Безумие
12 ноября 2018 г., 20:18
Первый зимний день начался с разъяснительной беседы с Бёрк, и та оказалась ещё и весьма информативной. Кэт пришлось признаться подругам, что причиной её внезапных исчезновений стал некто представитель сильного пола. Лили и Маргарита этому факту ничуть не удивились, но противоположный эффект произвело то, что любвеобильная Бёрк так и не раскрыла им имени этого самого персонажа. Это было на неё совсем не похоже, ведь гриффиндорка была чуть ли не последним человеком, кто умел держать за зубками свой остренький язычок. Во всяком случае, от подруг она редко что скрывала.
Среди массы отговорок, шутливо бормотала какую-то нелепость. Мол всё пока шатко и ещё не понятно, но имеет шансы перерасти в нечто стоящее, а потому подруги могут её сглазить.
Лили и Марго, переглянувшись, перебирали прямо в присутствии идущей рядом с ними Бёрк весёлые и сумасшедшие варианты. Сошлись на том, что крошка Кэт в преддверии бала и предпраздничной лихорадки окрутила какого-то бедного младшекурсника, подходившего ей по росту. Этот вариант пришёл в голову Маргариты у подножья лестницы и заставил Поттер смеятся прямо до дверей Большого зала. Как раз возле них веселья у девушек поубавилось: Кэтлин поджала губы, пряча в этом жесте остаток улыбки, но почему-то слегка раскраснелась, у Лили спёрло дух, а Пэрриш так и вообще потупила взгляд в пол, и побагровела. Последняя уже набирала скорость и ловко скользнула в зал. Сделала это пока парочку оставшихся гриффиндорок не нагнали беседующие слизеринцы. Вечный дуэт первых красавцев школы и закадычных друзей — Поттер и Малфой.
Поздоровался только Альбус, пожелав доброго утра, но Лили, впившись пальчиками в лямки своего кожаного рюкзака, ответила на его приветствие даже толком не поворачиваясь. На ощупь дотянувшись до рукава замедлившей шаг Бёрк, Лили подтолкнула ту вперед. Вышагивала следом и прям ощущала на своём затылке многозначительный взгляд, но поворачиваться не рискнула. Чтобы не видеть тех глаз. Они вмиг оживили бы и без того свежие ночные воспоминания. Ещё какие свежие, ведь эмоций от происходящего всё ещё было через край, а бедная подушка, в которой Поттер ночью прятала своё пылающее лицо, так и вообще каким-то только чудом не истлела. И действительно искренне радовало, что занятая своей внезапной любовной историей Кэт и поглощенная чувством вины Марго совсем не поднимали тему их мстительного плана. Они вообще не упоминали пока Малфоя.
От этого становилось в порядки легче, но к концу затянувшегося завтрака к рыжеволосой студентке нагрянул очередной эмоциональный переворот. Как только Лили в очередной раз вспомнила о цене за окончание того злосчастного эссе по Травологии. Оно каким-то чудом куда-то испарилось.
— Может, ты всё-таки забыла его в комнате? — тоненьким голоском предположила Маргарита, наблюдая, как Поттер второй раз перерывает содержимое своего рюкзака.
— Я точно помню, что брала его, — упрямо пробормотала Лили, запихивая на место третий и последний учебник. — Ничего не понимаю, — отчаянно и раздражительно выдохнула девушка. Поджала губы и огляделась по сторонам.
Большой зал пустел, и ученики разбредались по своим урокам. Даже парочка старшекурсников-ловеласов давно закончила завтрак, и каждый из них побрёл по своим делам. Гриффиндоркам тоже нужно было уходить, чтобы успеть добраться до теплиц Хогвартса.
— Может, ты только подумала, что взяла его, а на самом деле оставила? У меня такое бывает иногда, — в очередной раз блеснула своей детской непосредственностью Марго.
— Может, — согласилась Поттер. В свете последних дней быть могло уже что угодно. Даже собственный мозг мог подвести. Вчера же подвёл. И до этого ещё несколько разочков. Разница была в том, что эта вот брешь в голове появлялась только когда рядом оказывался Малфой, а сегодня утром в её комнате его не наблюдалось. Только сотни мыслей о нём.
— Ладно, я быстро в комнату и назад, — девушка уже подскочила на ноги, откинула распущенные волосы за спину и схватила свои вещи, — а вы скажите профессору Лонгботтому, что я немного опоздаю. Только смотрите сами не опоздайте, хорошо?
Глядя на стрелки часов, Лили спешила в сторону исполинских дверей. Набирала ходу и взмыла по нескольким пролётам лестницы. Не на шутку испугалась и, вероятно, закричала бы во всё горло, если бы чья-то ладонь не помешала это сделать.
Вырвалось лишь мычание, а виновник испуга, обвив свободной рукой её тело, уже заволок бедняжку в начало пустого коридора третьего этажа. Оторвал от земли и вернул лишь тогда, когда за ними захлопнулась дверь ближайшего кабинета.
— Привет, Лили Поттер, — мягко и игриво прозвучало над ухом девушки. Она всё ещё глубоко дышала пока Скорпиус делал продолжительный вдох, вобравший в легкие ноты ванили, патоки и жженого сахара. Размыкал оковы и поворачивал её в свою сторону.
— Малфой, чтоб тебя! — возмутилась Лили, толкнув в его грудь ладонями. — Сколько уже можно? — Зачёсывая к затылку бронзовые пряди, тяжело выдохнула. Дыхание начало выравниваться одновременно с тем, как гримаса злости от его выходки изменилась на подобие улыбки.
— Пора бы уже и привыкнуть, — хмыкнул юноша, подперев спиной ближайший шкаф и пряча ладони в брюки.
— Не очень-то и хотелось бы, — призналась девушка, немного поморщив носик. Провела ладошкой по животу, где только что ощущались его похитительские объятья.
Конец изречения положил начало неудобной паузе. Малфою такое чуждо, но ей… Неловкости было не избежать, и Лили это понимала. Только хотела отсрочить её на максимально долгий срок. И как удачно, что спасительной ниточкой сейчас является первостепенная цель, которую всего минуту назад ревностно преследовала гриффиндорка.
— Послушай, — набрав в легкие воздуха, она взглянула на часы и оценила то, что уже опоздала, — я бы с тобой…
— …С удовольствием поболтала, но мне пора на Травологию, — перебил её молодой человек и сказал все её мысли слово в слово. Находясь всё в той же позе, он немного запрокинул голову, улыбнулся и лениво водил затылком по деревянной поверхности позади. — Да-да-да… Скука смертная, — выдохнув, прикрыв веки, тихо озвучивал свои мысли, а согласие до боли напоминало «бла-бла-бла», кричащее о чём-то с его точки зрения бессмысленном. — Ты ведь не думаешь, что я затащил тебя сюда только поболтать? — улыбка напитывалась хитрецой, а глаза, неотрывно следившие за гриффиндоркой, приобретали знакомый для Поттер блеск.
— Уже догадываюсь, — комментировала очевидное и снова беспокойно оценила стрелки, отмерявшие убегающее время. Волнение говорило о себе и ладошку пришлось спрятать в кулак пока он не заметил.
— Ты можешь больше не спешить, — до убивающего спокойный молодой человек сказал это до того, как прилежная ученица Поттер начнет биться в истерике. Она же впервые в жизни опоздает на урок. — Тебе вообще не нужно туда идти, — слизеринец темнил и довольствовался собственной интригой. Она-то и привела девушку к абсолютному замешательству и немому вопросу: «почему?», — ты уже получила за эссе своё «Великолепно», а профессор Лонгботтом свято уверовал, что ты помогаешь мне выполнять поручение Мегеры.
С каждым новым словом его ухмылка и довольство увеличивались. В той же прогрессии, в которой в Поттер росло недоумение. Вскоре оно обещало трансформироваться в шок и массу вопросов. Первый был о том, каким волшебным образом её забытая в башне работа перекочевала в руки преподавателя, но ясно же, что не без его участия. Иначе бы её тут не было.
— Мало того, что ты подхалим, наглец и нахал… — тихо и игриво поддразнивая, сказала Лили, — …так ты ещё и воришка.
Беззвучно смеялась, запрокинув голову. Собеседник тут же оценил её реакцию широкой белозубой улыбкой и новой порцией самодовольства.
— Я же помню, что брала его с собой, — посмеивалась, забравшись на гладь ближайшего стола. Взялась за его край ладошками и покачивала в воздухе ногами. — До ужаса ловко украл, — как бы не хотелось обратного, но происходящее не иначе, чем веселило. Но вопросы всё-таки оставались. — Как ты умудрился?
— У входа в Большой зал, — медленно перемявшись на другую ногу, он всё ещё не растерял ни капли приподнято-шкодливого настроения, — ты так уносила ноги, что даже не заметила, — иронизировал на всю катушку. Богатство мимики так и заставляло девушку не отводить от него глаз. В таком вот обаянии равных ему она ещё не видела.
— Но зачем? — прищурила глазки, ведь Малфой всегда преследует какую-то цель, но чтобы прям так. Явный перебор, ведь не поленился же дойти до теплиц и налапшать учителю с три короба. И всё ради чего? Поцелуя с ней? Теперь хотелось некого разоблачения.
