Проигравшие

— Я надеюсь, оно того стоит, Поттер, — рассуждал Скорпиус, плюхнувшись в удобное кресло.       Нетерпеливо постукивая пальцем по его глянцевой обивке, юноша даже не пытался скрыть факта своего недовольства, ведь оценил утренний визит лучшего друга по достоинству — тот показался ему как минимум предосудительным. Ещё бы, ведь Ал был чуть ли не последним, кого Скорпиус хотел бы сейчас видеть, а если ещё и учесть тот факт, что Малфой и вовсе недолюбливал утренние беседы и визиты… — О-о-о-о… Я тоже очень скучал, Скорп, — не скрывал сарказма и очень притворного умиления темноволосый слизеринец, и тут же ухмыльнулся, — уже собирался писать тебе письма, — продолжал в том же духе, но подался вперед и снизошел к концу фразы к театральному шёпоту. — Почти верю. Можно подумать, что тебе больше нечем было заниматься все эти дни, — Скорпиус повёл бровью, говоря с намёком на конкретную занятость Ала, а тот, вернув спину на мягкую опору, коротко кивнул и заулыбался. Закинул ноги на невысокий стол и подбрасывал вверх то, что до этого было зажато в его ладони. — Собрался сорвать тренировку Пуффендуя? — хмыкнул, узнав в маленьком круглом предмете золотистый снитч, который Поттер тут же крутанул в двух пальцах, выставляя на обозрение. Рассматривал так внимательно, словно видел впервые. — Как раз этим и занимаюсь, — повеселел и глянул в сторону окна, где кроме красивых окрестностей Хогвартса виднелся кусочек квиддичного поля.       Явно довольствовался собственной выходкой, и оценил то, как Малфой потирает ладонью лоб и содрогается от беззвучного смеха. Скорпиуса, конечно, ничуть не удивляло подобное. В этом были все они — двое вечных каверзников, что не имели тормозов и считали нужным всегда и всём вставлять кому-то в колёса палки. Находили это забавным, а с годами подобное ничуть не утихало. Скорее наоборот. Проделки по мере их взросления становились только серьёзней, а их «незатейливая» игра — явный тому пример. Ко всему прочему подобные происки подпитывались их вечным соперничеством и оба считали чуть ли не долгом испытывать и друг друга на прочность. — Что ты тут делаешь, Ал? — решил не откладывать интересующий его вопрос в дальний ящик, но всем своим видом давал понять, что утреннее рандеву его по-прежнему не радует. — Очень сомневаюсь, что тебя привели сюда сантименты. Ещё и слово такое выбрал — скучаю, — с явной издёвкой сказал школьный староста и скривился перед следующей порцией насмешки, — ты где вообще его услышал? — В книжке когда-то вычитал, — признавался друг и прищурил карий глаз. — Я здесь потому что есть серьёзный разговор, — строже признался красивый молодой человек.       Скорпиус, едва услышав это, шумно и резко втянул сквозь стиснутые зубы порцию воздуха. Резко качнув головой, он гримасничал. Что-то вроде невербального «не стоит» и цокнул языком, а после кивнул на лестницу, что вела в сторону его спальни. — Не самое лучшее время, — прищурившись, актёрствовал он. Сомневался, конечно, в том, что будут услышаны, но он же не предполагал, что любопытство Лили приведет её на верхнюю ступень лестницы. Там девушка могла слышать почти каждое их сказанное обычным тоном слово. — И у стен есть уши, Поттер. Кому, как не тебе это знать? — М-м-м.. Ты не один? — ехидничал Ал, намеренно растягивая слова. За ним снова не постояло: всё в его задиристом тоне и виде говорило о насмешке и наиграном удивлении. Даже то, как он смотрел поверх плеча и поднял брови. — Надеюсь, ты помнишь, что здесь кроме меня живёт кое-кто ещё, — упрекнул Малфой, намекая, конечно, на когтевранца, но его и в помине тут не было. — Помню. А я уж было подумал, что ты ещё… — веселился Поттер, — ..хотя постой, скорее это было бы УЖЕ, — острил собеседник. Посмеиваясь, Ал реально оценивал тот факт, что на ночь Малфой никогда и никого в своей комнате не оставляет. — Теряешь хватку? Уже одиннадцать, а ты всё ещё сам. Я думал, что воскресенье — день внеклассных занятий.       Поттеру явно импонировала роль шутника-подстрекателя, а Малфой бы точно удивился, если бы тот вёл себя иначе. В этом они оба порой были неподражаемы, подобные колкие разговоры взяли своё начало ещё с сентября, когда и придумали затею с игрой. —  А я уже не сам, ты прав, —  честно признался Малфой. Явно желал остудить пыл гонористого собеседника и намеренно делал нужный акцент. Надеялся, конечно, что хоть это заставит Поттера убраться восвояси, но не тут то было.       И если бы Ал знал, что в нескольких метрах морщит нос от его слов родная сестра, то уже справлялся бы с шоком, сгребал бы ворот Скорпиуса в кулаки или летел на этаж выше с воспитательными речами, но Лили Поттер была самой последней, кого он предполагал бы увидеть в роли очередной избранницы своего друга. Потому и был доволен, ведь домыслы о какой-то другой значили, что его личные шансы на победу всё-таки в разы больше. — Вот если бы ты не отнимал у меня время, Поттер, я как раз и занялся бы… внеклассным занятиями, — открыто намекал на его уход Малфой, но тот пока не спешил ему потакать. — Успеешь, — отрезал темноволосый смазливец. — А для кое-чего времени всё меньше.        Ал снова поворачивал разговор в интересующее его русло — к игре. Он же не мог знать, что вроде как уже проиграл, а Малфой не был настолько глуп, чтобы сказать ему об этом.       Вероятно, мысль о расстановке всего на свои места теперь варилась под платиной волос, но её воплощение было не реальным: не то время, совсем не место, вероятность быть услышанными, а в собеседнике добротно не хватает серьёзности. Да и Поттера к такому шоку нужно было бы приготовить аккуратными и наводящими фразами.       Не говоря о том, что и самому Малфою пока всё вот это на голову не налазит и многое нужно обдумать, прежде чем завести об этом речь. И с Лили не мешало бы дойти к какому-то умозаключению, ведь поцелуи и многозначительное для обоих прочее — хорошо, конечно, но обсудить их дальнейшее «теперь вместе, но тайком» тоже затея не дурная.       