и посредством испуга, уж точно не входило в его планы. Он, конечно, был искусным издевателем, но лишь моральным. Тем более с этой выскочки и святоши на первое время достаточно. Она, при всей совокупности сильного нрава и неугомонного характера, и без прочего по его вине на грани нервного срыва.
— Ну всё, тише, успокойся, — с небольшим раздражением шептал, перекинув одну ногу через лавочку. Начинал злиться на собственную выходку. Эта своя же странность и бесила. Причем ещё больше, чем беспомощный вид гриффиндорки.
Юноша уселся по её левую руку и ритмично постукивал по лавочке кончиками указательных пальцев. Наблюдал, как повернутая в профиль девушка всё ещё часто дышит и пытается облизать пересохшие губы. Прикрывает веки, опускает к столу голову и принимает ту же позу, в которой была настигнута врасплох. Наблюдения насторожили до того, что он даже позволил себе некое подобие успокоительного жеста. Почти. Хотел положить ладонь на спину гриффиндорки и легонько провести ею сверху вниз, но за пару сантиметров до ряда жемчужин в её позвоночнике остановился и сжал руку в кулак. Подобные действия явно были не его коньком, ведь не несли в себе и сотой части властных доминантных подтекстов.
В целом смотрел на неё так, как врачи психбольницы оценивают индивидуумов с диагнозом шизофрении, а Поттер уже ничего не удивляло. Ни то, что за последние три дня они общались больше, чем за все проведенные в школе года, ни то, что за эти самые сумасшедшие дни она провела с ним больше времени, чем в компании своих друзей.
— Пришел позлорадствовать? — отозвалась, наконец, Лили, но тихим и будто утробным голосом.
— Думаешь, что ради этого искал бы тебя по всему замку? — насмешливо спрашивал Скорпиус и снова с намёком на величие своей персоны не расточающей себя на подобное.
— Думаю, что ради этого шанса ты не поленился бы и у Ала Карту Мародеров одолжить, если она и так не у тебя, — все ещё не шевелилась девушка. И глаз не открывала.
— У меня, да. Знаешь, начинает пугать то, что ты слишком много обо мне знаешь, — весело хмыкнул и подыгрывал остроумию старшекурсницы. — Осторожней, Поттер. Иначе мне придется тебя убить до того, как ты начнёшь открывать всем мои тайны, — сказал склонившись в её сторону и с тихим задором.
— Это не сложно, Малфой. Не такой ты и непредсказуемый, как хочешь в это верить. К тому же стоит вспомнить о какой-то гадости и твоя фамилия сама просится на язык.
— Больше ничего не просится? — отшутился молодой человек. Лили его изречение показалось пошловатым, — нормальные люди ночью спят, а не пишут метровые рефераты, — неодобрительно покосился на длинный исписанный пергамент с чернильным пятном. Затем взор переместился на башни из книг. Ими была завалена половина стола, но более нахмуренного заслужил большой толстый узел из бронзовых волос. Малфоя будто раздражало, что те сейчас не струятся по её плечам, а прикрепляются к затылку девушки при помощи обычного простого карандаша.
Его Лили, по своему обыкновению, всегда брала с собой. В компании потертой кожаной папки с листами бумаги, и использовала всякий раз, когда находилась в каком-то мысленном тупике. Это помогало отвлечься и собраться. Она рисовала. Иногда хватало нескольких загогулин или орнаментов, но львиная доля быстротечности её мыслей происходила тогда, когда на белоснежной поверхности появлялся какой-то полноценный, красивый черно-белый рисунок. Получалось реалистично и даже очень, ведь у Поттер к этому был врожденный талант. Ещё с детства увлекалась подобным. Она не раз слышала восторженные отзывы о своем умении ото всех, кому посчастливилось увидеть её «абумные», чаще всего совершенно случайные работы, но таких людей было совершенно немного. Поттер не считала нужным их показывать и в основном скрывала. По той простой причине, что они являлись отображением её настроения и какой-то частички души, а ею совсем не хотелось светить перед всеми подряд. Скорее наоборот. Чаще всего рисунком становилась её собственная тщательно продуманная, выношенная в мыслях и воображении иллюстрация одной из множества прочтенных книг, но иногда попадались и зарисовки из жизни.
Потратив забвение девушки на то, чтобы задумчиво свести брови и аккуратно и бесшумно потянуть из папки ненадежно спрятанный лист, Малфой уже через секунду рассматривал сегодняшний её рисунок. Скорпиус, которому с детства прививали любовь к литературе, живописи, музыке и всему, что прямо или косвенно связано с аристократией, не мог не оценить увиденное по достоинству. До этого и подумать не мог, что Поттер имеет хоть какой-то дар. Кроме, конечно, её упрямства, но с белоснежного листа на него смотрел домовой их родового поместья. Парт выглядел таким живым, словно сейчас шагнёт в мрак библиотеки: хрупкое тельце, тонкие длинные пальцы, складки кожи, живущие отдельной жизнью длинные уши, сморщенный лоб и невероятно грустные глаза. Ко всему этому Поттер в деталях изобразила каждую складочку его одеяния, тени, а с помощью уже более легких штрихов поместила изображение эльфа на фон большого каминного зала его собственного дома. Это показалось Малфою странным хотя бы из-за того, что хоть и косвенно, но относилось и к нему тоже. Очевидно, что их субботний визит в Уилтшир оставил в Поттер какой-то мысленный отпечаток.
— Нормальные люди не коротают вечера в Запретном лесу, — тяжело выдыхала Лили. Собеседник вернул рисунок на место и отдернул руку, прежде чем девушка нашла в себе силы поднять голову. Он, позволив себе удивление, на миг утратил нить былого разговора, но вскоре вспомнил свою фразу о том, что после десяти вечера нормальные люди всё-таки уходят из обители старушки Пинс.
— Запретный лес? — задумчиво хмыкнул Скорпиус и продолжил увлеченно пережевывать клубничное лакомство. Теперь хотя бы начал понимать упаднический настрой Лили. Знал, что Мегера придумает для Поттер что-то интересное и до этого момента даже немного радовался этому. Скорее злорадствовал, но сейчас… — Старая карга превзошла саму себя.
— Да, — собравшись, дабы не дать слизеринцу потешиться её бессилием ещё больше, Лили выровняла спину и ещё раз потёрла сонные глаза. — Сказала, что если я так люблю покидать пределы школы, то у меня снова появится такая возможность. И не раз, и не далее, чем завтра. А вот что меня там ждёт — загадка, — попыталась придать голосу максимум равнодушия, но для выражения мимики и использовала весь свой актерский талант: передразнила суровость Мегеры, талантливо пораздражалась её таинственности, а на последнем слове снизошла до многозначительного шепота. Лучше уж так, чем радовать заносчивого слизеринца, но на настоящую злобу сил не хватало. Да и не особо хотелось расточать себя на очередную порцию бессмысленного, по сути, ехидства. К тому же за эти все дни этого из Лили излилось столько, что самой было тошно. Вечно добрая, улыбчивая и смешливая Поттер предпочитала молчать.
— Ну, даёт, — ухмылка от смешанных эмоций Поттер померкла — он цокнул и почесал пальцем взмывшую бровь, — на старости лет совсем попятило старушку.
— Не без твоего участия, между прочим, — напоминала до пугающего уравновешенная Лили, позаимствовав свою странную сдержанность незнамо где. — Сам-то свою шкуру спас, а всё шишки кому?
— Мне просто повезло, — равнодушничал и осмотрелся по сторонам слизеринец.
— Конечно, — пробормотала это, протяжно выдохнув из носа воздух. — Тем, что задатки лжеца родились раньше, чем ты сам?
— Все намного прозаичней, — Скорпиус медленно поднимал к графитовым дугам оба серебристо-серых глаза и прятал их под веками, — тем, что я умнее тебя. И что не в юбке. Она же терпеть не может всех, чьи волосы длинней её собственных хоть на сантиметр. Мегера — старая и одинокая. Вся её жизнь — Хогвартс. Ни детей, ни мужа. Никого. За этим всем, кстати, стоит интересная история. И очень давняя, — интриговал он. Растущий интерес Поттер был нескрываем, но та не решалась что-то спрашивать. Не факт, что желала знать подноготную Мегеры, да и не хотела упрашивать его рассказать, а пришлось бы. Малфой просто так с такими сведениями не расстаётся.
Не проронив ни звука, формировала из книг стопки. Выбралась из-за стола, чтобы расставить их по своим местам. Удивило хотя бы то, что Малфой пока тоже молчал. Не глумился над наказанием и отсутствием палочки. Лишь с тенью какой-то странной полуулыбки наблюдал как Лили следует к шкафу. Они снова будто ссорились, но на фоне всех до единого былых разногласий эта размолвка была всего шёпотом. Так и было. Лишь обычная перепалка скудными остротами.
— А что ты тут делаешь? — гриффиндорка не выдержала повисшей тишины и снова чувствовала на затылке его взгляд. Только не знала, что он уже поплыл по её телу вниз и становился развязным и оценивающим. Опустила руку, когда внушительная стопка книг поплыла по воздуху и начала самостоятельно находить отведенные её фрагментам места.