— О, что так не терпится, Малфой? — сопроводила вопрос хитрой ухмылкой, она с каждой новой встречей давалась Лили всё лучше. Слизеринец явно был хорошим наставником, а Поттер, перенимая у него жесты и реакции, была безумно талантливой подопечной. Даже не думала смущаться. Смысла в этом ровным счетом никакого — абсолютный ноль. И даже минус, поскольку это будет расценено им как слабость наивной глупышки Поттер, а это огромное и жирное табу. — И прямо не поленился…
— И снова запишу на твой счёт. Скажи спасибо, что мне утром было ужасно скучно. Между прочим, ещё и двадцать баллов в копилку Гриффиндора с Лонгботтома сбил за твою писанину... Точнее, нашу писанину, — изрёк, конечно, хвастливо, а у глаз начали складываться морщинки. — Чёрт возьми, Поттер, а я ведь обычно только снимаю баллы, — с веселой иронией озвучил свои мысли, актёрствуя, и выходит не хуже обычного, ведь обаятелен до крика.
Провёл ладонью по поплывшей нижней челюсти, и в довершение всего быстро вскинул брови. Он сам поражался собственному странному поступку. Но в разы меньше Лили. От факта его добровольной помощи лишилась даже минимума словесного запаса.
— Ты серьёзно? Ты что-о?... — дробила выдохом шок гриффиндорка. Был же самым распоследним на свете человеком, кто может похвастаться запасом добродетели. Тем более в её сторону и Поттер это ещё понимала. Хотя после всего недавнего шестерёнки в голове поскрипывали и периодически слетали со стержней. Нужно было добротненько смазать сей механизм здравым смыслом.
— А почему бы и нет? Но ты же не думаешь, что это всё просто так? — возвращал Лили к реальности пока не начала придумывать себе разные небылицы о том, что это было актом чистосердечной помощи. И не доведи её, Господь, подумать, что в нём есть что-то сродни чувства вины. — Ты, между прочим, действительно должна помогать мне с подготовкой к этому идиотскому балу. Так что формально я ему не солгал. Или ты думаешь, что я сам всё из списка Мегеры буду делать? А вот и не угадала, — Лили уже во всю кивала головой.
— Я должна тебе помогать? — ещё сильнее изумилась, ткнув себе в грудь пальчиком. — П-ф-ф-ф… — Даже не подумаю. Формально я уже не староста и в мои обязанности всё это больше не входит. Или ты про это забыл?
— Не староста… Временно, но скоро опять ею будешь.
Скорпиус шагнул вперед. Доставал из карманов руки, но тут же переплёл на рельефах груди.
— И это я тебе гарантирую. Даже готов пообещать, что Мегера и не вспомнит о том, что ты попала в её черный список. И единственное, чего ты достигнешь своим упрямством, так это то, что мы потеряем несколько дней, а потом будем зашиваться от сумасшедших поручений старухи, — раздражаясь, убеждал он.
Говорил безумно убедительно, да и чистую правду, ведь если всё станет на свои места, как он и обещает, то им действительно нужно будет завершить все возложенные на них дела. Они и без прочего уже потеряли несколько драгоценных дней, а до бала между тем не так много и осталось.
Скорпиус терпеливо ждал ответа. Ну не станет же он ей говорить, что за всем этим есть ещё одна выгода, а заключалась она в том, что ему нужен был повод как-то удержать возле себя эту девчонку. И что их с Алом спор обещает разрешиться в те же сроки, что и катавасия со школьным балом. Всего три недели с небольшим, чтобы окрутить воплощение невинной святости, а может и затащить в свою постель, но это уже сродни рождественской сказки.
— И как же ты всё-таки собираешься сделать меня старостой? — уже задавала ему этот вопрос, но ответа так и не узнала.
— Я уже говорил, что это не твои заботы, — сказал точно те же слова, но на этот раз без хамства и неистового Малфоевского напора. Даже немного задумался перед ответом. Словно в его голову начала прокрадываться мысль открыть ей правду. — Ну, так что? Время тик-так, Поттер, решай скорее.
— Ладно, согласна, — выдохнула девушка. Вид имела такой, будто Малфой убалтывал её не менее часа. Ещё и умолял стоя на коленях и сведя вместе ладони.
— Ну что ещё сказать? Как неожиданно, — тихо актерствовал он. — У-у-умница, — протянул и чуть облизал от ликования губы. Не мог нарадоваться такой вот её податливости, а после вчерашнего изучения неких участков её тела так и вообще думал, что перепуганная гриффиндорка предпочтёт залечь на дно. Хотя достал бы её и оттуда. — Честно говоря, думал, что ты будешь ломаться немного дольше, но ты делаешь успехи. Ещё какие, — размышляя, слизеринец позволял себе любимые двойные подтексты. С намёком на вчерашнее.
Посмотрел на свои наручные часы. От слов своих, конечно, на порядок повеселел, как и от мыслей. Вот только немного сбивает с толку её изменчивая смелость, ведь она то есть, то куда-то исчезает. Но радует же, что Поттер поддаётся на его уловки, а это значит, что задача окрутить сестру лучшего друга уже не кажется такой прям недостижимой, какой казалась раньше. Поттер слопала наживку, и нужно было подсекать. Был доволен, разве что не потирал руки. В них он ощутил еле уловимое пока, но покалывание. От предвкушения чего-то очень достойного внимания — того, ради чего она здесь, а разговор об их совместных приготовлениях к балу послужил придатком и отвлекающим манёвром.
— С этим уяснили, а это значит, что у тебя осталось куча времени, чтобы…
Он, нарочно не окончив фразу и смакуя повисшую интригу, читал в лице девушки немой вопрос. Хотя это и давалось ей с трудом, но старшекурсница проявляла чудовищное и такое нужное ей сейчас самообладание: лишь с помощью взгляда любопытствовала о его дальнейших намерениях, а это притом, что понимала завуалированный намек.
— … Начать рассчитываться с долгами, — теперь его слова и мысли озвучила Лили.
Ну, очевидно же где ещё одна собака зарыта, а её беспокойное сердечко, что только недавно начало успокаиваться после его выходки с испугом, снова сделало переворот. И прямо чувствуется, как по телу растекается стыдливый жар, а клетки дубеют от воспоминаний и бурного воображения, но голос каким-то чудом не дрогнул.
Вчерашняя попытка заснуть, что была заведомо бесполезной и последовала сразу по возвращению в комнату, потерпела крушение. У девушки было достаточно времени, чтобы непослушные мысли ускакали туда, где им быть ну совсем не положено. Почти сводили с ума и разогревали своим содержанием бегущую по венам багровую жидкость. Даже не от того, что было, а от того, что могло быть, не появись вовремя в общей комнате старост Дэвис, но Поттер даже не помышляла…
Ворочаясь в постели и сетуя на то, что этот паршивец спокойненько спит, а тут такое, Лили и подумать не могла, что сон какое-то время не приходил и к нему. Что Малфой, почти не шевелясь, периодически сводя брови и задумчиво прищуриваясь, рассматривал кассетный потолок своей комнаты. Закинув руки под голову и поочередно постукивая большими пальцами по тем участкам своей шеи, где тонкие девичьи пальчики игриво перебирали прядки его волос. Будто перейдя в режим энергосбережения, и не расточая себя на лишние движения. Все запасы организма работали на генератор его гениальности — мозг.
— Всё-всё просчитал, — девушка на самом деле действительно поражалась вот таким вот штучкам Малфоя. Не зря ходят слухи о его хвалёном умении соображать, поворачивать ситуации себе во благо и плести интриги. Касательно этого он был на высоте: сделал её виноватой в глазах Мегеры, а потом ещё и собственной должницей. — Талантище, — выдохнув, шепнула старшекурсница, но была услышана.
— Могу и тебя научить. Хотя должен признать, что ты итак хватаешь всё на лету. Талантище, — открыто передразнил, выпятив вперед губу и хвалебно. Скорпиус оценивал недавнее безрассудство Лили, и логично, что та зарделась. Некая гордость от похвалы тесно переплеталась со стыдом. Этой странной смеси полярных эмоций Поттер прежде не испытывала, но пора бы уже привыкать, что в компании Малфоя может прийти что угодно, а каждый новый день открывает массу нового. Эдакий ускоренный жизненный курс от наставника-мерзавца. — И?.. Каков будет твой положительный ответ? — ждал хоть каких-то признаков её решения, ведь пауза затягивалась.
— Ну, ладно, — бойко ответила Лили. Вышло громче, чем хотелось, а всё потому, что Поттер пыталась перебить собственной резкой фразой те картинки, что начали рисоваться в голове. Смотрела на слизеринца и ждала каких-то его действий, но тот и не думал двигаться.
— Ладно, — кивнул и придал лицу выражение сродни: «и чего же мы ждём?».
Нет, ну не мерзавец? Мог бы немного подыграть и сделать первый шаг. Как делал это все те разы, но он снова за своё:
— Ты же не надеешься, что я буду делать это за тебя? Нет, это уже твоя задача. Это ведь ты тут должница, а не я. Так что дерзай, — урезонил молодой человек. Не забыл, конечно, об игриво-обольстительной интонации, что прямо уколола гриффиндорку отравленной раздражением иголочкой.