Понятным казалось одно — скорого разговора не миновать, ведь от мысли о Лили в качестве подопытной Скорпиуса аж мутило. Странное чувство, конечно, новое, но факт, поскольку теперь реально оценивал то, насколько низкими были их увеселения. Чурбан, но не идиот же. Да и не такой уже бесчувственный, как оказалось. Просто до неё не было той, с кем понял бы это. Взялась из ниоткуда и за ничтожно короткий срок навела в его голове порядок. К прочему расшевелила все наглухо застывшие шестерни там, где, как раньше казалось, всё намертво заклинило. — Точно. Успею. Мне вот интересно: насколько ценными должны быть те сведения, что заставили тебя притащить сюда свой царственный зад? — прищурившись, поинтересовался Скорпиус, но на всякий случай кивком намекнул другу, чтобы тот не забывал фильтровать слова. — О-о! Не только ценными, но и забавными, — исправил, покосившись за спину, но был совсем не так доволен, как прежде. Поттера так и подмывало рассказать что-то стоящее внимания — то, что выбивало даже его из колеи. Злился от того, что разговаривать приходилось лишь поверхностными зарисовками. — И очень даже забавными. Одна птичка принесла на хвостике нечто очень и очень любопытное, — раздражаясь, завуалировано сказал он, подбросив в очередной раз снитч. — С каких это пор ты слушаешь чужое щебетание? — посмеивался Скорпиус, ковыряя уголки прикрытых глаз. К слову, Поттер тоже полностью перенимал ироничное веселье школьного старосты: — Ты знаешь, вот как раз этой я почему-то поверил. Была слишком убедительна. К тому же из относительно близкого… круга, — увиливая, хмыкнул владелец буйного нрава и полнейшего беспорядка на голове. — И солгу, если не скажу, что сильно удивился. — Прямо сильно? Необычное для тебя явление, правда? — подначивать, но ведь и с долей правды, поскольку уж кого, а невероятно сдержанного, порой скупого на эмоции, бесившего своей рациональностью и меркантильностью Поттера очень удивить чем-то сложно. — Ещё какое… необычное, — заверил нахмуренный Ал. Что-то в его внимательном взгляде начинало настораживать. Там будто бы мелькнуло некая настороженность. Вперемешку со злобным огоньком. Он был аккуратен, и Скорпиус это понимал, но немного подбешивает, что их собственные моральные игрища сделали их же соперниками и на дружеском фронте, ведь с тех пор правды и искренности между ними стало в разы меньше. Всё это вытеснили амбиции, тщеславие и жажда победы.       Опустошив содержимое кармана, Поттер достал оттуда сложенный вчетверо лист и прокрутил его в пальцах так, как делал это недавно с золотистым мячиком — показательно и хвастливо. Было очевидно, что и сам не до конца верит тому, что на нём изложено. И всё так же роптал: — Не надеялся отдать тебе это в руки. Был почему-то уверен, что не найду тебя. В последнее время бесследно пропадать уже входит в твою привычку. — Кто бы говорил, — хмыкнул светловолосый молодой человек.       Услышав, Ал улыбнулся. Как-то странно и по-своему блаженно. Даже закусил от каких-то пришедших воспоминаний щёку, и поморщил от удовольствия нос. — Охо-о. По-моему, тут кое-кому кое-какая птичка пришлась по вкусу, — действительно удивляясь увиденному, Малфой повел графитовой бровью и повеселел, — чёрт возьми, Поттер, ты ли это и что ты сделал с моим другом, чудище? — Возможно и пришлась… в некотором роде. Хороша оказалась чертовка. До жути неугомонная, — с некой задумчивостью, но и ярким пошловатым подтекстом размышлял темноволосый старшекурсник. Скорее вспоминал, ведь в какой-то момент широко улыбнулся, прикрыл веки и запрокинул назад голову. — Да что ты? — иронизировал Малфой, а Лили ловила каждое их слово с такой жадностью, что от сосредоточения уже начинало болеть её искривлённое в гримасе личико, — волею случая, Поттер, не благодари, — одобрял свой же выбор Скорпиус. Речь, конечно, зашла о Бёрк, вот только гриффиндорской слушательнице знать об этом не полагалось и Малфой это прекрасно понимал. — И насколько же неугомонная? — подначивал, но в душе даже был доволен, что Ал, которого он знает половину жизни и как свои пять пальцев, таким вот никогда прежде не был. К тому же не раз замечал, что и Поттер всё чаще бесследно куда-то девался. Только раньше спихивал такие решения друга на его ревностное желание победить, и со всеми предыдущими жертвами их заговора так оно и было, но теперь, сопоставив его более частые исчезновения Альбуса с его уж очень довольным внешним видом, начинал сомневаться и сильно. — О-хо… — запрокинув голову, Ал явно был обескуражен. Словно и слов правильных не мог подобрать, но слизеринец же до мозга костей, а своё моральное удовлетворение и наличие некоторых чувств скрывает, конечно. За лукавством и напыщенностью, — ну, пока вот… Настолько, — подняв вверх раскрытую ладонь, Альбус пошевелил в воздухе пальцами. — Но лиха беда начало, — хмыкнул и дёрнул бровью. Улыбнулся, но с хитринкой, а Скорпиус от откровенности этих слов и вложенного в них смысла прыснул. — Побереги меня. Ты же знаешь, что у меня бурная фантазия. Ал, чтоб тебя с твоими импровизациями! А утро так хорошо начиналось, — шутливо обвинив его в убийстве своего умиротворения, Малфой потирал пальцами приподнятые брови. Те от возникших откровенных образов скользнули вверх. Веселился, конечно, но и испытывал нечто странное. Сродни моральной брезгливости, ведь представил, как они меняются местами: что подобные привольные и хвастливые фразы говорит и он. Мог бы, поскольку раньше позволял себе и такое, но ничуть не хотел, ведь счастье больше всего любит тишину. Особенно если не до конца осознанное и совсем ещё хрупкое. — Что? Резковато получилось? — чуть скривился Поттер. Глядя на реакцию друга, оценил некую несуразность своих слов и посмеивался. — Ещё как. Есть вещи, которые мне знать не нужно. — О-о-о. Каков ханжа, — потянул веселый собеседник. — Хотя… может ты и прав, — тише и серьёзней подытожил Ал. — Есть, наверное, и такие.       Походило на мысли вслух и он не на шутку задумался. Потирая пальцем поджатые губы, Поттер точно приходил в этот самый момент к какому-то выводу. Вероятно, значимому, а его красивые черты в эти секунды полностью утратили намёк на ребячество.       Удалось опомниться посредством шумного резкого вдоха. Поттер, мотнув головой, словно откладывал эти мысли на потом и наклонялся к другу. — А как с твоей птичкой? — тихо-тихо хитрил Ал и хорошо, что даже Скорпиус его еле расслышал. Значит, не могла услышать и Лили. Как бы не старалась. Так же точно был аккуратен и его светловолосый слушатель: — Ну, уж точно не так, как у тебя с твоей. — Ещё бы, — самодовольно, но как же Поттер ошибался. — Не так, как с моей… — пробормотал брюнет. Безумно внимательно наблюдая секундами ранее за Алом, Малфой не мог не заметить в друге ещё одной странности: вечно трезвомыслящий Поттер словно пьянел от собственных мыслей. Они явно казались самому же Альбусу странными и вызывали у него замешательство, но и лёгкую блуждающую улыбку. Огромный, порой чёрствый детина Поттер, вероятно, не понимал в себе того, с чём его друг уже имел честь познакомиться — существование каких-то чувств. Даже если слабых, если мало, но были же, и их наличие к крошке Бёрк Альбусу скрывать не удавалось. — Поживём — увидим, Поттер, — увиливая, Скорпиус снова солгал о своих якобы неудачах не только при помощи недовольного тона, но и всей мимики. — Доживём — узнаем, выживем — учтём, — заканчивал за него хитрый и ещё более довольный от чего-то Ал. — Я счёл долгом усложнить тебе задачу, — шепнул, подавшись вперёд ещё больше. — Ещё? — чуть громче фыркнул Скорпиус, удачно изображая ожидаемое другом удивление. Будто давая понять, что и без того в делах с Лили Поттер ему отнюдь не просто, но каков же лжец. — А разве есть резон?       