— Пинс попросила закрыть вместо неё библиотеку, — прокручивая в пальцах палочку, Скорпиус тоже приподнялся и подпёр торец стола. Сложив руки на груди, юноша улыбнулся, но уже шире. Говорил чистую правду. Только не знал, что подорвать свой величественный зад с удобного дивана придется ради Лили Поттер. Это совпадение и повеселило. — Долго тебе ещё? — деловито спросил молодой человек, кивнув на исписанный тонким почерком пергамент, но по закатанным глазам Поттер понял, что та и думать о задании больше не хочет. Ещё бы. Просидев здесь пять часов к ряду, выполнив несколько заданий и пропустив ужин. — Сколько осталось? — повеселило хотя бы её забавное выражение лица и Малфой, склонившись над той единственной книгой, что осталась на столе, бегло вчитывался в строки об опасных растениях Средиземноморья.
— Пару-тройку абзацев, — ответила Лили. Скрепя сердце, ведь уже и думать не хотела о бесконечной писанине.
Спустя четверть минуты, сменив несколько выражений лица, он задумчиво поморщил лоб и махнул палочкой, которая привела в действие ручку. Та уже вовсю скоблила по пергаменту, пятно чернил пропало, а Поттер оставалось лишь наблюдать за происходящим. С недоумением покоситься на старшекурсника, а после и наклониться над своей работой, но как только девушка убедилась, что там не бессвязный бред, а вполне информативный и нужный текст, то насторожилась ещё больше.
— Решил мне помочь? — медленно вздымая брови, не верила своим глазам. Подобная магия не относилась к разделу легкой: заставить ручку или перо написать именно нужный текст, ещё и без ошибок и в довольно короткий срок… Это всё требовало от волшебника сосредоточения и задатков мультизадачности.— Интересно, во что мне это станет? — хмыкнув, озвучила мысли вслух и в очередной раз позабавила его. — Или ты просто хочешь похвастаться своими магическими способностями?
— О, я запишу это на твой счет, не сомневайся. Считай, что это помощь ущербным.
Мягкая подача не вязалась со смыслом. Скорпиус явно намекал на то, что оговоренной цены в десяток поцелуев с неё пока достаточно. Тем более что он никогда прежде не видел эту бойкую и вечно перечащую ему девчонку в таком вот подавленном состоянии. Это опять раздражало, ведь если не она, то тогда вообще никто не в состоянии ему противиться, а так уже совсем не интересно.
Ещё и напугал до полусмерти ту, чертыкоторой несмотря на скудное освещение масляной лампы всё равно казались непозволительно красивыми. Даже собранные волосы уже не так раздражали, ведь открывали взору её личико и тонкую шею со сладким запахом тягучего лакомства.
— Ущербным… — на тяжелом выдохе повторяла Поттер. Сил спорить или отрицать что-либо не было и она ковыряла уголки глаз. В них даже с расстояния в пару метров были видны красные прожилки. Оценка этой вот статичной картины и заставила Малфоя заговорить:
— Пойдём отсюда, — раскусил, что на достойные дискуссии Лили сейчас не способна. Одновременно с тем, как ручка сделала свой последний росчерк по пергаменту, а бывшая староста сгребала в кучу папку с художествами. Потертый кожаный переплет заслужил напоследок ещё один оценивающий взгляд серых глаз. Безумно внимательный. Малфой словно сквозь непроглядный слой желал рассмотреть то, что за ним скрыто. Даже забыл сострить что-то о том, что за его милостивый жест и неоценимую помощь с окончанием эссе Лили могла бы и поблагодарить. Для начала…
— Интересно, как бы ты сама отсюда выбиралась? — Эта мысль пришла сразу после наступления кромешной тьмы: Поттер потушила свет настольной лампы и вокруг стало так, что глаз выколи. Не особо спасали и лунные лучи, падающие на пол сквозь стрелочные окна. Роняли свет между исполинских стеллажей и расчерчивали каменный пол бледными полосами холодного света.
Едва глаза сощурились от черноты, как тут же зажмурились от яркого света волшебной палочки школьного старосты.
— Вот так вот и добиралась бы, — неловко соскользнув с последней ступени, огрызнулась Лили. Уже не впервые удивилась отсутствию пикантного ответа. Он всего-то еле слышно цокнул языком, тихо поражаясь её неуклюжести. Но ещё больше удивила теплая рука Скорпиуса, нащупавшая ладошку. Нашла её на поверхности прижатой к груди папки с рисунками и пергамента.
Поттер решила не изменять своим принципам и некому рефлексу. Появлялся всякий раз, когда юноша проявлял своеволие. Желания и порыва к свободе хватило на одну скудную попытку, а предыдущий опыт доказывал, что слизеринцу лучше не перечить. Да и вообще недурно было бы помалкивать, ведь пульсирующая в висках боль уже давала о себе знать, а новой перебранки от странного жеста его доброй воли совершенно не хотелось. Тем более что молодой человек уже пробрался пальцами сквозь её тонкие пальчики и зачем-то образовал из их ладоней крепкий замок.Вместо разговора хотелось наслаждаться тишиной, разбавляемой только глухими шагами. И задумчиво рассматривать его аккуратный серьезный профиль. До самого выхода.
— И как тебе поживается в шкуре магла? — запирал волшебством двери Скорпиус. Хоть какой-то повод вывести странную Поттер на что-то подобное беседе. Не идти же молча. В компании именно той персоны, которую так и хотелось подстрекнуть на их вечное противостояние. Это уже перерастало в привычку. Да и её голос недурно было бы лишний раз услышать.
— Вообще не очень хорошо, — ответила честно, тихо и запредельно сдержанно.
Лили смотрит так, будто хочет, но не решается ещё что-то сказать: распахнула губы, сделала вдох, что должен был быть выдохом уже с какой-то фразой, но слов не было. Настолько свела бровки, что это не осталось незамеченным. Сбавляет шаг и в какой-то момент остановливается. Попятившись, прильнула спиной к близкой холодной стене. Она закрыла глаза и прислонилась к ней ещё и затылком. Выглядело словно изо всех сил пытается остудить то, что творится под нелепым ярким пучком её волос. Или же ей действительно очень паршиво.
— Чёрт побери, да что с тобой такое? Мне снова бежать за Диккенсом? — упоминая ту книгу, которая за считанные секунды вывела отрицательные чувства Лили на приподнятый уровень. Сказал это с улыбкой, но взаправду уже представил как будет тянуть гриффиндорку до Больничного крыла. Бледная и измученная с минуты на минуту сползёт по стене или вовсе свалится в обморок. И не исключено, что от голода, нервов или недосыпания, а виной этому всему кто? — Поттер, теперь ты начинаешь меня пугать.
Своей фразой заслужил слабую и еле различимую ответную улыбку. Мимолетную, ироничную, но она всё-таки была. Впервые с того момента, как гриффиндорка покинула его гостиную.
— Не нужно Диккенса. Уже не поможет, —Лили, ещё не открывая глаз, но воображение транслировало ей каждое чёткое и яркое, не идущее из головы воспоминание об их междоусобных боях. С каждым новым разом заканчивались эти битвы совершенно непредсказуемым исходом. Образы были настолько живыми, что ладошка девушки скользнула по гладкому кожаному переплету папки и половина её легла на живот. На манеру того, как это было с губами после их поцелуя а ванной комнате, там осязались его прикосновения.
Своевольные, наглые, ненужные, но в то же время теплые и нежные. Провоцирующие волну мурашек лишь после одного о них упоминания. И опять по голове начинает лупить фрагмент универсума — реальность. Самая настоящая, от которой всё ещё чуток мутит.
— Больше никакого Диккенса, — распахнув глаза, ретиво ответила Лили. Нечего было позволять ему раскусить её слабости. Он же в любой момент обернёт это всё против неё же. Уже, уже оборачивает. Малфой же гаденыш каких свет не видывал. Намотал на ус и думает, что может влезать без разрешения в её голову, а это притом, что всё подобное как раз должна делать она. — Разве что старое собрание сказок поможет мне избежать завтрашней отработки, — глядела в темень каменного прохода и чётко ощущала свою тупиковую безысходность.
— Сказки точно не помогут, но ты знаешь,что может помочь.
Эти мысли и бурное воображение, разыгравшееся от предвкушения обусловленной платы, явно его радовали. А вот вид жавшейся к стене гриффиндорки слегка растревожил почти бездушного Малфоя.
— А что?.. Что если я согласна? — из скривившейся словно среда на пятницу Поттер вырвался тот ответ, которого Скорпиус ну вообще не ожидал. Как минимум не сейчас, не здесь и ни тогда, когда девушка в полубреду от усталости.
— Что-что? — всё тише выдыхая, вытянув вперед шею, слизеринец искренне изумлялся. С Поттер явно творилось что-то странное. Слишком просто. И будь она в трезвом уме, то не подошла бы по своей воле так близко, что Малфой мог рассмотреть каждую её ресницу.