— Ну, ладно, — повторилась Лили. Решительней, ведь и о гордости не забыла. Собрала себя в кучу, вздёрнула подбородок и вскочила на ноги. Лучше так, чем дать ему понять, что она трухает. И что вчерашнее всё-таки понесло свои эмоциональные плоды. Большей решительности начать выполнять обусловленную договоренность всё равно не появится. К тому же от мысли о предстоящем пока не подташнивало, но мало ли на что способны её тело и мозг, поочередно выдающие новые перлы. Им она уже не верила. Точно так же не хотелось верить, что ей этой платы по счёту даже хочется.
Едва коснувшись ногами каменного пола, Лили сделала несколько шагов и уже заправляла за ушки длинные волосы. Не отняв от шеи ладоней, она быстро осмотрелась. Словно подбирала самое удачное для этого действа место, но поморщила носик и пока не находила. После отягощённого мыслями выдоха поджала губы, а прищурившись. Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы решительность начала блекнуть. Нелепость будущего поступка теперь не иначе, чем веселила. А может просто нервы пошаливали, и Лили совершенно нечаянно и смущённо улыбнулась.
— Что? Никак? — добродушно посмеивался он. От её запредельно честного ответа в виде отрицательного покачивания головой улыбнулся, запрокинув назад голову, — маленькая, маленькая Поттер.
Сказал чуток насмешливо и умиляясь. И опять это кажется необычным. Словно ту противную гадкую кошку, пробежавшую между ними много лет назад, взяла невидимая рука и начала топить в ведре. Будто он уже не издевается над ней, требуя запредельно непозволительную цену за спасение от старой злобной перечницы.
Подойдя к Лили, безошибочно нашел её талию, и вскоре почти на грани нежности вернул попятившуюся девушку к тому столу, с которого она только что вскочила. Усадил старшекурсницу обратно и почти уравнял тем самым их рост.
— И что же я должен всё за тебя делать? Мы же теперь напарники, забыла? — дразнился, не иначе. Воля случая, идиотский бал Мегеры, чтоб её… Чуть склонился и укоризненно посмотрел как девушка прячет обе ладошки под плотно сомкнутыми коленками. Аккуратно доставал их и медленно приподнимал в свою сторону.
— Ты же у нас кичишься, что всезнающий и опытный. Вот и доказывай это, покровитель, — осмелела на глазах Лили и включала свою наигранную лесть и девичье обаяние, приправив всё язвинкой.
— И докажу, если ты в этом ещё сомневаешься, — самоуверенно, но и приманчиво, а этим, наверное, и заманивал в сплетение своих сетей.
— Я надеюсь, ты не думаешь, что мне всё это нравится? — она нахмурилась. Хоть как-то хотела не выказать, что всё вот как раз наоборот, а чем дальше, тем почему-то больше. Хотя пора бы уже со своим гонором и подвязывать, ведь всё касательно их девичьего плана складывается лучше не придумаешь.
— Не нравится, конечно, — немного кивнул вроде как подтверждая очевидное, но этим самым ввёл её в замешательство. — А знаешь почему? — склонившись, он замер, но почти уткнувшись носом в волосы над её ухом, а ей пришлось проглотить несуществующую слюну. — Потому, что ты хочешь большего и упрямо отрицаешь сама себе то, что тебе со мной подфартило.
— Как ты угадал? Как же иначе? Ты же у нас ходячее великолепие, — подстрекала на продолжение их тихого диалога, сократив расстояние между их улыбающимися лицами до опасного минимума. Неотрывно смотрела в будто пленяющие глаза и медленно скользнула ладошками по изумрудному воротнику его школьной мантии. А ведь отчасти прав, а ей только и осталось, что заточить края одежды неподалеку его шеи в кулачки и притягивать юношу ещё ближе. Волнение было и предостаточно, но по мере приближения оно по неизвестной причине рассеивалось. — Прям идеальный во всём и всегда. Скажи, ты хоть чего-то не умеешь?..
Еле сдержалась, чтобы не обронить ещё одну насмешку, но не успела. Была перебита чередой коротких выдохов прежде, чем Скорпиус склонил голову и коснулся кончиком носа её румяной щеки.
— Кое-чего всё-таки не умею. Чтобы ты знала, Лили… — шептал в губы, а еле различимый запах ванили с одной из них уже превратился для него в лёгкий привкус. Одновременно с тем, как падали вниз её потяжелевшие веки, — …оказалось, что я ужасно зажмуриваюсь.
Напоследок улыбнулся, но уже не видел, как мигом распахнулись глазки девушки. Вскоре опять закрылись, но приятнейшие наступившие ощущения смешивались с пониманием того, что этот вот безумно нежный и страстный слизеринец тот ещё паршивец, а она тогда… в ванной… была совсем… Совсем нагая.
Хотелось задушить, но в потоке нарастающего желания больше походило на более тесные объятья: ладошки нашли шею, а ноготки впивались в бледность кожи разнузданного аристократа. Слишком рано и опрометчиво, чтобы вот так вот просто лишить его воздуха. Не на ту напал и как он там говорил? Репутация святой Поттер работает беспрекословно? А вот на этом контрасте можно что-то интересное и придумать.
Даже изощрённей того, что этот поцелуй уже здоровски напоминает вчерашний. Придумать пытку его хвалёной силе воли и прижаться к его вдоху ещё ближе. Ровным счётом ничего пока не позволять его ладоням, но при этом усесться поудобней, чуть развести колени, чтобы сжать бёдрами его ноги так, как это уже пару раз бывало. Но разница же в том, что раньше с его наглой, а теперь с её собственной добровольной подачи.
Дать волю своим рукам и через рубашку оценивать впивающимися пальчиками то, как он хорошо слажен, силён и почти идеален, и напрочь забыть про стыдли… Как её там называют? Ну, ту штуку, которую вроде как испытывают при таком вот мизерном опыте откровенных поступков и почти молниеносном погружении в мир собственных тщательно скрываемых от самой себя похотливых желаний? Ещё и рядом с королем флирта и мастером разврата. Держись, красавчик, доигрался. Бёрк же говорила что-то о том, чтобы была раскованней? Да и он тоже. Осталось только засунуть подальше свои мысли. Ведущие к тому, что он чертовски и невыносимо невероятен, и что обезумевшее в его руках тело начинает чувствовать низом живота то, как он её желает.
Настолько, что одних только пухленьких розовых губ ему становится катастрофически мало, но уговора о прочем не было, и это заставляет его замереть. В аккурат уже частых выдохов обоих, очередной горячительной, словно лава, волны и быстрых взмахов длинных ресниц. Ненадолго, ведь новая сладкая пытка в виде тонкой талии под ладонями и нежной шеи, что управляла буйной рыжей головой, весьма некстати очень даже рядом.
И Поттер, обыгрывая в голове его вчерашние слова: «тот самый не считается», может и помышляла бы оставить тот случай вопиющим, не дав и толике подобного случиться в грядущих десяти. Пожадничать и ограничить Скорпиуса лишь линией лица, но какие же мягкие чувственные губы … Чёрт тебя дери, Малфой! Ведь снова не устоять перед тем, как они спускаются вниз по шее и следуют по проторенной дорожке обратно.
Даже напрочь забывается то, что сквозь них при обыденном раскладе вырывается столько гадости, но ведь не сейчас. Теперь там только горячие, влажные и снова двигающиеся в такт с твоими прикосновения, и этот сладковатый оттенок его, судя по всему, любимой клубничной жвачки.
Привкус его поцелуев, что оставался во рту ещё несколько часов после того, как удалось улизнуть. Произнеся повергшее его в недоумение, но тихое и почти насмешливое «я думаю, достаточно». Отстранить обеими ладошками и наблюдать за тем, как на его лице появилась смесь злости и растерянности.
Убегала под предлогом второго из пары урока Травологии. Облизала губы, оценив его самодовольные черты и украдкой покосилась на мягкие ладони. Они пропали в карманах дорогих классических брюк, когда он с довольной ухмылкой провожал до дверей своим развязным взглядом.
— Ещё девять, — скостив одну долю участия, подсчитывал слизеринец. — Но я бы на твоём месте не расслаблялся, — просиял своим фирменным довольством. Опять вернулся в свою шкуру и снизошел к задиристому шепоту. Таки добился скачка её сердца, а девушка поняла, что рановато своим крохам смелости порадовалась, — всё интересное только начинается.
Сказав, замер и не двигался до той поры, пока за проходом не скроется последняя бронзовая прядь, а её хозяйка уже не увидит того, как он прищуривает глаза. Злой, он упирается ладонями в край стола и смотрит сквозь воздух туда, где несколько секунд назад были её губы.