Ровно и спокойно, но стоило заговорить о ней, как заточенная и нарастающая нетерпеливость брала верх. Альбус Поттер ведь его копия. Он тоже просто так ничего не делает, а чётко оговоренные правила их состязания не видоизменяются никогда. Могут лишь немного дополняться или корректироваться, но в строгих рамках — тогда, когда на это есть действительно основательные причины.       Это было неоспоримо. Настолько, что повязанные Непреложным обетом сорванцы не посмели бы нарушить их. Только не ценой своей жизни. И это бы, конечно, сильно усложняло и без того запутанную ситуацию, вот только Малфой, в отличие от Ала, уже знал, что это волшебство своей силы больше не имеет. К слову, скорее двукратно, поскольку победителями уже были оба — Бёрк, влюбляясь всё больше, тоже была причастна к тому, что магия обета утратила свою силу. Вот только Скорпиус и Альбус об этом пока не знали, а Малфой откладывал свои откровения перед другом на более удачное для них время. — Есть один… резон. Как оказалось. И ещё какой, — как-то удивленно и раздражённо заверил Ал, — полюбопытствуешь? —  предвкушал, протягивая лист Малфою. — С огромным удовольствием, но потом, — солгав, отрезал серьезный староста. Из-за внешнего вида друга догадывался, что ничего хорошего там не увидит. Взаправду испытывал к бумажке некую брезгливость.       А ведь уже говорил ему, что утро так хорошо начиналось… Чтоб тебя с твоей долбаной игрой, Поттер!..        Нахмурившись, слизеринец сунул письмо в карман толстовки. Портить себе настроение не хотелось так же сильно, как сильно хотелось избавиться сейчас от компании неуместно заявившегося лучшего друга и вернуться к Лили. — Жаль. Хотел бы увидеть твою реакцию. Ты бы видел меня, когда я об этом узнал, — искушал и истомлял интригой, но слова пестрили неким недовольством, изумлением и приличной дозой неодобрения. Причём очень ощутимо.       Обоим в силу обстоятельств уже было ясно, что более содержательный разговор имеет место позже.  — Я заскочу… вечером, — поставив в их коротком диалоге жирное многоточие, Поттер кивнул на карман Скорпа, приподнялся и сделал пару шагов к выходу, но замер. — Полюбопытствуй. Такого ты явно не предполагал. Да и я тоже. Ну, даёт… — на выдохе шепнул Ал и потирал сморщенный лоб. Даже напрягся, поскольку в голове крутилось слово, которое он умолчал в конце фразы — сестрёнка. — Тебе дали фору, Малфой, а это не честно. Поаккуратней… теперь, — вроде насмешливо, но скорее иначе. Он смог стать веселее только от недоумённого вида собеседника.       В эту самую секунду предполагал, что друг злится по праву, ведь его гордость от осознания поражения еле терпит фиаско. Думал, что Скорпиус в силу своей непомерной тяги к прекрасному полу и плотским утехам уже парочку раз точно облажался, растрачивая отведенное на выполнение условий спора время на каких-то «очередных случайных». И хорошо, если так. Ожидаемо. Иначе и быть не может, поскольку чуть что, и слизеринец вытряс бы из корифея-любовника его дух. Это успокаивало и играло Алу на руку. Его Поттеровские извилины рационально оценивали ту задачу, что он поставил перед Малфоем — был уверен, что Лили Скорпиусу не по зубам. И хотел верить, что Малфой уже это понял. Ал не сомневался, что другу намного интересней коротать время с толком, а не бесцельно убивать его, пытаясь заслужить расположение его сестры — неприступной, ненавистной и ненавидящей Лили.       Эти мысли прямо грели хитрую натуру Альбуса, но до вчерашнего вечера. Записка меняла всё до неузнаваемости. А если бы Поттер знал правду, то обжёгся бы. И сильно.       Совсем недавно удивлялся тому, что Малфой ещё не пришел к нему с признанием своего поражения, но вот та самая болтливая «птичка» вносила всё-таки свои коррективы, сея в Альбусе зерно сомнения и истины: а вдруг Малфою всё-таки удастся? А если ещё добавить тот факт, что его младшая сестренка совершенно сошла с ума и решилась взять Малфоя в оборот… И теперь оба в силу обстоятельств пытаются кадрить друг друга.       Вот только малышка и скромница Лили, вероятно, совсем из ума выжила и ещё не понимает на что себя подписала. Ну и насколько же хватит её терпения? Да она сама же и закопает эту идею. И быстрее, чем представляет, а Алу эта её наивность лишь повод усложнить Скорпу и без того нереальную задачу. Чем плохо? К тому же успокаивало, что Бёрк как-то возмутилась, что Лили только и пропадает в библиотеке. Может, прячется от него? Как бы ни было, но совместные выполнения заданий Мегеры в компании Малфоя ей сродни наказания. — Ты знаешь правила, — шепотом сказал преклонившийся через спинку кресла Ал. Изрекал это над жемчужно-русой головой, хозяин которой внимал каждому его тихому слову. — Поменять её на другую мы не можем. Непреложный обет обойти не удастся, но вот это всё меняет.       Ал и подумать не мог, что волшебства уже и в помине нет. Указывая на строчки, он пару раз водрузил ладонь на плечо тому, кто всё-таки решился прочесть содержимое. И теперь почему-то не шевелился, глядя куда-то перед собой.  — Сомневаюсь, что у неё получится, но… Ты же знаешь, что в свете этого я усложню тебе задачу до чрезвычайности. Если ты не готов, конечно, сказать о том, что я уже выиграл.       Ал посуровел. Волосы почти вставали дыбом от той мысли, что сунул свою младшую сестрёнку в лапы самого большого искусителя и ловеласа, которого только знал. Сам же и виноват. А теперь из кожи вон придется лезть, чтобы Скорпиус не окрутил её. И не приведи, Господь, ему затащить её в свою кровать. А он что сделает? Ничего! Чертовы правила! Раньше надо было думать, а излишняя самоуверенность уже играла свою злую шутку и вылезла Алу боком. Он и представить не мог её вселенский масштаб, но почти трясло от того, что серьезного разговора с Лили ему пока не видать. Как собственных ушей, ведь нельзя же… Непреложный обет и будь он трижды проклят… Придется изощряться и искать другие пути. Но найдет. Хороший такой стимул приударить за Кэтлин пуще прежнего и влюбить в себя. Разрушить магию и тогда всё карты и победа в его руках. Точно! Всё теперь зависит от проказницы Бёрк, но до чего же хороша девчонка. Как будто нравится. Сам и подумать не мог. Это и воодушевляло.       