— Ты испытываешь трудности со слухом? Я сказала, что согласна на твои условия, — вышло громче желаемого и даже как-то по-гриффиндорски смело. — Разве ты не этого добивался?
Девичий голос эхом отбивался от промозглых каменных стен с кучей портретов. На них были изображены нежеланные слушатели и половина из них, наблюдая за парочкой юных волшебников, держала ухо востро. Откровенно говоря, Лили на это было плевать.
Специально молчит и упивается моментом, знает же, что для скромной Поттер подобные решения сродни чудовищной пытки.
— А ты действительно в отчаянии, — даже не попытался скрыть ликования. — Только не всё сразу и не бери нахрапом, договорились? — подначивал, скользнув свободной от палочки ладонью в карман.
Юноша выглядел до бесящего вальяжно. Лили недоумевала. Даже начинала злиться. В голове торжествовал дебош, но не рождалось даже скудненького пояснения его поведению. Он же сам придумал всё это, шантажировал и подставил, чтобы она согласилась, а теперь что? Издевается?
— Если ты уже закончил спектакль, тогда лучше скажи где и когда, — подошла к вопросу со всей ответственностью и по-деловом. И совершенно безэмоционально, чем могла гордиться.
— А где и когда ты бы хотела?
— Здесь и сейчас подойдёт? — Слова дались тяжеловато и Лили проглотила ком. Но желание избавиться от чёртовых наказаний пересиливали всё иное.
Староста сменил тактику — отринул насмешку и предпочел обольщение. Оно всегда было и останется его козырем. Как и жесты, ведь Скорпиус, медленно шагнув за спину обездвиженной Лили, сказал это склонившись к её уху:
— Не самое лучшее место. Не находишь?
Почти касаясь своим лицом пылающих щек Поттер, огляделся поверх её плеча. Малфой вел себя так, будто сейчас захлопает от удовольствия в ладоши, но это линия поведения переходила за грань терпения девушки.
— А если об этом кто-то то узнает? Я-то никому не скажу. В отличие от некоторых предпочитаю держать язык за зубами, но они… — упомянув ей былые грехи, юноша указал светом волшебной палочки на множество рамок и жителей картин. Те уже начинали о чём-то то шептаться. — У замка есть уши. Так вот иногда рождаются сплетни, — медленно повернув голову и сделав приятнейший теплый выдох, он снова шепнул это в ухо гриффиндорки. Дело говорит, конечно, и кому это понимать, как не всезнающему Малфою, но зачем же при этом делать убивающие паузы и касаться своими чертовски мягкими губами её щеки, Скорпиус?
Малфой легонько тряхнул волшебной палочкой, и наступила темнота, но для Лили, прикрывшей свои веки от его касаний, всё погрузилось во мрак раньше.
— К тому же вдруг у тебя с первого раза не получится?
— Что?..Что тут может не получиться?
Неразличимые черты коридора заставляли говорить шепотом и обостряли все присущие человеку чувства. Первым стало предательское обаяние, почти разложившее по полочкам всю гамму его запаха.
— Разве что уже после первого из десяти мне понадобится бумажный пакет, — по-прежнему не разделяла и крох его запредельного ликования. Поттер озлобило, но щеки горели в основном от стыда. Вечно этот манипулятор измывается, а она опять в проигрыше.
И опять не может противостоять его сильным рукам. Медленно, а оттого и безошибочно нашедшим талию. Цепким ладоням, бережно вернувшим Лили к прохладной каменной стене. В аккурат её онемения и выдоха сквозь раскрытые губы, но одна из наглых паршивок, поднявшись по ряду пуговиц рубашки, пробиралась выше. Подарила волнующее ощущение и замерла. Бледные пальцы, нырнув в большой бронзовый узел волос, какое-то время пробирались прямо в мягкую преграду. Как только им это удалось, иллюзия свободы оборвалась и они тут же сомкнулись. Заставили отвести голову немного в сторону. Чтобы их хозяин смог прильнуть к участку шеи, где под атласной кожей билась в агонии плавящаяся от прикосновения его губ артерия. Продолжительного, теплого, ставшего скоро совсем ощутимым. Отнявшего воздух и пытающего силу воли неистовыми пытками касания.
— И я, тебе его наколдую, но ты же не думаешь?.. — оторвавшись лишь на пару ангстремов, специально помедлил. Был уверен, что Лили пока не полностью понимает его требования, но её непонимание казалось Скорпиусу вершиной великолепия. Это была прелюдия, и если бы не она, то действо не казалось бы таким интересным.
И если бы Малфой был не волшебником, а простым магловским фокусником, то окрестил бы происходящее «Престижем» — главной, самой интересной и завершающей частью трюка. Когда происходит некое раскрытие тайны и фокусник сам желает разоблачения, но лишь частичного. Полное раскрытие тайны для настоящего знатока своего дела смерти подобно, ведь оно даст понять публике, что перед ними обычный шарлатан. Ей же в свою очередь не следовало знать, что она — нечаянная подопытная собственного брата и жертва. И что благодаря искушению он и надеется приблизиться к победе.
Начало было положено, Скорпиус стал на шаг ближе к своим истинным намерениям: кончик его языка коснулся кожи, горячие влажные губы напоминали раскаленное добела клеймо, и всё начало напоминать то действо, после которого, вероятно, на шее вздрогнувшей Поттер мог бы остаться след.
— И совсем не сложно, правда? Можешь быть нормальной, когда хочешь.…
Он облизался от сладости запаха и переместил свои губы выше. Настиг тонкой грани розового ободка её губ и замер. На бесконечную, наполненную клубничным запахом его жвачки секунду. После её прерывистого выдоха мозг вечно просчитывающего всё на свете слизеринца впервые в жизни подводил хозяина — начинал отключаться. Будто вместо холодного расчётливого жителя там теперь восседал маленький проказник. Чертёнок что-то напутал и вместо ненужных поочередно выключал каждый востребованный и нужный рубильник: «сдержанность», «это же девчонка Поттер!», «ты же кто? Чуждый ко всем эмоциям Малфой!»… Скорпиусу расслышал в голове последний выразительный щелчок, едва сомкнул на её нижней пухленькой губке свои. Проведя по ней языком, поделился с Поттер фруктовым привкусом. Выждал чудовищно бесконечную для Лили паузу и в глубине души даже удивился поттеровской податливости. Проделал то же самое, продвинувшись на сантиметр выше. Четко уловил момент, когда девушка нерешительно, но сама немного приоткрыла губы. Гриффиндорка, к своему ужасу, тут же поняла, что он точно не шутит и не испытывает её на прочность. Смекнула, что на этот раз поцелуй будет совсем... совсем другим.
Готов был поспорить на что угодно, что если бы не полнейшая темнота, то уже наблюдал бы перед собой парочку огромных изумрудных испуганных глаз. Это было неоспоримо после того, как Поттер дрогнувшими ладонями и почти толчком отстранила его подальше.
— Чего и следовало ожидать, — посмеиваясь, шепнул послушно отдалившийся Малфой. Похоронил во мраке нечаянную эмоцию досады, что не сочеталась с насмешкой голоса, и взмахом палочки вернул в эту часть коридора яркий волшебный свет. — А ты и вправду думала, что они должны быть похожи на тот, что был в ванной?
Говорил всё так же тихо, ехидно прищурился, но от своей прозорливости ликовал. Всё было как он представил: испуганные глазки, закушенная губа, которая теперь пахла клубникой, и стыдливый румянец на щечках.
— На то жалкое подобие? — хмыкнул Скорпиус, нарочно употребив именно то слово, каким сама Лили охарактеризовала их поцелуй. — Знаешь, Поттер, от нормальных человеческих поцелуев ещё никто не умер, а от твоей правильности аж оскомина берет, — подначивал, внося в диалог непринужденность, веселье, но и раздражался же. Тому, что был нагло прерван в самом начале чего-то интересного, приятного ови сершенно безрассудного. По-другому поцелуи с младшей сестрёнкой лучшего друга и не охарактеризуешь.
— Попей водички, поможет, — огрызнулась и потёрла свободной ладошкой кончик носа. — Не подташнивает? Я бы тоже с удовольствием наколдовала тебе бумажный пакет, но без палочки не могу. Так что справляйся со своими рвотными позывами как-нибудь самостоятельно, — переусердствовав с тоном, Лили снова закусила губу. Может и из-за того, что уже сочла свою амбициозность опрометчивой? Ведь до чёртиков же любопытно, что скрывается за его чувственными губами.
— Ради Мерлина, Лили Луна Поттер, — посмеиваясь, почти застонал Малфой. От бессилия на её упрямый нрав. — Ты хоть раз делала, что тебе хочется, а не то, что нужно? — любопытствовал и говорил с весёлым упрёком.
— Я правильно поняла? То есть ты думаешь, что мне хочется сунуть своя язык в твой рот? — ошалела Поттер, разделив их шагом. Так хотя бы не хочется потуже затянуть галстук на шее саркастичного смазливца. Мало ли что ещё на уме у Малфоя, а окружающий полумрак и их очередное уединение уж точно подхлестывают странность обстоятельств: снова страшно, не по себе, но и любопытно, куда приведет этот бредовый диалог. — Или кроме меня некому сунуть свой?