***
День снова не задался и снова с самого утра. И даже не из-за того, что пришлось маяться от тоски на скучных уроках. К тому же Лили даже не понадобилась волшебная палочка, чтобы на уроке по Заклинаниям получить для копилки Гриффиндора ещё пятнадцать балов. Это ей удалось благодаря знанию теории, но почти со скрипом, ведь полностью сосредоточиться на учебе уже не получалось. К тому же она так и не заставила себя следовать подсчётам Малфоя: к моменту, когда около семи вечера покидала гостиную, со счёта её долга должен был пропасть хотя бы ещё один пункт, но этого не случилось. Лили и понятия не имела с какой стороны к этому всему подобраться. Не станет же она подкарауливать его по закоулкам школы и тем более самостоятельно лезть к нему с поцелуями. Хотя, если судить по его словам что это теперь не в его компетенции, и что дальше дело только за ней, то именно этого он и добивается. И снова полнейший паршивец. Кто же иначе, ведь играет на нервах, манипулирует и унижает таким вот изощренным способом, а в довесок ещё и свободный вечер перепортил своим ультиматумом и даже ленью. Мог бы и сам написать несколько сотен пригласительных карточек. Провозился бы немного, но подумаешь. Он же Малфой. Мог бы и кого-то из своих сошек из Слизерина поднапрячь. Так нет же: «Это, между прочим, входит в твои обязанности, Поттер». А теперь тащиться через три этажа в его гостиную. Убивать несколько часов на скучнейшее действо Лили совсем не хотела, хотя уже давно поняла, что рядом с ним по тем или иным причинам, но совершенно не соскучишься. В этом девушку убедила его хитрая улыбка, стоило преодолеть небольшой темный участок между портретом и просторной, уютной и теплой комнатой. — И почему я не удивлён? — слова звучали в адрес дотошной пунктуальности гриффиндорки и только к окончанию фразы красивый молодой человек перевел взор с наручных часов, отложил книгу к небольшой настольной лампе и спустил со стола закинутые на его угол ноги. — Прошу, — проведя в воздухе ладонью, он указывал на подготовленные стопки карточек и выглядел так, словно их ожидает нечто интересное, а не скучнейшее прозябание в компании друг друга. Да ещё и в уединении, пугающем уютном полумраке, с пейзажем заснеженных окрестностей замка и в сопровождении тихого треска поленьев, горящих в дарующем тепло и дрожащий свет камине. Вся эта с виду обыденная, но и волнующая обстановка немного напрягала. Даже много, ведь Поттер пришлось сделать над собой усилия, чтобы преодолеть расстояние в несколько метров, просеменить мимо дивана и присесть за стол между школьными витражами и наглухо забитым всякими книгами шкафом. — Поттер, перестань, — рассмотрев в личике девушки недовольство, но и сам не был в диком восторге от павших на плечи скучнейших обязанностей. Только от предвкушения событий этого вечера. — И снова эта нетерпеливость, — даже немного удивился. Наблюдал за тем, как Лили тянется к длиннющему списку фамилий, отмечает галочкой его половину и уже начинает вписывать в одно из приглашений первое имя гостя. Хоть что-то, лишь бы не расточать своё внимание на то, как он хорош. И как ему идет обычная магловская рубашка в красно-серую клетку и потёртые графитовые джинсы, а она при этом даже не соизволила переодеться. — Будь любезен, — с наигранным радушием, девушка подала ему пергамент, чтобы он при помощи заклинания разделил его по невидимой линии. Той, которую обозначила Лили, поделив работу пополам. Немного раздражалась тому факту, что действительно начинает чувствовать себя маглом и уже который день подряд. — Ммм… Пора бы уже и свою вернуть. Не находишь? — с издёвкой шепнул слизеринец. Блеснул глазами, но сделал то, что от него требовалось, разрезая бумагу кончиком волшебной палочки надвое. — Зачем спешить? Мегеры же все равно не будет до субботы, — за Поттер не постояло. Она тоже снизошла к игриво-нахальному шепоту, но даже не отвлеклась от записей. Участь-то всё равно предопределена, а склонностью к прокрастинации — откладыванию всего на потом, Лили никогда не страдала. Всегда делала всё наперед, но не в этот раз. Сейчас эта психологическая тенденция проявлялась во всей красе. — Тем более ты сам говорил, что не всё сразу и советовал не брать нахрапом… Удалось чуть повеселеть. Не иначе, чем от прилива собственного остроумия. Чуть улыбнуться от того, что улыбнулся и он. Причём снова блеснув своей необъяснимой неотразимостью. Как это ему удавалось — загадка, а Поттер, поглядывая на него исподлобья, уже не в первый раз заметила, что его внешность порой совсем, ну совсем не вяжется с внутренним содержанием. Слишком уж красивый и очаровательный, чтобы быть таким вот подлецом, а про другое так и вообще не стоит заговаривать: безумно нежный, теплый, иногда до пугающего властный, будто жадный к прикосновениям, но от этого и начинает сносить крышу ещё больше. Особенно когда вот это всё следует одно за другим и поочередно. Так, что всего творящегося безумия становится мало. Катастрофически мало. В этом она убедилась не далее, чем сегодня утром, а думала, что будет тошнить. Надеялась, но чем ближе к нему, тем больше тело отделяется от разума. Скучнейшее дело, подпитываясь переглядками, продвигалось медленно, но продвигалось. Примерно четверть часа. Молчаливые и напрягающие скрипами писанины пятнадцать минут, за которые Лили пыталась, но так и не смогла отвлечься. Откинувшись на спинку неудобного стула, неодобрительно покосилась на скудный результат и обняла себя руками. Малфой же, терпеливо выждав этот момент, тоже обмяк на своем стуле и не отказывал себе в удовольствии рассматривать задумчивую собеседницу. Та теперь грызла ноготок и нашла на столе то, что завладело её вниманием. Хоть что-то стоящее и вызвавшее лёгкую улыбку — та магловская книга, которую до её прихода читал Скорпиус. — «Вино из одуванчиков»…— вырвалось у Поттер, а начало почти излюбленной цитаты одного из главных героев по стечению обстоятельств и являлось названием этой книги. Заметив во взгляде собеседника как минимум любопытство, она уже осознанно продолжила: — «…Сами эти слова — точно лето на языке…» — «…Пойманное и закупоренное в бутылке лето», — закончил за неё Малфой. И снова было похоже на неучтивое бла-бла, но на этот раз очень и очень отдаленно. Ухмыльнулся тонкими губами и перевел взгляд за окно — туда, где хлопья снега налипали на оконные стекла, а упомянутым летом совсем не пахло, но вскоре вернул глаза к собеседнице. И вот с таким вот странным выражением лица немного завис, а странным оно было из-за того, что нечто в его глазах не соответствовало толике насмешки. И какое-то тихое что-то там о том, что ущербная Поттер всё-таки имеет вкус хотя бы на книги, но лишь в темных закромах головы и уже еле-еле слышно. Всё тише и тише, а в конце пропадает, но теперь и она… — Не знала, что ты способен по достоинству оценить вот такое, — немного пренебрежительно, указывая в сторону томика кончиком ручки, но удивления несостоявшейся актрисе было не скрыть. — Это ещё почему? — прищурился он. С неподдельным интересом. Даже упрёком и перебором пальцев по глянцевой поверхности стола. — Понял ещё тогда, когда читал впервые. Незатейлевое, конечно, чтиво, но скоротать вечер вполне сойдёт. — Ну… — девушка немного замялась, набрав побольше воздуха и почёсывая ноготком выгнутую над пышными ресницами дугу. Темнить не собиралась. Да и не смогла бы достойно противостоять напору и глубине его заинтересованного взгляда. — Знаешь, такому вот практику и реалисту, далёкому от мечтаний и даже иногда наивных детских фантазий… И потом на этих страницах… В них столько смеси эмоций, счастья, волнений и даже грусти… Выходило нервно и сбивчиво, а от того, что собеседник уже не скрывал интереса к её мнению, и принялся поглаживать свою мягкую щетину на подбородке, пришлось запнуться. Мотнула головой и снова уставилась в карточки, чтобы спрятать взгляд. Мысли неслись галопом и пришлось сильно прикусить краешек губы. Почти до боли — отрезвляющего чувства, что снова не давало бы ей шанса думать, что перед ней некто абсолютно нор-маль-ный. Пусть заигравшийся своим величием, любящий острые ощущения и всё, что делает его жизнь не такой скучной и обыденной, как её собственная, но вполне себе нормальный: весёлый, интересный, умный, доказавший, что умеет переживать. Пусть не великий эмпат, но всё же. Умеющий не только слушать, но и слышать, с забитым куда-то глубоко, но всё-таки живущим в нём ребенком. Почти похороненным под толстым слоем невыносимого мужского характера, но рвущимся наружу с криком отчаяния всякий раз… Когда кто-то или что-то напоминают ему о перевороте в его некогда хрупком детском мире. О той вот утрате, которая заставила его перепутать причину и следствие, думая, что ко всем недугам его мать ещё и не выдерживала его порой замкнутого и злого отца, но на деле всё, вероятно, наоборот. И