Шагнув прочь, Поттер уже не обременял себя и собеседника шепотом. Говорил ровно и довольно громко: — Ценный совет от моей птички, — помедлил и улыбнулся, делая четкий акцент собственника. — Вернее кошечки. Я бы сказал её любимый: не облажайся… Малфой. Хотя я почему-то не сомневаюсь, что ты уже… Подумай над моим предложением. Может тебе и вправду лучше оставить всё это?       Ал замолчал, а Лили, которая снова слышала их разговор, могла поклясться, что скоро продавит лбом каменный угол, к которому так сильно прильнула. — Я подумаю, — ухмыльнулся Скорпиус. — Но теперь точно не облажаюсь. Не сомневайся, — съехидничал, но если бы Лили видела выражение его лица, что больше напоминало оскал, то растеряла бы способность говорить. Таким злым она его прежде не видела.       Посмеиваясь над отголосками последнего своего остроумия, Ал выглядел до жути странно. Покидая гостиную, юноша покосился на друга. Ужасно недоверчиво. В этот самый миг впервые позволил себе предположить, что тот и сестра УЖЕ крутят шашни за его спиной, но тут же отмёл эту нелепость и хмыкнул себе под нос. Слишком мало времени, чтобы из былого качества их отношений переметнуться к тому, чего Поттер боялся почти до злобной тряски.       Поттер, зная что эти двое до жути биполярны, и подумать не мог, что как раз он-то и облажался. Кое-какие его слова были услышаны той единственной из всей школы, которая как раз поняла их смысл. Надеялась, что поняла правильно, поскольку от этого зверинца в голове возникла мешанина, но «птичка… кошечка… его кошечка… »       После последнего круг значительно сузился: во-первых, речь не иначе, чем о гриффиндорке, поскольку Лили уже слышала от Скорпиуса то, как тесный круг слизеринцев называет в их факультет кошатней. В уничижительной форме, конечно, но из уст брата, откровенно говоря, звучало не так обидно. Во-вторых, с младшекурсницами Алу делать нечего, а остальных едва наберётся с пару десятков. И если отсеять тех, кто по его отнюдь нескромному мнению не симпатичны, то хватит и одной ладони, но среди них лишь одна — Бёрк.       Округлив глаза, оцепеневшая девушка судорожно вспоминала те сто тысяч раз, когда слышала от подруги один из излюбленных советов — не облажаться. Так говорила только лапочка Кэт. Не забывала дать этот совет всем и всегда: перед каждой контрольной, игрой в квиддич, или тогда, когда считала его уместным, а бывало такое частенько. Теперь её связь с Алом, которая в довесок подтверждалась странным поведением и недомолвками Кэти, повергала Лили в оторопь. — Вот же… зараза, — выругалась себе под нос Лили, озлобило от этих всех тайн и интриг так, что и не передать. — Кошка… драная, — ей стоило догадаться ещё тогда, когда Кэтлин глупо хихикала, краснела и тщательно скрывала от подруг имя своего новоиспечённого кавалера.       Как вот с этим всем быть Лили пока не знала, но парочку десятков вопросов задала бы подруге без раздумий, а перед этим смачно так потащила бы её куда-то за грудки. Сама, значит, подбила её закрутить с Малфоем, а под шумок решила и себе заиметь школьного красавчика?       Бёрк с… С Альбусом! Да эта трепачка вообще того что ли? Неужели от нехватки адреналина или скучного течения серых будней? А, ну, так, конечно… Значительно веселей, вот только Лили уже ставит себе галочку на пункте «задушить мерзавку». Вот где будет для Бёрк вечером веселье. А может, вздёрнуть лгунью на её новом платье? Тоже вариант. Как будто она не знает кто Ал такой, что из себя представляет, и что он — зеркальное отражение… Малфоя… Вот же черт возьми! А сама что же? Чем лучше неё?       А ведь точно: Ал ведь как две капли воды со Скорпиусом, и под внешними личинами красивых, но невыносимых слизеринцев живет некто иной. И в Альбусе тоже. В этом Лили не сомневалась. Она знала, что брат в кругу семьи и близких ему людей другой — диаметральная противоположность бесчувственному, распущенному и избалованному школьному Поттеру и дома с родными он всегда был… настоящий. Может и с Кэт?       Той самой, которая не умеет держать за зубами язык и вполне могла опростоволоситься, брякнув Алу что-то об их плане. По глупости, вероятно, развесив уши и думая, что тот в силу своих может на деле и несуществующих чувств к ней сохранит эту тайну, но… Никто кроме Ала и Скорпиуса ведь не знает, что игра… Она же стоит свеч. И, как пить дать, Бёрк могла ляпнуть компромат на подругу в шутливой форме: глупо хихикая, или оправдывая нечаянно проскользнувший намёк, понятый Альбусом, или же с чем-то вроде задорного: «Ал, ну, не только мы тут сходим с ума… Ты не поверишь в то, что чудит наша Лили…»       Как именно — загадка, но то, что Лили от этих мыслей впору было провалиться сквозь землю — факт. Сердце колотило по рёбрам так, что обездвиженная девушка невольно дёргалась в такт его биения. Даже несмотря на то, что многое из подслушанного разговора или не слышала, или недопоняла. Оставалась надежда, что она ошибалась, ведь при другом раскладе умный обладатель очень тяжелого и горделивого характера ей этого никогда не простит.       Этих мыслей хватило, чтобы начать задыхаться, едва услышала в немой тишине тонкий скрип портретных петель. Всё бы ничего, и Лили уже начинала обретать умиротворение. Даже подбирала слова, чтобы рассказать Малфою об этой их затее, но повисшее беззвучие прорезал ещё недавно мягкий и будто родной, а сейчас ледяной и чужой голос, зовущий её по фамилии.