— Я думаю, что к шестнадцати с лишним можно было хоть кому-то позволить это сделать, Поттер! Даже интереса ради, — подняв сведённые брови, он был переполнен иронии. Хотя бы от того, что их разговор пестрил и одновременно детским соперничеством и интимным окрасом.— Самой не надоело от этих правил? Сделай уже хоть что-то, что выходит из зоны твоего комфорта: заколдуй, покрась волосы в синий, поцелуй кого-то первая, сунь руку в карман прохожего и достань оттуда кролика, или сходи голой на башню Астрономии и заори во всё горло, в конце концов, — отчаянно перебирал он. — Хоть что-то! Твоя главная проблема в том, что ты слишком много думаешь, — обвиняя собеседницу и по праву. Сам не ожидал, что разговор перетечёт в такое вот русло, но за несколько дней прямо накипело, а мысли вылетали наружу быстрее, чем свежий номер «Ежедневного пророка» вылетает из катка в типографии Лондона.
— Того же и тебе желаю, — за невольно повеселевшей от его слов Поттер не постояло. Собеседник тоже улыбнулся и медленно провел ладонью по выразительной острой скуле.
— Поттер, ты хоть раз совершала что-то хоть немного сумасшедшее? Что-то, что не нужно будет объяснять даже самой себе? — с неподдельным интересом спросил он. — Я говорю о том, что тебе и вспомнить-то со школьных лет будет нечего, — объяснял так, словно забыл кому это говорит. — Я думаю, что за все эти годы тебе не помешала бы хорошая встряска. Ты блестяще учишься, любимица профессоров и половины школы. Да по тебе пускает слюни толпа старшекурсников, а ты этого даже не замечаешь, — выпалил он, но тут же прикусил кончик языка.
Импульсивность собственной фразы и странный гневный жар пришлось прятать под жестом ладони, которой задумчиво потирал поднятые брови. Чуть не дал понять ей, что упоминание о поклонниках-неудачниках, проигнорированных гриффиндоркой, его почему-то раздражают. И сильно, поскольку он должен быть единственным, кто заслуживает её внимания. Иначе прахом все старания и прощай победа над излишне самоуверенным в себе Поттером.
— Хотела себе взрослого наставника и покровителя? Тогда внимательно слушай: твоя репутация святой Поттер работает до тошного безупречно, и я на твоём месте не отказывал бы себе в безумии, — обуздав на пару с иными мыслями ещё и обострившееся чувство собственничества, павшее на голову словно лавина с гор, Малфой прищурил глаза. Отсутствие каких-либо издевательских подтекстов вызвало в Лили ещё большее удивление, чем суть монолога. Скрытый смысл был лишь один — с момента первого прикосновения к её губам в нём вопил азарт и жажда обскакать Ала, но теперь каждая клетка тела рядом с ней будто предавала — он жаждал нового поцелуя. Может это тоже можно объяснить любопытством? Пока не понятно, но он его хотел. И даже большего. Вспоминал прикосновение её обнаженного тела. Настолько понравилось, что от оценки собственных смелых желаний крепко сжались кулаки. Она — запретный… Очень запретный плод, но от этого и так сладок.
— Безумия, говоришь? Общение с тобой разве не считается безумием, покровитель?
Ироничная, но всё-таки искренней улыбка застыла на её лице. А почему бы и нет, если отчасти он прав — иногда правила существуют для того, чтобы их нарушать, а она вот никогда этого не делала. Может даже хотела бы, но не делала, а все его речи словно пища для размышлений и легкий толчок в спину. В ту сторону, где намного интереснее обычных и постылых серых будней. Где всё те же лица, учебники и скучные порой границы школьного замка.
— Считается, — весело хмыкнув, согласился он. Опустив улыбающуюся физиономию, юноша прикрыл веки и покачивал головой точно так же, когда в комнате старост говорил девушке о том, что она невыносима. Перемена их настроения читалась на лицах, — идём, подопечная, — кивнув в сторону лестницы, легонько подтолкнул в нужную сторону.
— Тебе разве не сюда? — удивилась и махнула на оставшийся позади них портретный проём его гостиной.
— Проведу тебя, — ответил довольно мягко. — Мало ли что случится. Ты ведь умеешь находить проблемы на ровном месте, а тут целых три этажа.
Хоть и знал, что виной всего свалившегося на неё является он сам, но не удержался, а сказав это, получил свою порцию укоризненного взгляда, но было место и улыбке. Еле видной — той, что Лили ловко спрятала в поджатых губах.
Поначалу шли молча и лишь искоса поглядывали друг на друга. Поттер обдумывала случайность сегодняшней встречи и правдивость его слов. О том, что Малфой и не знает, на какие она на самом деле подписалась безумия. Что он в них главный герой, а она с каждой новой встречей приближается к границе «дозволенное» и вот-вот перешагнёт её. И не далее, чем завтра вечером. Вышагивая семимильными шагами по этому же коридору в поисках тихо пожелавшего сейчас доброй ночи Скорпиуса.
***
Все вокруг так сильно хотели, чтобы стала немного жёстче, раскованней, наглее и смелее в своих решениях. Эта Марго со своей бесящей наивностью, Кэтлин, голова которой забита только парнями и шмотками, поехавшая от старческого маразма Мегера, а теперь ещё и Малфой со своими причудами и поцелуями… Хотели? Получайте! Распишитесь и пеняйте теперь на себя. Терпению виднелся край. Ещё и Хагрид со своей запредельной любовью к магическому зверинцу, а этот раненный кентавр, которого они тащили с самой гущи лесной чащи, даже и спасибо не выдавил. Обозвал Лили неуклюжей, что-то злобно бубнил, наступил своим копытом ей на ногу, ещё и кровавыми лапищами своими перепачкал всю одежду. Как будто мало того, что она была мокрая от снега и грязная из-за той каши, что творилась в Запретном лесу. И зверски, невероятно холодно. Особенно если учесть, что проведённое на свежем морозном воздухе время составило четыре часа. Убийственно длинных, жутких. Не спасли даже попытки Хагрида разговорить её. Чтобы хоть немного отвлечь бедняжку Лили. Это великану не удавалось, как бы он не старался. И про Мегеру что-то бормотал. Мол это несправедливо и всё такое, но Поттер-то от переживаний их хорошего семейного друга только хуже стало. Перемахивая сразу через пару ступеней пролета Большой лестницы, Лили сильно скривила личико ошепота в картинах, что преследовал её. Словно она пробирается вверх сквозь улей назойливых пчел. И те замолкли. Все до единого, но лишь после того, как девушка замерла и заорала своё громогласное: «Заткнитесь!». Малфой же советовал вчера покричать. Она, конечно, не голая, и не башне Астрономии, но пусть теперь попробует сказать, что не сумасшедшая. В десять вечера на такой вот поступок решились бы только тот, кто не в ладах с извилинами. Посмотрев на часы, гриффиндорка всего за миг просчитала вероятность местонахождения школьного старосты, который как раз должен заканчивать вечерний обход Хогвартса и, вероятно, находится на последнем этаже. Это злило ещё больше, но ноги несли вверх сами по себе. Остановили хозяйку на пролёте четвертого уровня и весьма кстати. Это позволило прищуренной, часто дышавшей Поттер прислушаться и различить заливистый девичий смех, и он уже стал громче. Староста Слизерина, коей являлась противная склочница и сплетница Нотт, вырулила из последнего коридорного перелома. И не одна, а Поттер, не терпевшая эту стерву с далекого первого года обучения, впервые в жизни порадовалась ей. Из-за того, кто шел рядом с ней и отвешивал очередную свою шутку. Возможно, действительно стоящую, ведь темноволосая девушка тут же впилась пальчиками в его руку и согнулась от смеха. Хотя не факт, а фактом было то, что эта мерзкая Нотт уже давно спит и видит в своих снах Малфоя. Это не было секретом ни для кого, но девушку, ищущую его расположения любыми методами, ничуть не смущало. И под «любыми» подразумевалось то, от чего Поттер, будучи на десятки порядков скромнее слизеринки, впадала в краску. Некие слухи о природе её поведения дошли даже до Лили, а она была чуть ли не последней, кто интересовался личной жизнью любого из этой парочки. За эти вот ненужные ей сведения можно было поблагодарить Бёрк, что всегда знала всё и про всех, а о Нотт поведала такие откровения, что Лили, слушая в начале года эти рассказы, пришлось прятать в ладонях лицо или вовсе закрывать уши. Нахмуренная Лили уже крутанулась на месте и стремительно набирала шаг. Почти летела навстречу парочки и те совсем скоро её заметили. Не на шутку удивились, но Нотт, в отличие от Скорпиуса, который начинал терять приподнятое настроение, повеселела ещё больше. Упускать шанс похохотать над Поттер было для неё непозволительной роскошью. Особенно