тот стал таковым лишь от безысходности её болезни, а может и вовсе после смерти Астории. За это вот и попал в немилость собственного сына. Быстротечность мыслей трансформировалась в некий хаос. Может именно он и заставил Поттер сказать то, на что она в трезвом уме и светлой памяти никогда бы не решилась. Особенно если учесть, что уже познакомилась с собственной неосторожностью, когда в прошлый раз посмела затронуть запрещённую тему. И она бы, возможно, прикусила бы себе язык намного раньше, но из распахнувшихся губ уже вырвалось то, что девушка сказала тихим, приятным и дрогнувшим голосом: — Я читала её работы, Скорпиус, — захлопала глазами и смогла, наконец, оценить то, что осмелилась озвучить. Даже не впервые сказанное с такой вот мягкой подачей имя, что не скрылось от его внимания, а всеобъемлющая суть фразы. В его лице не дрогнул ни один мускул, не проскочила даже маломальская эмоция, но жажда выказать подлинные мысли была сильнее здравого смысла гриффиндорки, — наткнулась на подшивки из литературного кружка, — объясняла с нарастающим беспокойством, но было место и тому восторгу, что сопутствовал упомянутому действу, — все её работы, черновики и они… Они просто замечательные. Настолько настоящие, такие… В них столько тепла и света. Эти все описания, мысли, контексты, рассказы, они словно живые и видно, что у неё явно к этому талант. Столько эмоций, чего-то неподдельного. И в этом она действительно… невероятна. Нараставший с каждым новым словом и жестом восторг к концу прилива её запредельной честности и сумасшедшей неосторожности начал стихать. Поттер договаривала почти шепотом, и не отводя взгляд. Лишь перемещая по обрамлённым в серебро зрачкам. Так хотя бы есть шанс, что не полоснёт по уху слово-приговор, которое Лили не осмелилась озвучить. Им было понятое, но пропущенное обозначение «была», а спустя молчаливую секунду испуганная Лили уже примеряла это вот слово к своей фамилии. Готова была врезать себе по лбу. Ну нашла, прочла, когда от скуки маялась с этим вот злосчастным эссе по Травологии, пришла в восторг и успела помозговать о том, что именно Астория и виновата в его ревностной тяге к литературе. Наверняка всё его детство прививала ему эту вот любовь к оживающим на страницах историям, но и сама в этом души не чаяла. Но зачем же было ему об этом трепаться? Лезть на рожон, осмеливаясь упомянуть ту, о которой лишь под страхом смерти, поджав губы, и спрятав за ними теперь свой прикушенный язык. И всё перерастало бы в апофеоз мандража, но если бы он не улыбнулся. — Это да, — согласился слизеринец, тихонько дробя выдохаемый из носа воздух своим легким смехом, — в этом ей равных не было, — ровно и даже с какой-то гордостью вместо ожидаемой злобы. Ответом своим породил внутри Поттер столько неловкости и шумных мыслей, что все их поцелуи, перепалки и совместное времяпрепровождение и рядом не валялись. — Ну… — глубоко вдохнула, и от такой приличной дозы воздуха пришлось выпрямить спину, — …и что же ты понял из этого незатейлевого чтива? — с нервной полуулыбкой, кивнув на книгу, Поттер решительно увиливала от былой темы. Чтобы окончательно стряхнуть странные эмоции, Лили не преминула окрасить вопрос задиристым тоном, но ведь сама же напросилась. Почти нарвалась на тот продолжительный, двухчасовой разговор, что поглощал их с каждой новой минутой. Битва двух титанов и книжных гусениц. Она-то и подкреплялась в каждой второй фразе чем-то сродни немного насмешливого: «даже не надеюсь, что ты это поймёшь», а заканчивая в теории насмешливым, но на деле лишь мягким и дружелюбным: «да такой бред вообще только тупицы читают». В разгар обсуждения беседа перекочевала поближе к согревающему камину, да и неудобные стулья уже давали о себе знать. — Ну я же говорил, что ты напоминаешь мне безумного Шляпника, — запрокинув голову на подлокотник, посмеивался Малфой. Разлёгся на удобном диване, закинув ногу на ногу, и умиротворенно сложив одна на другую ладони на груди, — только ненормальные могут так положительно отзываться о творении Сервантеса. Впрочем, его герой такой же чокнутый, — указывая на неё пальцем, Скорпиус поднял сведённые брови и неодобрительно покачивал головой. Происходящее давно уже казалось обоим не иначе, чем очень забавным. — Ах, так?! — Лили безуспешно пыталась спрятать настигшее её веселье за огромным наигранным возмущением. Сидя на мягком пушистом ковре и упираясь спиной в гладкую мякоть дивана, кинула взгляд на башенку из упомянутых сегодня книг, что перебралась в процессе разговора из шкафа сюда, но уже доставала из-под себя поджатые ноги и вскочила. Под любопытным взглядом почти летела к книжному шкафу и вскоре безошибочно нашла там преследуемую цель. — Это — ты, — ткнула пальчиком в знакомый ей коричнево-золотистый переплет, что не просто лёг, а шлёпнулся на грудь тихо хохочущего собеседника. Имела в виду, конечно, главного персонажа вот той самой одной из любимых детских книг. Старого, брюзжащего, злобного скрягу Эбенезера Скруджа, который отталкивал и даже пугал нормальных людей одним своим видом и непомерной злобой. Разницей было лишь то, что он стал таковым из-за жадности к материальным благам, а Скорпиуса в последнем обвинять нельзя. Как минимум из-за того, что Лили была этому свидетелем. Когда он в магазине Лютном переулке и глазом не моргнул, отвалив целое состояние за какую-то неизвестную Лили безделушку, а максимумом было то, что подарки в праздники и в дни своего рождения Альбус обычно получал такие, что жадностью Скорпиуса там и не пахло. К тому же знала, что его отец был в попечительском комитете школы и являлся одним из спонсоров и благодетелей для тех учеников, кто из-за неблагополучия своей семьи не мог чего-то позволить себе. Будь то учебники, мётлы для квиддича или прочее, что было востребовано. — Лет так через сорок -пятьдесят вообще твоя копия, — с вызовом шепнула ему в ухо присевшая на корточки позади его головы Поттер. Сложив на подлокотнике ладошки одна на другую, поочередно смотрела то на книгу, то на её владельца. Затянувшаяся беседа, уже забытые на столе карточки с приглашениями и нечаянно отброшенное на задний план предвзятое мнение о собеседнике делали свои дела. — Значит, меня тоже ждут вечные муки и скитания, — тише предыдущего иронизировал он. Подушечки бледных пальцев постукивали по старенькому переплету, ну а глаза рассматривали поверх плеча близкую улыбку довольной гриффиндорки. И было бы, наверное, чуточку легче, если бы не шептал. Если бы с былой шутливой подачей, а не так, что с её лица теперь сползает веселье. Внутри, словно от загнанной в колесе белки, испускающей последние вдохи, что-то всё ещё по инерции крутится и переворачивается. — Очень хотелось бы... В это верить, — тихо-тихо выдавила Лили, но ехидства явно не хватало. — Если ко мне, конечно, не явятся духи Рождества, — скептически рассуждал Скорпиус, приподнялся на локте, но внимание совсем переключалось. Вместо книги оно полностью сосредоточилось на меркнущем озорстве в её глазах, а после и на влажных губах, которые, вероятно, были совсем недавно ею облизаны. И вот нужно же было ей хоть что-то ответить, но закон подлости работал усердно, как никогда, а вместо этого пришлось чаще заморгать. Хоть как-то напомнить телу, что оно умеет двигаться. Делать что-то кроме предательского наклона вперед и вдоха, вобравшего в себя тепло его дыхания. — Дух Рождества прошлого... Настоящего и будущего... — чаще заморгав, заговорила всё тише и причин для этого было предостаточно. — Мой любимый — второй, — шепча, хитрил Малфой, а по красивому лицу тут же скользнула улыбка. Словно всё это кажется ему забавным. — Второй? Переспросила с неким переживанием. Она улыбнулась робко. От его намёка, что таит в себе не только речь о сказочном персонаже, но о очередном пункте в списке должницы. — Второй... — скривила близкое личико в подобие извинительной гримасы. Хоть какое-то объяснение той дикости, что уже наступала на пятки. Будто не хочется, а только из-за того, что так быть должно и того требует их договоренность. — Выглядишь так, будто увидела приведение, — тихонько посмеивался над такой вот картиной. Напоследок ещё раз медленно и многозначительно перевёл взгляд выше — к наполовину испуганным глазам, но почти рывком приподнял половину тела, сев на диван. И с тем же игриво-компрометирующим настроем. Точь-в-точь, как и утром, ведь Лили опять смутилась. Будто не находила себе места и заставила его закатить под веки глаза. — Опять твоя смелость только на словах? — поддразнивал Скорпиус. Поманил её ладонью, а после паузы и её несмелого шага потянул за руку. Усадил девушку на свои ноги, Лили сразу же подумала, что со старта попахивает перебором, но ведь снова что-то новенькое. — Судя по весу, в тебе только запредельное количество упрямства, Лили, — притворно кряхтя от её