***

      Ноги, казалось, сами несли вверх по Большой лестнице, а их хозяйка, еле справляясь с частым дыханием, была на грани истерики и то и дело спотыкалась. Твердая опора словно намеренно ускользала, а рассмотреть ступени жутко мешала предательская пелена слёз. Собственные тихие всхлипы будто заглушали все речи портретных жителей и семенящих мимо учеников. Ото всех приходилось прятать раскрасневшееся лицо. Почти багровое, но не только от подкативших к горлу слёз, но и от злобы.       Неистовой, необъятной злости на трепливую подругу, на идиотское стечение обстоятельств, на собственную глупость и даже на то, что внутри всё оборвалось, когда он громко рассмеялся прямо ей в лицо: — Так сильно хотела меня влюбить, Поттер? — будто издевался над ней Скорпиус, хотя и сам короткими моментами выглядел не лучше побитого пса. Злился непомерно, но во многом же из-за того, что у неё получилось. — Что? Прям так сильно хотелось?!.       Он еле давил приступ чудовищно язвительного хохота и явно имел в виду то, что для достижения цели Лили превзошла все мыслимые ожидания: вчера вышла за все возможные грани, которые объятый эмоциями Малфой считал теперь не иным, чем финальным аккордом её же задумки. Глупо конечно, но ведь и его тоже можно понять — он был зол, разочарован и… вроде как действительно влюблён. Теперь давил в себе это так безжалостно, как будто ценность этих вот совершенно ненужных ему чувств к мерзавке не выше ценности таракана.       Хороша, ничего не скажешь: смелее в сотни раз, чем он предполагал. А как талантливо играла свою роль, робость. Должен был учуять неладное ещё тогда, когда Поттер так легко согласилась на оплату долга. И это её почти взбесившее сейчас беззвучное «пожалуйста». Оно должно было, вероятно, перерасти в мольбу выслушать объятую жаждой мести девчонку, но повисла тишина.       После чудовищной паузы Малфой медленно, громко и артистично захлопал в ладоши и начал мерить шагами общую комнату. Даже язвительно похвалил её за такое вот усердие и актерское мастерство, а вскоре приблизился, навис над её лицом и начал свой спокойный, но от этого убийственный монолог: — Как жаль, что всё не так, как ты себе задумала. Поттер, да ты ещё безумней, чем я думал, а целеустремлённость заслуживает высших похвал. Доиграла роль до конца и даже хотела напоследок поразвлекаться, — усмехнулся самым гадким образом и кивнул на лестницу, а Поттер не смела ни дышать, ни моргать, ни шевелиться. Тело предавало и по полной программе. — Перед тем, как рассказать мне о своей забаве. Если ты вообще собиралась рассказать. О, теперь не утруждайся! — выпалил он, расценив её несмелое и еле заметное шевеление губами, как попытку заговорить. — Я облегчу тебе задачу и избавлю от нужды объяснять то, что и без слов очевидно — между нами ничего и никогда не могло бы быть, это факт. А теперь дам тебе простенький дружеский совет: будь добра и прояви свои таланты в том, чтобы не попадаться мне больше на глаза. А если это и случится, то рекомендую делать так как можно реже. Для твоего же блага. С Мегерой я договорюсь, пусть подберёт для тебя нового напарничка. Может и его возьмёшь в оборот. Ты же набралась опыта, потренировалась на мне. Думаю, что у тебя всё получится, ну а сейчас... — ухмыляясь, чуть не хохоча, он неучтиво ткнул пальцем чуть ниже её шеи и издевался над девушкой той паузой, что намеренно выдерживал. Давал ей возможность оценить богатство мимики, где четко считывалось его к ней презрение: — Сейчас ты можешь быть свободна, Поттер… — сцепил зубы слизеринец. — Пошла вон…       Больше не сказал ни слова. А скривил близкие и ещё совсем недавно будто родные черты лица так, словно перед ним была не испуганная до полусмерти Лили, а нечто не более ценное кучи навоза.       Лучше бы он кричал. Намного лучше, если бы дал выход всей той чудовищной буре эмоций, что буквально накрыла его, едва он прочел изложенные на листе строки, написанные размашистым почерком. Но Скорпиус после молчал, выражая мысли при помощи уничтожающего взгляда. Кивнул в сторону портрета и отвернулся, навсегда избавляя себя от такого бесящего близкого облика Лили Поттер.       Речь в записке, конечно, велась о той самой девичьей проказе, на которую бедная Лили и имела честь подписаться, но разве ему не было плевать на то, что Поттер об этом вот всём уже безумно пожалела? Задолго до сегодня.       Именно эту бумажную проказу, о судьбоносности которой Ал не имел ни малейшего понятия, она и сжимала в своих тонких пальцах. Сильно хлопнула дверью своей комнаты и прильнула к ней затылком. Лили в сути строк ничуть не сомневалась, но истинное содержимое этого письма, практически кинутое Малфоем ей в лицо, прочесть не решалась. Да и не получилось бы, поскольку глаза не видели и еле различали очертания предметов. Старосте пришлось добираться до кровати почти на ощупь, а собственные вопли души почти оглушали.       Брат же не мог знать, что всё вот так вот, а если бы знал, то было бы иначе. Совсем. Для него это было игрой. До записки всё казалось забавным действом столкнуть их лбами и наблюдать за их разборками, спорам и их противостоянием характеров. Пощекотать нервы рамками Непреложного запрета.       Не знал, что сделает этим двоим такую вот подлянку… Был твердо уверен и в том, что Малфой не посмеет её обидеть, поскольку Ал ещё в первый день предупредил, что за ним и его братской опекой в таком случае ничуть не постоит, если вдруг Скорпиуса унесёт за грани.       Если бы Альбус хотя бы догадывался, что эти двое что-то чувствуют, и о сути монолога Малфоя, которому, вероятно, суждено было добраться до ушей друга уже этим вечером… Все остались бы при своём. Даже Ал, получив не столько желанную им победу, сколько довольствуясь фактом поражения Скорпиуса. Малфой без сожаления бы заявил о том, что больше в игру эту глупую играть не намерен. Вот только не срослось.       Лили и Скорпиус? Хах! Какая нелепость!       Поттер был бы последним, кто мог охотно поверить в искренность их чувств. Бредятина ведь полная! В этом ему сомневаться не приходилось. Отнекивался бы, не верил, крутил пальцем у виска и громко хохотал. Потом, конечно, Ал злился бы, но в конечном итоге, вероятно, сдался. И не исключено, что рано или поздно благословил бы парочку. Очевидно же, что сделал бы это скрепя сердце и клятвенно уверяя Скорпа в том, что сломает ему руки, если тот сунется к ней за пазуху раньше, чем Альбус услышит мотивы свадебного марша, а это точно вряд ли.        Свадьба между домами Малфоев и Поттеров? Охо! Придержите кто-то эту карусель бытия, иначе с неё начнут вываливаться люди, больно биться головой и приходить к таким вот диким полоумным мыслям. Да это ещё невероятней, чем увидеть первокурсника, вызвавшего с первого раза Патронуса, но ещё более невероятной Лили казалась её попытка забыться сном, свернувшись на кровати и обняв себя руками.       Она, судорожно прокручивая невероятное количество воспоминаний, сжимала в ладошке злосчастный листок и почти ненавидела стрелки на часах. Своим размеренным цокотом они отмеряли бесконечно долгие отрезки её одиночества — те, после которых девушка нашла в себе силы собраться в единое целое и избавиться от последних намеков на то, что в душе, которую совсем недавно грело чувство счастья и умиротворения, сияла теперь огромная брешь. С Лили осталась только одна верная спутница — злость. Вот её Поттер, покидая пределы башни Гриффиндора, обуздать даже не пыталась.       