если учесть, что вид Лили имеет действительно нелепый. Слизеринка же и понятия не имеет о том, что послужило причиной увиденного. — Охо… Да ты просто няшка, — засмеялась темноволосая слизеринка, указывая на неё пальцем. — Заблудилась?.. Поттер, выглядишь так, словно кого-то убила и съела, а останки закапывала руками. Причём под Гремучей ивой. Фу-фу-фу… Брезгливо осмотрела подошедшую девушку с ног до головы и намеренно медленно. Насмешливо хмыкнула, поморщилась и впилась в предплечье Скорпиуса ещё сильнее. Будто старалась держаться подальше сама и волновалась за него, чтобы не стали нечаянным жертвами дикой на вид гриффиндорки и не испачкались. Посмотрела на молодого человека, ища в нём тот же настрой, но была удивлена и разочарована. Насторожилась и начинала раздувать крылья носа, как только Скорпиус смерил её хлёстким коротким взглядом. Даже завидовала, что внимание Малфоя всецело принадлежало теперь другой. Уже несколько молчаливых секунд. За них он оценил внешний вид Лили и хорошенько нахмурился. Явно не разделял радости Нотт. Староста вообще будто забыл, что эта пиявка рядом. Он точно не обрадовался той картине, что предстала перед взором. — Поболтаем? — напористо спросила безумно злая Поттер. Взглянула на нежеланную третью и очень лишнюю так, будто её ценность не выше протухшего флоббер-червя, а после вернула взгляд к глазам Малфоя. Оба не шевелились и смотрели друг на друга. Малфой кивнул, а задира Нотт, гадко ухмыльнувшись, уже приготовилась к какой-то тупости или гадости. — Только посмей что-то сказать, — предупреждала её Поттер. Перебила на вдохе и бросила слова с той подачей, которой научилась у Малфоя. Не посчитала нужным даже посмотреть на склочницу. Внутри рождалось воодушевление, ведь слизеринец плыл в одобрительное ухмылке. Ученица имела все шансы превзойти учителя, а Скорпиус был одновременно доволен и удивлен её поступком. — И я клянусь, что твоих и без того редких засаленных кучерей станет на порядок меньше, Нотт! — убедительно угрожала Поттер, но как только сжала ладошки в кулаки, обнажила сжатые зубки и шагнула вперед, то опешившая слизеринка сразу же попятилась за спину Малфоя. — Мало того, что ты дрянь, так ты ещё и трусиха, — усмехнулась Поттер. Никогда и ни при каких обстоятельствах не позволяла себе и толики похожего. Игнорировала подобное и умело. Всегда сдержанная, толерантная и воспитанная девушка была не то, что во всеоружии. Ей казалось, что она сейчас голыми руками и без посторонней помощи смогла бы дотащить того самого противного кентавра куда угодно. — Шагай отсюда. Пока вся школа не узнала о том, что ты делала с Забини в прошлое Рождество. А я смогу расписать это в таких красках, что ты будешь стыдиться потом собственного отражения в зеркале. Ещё как смогу. Нотт офонарела и заклякла с приоткрытым ртом. Покосилась на Малфоя, начинала приобретать пунцовый оттенок. Скорпиус же прятал беззвучное веселье за увлеченным почёсыванием глаз и бровей. Лили, мысленно поблагодарив Бёрк за полезные сведения, уже брала его за запястье и тянула в сторону лестницы, но с дичайшей и победоносной ухмылкой. Нагло увела юношу прямо из-под носа оппонентки. Во всех смыслах. Уже размышляла о том, где бы им лучше поговорить. Эти обязанности взял на себя школьный староста. Легонько подталкивал Лили в спину и они оба, молча поднявшись на этаж выше, шагнули в помещение ванной старост. Этот вариант был идеальным. Начиная с того, что в занятую и запечатанную волшебством комнату никто не войдёт, а разговор не будет услышан, и заканчивая тем, что Поттер могла хотя бы помыть руки и умыться. Гневно выдохнула, упёрлась ладонями в стену возле громко закрытой двери, закрыла глаза и опустила голову. Снова повторяла его реакции. После ссоры с отцом Скорпиус выглядел точно так же, но встречу с Нотт и ссорой-то не назовешь. Гневный монолог заслужил настоящего изумления, одобрения и восторга Малфоя. Об этом говорили его медленные и громкие хлопки в ладоши. — Нет слов, — широко улыбался и медленно измерял шагами просторное помещение, — таки браво. Чёрт побери, Поттер, а я опять повторюсь, что ты не разочаровываешь. Я смотрю, что отработка всё-таки пошла тебе на пользу. И мои советы тоже, — иронизировал он. Оглядел Лили с макушки до пяток, но совсем не так, как это делала Нотт, ведь Поттер даже в таком вот скудном освещении увидела на его лице некое подобие сочувствия. Судя по тому, что оно принадлежало Малфою… Он же априори не знает подобного. Это, вероятно, было просто высшей степенью его сопереживания, а может и того, о чём Скорпиус только слышал или читал — новое в списке его эмоций чувство вины. — А что там случилось с Нотт и Забини в прошлое Рождество? — еле сдерживал смешок, а злющая Поттер начала понемногу остывать. — Будто ты не знаешь, — хмыкнула старшекурсница, обернувшись в его сторону. Коротко и смущенно улыбнулась. — Ни за что не поверю, — Лили зарумянилась, а Скорпиус опять потирал ладонью глаза и вздрагивал в приступе беззвучного смеха. — И почти уверенна, что она мечтает, чтобы ты оказался на его месте, а если окажется, то ты уже позаботься, чтобы на этот раз поберегла свои коленки. — Я и Нотт? — удивившись, он указывал себе в грудь пальцем, — фу-фу-фу. Нет, Поттер, спасибо. Даже если осталась бы единственной женской особью на планете. Подбешивает иногда даже та нитка, что держит её уши. Хорошо, что там больше ничего нету. Если бы что-то перекатывалось в черепной коробке, она бы взяла на себя смелость сомневаться, что недалёкая, — давал свою характеристику и это ему не стоило ровным счётом никакого труда. — К тому же никогда не сунусь туда, где до меня была целая очередь, — скривился слизеринец и Лили тоже. От его отрицательной реакции и пренебрежения злобный настрой собеседницы смягчался, но мучило странное, не до конца понятое ею ощущение неприятного волнения. Этому причиной стало ещё не до конца понятое девушкой чувство. Она же не могла знать, что впервые в жизни ненадолго, но испытала подобие ревности, святая его дурехе из Слизерина. — Итак, что я тут делаю? — осмотрев бледные стены, перешёл к делу Малфой. Скрещивал перед своей грудью руки и подпирал плечом одну из холодных мраморных гладей. — Разве это не очевидно? Будто ты не понимаешь, — просеменила мимо Малфоя и приблизилась к пустующему бассейну. Присев, открыла один из золотистых кранов. Из него тут же вырвалась толстая струя теплой успокаивающей воды, Лили сунула под неё ледяные руки и блаженно зажмурилась. — Хочешь поцеловать меня? — не в бровь, а в глаз, но по правде хотелось другого и Малфой это понимал. Ей, конечно, хотелось обещанных Скорпиусом последствий. — Не особо, — вроде бы честно призналась Поттер, стирая на ощупь грязные разводы с лица и шеи. Брезгливо поморщив нос, потянула из растрёпанных волос фрагмент полусгнившего под покровом грязи и снега листа. — Хочу избавиться от этих идиотских наказаний и вернуть себе палочку и значок. Эта старая дура совсем с ума сошла! — негодовала Поттер, и указывала пальчиком в ту часть замка, где находится кабинет заместителя директора школы, — если надумаешь шандарахнуть её Обливиэйтом, то будь добр и не скупись. Может повезёт и мозги Мегеры встанут на место! — мстительно прищурила переполненные злости глаза и довела Малфоя до беззвучия. Слышать от Лили Поттер подобные речи было диким. Ещё больше, чем желать поцелуя с ней. В разы, но она не шутила, а он, почти алчно ловя каждый её жест, этим вот и занимается — желает поцелуя. Хотя нет. Не так же. Смотрит, но уже хочет не хотеть обусловленной платы. Хотя бы не так сильно, но странного порыва приблизиться уже так много, что ему пришлось закусить зубами изнутри щёку и нахмуриться. Рассматривающий собеседницу Скорпиус только сейчас обратил внимание, что тело черпающей воду Поттер ещё сотрясалось от мелкой дрожи. Гневной, вероятно, но к общей картинке добавлялся сизый нос. И то, как шмыгнула им уже пятый раз подряд. Не могла согреться несмотря на то, что всё ещё не избавилась от грязной, снова испачканной кровавыми пятнами куртки и полоскала руки в теплой воде. Неспеша подошел к кромке бассейна и делал это нарочно молча. Так и предполагал, что глядевшая на него снизу вверх Лили насторожится. Вполне возможно что немного напугается и подумает, что он пришел взимать с неё обещанную плату. Но Скорпиус пока не собирался. Перспектива поцеловать озлобленную, ледяную и чумазую девушку не очень вдохновляла. — Вставай, — говорил тихо и подал девушке свою ладонь, чтобы та поднялась на ноги. На немой вопрос о его намерениях снова повторился. — Зачем? — насторожилась, но послушалась и вложила в его руку свою прохладную мокрую ладошку. — В шахматы будем играть, — закатывал свои серебристо-серые глаза. Едва девушка выровнялась, слизеринец потянулся к куртке и медленно, а оттого бережно стягивал её с плеч. — Повернись. Сказал не напористо, даже заботливо, но Лили на такой тон не рассчитывала. Впилась пальчиками в края одежды, даже посильнее запахнула их и Малфой громко цокнул языком. — Ты же просила меня о помощи? — спокойно и ровно спросил, шагнув ей за спину. Лили пока не улавливала связи их договора с происходящим, но всё-таки кивнула, — просила, и просила сама. И знала мои условия. И если мне не изменяет память, то согласилась на них?