на деле не настолько значимой тяжести, Малфой одной из рук приобнял её за спину и талию. Прижал к себе, а второй откинул с шеи мешающие ему длинные волосы. Он так и замер, заточив в ласковой ладони половину кругленькой щеки. Вероятно, лишая шанса отвернуться, но и не удержался, чтобы не оценить большим пальцем гладкость румяной кожи, по которой легонько провёл. — Ну какой же ты противный, — почти лихорадочно улыбнулась и одновременно хотя бы попыталась укротить начавшийся в груди неистовый бой. И это притом, что больше ничего в теле уже не двигалось. Не считая век и заходивших со стороны в сторону глаз, но и те имели почти ничтожную амплитуду, ведь глядели на широкие угольно-черные зрачки напротив не отрываясь. Есть смысл спрашивать, что они творят и зачем им — парочке завсегдатаев спорщиков и казуистов, вообще это надо? Никакого и абсолютно, а они оба, вероятно, уже об этом даже не думают и пускают всё на самотёк. — Иди сюда, — с различимым собственничеством шепнул юноша и притянул её ближе к своей довольной улыбке. — Ты вкусно пахнешь, — закрыл глаза, уткнулся носом в участок тонкой шеи и теперь даже не помышлял скрывать свой вдох, как делал это раньше. В этот миг снова стирал ещё одну грань. Вполне вероятно, что после этого ещё не раз будет позволять себе подобное и больше не захочет отказывать своей персоне в таком вот удовольствии. Лили только и осталось, что испытать присущую ей скромность. Немного опустив голову, пришлось чаще заморгать. Скорпиусу явно не пришлось по душе, что лишила возможности видеть половину личика. Изумрудные глаза скрывались из вида под решеткой ресниц и будто свинцовыми, вмиг потяжелевшими веками. Это вот уже начинает входить в привычку, но ещё больше привыкается, как известно, к хорошему. А такое вот медленное и скользящее по шее, щеке и краешку губ прикосновение ладони по-другому уже и не назовешь. Хотя ещё немного хочется окрестить весь этот, по сути, жуткий бред бредом, но язык озвучить эти суждения не поворачивается. — Перестань уже меня бояться, — чуть слышно, чуть улыбнувшись и совсем близко. По мягкости слова почти напоминали просьбу. И весьма не дурной совет, между прочим, но до чёртиков же всё это вот волнительно. Поттер снова и недолго слышала в голове тот тихий шорох, с которым перетёрлась и треснула последняя тонкая ниточка, связующая эти его слова и их поцелуи с толком и рассудительностью. Еле ощутимый, нежный, но быстрый. Почти непонятый ею, а его хозяин словно прощупывает почву — немного отклоняется, но только чтобы оценить искомый результат — читает что-то в её чертах и в чём-то убеждается. Другой, дающий слабую надежду на то, что ещё можно передумать, остановиться сейчас, ведь дальше будет поздно. Уже поздно, поскольку теперь вот иной — настигший с двумя слышными вдохами. Слились в один общий, а это третье касание — чистейшая преданность растущей смелости — ещё более быстрый и жадный, чем все-все их предыдущие в совокупности, но такого ведь у них не было. С каждым мигом приближающий к четкой в прошлом, но размытой теперь линии «самообладание», а от этого, возможно, почти густела кровь. Не такой. Совершенно не такой, и что-то внутри обрывается уже не от того, что хочется его прекратить, а от боязни, что это с момента на момент произойдет. Может, но от беспочвенного и дикого переживания здоровски спасает то, что Скорпиус, заточив в кольцо своих сильных рук, прижимает к себе ещё сильнее. Словно мысленно вычитывает те нечаянные мольбы, что уже неслись под бедовой бронзовой копной. А этот гадкий Малфой тот ещё знаток в подобных делах, но кто бы уже спорил? И почему только в его руках так бешено?.. Так безумно хорошо? Нарочно дал ей возможность сделать пару глубоких горячих вдохов, но он же никогда!.. Никогда не делает что-то просто так. И эта пауза, прервавшая наваждение в самом пылком разгаре, точно не исключение. Скорее повисшее перед бурей затишье. Чтобы улыбнуться ей, немного приподнять девчонку Поттер, и снова усадить её на себя, пройдясь руками по бёдрам и перекинув одну ногу через свои. Подтекстов уже нет, лишь жирный намек на то, что обещанное им интересное как раз начинается. И действительно только начинается, заставив время терять счёт, а налившиеся кровью губы гореть. Да и руки обоих хозяев совсем не слушают, а лишь с точностью и дотошно выполняют их желания: двое хрупких, но несоответствующее цепких нашли себе место на сильных плечах и жилистой шее, а две другие, ощутив вседозволенность, каким-то чудом миновали складки на юбке, но уже провели по ряду раздражающих, почти бесящих пуговиц рубашки и полоскам золота, помещённым на фон цвета несущейся по венам крови. Потянув за края бордовой петли, что обвивала девичью шею, молодой человек разделался с ней в два счета. Не разрывая поцелуя, позволил себе отправить тряпицу в её нагрудный карман. Будто нашел удачный повод отомстить Поттер за то, как она запихивала в его карман треугольник своего кружевного белья, но эти мысли отозвались тенью хитрой улыбки. Прямо в её приторные губы и Скорпиус, не смея и на долю секунды сомневаться, чётко попадая в ритм нервного дыхания Поттер, вкручивал в тонкие петельки каждую новую светлую пуговицу. В какой-то момент помешал Лили остановить его, перехватив ладошку, а достигнув намеченной цели и преодолев барьер тонкой ткани, сразу же запустил в девушке больший залп волнения. Он будто отнял у неё право на вдох, когда добирался по рёбрам до изгибов спины и сжимал её тело в тугое кольцо своих рук. — Всегда считал это одним из лучших изобретений человечества… — скоро шепнул он, нащупав не на спине, а посередине её груди застежку обрамленного в ажурные линии белья. За остроумие своё получил небывалое вознаграждение — её легкий стыдливый румянец, застенчивую улыбку и то, как сильнее впились в шею теплые пальчики не отдающей себе ни малейшего отчета Поттер. Она даже не пыталась что-то предпринимать. Да и что? И как тут противостоять? Тем более, что это вот уже знакомо, желанно и уже бывало. В этой же комнате и не далее, чем вчера. — …Наряду с появлением письменности и техническим прогрессом, — заключил почти забытую мысль юноша. Больше говорить не следовало. Такое вот расточительство времени смерти подобно. Тем более рядом с невыносимой упрямицей и её лишающим последних намеков на терпение телом. Нужно же приближаться к своей победе, и немного потешила физиономия Ала, всплывшая на половину мига в воображении. То его выражение лица, узнай он о том, что его лучший друг и сестра, вечно ненавидящие друг друга, совершают нечто хоть немного подобное, но если бы он знал… Если бы видел, как ладони слизеринца ощущают вседозволенность, расстёгивая золотистую застежку, а поцелуи тем временем становятся медлительней, размеренней, значимей и уже спускаются ниже её губ. Если бы Альбус видел, как Малфой впивается своими руками в её бока, собирая тонкую кожу на них в свои пальцы, то уже рассыпался в острых ругательствах, оттянул бы их друг от друга за уши, и распихал бы парочку по палатам Святого Мунго. Шагнув через здешний порог, запустил в этот клубок из тел пару-тройку заклинаний, но этого не случалось. Не происходило и через несколько бесконечных, убивающих своим содержанием минут, а жадности, температуры, касаний и вожделения становилось с каждой из них всё больше и больше. Совершенно противоположный эффект имело осознание того, что пора остановиться. По той простой причине, что под девичьей спиной теперь нагревается гладкая кожа дивана, что теперь перехватывает дух не только от их будто бесконечного поцелуя, но и от тяжести идеально слаженного горячего тела, от его блуждающих по телу невероятно ласковых неспешных прикосновений, но это всё имеет огромные шансы перерасти во что-то ещё более откровенное. И уже не помешает даже упоминание о том, что «это же святая бесящая Поттер», и что рядом и в прямом смысле нависает над ней «мерзавец, пошлый и похотливый Малфой». К слову, других почему-то представлять и не хотелось, и Лили как в воду глядела, когда предположила, что может начать тошнить. Но ужас, что не от него. И не от того, что позволяет подобному случится, а от той мысли, что на его месте мог быть другой кто-то. Нечто подобное творилось и в бриллиантовой логике под платиной волос. Лишь отличалось тем, что собственные действия, все движения и решения были не в новизну, и всплывшие в голове подобные этому опыты уже были. Были, но на фоне недотроги, которую пока боялся спугнуть чем-то ещё более откровенным, забывались и просто куда-то исчезали. Не пройдя естественный отбор на предмет: «запоминается только лучшее», а вот интерес, азарт и запредельная близость с этой невероятно красивой, характерной и шелковистой на ощупь девчонкой как раз и возвеличили несносную к этому рангу — лучшая. С какой такой стати? Что ещё за глупости, если она и воли-то