И снова эта запредельная дрожь, хлынувшая по телу уже секундой позже её появления в Большом зале. Проведя в комнате половину дня, она пришла-таки под конец ужина. Времени обдумать все события последних дней было с лихвой. Шагнув в полуосиротевшие огромное помещение, староста даже с расстояния в десятки метров почувствовала, как сильно её ненавидят уже совсем чужие серебристо-серые глаза, но именно они и изменили её. Настолько, что в лице ни дрогнула ни единая мышца. Оно было почти каменным, но до того, как Лили, упираясь ладошкой в стол, не склонилась над смолянисто-черными кудрями и не произнесла на ухо Кэтлин Бёрк свое злое, пугающее и сопровождавшееся истинно Малфоевской насмешкой: «Поболтаем?».       О, она была великолепна! Ученица снова превзошла учителя! Причём переросла на голову, поскольку темноволосая гриффиндорка от этого жеста взаправду испугалась и нервно дёрнулась. Малфой гордился бы Лили, если бы не скрипел зубами, сидя за столом Слизерина и наблюдая за этой картиной. — Лил? Что?.. А мы как раз собирались к тебе… — нервно хихикнув, Бёрк поочередно заметала взор между нахмуренной Пэрриш и Поттер. Последняя сейчас превосходила своей стервозностью даже Мегеру. — Ты хотела поговорить?.. О чём? — свела брови Кэт и явно нервничала, поскольку никогда прежде не видела в глазах подруги столько немилости. Сейчас боялась их с Алом разоблачения, но ведь поздно же. И в этом она скоро убедится. — Не бойся, Бёрк, — язвительно, ядовито и насмешливо заверила Лили, а шептала это почти касаясь своими губами её уха, — это будет короткий, но весьма содержательный разговор. Ну не прелесть? Просто мастер подражания. Даже взялась чуть выше локтя подруги и тянула её из-за стола так, как это делал когда-то с ней слизеринец — тот, который внимательно наблюдал за происходящим. Почти буравил прищуренными глазами бронзовый затылок, но в заинтересованности ничуть не уступал сидевшему рядом, но недоумевающему Альбусу. — Лили, да что с тобой такое?.. — раздражалась и возмущалась подруга. Взглянула через плечо на перепуганную больше неё самой Пэрриш, но послушно шагала рядом с набирающей скорость молчуньей. — Узнаешь, — только и ответила староста, а спустя молчаливую минуту громко хлопнула дверью того же кабинета, где была неделей ранее в роли Кэт — перепуганной, встревоженной незнанием гриффиндоркой. — Поттер, да что с тобой сегодня такое! Словно с цепи сорвалась, — вырвала свою руку и потирала след болезненного прикосновения. Она дула губы, хмурилась и была в глубочайшем недоумении. — Сейчас ты всё поймёшь, Бёрк, — выпалила злобная бестия, пройдя к столу, присев на его край и скрещивая руки. — Может, объяснишь мне откуда Малфою известно о нашей бредовой затее? — с чудовищным умиротворением спросила Лили. Словно копила гнев для того, чтобы излить его всем скопом, но чуточку позже. — О, подожди! — всполошилась она, не дав ошарашенной Кэт и звук обронить. — Я сразу избавлю тебя от нужды придумывать идиотские отговорки и скажу, что мне известно, что вы с Алом крутите шашни и ещё питаете надежды держать это в тайне! — Ого, — только и выдавила после молчания ошалевшая Бёрк. Потирала ладошкой сморщенный лоб, но нашла в себе силы улыбнуться. Нервничала безумно, но знала, что рано или поздно подобного разговора про Поттера не избежать.— Лили, я… Ну, мы с Алом… — Убедительней, Бёрк, — настойчиво советовала Поттер, но сквозь сцепленные зубы. Почти сводило с ума то, что болтливая Кэт впервые в жизни не может найти слов. — Если уже и собираешься лгать, то делай это убедительнее, — игриво прищурив один глаз, рыжеволосая гриффиндорка цокнула языком и улыбнулась так ехидно, как только смогла. — А есть смысл?.. Лгать?.. — тяжело выдохнув, Бёрк под таким напором сдавалась. Опустила взгляд в ладони, и было видно, что стыдится и испытывает некое чувство вины. — Вообще никакого, — откровенничала Поттер и смогла, наконец, хотя бы начать усмирять обуявшие её эмоции. — Вот я тоже так думаю, — тише согласилась Кэт. — Никакого.        Девушка медленно потирала ладошки, а после глубокого выдоха посмотрела на подругу. Выбора не было. Да и смысла продолжать лгать и умалчивать тоже. Поэтому Бёрк и приготовилась выложить лучшей подруге всё как на духу. — Лили, я и сама не знаю, как так вышло, — скривив личико в извинительной гримасе, Кэт явно была сбита с толку, а Лили, зная её несколько лет, не сомневалась, что та сейчас откровенничает. — Просто пересеклись. Раз, другой, разговорились, а потом… Я и не думала, что он у тебя такой… — смущенно улыбнулась Кэт и заметно трепетала, поскольку заламывала пальцы. — Какой «такой»? — хмыкнула Лили. — Интересный, не глупый, веселый… — тут же ответила Кэт и это, судя по всему, было далеко не всё, что она могла сказать. — Я никогда не думала, что скажу это, но он мне нравится, Лил. Очень нравится, — призналась подруга. И странно, что говорила без привычного шаловливого задора, а действительно серьёзно. — Я была уверена, что ты этого не одобришь. Знала, что так и будет, и что увижу на твоём лице то, что вижу сейчас. — Боже, Бёрк… — очень тяжело выдохнула Поттер. Кэт же не знала, что во многом злоба Поттер имеет другие причины.       Хотела бы злиться так же неистово, как минутой ранее, но победить отходчивость своего нрава не удавалось. Тем более мозгов хватало понять, что её подруга уже наступала на те же грабли, на которые наступила и Лили — она влюблялась. Или уже. — Лили, я… Прости меня. Надо было с самого начала рассказать, но я… Побоялась наверное. Не хотела злить тебя, — вовсю оправдывалась, а ссутулившись выглядела ещё миниатюрной обычного, но не догадывалась, что во многом замешательство подруги имеет совсем другую причину. — Кэт, да ты даже не представляешь… — вспылив, она осеклась.       Поджала губы, чтобы не проронить из них то, что компрометировало бы её брата. А толку? Бёрк и без того прекрасно известно о том, что из себя представляет шайка этих слизеринцев. К тому же и сама хороша. Ничем не лучше Кэти, а от этого хотелось взвыть. Стоило лишь только вспомнить о Скорпиусе. — Зачем?.. Зачем ты ему всё разболтала? — прикрыв веки, убийственно спокойно спросила Лили. Смысла кричать не было. Да и сил почти не осталось, поскольку сегодняшние события и часы одиночества высосали из неё почти все соки. — Я, конечно, знаю, что от влюбленности глупеют, но не до такой же степени, Кэт. Ты же должна была понимать, что подставляешь меня и … — Охо! Стой, стой, стой, Лили… Я ничего не рассказывала, — перебила ошарашенная гриффиндорка и Поттер, что говорила это всё страдальческим тоном, смогла- таки открыть глаза. И даже очень широко, поскольку за этими словами последовала ещё одна порция её заверений: — Лилс, я же не совсем сумасшедшая, и не идиотка, чтобы рассказывать об этом Альбусу, — ограждая себя от этих нелепых обвинений поднятыми ладонями, она подняла ещё и брови. Всё ещё боролась с жутким изумлением и даже вытянула вперед шею. Словно не верила собственным ушам, ведь слова Поттер казались ей дикими и обидными. — Думаешь, что я способна на такую подлость? Я же понимаю, чем бы это для тебя обернулось. Как минимум долгим и нудным разговором с братом… — Ал ничего мне… Он ничего мне про это не сказал, — удивилась этому факту староста, но мысль была вытеснена более важными. — ...