— чуть улыбнулся и всё-таки избавил её от грязной и вымокшей верхней одежды. — Согласилась, — еле выдавила из себя сбитая с толку гриффиндорка. Ссутулилась и обняла себя руками. Хоть убей, но на поцелуи не похоже. Да и Малфой себя прежнего слабовато напоминает. — Так вот давай представим, что в этих условиях маленьким... нет, малюсеньким шрифтом написано о том, что ты начнёшь хоть немного прислушиваться к тому, что я говорю, давай? — А сноски о запрете надменности, сарказма и лжи там случайно нету? — ретиво интересовалась Лили. Напор её интонации не оставлял равнодушным. — Можно попробовать сделать, — Скорпиус даже кивнул, отчасти согласившись с тем, что и она имеет право на правки в их двустороннем соглашении. — Мы над этим ещё поразмышляем, но сейчас тебе надо успокоиться. И я уверен, что тебе не терпится насолить МакГирен, но Поттер… — тихо посмеивался, говоря так близко, так мягко, что его тембр голоса действительно начинал успокаивать. Это, бесспорно, было ещё одним врождённым талантом Скорпиуса. Заложенный самой генетикой и природой дар влиять на чужие эмоции, — …ты себя сейчас видела? — окончательно повеселев к концу фразы, он вытер большим пальцем каплю воды с её щеки и перетёр остатки влаги в ладони. Почти заражал девушку своим настроением, а Лили, несмотря на былой багаж злобы, смогла оценить не только ужас, но и нелепость своего вида. — Тебе нужно смыть с себя этот грязезащитный слой. Я уже не говорю о том, что недурной затеей было бы выспаться, — сочувственно скривил свои точёные черты лица, рассматривая в глазах собеседницы кровавые прожилки. Их после вчерашней встречи в библиотеке стало только больше. — Начинаешь же вызывать жалость. Отвлекался на здешние стены, ведь позволил себе непомерное количество заботы. Это от внимания Поттер не ускользнуло. И логично, что удивило её. Потому и встрепенулся, обретая былые, привычные уверенно-настойчивые мотивы поведения. — Подойди ближе, — его еле различимый, но всё-так настойчивый голос. Ранее отсутствие вежливой просьбы породило бы в девушке сопротивление, но это было до него. Сейчас память хранила свежие воспоминания о предложении немного усмирить свои противоречия и начать слушать. Лили сделала шаг вперёд, чтобы Малфой смог легонько заточить в пальцах краешек её кофты. Поднимая её, словно предвкушал, делая это неторопливо и аккуратно. При помощи прямого взгляда в глаза перевернул всё внутри Поттер вверх тормашками. И что он там говорил? Позволять себе сумасшествия? Впрочем, на настоящее не тянет. Если учесть что перейти грани она ему точно не позволит, а остаться в одном только белье это всё равно не больше, чем уже бывало. Да и Малфой, уже искушенный многим таким, о чём скромница и помышлять не пыталась, точно не удивится увиденному. Чему, если несколько дней назад Лили имела честь прижиматься к нему, будучи при этом совершенно голой? Все эти и ещё с десяток подобных мысленных рассуждений подтолкнули Поттер послушно поднять руки. За своё беспрекословное подчинение заслужила очень одобрительный взгляд и даже блуждающую улыбку. Последняя не исчезала с его лица и тогда, когда он неспешно заканчивал начатое. Стоило одежде упасть на холодный мраморный пол, как в глазах юноши мелькнул жадный огонек. Ей не показалось. Он таким и был, ведь с остервенением запоминал каждый сантиметр и изгиб открывшегося взору тела. Вдоль него только что скользили тёплые и гладкие ладони, а она почему-то это всё ему позволяла. Да и странных эмоций от своих наблюдений получала не меньше, чем Скорпиус. — Ты… Ты смотришь на меня так… — всё-таки проглотив неловкость и обещая даже не пытаться объяснить себе свой поступок, Лили не могла найти ни одного достойного сравнения. Могла быстро и поочерёдно смотреть в его глаза и неспешно дышать через приоткрытые губы. Снова и снова. — Как? — ни тени улыбки, ехидства и чего-то прочего. Вообще ничего. Он завис в этом моменте. Что-то обдумывал, вероятно, не выказал ни одной эмоции, но если бы Лили узнала, что происходит в этот момент в его голове, то не поняла бы и половины, ведь целая смесь противоречий. Не смел отводить взгляда от завораживающего перелива изумруда. Последовало приятное касание мужских ладоней, намеренно скользнувших сначала по дрогнувшим бокам девушки. Нащупали пояс обтягивающих грязных джинсов, зацепились за их край и притянули немного вперёд, ещё ближе. Следом Малфой принялся неспешно разделываться с рядом металлических пуговиц. Только благодаря шуму воды, что лилась из крана, Лили ещё концентрировалась на остатках реальности. Не сразу, но нащупала его запястья, не сразу, но сжала ладошками, заставив его остановиться. Не позволила ему закончить начатое и отпускала зажатые в пальчиках мужские руки. — Я сама, — шепнула Поттер. И правильно сделала, ведь кадык Малфоя уже пошатнулся от тяжелого глотка, а вечно упорядоченным мыслям под платиново-русыми волосами грозил Апокалипсис. И Боже упаси позволить ему вырваться наружу. Тогда этой норовистой гриффиндорке точно несдобровать, а Альбус снесёт ему с плеч голову и глазом не моргнёт. В этом сомневаться не приходилось. Фантазия уже рисовала ему откровенные образы того, к чему ведёт эта его забота о Лили Поттер. — Как скажешь, — шагнул назад с непринуждённым видом, проявив чудовищную сдержанность. Опять оценил вид девушки и хотя бы попытался при помощи развязного взгляда довести девчонку до смятения. Он же не знал, что Лили, упрямо не отводя взгляд и до ужаса медленно и робко расстёгивая последнюю пуговицу, в этот самый миг тоже вступает в неравный бой со своими тайными, запретными и ненужными желаниями. Отвлекся хотя бы на циферблат часов. Хоть что-то. Лишь бы не хотеть раздеть её. Не хотеть рассмотреть её всю, и так неистово, что во рту суше, чем в пустыне. И уже начинает настораживать, что Поттер согласилась заплатить за свою свободу. Черт! Всего десяток и чего? Никчёмных поцелуев? За плечами уже есть багаж в сотни. А тут что? Всего лишь десять очередных. Ведь блестящая же затея — двух зайцев одновременно — всё продумано им и так, чтобы приструнить, а может и вовсе унизить её, и окрутить словно дурочку, ведь не сможет же устоять перспективе близости с таким школьным лидером и красавчиком. Ещё ни одна не устояла, но каждый новый момент уединения с ней, вероятно, может стать последним, ведь и собственное терпение куда-то пропадает. Но что это за бред вообще? Он же кто? Тот, кому всё на свете по плечу, а вся эта ересь скоро уйдет из его головы. И прежде, чем сегодня прикоснется к подушке. Об этом и думал. — Мегеры до субботы не будет, — по-деловому заговорил он. — И что это значит? Лили просчитывала варианты, а Малфой, бесцеремонно рассматривая напоследок красивое черное кружево её белья, ухмыльнулся. — Это значит, что у тебя есть три дня на уплату долга, Поттер. Грядет твоя свобода. И если мои подсчёты верны, то завтра тебя ждёт целых три или четыре незабываемых действа. Или больше, но это уже по желанию. Не дожидаясь ответа, юноша выровнял спину. Замер у выхода, но вскоре покинул ванную старост в самом что ни на есть странном настроении. Поттер же после хлопка двери часто заморгала и громко выдохнула. Словно за всё время их разговора не решалась на полноценное дыхание, а сейчас компенсировала утраченное. Положила ладонь на солнечное сплетение и пыталась хоть немного увлажнить пересохшие губы — она боялась и очень. Вот только пугали уже не былые страхи. Ума пока хватало, чтобы сообразить чего на самом деле боится. Страхом стало желание чтобы не уходил. Пусть и со своим надменным, самовлюблённым видом, но чтобы расхаживал сейчас рядом и говорил о чём угодно. О Мегере, о дурочке Нотт… Плевать. Хотелось ещё минуточку слышать раздражающие речи, сказанные уже не бесящим её баритоном.***