его рукам толком больше не даёт, остановив одну из них, едва та легла на бедро и аккуратно поползла чуть выше? Прилив безумия, смелость каждого мига и куча новых эмоций превращались в какую-то безумную манию и высокую планку исступления. И если бы не тоненький скрип портретных петель, что был сродни громогласного воя, то всё, возможно, могло бы зайти гораздо и в разы дальше. Оторвалась от мимолётных досады и раздражения смазливца со скоростью пронзающей грозовое небо молнии. Поттер оттолкнула его и отскочила так, словно чуть не свалилась в наполненной лавой кратер вулкана. Быстро села, запахнула на груди края широкой школьной мантии, а обняв себя руками, заёрзала на диване. Давила в губах чудовищную улыбку и пялилась в камин. Увидела краем глаза, как Малфой застёгивает пару верхних пуговиц и раскрытой ладонью вытирает влажные остатки их ненормального поцелуя. Скорпиус готов был зайтись хохотом. Да и Лили тоже. Оба, особенно тогда, когда на глаза показалась смешная физиономия споткнувшегося о порог Дэвиса. Когтевранец, бормоча под нос какие-то ругательства, показался из-за угла и даже не догадывался, чему только что помешал. Лили и Скорпиусу только и оставалось, что переглянуться, тихо прыснуть и ещё тише засмеяться, пока тот смотрел через плечо на порог. Оба напоминали напакостивших детей: пытались выровнять и скрыть неровность дыханий, беспокойно переглянулись, но Поттер, в отличие от сдержанного Малфоя, здорово выдавали её последующие нервные мечущиеся взгляды. К тому же врать вот так вот спонтанно она не умела, и стоит Дэвису задать элементарный вопрос о том, что она тут делает, и прилива стыдливости и разоблачения точно не избежать. К ужасу Лили он даже не соизволил оставить их одних, а вместо этого уселся на свободное кресло рядом и начинал заводить возмущённую речь о новых требованиях для старост. Как будто больше ему заняться нечем, но сознание Поттер уже хлопало в ладоши. Даже радостно подпрыгивало от благодарности и оваций, ведь не приди сюда Дэвис, то мало ли на что ещё мог соблазниться развязный в своих поступках Малфой. Они и без того позволили себе явный перебор и Поттер, прикрывая расстёгнутые слои одежды мантией, теперь прекрасно это понимала. А заодно нахмурилась и строго настрого запрещала себе повторения вот такого. Хватит. И без того за края занесло, но факт выгоды ведь тоже казался очевидным. Он ведь уже… Уже попался. Иначе бы не рассказывал сегодня взахлёб о том, какие книги и что в них любит, что любил с детства, и о той, кто эту вот любовь ему прививала. После её слов об Астории потом и сам упомянул её. Лишь вскользь, с теплотой воспоминаний, но кому? Лили Поттер? Практически показал ей уголок или часть своей души, но сам того не замечая. А всё вот это «безумное нечто» лишь последствия того, что и за Поттер не постояло. Случайность и глупость, которую позволили себе, подумав, что вывернули души друг друга наизнанку. Точно, ведь тянет уже не только к телу, но что за ересь вообще? Словно ей с таким вот начитанным, веселым, умным, обаятельным, чувственным и понимающим может быть хоть немного интересно… Чёрт!.. — Я, наверное, пойду, — морщила милый носик, ведь эта въевшаяся банальная фраза в который раз оканчивала её с Малфоем встречи. Одна похлеще другой, но новых слов не находилось. Таких вот коротких и чётких, что не разоблачат смеси самобичевания, веселья и нервной тряски. Кинула напоследок взгляд на те карточки, которым суждено было быть забытыми, но уже наблюдала, как с дивана поднимается Скорпиус. Наспех заточив между указательным и большим пальцем нос, учтиво показывал в сторону выхода ладонью. Всё в нем говорило о чуждом ему небольшом, но смятении. Лили оставалось попрощаться с когтевранцем. Молча шагала в сторону портрета и через одежду на спине чувствовала прикосновение мужской руки, но едва проход за ними закрылся, как вечерний темный коридор разразился смехом. Тихим и прерывистым, но иначе нельзя, ведь здесь колоссальная акустика. Чуть громче и стал бы звонким хохотом. Сил сдерживаться уже не было, и у Малфоя тоже. Лили прильнула к холодной стене и запрокинула голову, а Скорпиус заводил ладонью по взмывшим бровям. Оба смеялись. От того веселья и нелепости, что накрывали их с головой. В целом, он вел себя так же, единственное, что не подпирал стену, а сунул ладони в карманы джинсов. Заговорщики превзошли сами себя, а общие тайны, как и дружба против кого-то, чуть ли не лучшее в мире, что объединяет. Общим врагом была Мегера, но и тайн с каждым днём становилось всё больше. Точнее она была одна. Вроде как была, но непонятная, со смазанными краями, в сейчас вот окончательно ею стала — их завязавшаяся интрижка. Благодаря очередному совпадению и Дэвису, будь он неладен. — Уже два, — постепенно справлялась с весельем Поттер. И при обычном раскладе не стала бы об этом упоминать. Уже летела бы в башню, бормоча что-то о своей глупости, впиваясь ладошками в волосы и понося соблазнителя и гадёныша всеми на свете заразами, но ведь помимо прочего это всё до смешного глупо. Ещё и непривычно безумно. И эти их смешные лица, когда припёрся когтевранец… Наверное, о таких вот эмоциях и говорил Скорпиус, советуя совершать то, что не придется и не захочется себе объяснять. И действительно не хотелось, а смогла бы? Вместо этого осознала, что подобное щекотание нервов пришлось по вкусу, словно сильнейший, настрого запрещенный наркотик, но его после первой в жизни и единоразовой дозы уже мало. Она уже привязалась. Свои же внутренние бесы и заставили замереть. Посерьезнеть, впиваясь в него взглядом, а слушая пульсацию своей же крови пришлось прикусить краешек нижней губы, но как же чётко на ней остались его отпечатки. Оттиски и движения его поцелуев, а он стоит и смотрит так, что мозг… не справляется — начинает пылать в агонии, а после неё, как известно, ничего хорошего… вообще ничего. — Я... Все-таки уже пойду, Скорпиус, — почти не разобрать, а большие немигающие зелёные глаза так бегло и быстро по тем, что напротив. Словно она совсем этого не хочет, а так надо. Будто ищет повод ненадолго остаться, но не находит. И не странно — его нет, а от этого, вероятно, и поджимает губы. — Три, Лил? — спросил тихо, коротко, резко и настойчиво. Не смея шевелиться и с бешеным блеском в глазах. Поблекшие остатки её внутренней борьбы, что-то сродни нечаянного короткого испуга, тень улыбки, а затем такой же блеск глаз. Уверенный кивок, резкий залповый вдох сквозь пухлые губы, и два их молниеносных шага. По одному на каждого, по-честному, но до той поры, пока явный лидер сражения, запустив пальцы обеих рук в яркие густые волосы, не начал побеждать. Но Лили, отпустившей края запахнутой мантии, тянувшей его к себе за боковые швы рубашки, другого сейчас и не хотелось. Девушка послушно и быстро пятилась в короткое, тупиковое ответвление коридора до той поры, пока возле уха на мутный витраж не опустилась его тяжелая ладонь. Настолько горячая, что на холодном стекле под ней начала появляться испарина, но Поттер этого уж точно не видела. Мало того, что темным темно, так за каменным изгибом, уводящим теперь безумцев на несколько метров правее, ещё темнее. Не видно ничего и приходится повторять все его движения. Чтобы не потревожить не соответствующий здравому смыслу поцелуй приходится перебирать по ледяной стене ладонью, но каменная кладка совсем не охлаждает. Обоим уже казалось, что всё наоборот. Что стены начнут нагреваться, а деревянная гладь, являющаяся на деле створкой большого шкафа, так и вообще обещает истлеть. И не иначе, чем от хрупкой девичьей спины и бронзового затылка, что упёрлись в неё и совсем скоро скользнули по ней выше. На несколько десятков сантиметров, ведь руки Малфоя, пройдясь по своему обыкновению по бёдрам и полоскам чулок, резко и решительно приподняли девушку и он усадил её себе на талию. — Что.. ты... делаешь? — могла бы и поклясться, что слова так тяжело ещё не давались. Она вообще сказала их каким-то чудом. Томно, тихо, дробя выдохами, ведь закрыла глаза и запрокидывала голову, дав ему волю делать то, что хочет. В этот миг он хотел её шею, впечатывая туда новые влажные и обжигающие поцелуи. Медленно, невероятно напористо. Один за другим, но Поттер уже поняла, что рассчитывать на ответ бессмысленно. Теперь, будучи зажатой между двух непреодолимых преград и обвив Скорпиуса ногами, уж точно не улизнуть, но кому вообще это надо? Теперь? Когда есть возможность разделаться с парой-тройкой пуговиц, пробраться под ворот его рубашки и стать ближе к его запаху, теплу, бледноватой коже, сильным плечам, груди, и чуть не ахнуть от того, что он сделал всё то же самое, но первым. И вопиющая несправедливость, что ему для этого не пришлось прикладывать усилий. Малфой не делал ровным счётом ничего. Только легонько и нетерпеливо развернул края мантии, чтобы добраться