А как максимум тебя бы ждали разборки с Малфоем, — завершила прерванную мысль Кэтлин. — А вот последнее точно ни к чему хорошему не приведёт. — Но… — только и выдавила шокированная девушка, а приоткрытый рот получилось закрыть многим позже. — Можешь напоить меня сывороткой правды, если не веришь, — нервно хохотнула Бёрк, — я вообще ничего никому не рассказывала, честно! — Но как же тогда?.. — снова выдавила слова собеседница.        Онемевшей и обездвиженой старосте понадобилось несколько долгих секунд, но после них тело словно навёрстывало упущенное: руки безумно быстро нашли в кармане злосчастную записку. Поттер всё-таки прочла её. Ещё пару часов назад и отметила, что почерк кажется ей знакомым. Читая, подтвердила свои догадки, ведь содержимое действительно несло в себе рассказ об их плане и девичьем желании отомстить, но…  — Он же сказал кошка… — бормотала под нос, но была услышана. — Кошечка, — исправила её румяная Кэтлин, — Альбус так… называет меня. Из-за моего имени и того, что я гриффиндорка, — в конец оробела Бёрк. Логично же, что чувствовала неловкость. — Если ты — кошечка, Бёрк, тогда кто же наша болтливая птичка? — злобно и оторопело вопрошала Лили. Сомнений почти не оставалось и она, развернув бумажку, только сейчас поняла, что написано её содержимое было не Кэтлин Бёрк. Тот самый знакомый почерк принадлежал владелице хрупкой ладошки и запредельной вроде как наивности. Ангелом воплоти, что, как теперь оказалось, скрывает в себе нечто и от чертовки. Той третьей, что знала обо всём. — Маргарита… — ошарашенным шепотом сказала Поттер, а Бёрк, что уже забрала из охладевшей ладони подруги письмо, нахмурилась и читала его, но вскоре приоткрыла рот. Поднесла ладонь к распахнутым губам и, кажется, потеряла от шока дар речи.       Обе испытывали схожие эмоции — недоумение, замешательство, жуткое удивление, но это всё перерастало в Поттер в нечто совсем иное — злобу. — Нет, я… Ничего не пойму… Зачем ей это? — качнула головой Кэтлин, но избавиться от нелепости ситуации не вышло. Мешал неопровержимый факт, зажатый в руках, а Лили тем временем уже сорвалась с места.  — Ты куда? Постой! — кинувшись следом, гриффиндорка уже догадывалась, по чью душу несётся злая-презлая Лили. — И ведь не поленилась же расписать всё, — гневалась брюнетка, вчитываясь на быстром ходу в прочтённые ранее строки. — Вот же… И что теперь? Постой, ты сказала, что Малфой уже об этом знает? — Знает, — заверила Поттер, но одно лишь это слово заставило всё внутри сжаться до того, словно тело заполнил вакуум. — Не сомневайся. Это он мне её и передал. И мы с ним даже немного об этом поболтали. — О, черт! — от души эмоционируя, Кэт опять прикрыла рот ладонями.       Испугалась, конечно, поскольку и предположить боялась, что теперь будет с её подругой, но Бёрк же не знала, что всё ещё хуже, чем она себе сейчас думала. Её мысли заканчивались на том, что от задетого за живое горделивого и мстительного Малфоя стоит теперь ожидать каких-то каверз. — И это был недолгий разговор, — опустив голову, Поттер поджала искусанные за сегодня губы. Подлетая к распахнутым дверям Большого зала, давила в себе все те эмоции и чувства, что делали её сейчас слабее, чем нужно. Оставляла себе только чистый и отборный гнев. На ту, что вскоре была найдена не иначе, чем в библиотеке. Причём найдена не без труда, ведь для этого двум подругам пришлось подняться сначала в гостиную Гриффиндора. Они, устроив допрос чуть ли не каждому встречному, всё-таки узнали, что Пэрриш по какой-то причине решила скоротать поздний воскресный вечер именно там.       Странно, конечно, учитывая то, что она — отличница, и что домашние задания при обыденном раскладе предпочитает делать в тот же день, когда они были заданы. Почуяла, вероятно, что пахнет жареным. Как только увидела как злющая Поттер тянет куда-то испуганную Бёрк. Она ведь не предполагала, что это письмо попадет в ненужные руки. Это было оговоренное с Поттером условие. Формально он его не нарушил, отдав записку Малфою, а тому уж точно было плевать на то, кто доносчик.       Точно так же сильно Лили было плевать на то, что она даже не соизволила поздороваться со старушкой Пинс. Пролетая мимо неё со скоростью звука, заглядывала теперь между каждым рядом высоченных стеллажей, но вскоре замерла. Взяла под контроль дыхание и шагнула в сторону одного из высоких арочных окон, но была так спокойна, что Бёрк не верила собственным глазам. Она её почти боялась и была готова к тому, что подруга в любой миг стартанёт и вопьётся предательнице Пэрриш в волосы, но этого пока не происходило.  — Ну, привет, Марго, — проявив невероятное терпение, медленно подошедшая Поттер присела на стоявший рядом стул. Откинувшись на спинку, девушка закинула одну ногу на другую и водрузила на них замок из собственных ладоней. Прикрыв веки, Лили повела назад плечом. Будто избавлялась от настигшего её неприятного чувства отвращения, но вскоре буравила испуганную Пэрриш таким взглядом, что его, вероятно, смог бы вынести далеко не каждый. — Привет, — тихо и робко отозвалась девушка. Подняв глаза на Кэт, она будто искала в ней поддержку, но надежда заручиться ею угасла также быстро, как Бёрк прищурилась. — Ничего не хочешь рассказать? — чуть ли не хмыкнув, вопрошала Лили. И действительно улыбалась. Ещё немного и вот такая вот наивность шатенки довела бы до хохота, но Поттер удалось ограничиться ехидной ухмылкой. — О чём? Я не… Не понимаю… — почти заикаясь, вытаращившая свои глаза Марго наблюдала, как перед ней на стол ложится знакомая ей записка, но та, узнав в ней своё творение, замерла.       Ей понадобилась всего пара секунд, чтобы собраться с мыслями и глубоко вдохнуть, но после выдоха произошло то, чего нежеланные собеседницы ожидали в последнюю очередь — Пэрриш тоже ухмылялась.       