Деление комнаты посредством собственных шагов начинает входить в привычку. Особенно в половину двенадцатого и снова в компании целой кучи размышлений. Думала и о том, что вскоре эта комната уже перестанет быть её обителью, но львиную долю прочих мыслей сейчас заняли другие. И разговор с встревоженной Марго. Та сидела в удобном кресле и поглядывала на подругу. После возвращения Лили обеспокоенно затараторила о том, что Бёрк куда-то подевалась. Пропала сразу после ужина, и будь она в библиотеке, то уже больше часа назад должна была вернуться в башню Гриффиндора. Подруга словно в бездну канула. — Как это она ничего не сказала? Хоть что-то же должна была? — волновалась Поттер, закусив ноготок на указательном пальце. Желание прибить лгунишку Кэт уже достигало апогея. От Бёрк, конечно, можно было ожидать любых дикостей, но та обычно о них предупреждала. — Вообще ничего, — прищурившись, махнула головой Маргарита. — Я даже не видела, как она уходила. — Да быть такого не может, — возмутилась Лили и задёргала туда-назад бегунок надетой поверх тоненькой пижамной майки спортивной кофты.И уже давно следовала бы совету Малфоя выспаться, но не судьба, вероятно, а от этого раздражалась ещё больше. — И что теперь? — тихо, словно испуганно спросила наивная темноволосая гриффиндорка. Всё ещё чувствовала, наверное, перед Лили свою вину, но и за Бёрк переживала не меньше. — Ничего. Не могла же она куда-то дальше стен замка добраться. Где-то здесь, вот только узнать бы где именно. — В голову уже давно пришла одна стоящая внимания идея, но воплощать её Поттер пока не собиралась. Несмотря на то, что додумалась до неё ещё половину часа назад. Надеялась, что Кэт объявится, но не тут-то было. — Послушай, Марго, — мягко начала она, присев у кресла на корточки и взявшись ладонями за плечи подруги, — иди спать и не переживай. Я найду её и постараюсь сделать это раньше, чем кто-то из профессоров. — Как? — растерянно спросила сокурсница и тихонько шмыгнула носом. — Я знаю как… Есть одна… — тихонько выдохнула Лили, — …бредовая идея. Иди и попытайся уснуть. Сказав это максимально обнадёживающе, Поттер терпеливо дождалась пока подруга покинет комнату. Улыбнулась ей на прощанье, но посуровела, едва за девушкой закрылась дверь. Быстро обулась в комнатные балетки и даже не соизволила сменить короткие и тонкие пижамные шорты на штаны. Ей было явно не до этого. Пролетая пустынную гостиную факультета, замерла у выхода. Оценила правильность своей идеи, но это далось тяжеловато. Шагать сквозь проём пришлось с громким выдохом, а вот путь в несколько этажей наоборот — затаив дыхание. Ещё и в темноте, практически на ощупь. — Сильные мира сего, — оглядевшись, шепнула Поттер, а в ответ послышался тихий храп жителя картины. Понадобилось потыкать в него пальцем, выслушать бормотание и повторять пароль, но он привел к заветной цели — освещенной лишь пламенем камина комнате школьных старост. Смысла спрашивать саму себя о том, что она тут делает не было. Лили прекрасно знала преследуемую цель. Собравшись, Поттер какое-то время прислушивалась к треску объятых пламенем поленьев. Боязливо и медленно шагнула в комнату и замерла, натягивая на ладошки манжеты своей мягкой велюровой кофты. Сжимала и разжимала пальчики, но после резкого выдоха нашла решительность ступить в сторону лестницы. Та обещала увести наверх, но уже на первой ступени девушку словно заклинило. Даже боялась представит какая куча фирменного ехидства вскоре её настигнет. Сознательно шла будить спящего зверя, но разоблачение Бёрк стоило того, чтобы достойно всё выстоять. — Мне показалось, что мы говорили о завтрашнем дне. И четко помню, что попрощались. Только не говори, что ты уже соскучилась. Заставивший дернуться голос звучал со стороны высоких окон. Тихий и задиристый, точно довольный. С кресла, повёрнутого в сторону темного пейзажа школьных окрестностей, медленно приподнимался его владелец. — Как ты узнал, что это я? — ответ уже не требовался. Смотрела на зажатый в его ладонях свиток пергамента. Это и радовало, ведь ради Карты Мародеров она сюда и пришла. — Я думал, что мы договорились. На счёт того, что тебе нужно поспать, — он повёл бровью и явно осуждал её здесь присутствие. — Поттер, Поттер, откуда столько целеустремлённости? Я прямо тебя не узнаю. Превзошла сегодня саму себя и не раз. Пришла с оплатой долга? — Я тут не ради этого, — отрицала одним лишь строгим тоном его развязные предположения. — Тогда ради чего? Постой!.. Дай угадаю, — чуть запрокинув голову, прищурил глаза. Лили даже через несколько метров увидела промелькнувший в них блеск. — Ты подругу потеряла? Не волнуйся, Поттер, она в целости и сохранности. Хотя я не до конца уверен… Малфой прямо излучал таинственность, а девушка преследовала свою цель: подошла к нему на расстояние вытянутой руки и протянула ладонь навстречу волшебного пергамента. Полностью игнорировала его оценивающий взгляд, но вспыхнувшее волнение не рвалось наружу лишь каким-то чудом. Нужного результата не добилась, ответ не получила, а о карте можно было и не мечтать. Это стало очевидным, ведь Скорпиус впился в творение Мародёров ещё сильнее предыдущего и отвёл руку за спину. — Между прочим, я имею на неё больше права, чем ты, — ткнула пальчиком ему в грудь девушка. Злоба начинала набирать обороты и его шутливые выходки казались неуместными, как никогда. — С чего это вдруг? Она тебе совсем не нужна. Ты и без неё знаешь, как добраться до библиотеки и назад, а большего тебе знать обычно и не нужно. Даже странно, что пришла сюда. Хотя… Четвертый этаж и библиотека как раз не далеко… Какое удачное совпадение. Правда? — происходящее забавляло Малфой. Он, рассыпаясь в тонких издёвках, уже вернулся в кресло. Позволил себе обмякнуть в нём, накрыв пергамент замком обеих рук и закидывая ноги на невысокий подставной столик. Выжига и плут, но до чего же красив и обаятелен. Особенно когда в своей стихии. Сведя негодование к тихому рыку раздражения, Поттер прекрасно понимала, что он опять получает от этого удовольствие и делает всё специально. Сцепила на груди руки и шагнула в сторону прозрачного оконного витража. В голове уже родилась идея как поставить интригана на место. Безумная, но разве с ним по-другому получается? Разве он не об этом просил? Повернулась в его сторону раньше, чем староста успел поднять свой развязный взгляд. Сделала пару шагов, скользнула между креслом и столиком, и замерла напоследок, но уже наклонившись над ним и упираясь ладошками в глянцевую кожу подлокотников. Хотел вывести её за грани зоны комфорта? Получай, а она только из чувства противоречия готова наступить себе на горло так, что тебе и не снилось, Скорпиус. — Я хочу узнать где Бёрк, — хитро и мило улыбнулась Лили. Игриво вскинула бровь и ждала ответа. Прищурила глазки, когда довольный собеседник пожимал плечами. Чуть наклонив на бок голову, Поттер внимательно рассматривала каждый сантиметр утончённого лица. — В надёжных руках, — подавшись вперед, Скорпиус шептал, вступая в эту забавную перепалку. Противостояние взглядов, что забегали по лицам, только набирало обороты. — Чьих таких руках, Малфой? — она уже аккуратно ковыряла пальчиками узел его галстука. Лили неспешно повернула голову на другой бок и покусывала краешек растянувшейся в полуулыбке губы. — В чьих-то. Надёжных. Большего ты не узнаешь, — отвечал тихо и с вызовом. — Надёжных значит. Ну, это радует, — ехидничала Поттер. — Хоть кому-то из нас повезло… оказаться в надёжных руках. Позволила слизеринцу почувствовать тот сладкий запах, который уже не дает ему покоя. Так же четко он ощутил на кромке своих волос тепло её пальчиков. Они перебирали короткие прядки над жилистой шеей. Словно издевались над его пошатнувшейся силой воли, но всё же были милостивей, чем распахнувшиеся мягкие алые губы. Такие близкие, что начинаешь чувствовать их температуру, но это всё — жестокий обман и вместо желанного прикосновения, тепла и сладости совсем иное. Срабатывает рефлекс. Тело предаёт и приходится нехотя дёрнуться. Её белоснежные зубки обнажаются в улыбке, а вместо приятного, ненавязчивого, но уже знакомого привкуса чего-то ванильного появляется лишь ощущение боли. Ещё совсем немного и почувствовал бы металлический привкус собственной крови. Жутко злит своеволие этой девчонки и даже безумие, но ещё больше то, что лишился желаемого. Именно это и побуждает схватить норовистую