до сладкого содержимого, вмиг избавленного от назойливой обертки. — Чтоб тебя… Малфой, — тяжелым упрекающим шепотом выдохнула Поттер. Даже пожалела, что не смекнула застегнуться. А помогло бы? Вряд ли. И ведь чуть не простонала, а ругаться сейчас было не самой плохой идей. Позволить себе хоть каким-то образом оценить то, как Скорпиус с помощью только одной руки и напора тела удерживает её на весу, а второй сжимает в ладони её грудь. Спускает поцелуи ещё ниже и безошибочно находит то, что доселе не было тронуто губами. Даже на том проклятом диване в гостиной, но этот гадёныш тронул. Жадно целовал, облизывал и почти кусал. Он очерчивал уже знакомые влажные линии, пробуждая в Лили граничащий со стоном выдох. Будто рисовал завитки, и не только губами, а Поттер пришлось впиться в его спину и стену. Провести правой ладонью по камню, собирая под ногти остатки сил, безумное вожделение и многовековую каменную пыль. Зажмуриться и снова запрокинуть голову, но предел терпения уже не за горами. И хорошо, что только стена попала под раздачу, ведь Лили даже сквозь рубашку оставила бы не его теле бордово-красные параллельные полосы. А его поцелуи… Под ними кожа на шее, ключице и груди словно распадается на атомы, но от каждого нового триллионы мельчайших частиц собираются воедино. Снова распадаются и всё по кругу. Бешеному, замкнутому и порочному кругу. То же последствие таит в себе каждый миг и каждый микрон его касания. Совсем близко… Запредельно нежно и горячо. И дико, если учитывать, что Лили уже прибрала всё в смелые ладошки. Они, поднявшись по рельефам груди, пленяли жилистую шею. Поттер, будучи в таком положении выше Скорпиуса, во всех смыслах брала это наваждение в свои ладони: немного выгнулась навстречу его прикосновениям и поцелуям, направлением которых теперь всецело управляла. Нежно перебирала пальчиками его волосы, но тут же сжимала их и сама выбирала те сантиметры куда падет новый оттиск его клеймящих губ. Верховодила всем, кроме их свирепых дыханий, бешеных сердцебиений и его странного решения вернуть её будто ватные ноги на пол. — Тебя, Поттер… Чтоб тебя!.. — за ним тоже не постояло, и он делал акценты тяжелым выдохом, но бесконтрольная недавняя злоба Лили по сравнению с вожделением и яростью властного Малфоя — цветочки, ведь нежные прикосновения под напором страсти трансформировались в другие. Не удивительно, что спёрло дух, но воздух и вовсе пропал, когда гладкая ладонь пробралась под юбку, сильно сжала напоследок бедро и даже скользнула по бедовой пятой точке, но нашла под одеждой то, к чему стремилась изначально — тканевую шелковую полоску. Бежевую, окантованную тонким черным кружевом, что точь-в-точь соответствовала другой половине её красивого белья. — Не бойся, — тяжеловато дыша, тихо и мягко, но скомандовал Скорпиус. Замер и облизал губы ещё тогда, когда она ощутимо дрогнула. Аккуратно скользнул на тот участок тела, что находился возле раскаленной под кожей косточкой. Чуть ниже талии, но на этом, вероятно, вряд ли бы остановился. Упёрся лбом в её голову и напористо украл ещё один короткий сильный поцелуй. Почти болезненный, но девушка, сделав пару секунд назад алчный вдох, всё ещё не дышала. — Перестань, ты же храбрая гриффиндорка, — коротко и словно нервно улыбнулся, выдыхая в её черты лица. Говорил без издёвки и совсем не отдалялся. И лучше бы он не проводил, наверное, возле её губ своими. Тогда она хотя бы смогла думать о чём-то кроме того, чего ей так хотелось — продолжения. Остолбеневшая, жавшаяся спиной и почти перепуганная Лили судорожно сопоставляла в голове тысячи фрагментов пазлов. Ничего путного пока не выходило, а вышедшее из-под контроля тело, которому было доселе незнакомо даже отдаленно похожее, впало в ступор. И как удачно, что хоть кто-то из их дуэта не до конца утратил возможность соображать. Даже находясь в вихре эмоций и по уши погрязнув в своём желании. — Сделай нормальный вдох, — нервно усмехнулся ей в ухо, но на короткий срок. Стал злее и крепко зажмурился. Снова облизал пересохшие от дыхания губы и не удержался, чтобы не продвинуться рукой под ничтожную тряпичную преграду на пару сантиметров. На грани наглости, но её упрямое непослушание начинало пугать. И то, как она резко напрягла всё тело, когда он медленно повёл вниз пальцем, как снова немного обмякла, когда замер. Снова в струнку, ведь сжал в ладони шелковый лоскуток и потянул его немного вверх. Слышал, как с глухим тихим стуком опустила затылок на деревянную дверь позади и ощутил, что запрокинула голову. Уже сбивает с толку и эта темнота, не позволяющая рассмотреть её красивое лицо и эмоции. Но и хорошо, ведь увиденное бы не порадовало. Скорее растревожило, а то и вовсе напугало бы, но не его. Не Малфоя, а саму Поттер, увидь он её сейчас. Ведь догадался бы… Прочел не её лице то, что ему знать непозволительно. Девушка, разжимая пальчики и опустив руки, положив ладони по разные от себя стороны, поджимала губы. Так и не смела дышать. Что угодно, всё на свете, лишь бы не дать Малфою понять, что почти готова умолять… Не о свободе, а о том, что ему стоит всё это дикое безрассудство повторить, повторять и приумножать. И прав, говоря вчера о том, что она тоже этого хочет, но нельзя! Лили, миленькая, нельзя, а от этого не шевелится и ещё не дышит. — Никогда не думал, что скажу это, но ты начинаешь меня пугать. Ну же, Лил, вдохни нормально! Почти прошипел. Положив свободную ладонь ей на шею, но противореча своим словам, ведь стоит ему чуть туже сомкнуть горячие пальцы, как она начнет задыхаться ещё и от удушения. Вторая рука перекочевала подальше от запретного — на её солнечное сплетение. Ощутил, как теплый живот Лили проваливается в сторону позвоночника. Очевидно, что от образовавшегося там вакуума и той кучи новых, всеобъемлющих желаний и ощущений. Забрал ладони и быстро нашел обеими её лицо. Он будто сжалился над ней. Немного поднял к себе девичью голову и только после этого ей всё-таки удался прерывистый аккуратный выдох. — Ну, что за упрямая девчонка, — шепнул в близкие, жадные к кислороду губы старшекурсник. Он сквозь темноту смотрел в, наверняка, широко распахнутые глаза. Сказал спокойно и почти ровным голосом, но как это ему удавалось — ещё одна загадка Малфоя. — Вот и умница, Лилс. Превосходная ученица, — хвалебно и безумно завлекательно шепнул Скорпиус, похвалив гриффиндорку за послушание, поскольку тишину нарушил шум уже нормального вдоха. Малфой сильно прижался своей немного колючей щекой к горячему личику и Лили снова пришлось часто заморгать. Уголок, где складывались пухлые губки, дрогнул в улыбки. — Это совсем не страшно, — будто по-настоящему, ведь так искренне и успокаивающе. Словно с заботой, но кто? Он? — И ты в этом убедишься. Не сегодня, но обязательно убедишься. Обещаю. Сказал это мягко и соблазнительно. Он медленно отстранялся и на ощупь застёгивал на груди Поттер всё застежки. — Пойдём отсюда, — потянув за одну из её ладошек, замер, ведь пальцы девушки ловко выскользнули. — Эй, ты чего? — Ты иди, я… — прозвучало резковато и даже немного трусливо. — Просто иди, хорошо? Малфой уже собирался спрашивать причину такой просьбы, но повергать её своими воспитательными или предосудительными речами в ещё большее замешательство не хотелось. Последнего в ней и без прочего сейчас слишком много, и Лили, вероятно, нужно с этими вот мыслями смириться или переспать, и он это уже понял. Не видела того, как улыбнулся, но догадалась. Веселила же её детская пугливая реакция, и умиляла не меньше. Этого Поттер не понимала, а он сквозь длань полнейшего мрака в какую-то секунду посмотрел так, что девушка бы своим глазам точно не поверила. — Уходи, — совсем смущённо шепнула шестикурсница, подтолкнув его в сторону портрета. — Иди, Скорпиус Малфой, иначе я клянусь, что умыкну у тебя палочку и заколдую тебя ею же! Уходи... Говоря всё с наигранной строгостью, Лили на последнем слове чуть ли не умоляла, шепча. Удивилась его сговорчивости, и нарочно медленно приводила себя в порядок до тех пор, пока не скрипнул портрет старого волшебника. Ей точно нужно было всё переварить. И даже ту странную улыбку, что появилась едва она прикрыла дверь своей комнаты. Может мстительную? Точно нет. Скорее задумчивую, мечтательную, странную. Она не знала, что именно с таким же выражением лица он сегодня уходил, выполняя её просьбу. Ведь есть же всё-таки в этом всём и нечто настоящее и положительное. В их истории с Лютным переулком, наказании, в его цене за спасение и том, что они могли бы сутками без умолку болтать хотя бы о книгах. Как минимум, но ведь не только... ...Нечто… Вероятно, этим «нечто» и есть то, чего ей всю жизнь так сильно не хватало — самое настоящее безумие — тот самый наркотик, что подчинял, завлекал и менял уже не совсем и праведную Поттер не слабее его характера, поцелуев и близости.