гриффиндорку. Пришлось усадить себе на колени, а основной задачей стало лишить несносную Поттер права выбора. Сразу оценил, насколько понравилось чувствовать вес этой упрямицы, но этот вот её смелый и наглый поступок уж точно давал ему теперь зеленый свет. Малфою хотелось мести, теперь его очередь. И он точно не собирался спрашивать разрешения, когда сильно сжал ладонями неприкрытые одеждой бедра по разные стороны его ног. Переместил руки выше и практически впился в хрупкое тельце негодницы. — Ты просто сумасшедшая, — лихорадочно ухмыльнувшись, часто задышав, он облизал ту маленькую ранку, вид которой довел Лили до ликования. Почти до эйфории доводил тот факт, что впервые в жизни так быстро и без помощи слов вывела из себя этого самовлюбленного умника. Готова была зайтись торжествующим хохотом. Даже несмотря на то, в какой откровенной позе находится. Короткий победный раунд был за ней, но начинался новый. И в нём Лили Поттер уж точно не выстоять. Хотя бы из-за того, что Малфой уже… Уже провел от её талии полосу, поднимал прикосновения по позвоночнику, и вскоре наматывал на ладонь обороты ярких, сплетённых в хвост волос. Два, третий… Гневным шепотом приказал не трогать его руку, как только потянулась ладошкой и попыталась остановить его. Другой рукой, схватившей девушку за подбородок, потянул к себе. Один обжигающий злобный выдох ему ничуть не помог. Скорпиус смахнул улыбку победительницы с лица Поттер лишь пальцем. Тот нагло прошёлся по девичьей губе и пробрался за её пределы. Малфой медленно и властно помог ей распахнуть губы, жадно вдохнул и уже не мешкал. Всё, что он успел напоследок, так это оценить смешанные эмоции Лили. Может это и заставило его замедлиться, ведь в какой-то момент она дрогнула от знакомых ей ощущений. Лили прикрывала увенчанные пышными ресницами веки и как будто обмякла в его объятьях. Вскоре уже оценивала то, чего сама лишила их двоих. Ещё тогда, в темном коридоре четвертого этажа. Сейчас же несмело повторяла его осторожные, медленные, но уже более откровенные движения. Ощутила что-то совершенно новое, теплое, волнительное и сладковатое на вкус. Послушно поменяла наклон головы: бледные пальцы сжимали и легонько потянули её яркие волосы. Происходящее уж точно пустило по телу Лили приличную волну мурашек. И чёрт бы побрал эту Поттер с её умением схватывать всё на лету. С её мягкими губами и ласковыми ладонями, раскалившими вены на шее добела. И с чередой её выдохов, заманчивой девичьей робостью, гладкой глянцевой кожей, прижатыми тёплыми бёдрами и длиннющими мягкими волосами. А ещё и эта её идеальная фигура, изгиб спины и жемчужинки позвоночника, по которым уже скользит рука. Бесконтрольно, подчиняясь лишь нарастающему вожделению, но оно теперь верховодит всем на свете. Даже тем, что уже не боишься спугнуть её каким-то спонтанным поступком и тянешься к змейке спортивной кофты. И эта вот тряпичная штука, кстати, невероятно бесит, ведь жутко мешает быть ближе к тому, чего так сильно хочется. Хотелось всю её. Вот так плата за то, что не позволил ей разоблачить интрижку Поттера и Бёрк. Но Ал хорош, ничего не скажешь. Всего неделя, а он уже затащил её в гостиную в подземелье. Пускай пока думает, что победа в кармане. — Можешь даже не пытаться, — мягко и соблазнительно сказал молодой человек. Удалось оторваться от негодницы, но лишь ради высшего блага. Чтобы тихо, но приказать ей не сопротивляться смелому касанию, а то уже пробралось через все тряпичные преграды, прикоснулось к дрогнувшему животу и поползло по теплой коже вверх. — А ты по какому праву?.. Раскомандовался? — хотя бы пыталась противостоять. Разоблачила себя потяжелевшими веками, которые еле подняла, и тем, что закусила влажную после поцелуя губку. Не отдалилась ни на сантиметр. А смогла бы? Всё так же смотрела на него немного сверху вниз и повела по мягкой мужской щетине пальчиками. Единственным знаком, выдающим теперь адское волнение, стала очередная тонкая дрожь. Словно волна, прокатившаяся по хрупкому телу. Взяла начало тогда, когда пальцы Скорпиуса поочерёдно касались тоненьких ребер. — Перестань, — шепотом протестовала девушка, но из последних сил. — Зачем? Ты ведь тоже… — помедлил и улыбнулся ей в губы. Он мысленно ругал себя за нечаянное «тоже», но отступать не имело смысла. — …Ты тоже хочешь этого. Тебе ведь до безобразия интересно… Безрассудство, Поттер. И все твои мысли сейчас сводятся лишь к одному: что дальше и зачем себе в чём-то отказывать? Правда? Особенно, если это всё для тебя ново и, поверь мне, до безумия приятно… Шептал, но до чего же заманчиво. Чистая правда устами змея искусителя. Нежные, умелые, чувственные, обронившие истину губы не лгали, а смысла объяснять ещё что-то не было. Да и до Лили, которая скорее всего не в своём уме, вряд ли что-то дойдет. Девчонка уже затаила дыхание от невидимой линии, начерченной юношей под её грудью при помощи большого пальца. А недостаток кислорода, как известно, влияет на мозг пагубно. И, судя по тому, что эта недотрога уже берет происходящее в свои руки и сама приближает свои раскрытые губы, то кислорода ей катастрофически и безмерно мало. Грешно темнить и не сказать, что и ему тоже. И ведь с каждым новым сантиметром желанного тела всё меньше. Он словно сгустился, но думать об этом слишком поздно. Юркая ладонь искушенного слизеринца становилась смелее с каждой секундой, а вместе с ней и гриффиндорка. Несмелым казалось лишь то, что Поттер подаётся навстречу его прикосновениям с присущей ей робостью. Блаженно закатывая под прикрытыми веками глаза всякий раз, когда он снова и снова нежно рисовал на рельефах половины её тела невидимые круги и теплые линии. Бесконечные, вожделенные, такие нужные сейчас отпечатки на коже, и те уже становились страстными, напористыми касаниями. Заставляли задыхаться. Были такими, что не хотелось покидать его оковы, но пришлось, ведь спустя быстротечность нескольких минут от всепоглощающей волны безумия спас шагнувший в портрет староста Когтеврана. Уткнувшись носом в щетинистую щеку Малфоя, румяная Лили тоже притаилась и не двигалась до тех пор, пока когтевранец не исчез на верхушке лестницы. Какое-то время, подняв голову, ещё смотрела ему в след, но лишь для того, чтобы обуздать желание продолжить всё это и отсрочить огромный прилив стыдливости и неловкости. А заодно и подавить в себе желание заорать во всё горло что-то о том, что у неё поехала крыша. Но как ей не поехать, когда в его уже ослабевших, но осязаемых объятиях так уютно и хорошо? Особенно от ласковых, неспешных, оглаживающих спину касаний. И как он на неё сейчас смотрит… Будто всеми силами пытается прочесть её мысли, но хорошо, что не может. Теперь хотя бы понятно, почему эти дурочки липнут к нему, как пиявки. Ещё бы, ведь не устоять. Тем более перед ним бессильны такие, как… Мерлиновы седины! …Марго!.. — Мне пора, — словно ужаленная этой мыслью, Лили выскользала из его рук и вскакивала на ноги. Поправляла кофту и прятала взгляд. Будто бы ей интересно то, чем укрыт здешний каменный пол. Тот, по которому ходит этот слизеринец… Красивый, такой вкусно пахнущий и запредельно нежный… От которого должно было бы и тошнить, но тошно только от самой себя. По резонным причинам. — Иди, Поттер. Тем более Бёрк уже вернулась, — кивнул на карту улыбчивый старшекурсник, но в голосе проскочила мятежная нотка. Словно не очень-то и хотел, чтобы уходила, но ей же это всё только кажется? Конечно да. По-другому и быть не может. А если и может, то нужна только ради того, чтобы повторить и приумножить былое сумасшедшее, не подкреплённое настоящими чувствами действо. Сделка, Лили, просто идиотская плата по идиотскому счету... И всё это... По-идиотстки...О, Мэрлин... Только бы сдержаться и не начать хлестать себя по щекам прямо здесь. И стыдно… Господи, как же стыдно! Настолько, что в потоке жара не сразу услышала как он окликает её по имени. Впервые не по фамилии, а просто по имени и без вечного «Поттер». Просто тихое «Лили», игривый взгляд, вечно прямая спина и наспех облизанные языком губы. К ним так и подмывало вернуться. Последовал её вопросительный кивок, его взгляд, от которого подкашиваются ноги. Дрожь от паузы, но вскоре то, что отзовётся в Поттер очень странной улыбкой. И должно бы и ужасом, но нет, ведь та не померкнет до самого входа в гриффиндорскую башню: — Будем считать, что за помощь с эссе ты рассчиталась, но… Всё ещё десять, Лили, — с наигранной строгостью и безумным обаянием. — Этот не считается.