Несвойственно для наивной дурочки гадко, будто мстительно, повергая подруг в полнейшее недоумение. Настолько, что они переглянулись. Прежде, чем та обмякла на стуле в расслабленной и вальяжной позе. Заточив между пальчиками знакомый лист, Маргарита движением ладони откинула его и лишь хмыкнула. Ни капли чувства вины или намёка на раскаяние. Весь её внешний вид почти вопил о том, насколько она довольна своей проделкой, но, судя по всему, не до конца, поскольку тихонько зацокала языком и нарочно покачивала головой. — Я смотрю, что неумение держать язык за зубами ваша семейная черта, — язвила, подняв на Лили ленивый взгляд будто бесовских глаз. Всё ещё ухмылялась, а гриффиндорки, чуть не открыв рты, могли бы поклясться, что ту будто подменили. Изменился даже голос, став наглее, решительней, нахальней и развязней. Ей бы, вероятно, позавидовала бы вот в таком умении большая часть слизеринцев. — Марго, что ты такое говоришь?.. — еле выдавила из себя ужасно нахмуренная Кэтлин. — Марго, что ты говоришь?… — ядовито передразнила она, скривив своё лицо так сильно, как это позволяла физиология, — что хочу, то и говорю! — чуть не прикрикнув, некогда ангельское воплощение начинало захлебываться волной пришедшей злобы. — Тоже мне…гриффиндорские принцессы… — фыркнула она. Смотрела перед собой, поочередно постукивая пальцами по глади стола.       Не смея перебивать, обе собеседницы уже поняли, что тщательно скрываемая на протяжении многих лет сущность вырвалась из тугого плена оболочки. Теперь вопросов в голове подруг было немерено. — Зачем? — еле выдавила Бёрк. Лили же предпочитала молчать, поскольку после всего пережитого за неделю могла сказать лишь то, за что мадам Пинс, услышь она подобное, выгнала бы Поттер из своей обители на веки вечные. — За шкафом, Бёрк, — скривившись, грубила Марго. Причём отвешивала остроты так гадко, что слизеринка Нотт ей и в подметки не годилась. Слова были пропитаны не просто раздражением, а самой чистой и настоящей ненавистью. — Носитесь вечно по школе с таким видом, словно вам нет равных. Конечно, две красотки, полукровки, любимицы всех профессоров. Миниатюрные куколки, только и осталось, что экспонатами в музее подрабатывать. А кое-кто, между прочим, ничуть не хуже, да и учится намного лучше. Несмотря на то, что из семьи маглов, — почти плевала словами, а последняя фраза, конечно, полетела в сторону ошалевшей Кэт. Бёрк аж вытянула свою тоненькую шею. — Надоело смотреть на то, как легко всё вам даётся. Оценки, похвалы, внимание лучших ребят. А что в вас такого особенного? Ничегошеньки. Даже взять этот идиотизм с планом. Что в итоге? Две тощие курицы отхапали себе лучших в школе парней. Всё должно было быть не так!       Её злобило. Причем так сильно, что эта её тряска мешала ей же понять то, что проболталась. Маргарита откуда-то знала чего ей знать совсем не положено. Лили впадала в ступор. Не верила тому, что звучит сейчас наяву, а Кэт, обмозговывая слова Пэрриш, имела теперь вопросы и к Поттер. После того, как Марго обронила слова о «их лучших парнях». — А эта так вообще, — пренебрежительно кивнув на Лили, Марго ничуть не смутилась тому, что бесконтрольно вылетало из её рта, — святая Поттер. Дочь известного Гарри Поттера. Вечно корчит из себя невинность, а сама та ещё… — запнулась, но уже начинала посмеиваться от внешнего вида будто ошалевшей от её слов Лили. — Что? Я видела, как Малфой тащил тебя в класс на первом этаже. А через несколько минут ты вышла оттуда отдёргивая юбку. Только не говори, что вы там просто языками чесали. Держу пари, что позволила Малфою забраться к тебе в трусы. Тоже мне святоша нашлась.  — В то утро, когда ты сдала меня Мегере… — чуть не ахнула Лили, вспоминая то, каким на деле было то утро, и что её собственные мысли и желания в тот момент совсем не соответствовали обвинениям Пэриш. Скорее наоборот, ведь Поттер тогда вот-вот, да и поколотила бы Малфоя. Факты в голове теперь уж точно укладывались в конструктивный ряд — Маргарита тогда намеренно подставила именно её. И не только перед Мегерой, но и перед Скорпиусом, а Малфой был честен, говоря, что не виноват. Виной наказаниям, конечно, была только лживая Пэрриш. В этом сомнений уже не было. — Специально… Ты всё это делала специально! Даже совсем недавно, когда брала у Мегеры разрешение… Спрашивала… О моих наказаниях, чтобы… Ну, всё… — Стой, стой, стой!… — потрясенная Бёрк рванула с места так молниеносно, что сцепившая зубы староста, к своему сожалению, успела лишь приподняться, а вот руки до обозначенной цели в виде каштановых кудрей не дотянулись. Этому как раз Кэти и помешала. — Ах ты, завистливая сука, Пэрриш, — тихо и ехидно заверяла Бёрк, но хвата рук не ослабила. — Долбанная серая мышь…       Пришлось оттащить Поттер немного в сторону, но та уже почти совладала с собой. Посредством сжатых кулаков и прикрытых век, но они уже распахнулись. Открыли те глаза, что всецело передавали безмерные эмоции хозяйки, и среди них не было места ни одной хорошей. В этот самый момент в Лили рождалась действительно настоящая ненависть — та, рядом с которой былая неприязнь к Малфою… О, она и рядом не валялась. Была лишь каплей в море, ведь если собрать все их многолетние перепалки и сплюсовать сопровождавшие их эмоции, то тех в сравнении с этими всё равно было бы мало. — Надоело уже смотреть на это, вы с вашим «комплексом Бога» совсем зажрались. Корчите из себя идеальных гриффиндорок. Если бы вы знали, как меня тошнит от вашей самоотверженности, слащавости и честности. От вечно святой любимицы-умницы Поттер и души любой компании крошки-Бёрк. Надоело чувствовать себя невидимкой в компании двух…  — Аккуратней, Пэрриш, — обрубив её пикантные речи, хрустнула тоненькими пальчиками Кэт, — а то есть шанс захлебнуться в море своей же лжи и двуличия, завистливая ты мерзавка.       Теперь и она начинала терять над собой контроль, и её, кажется, не останавливало и некое отличие от комплекции Марго, но ума не делать глупости хватало. Она, сделав пару медленных шагов, упёрлась ладонью в стол и склонилась прямо над лицом Маргариты, но смотрела с такой неприязнью, что той впервые за весь их разговор стало не по себе. Это вот только усиливалось. Вероятно, её смелости уже виднелся край. Да и нервам тоже, поскольку шатенка начала ковырять пальцами ногти на другой ладони. — Ну и мразь же ты, Марго. Мне даже жаль, что Малфой тебя не отымел. Хотя не удивительно. У него, наверное, на такую вот злобную тупую шлюху и не встал. Передумал, увидев то, как широко и легко ты раздвинула перед ним свои ноги, — тихо и размеренно говорила Кэт, но от её спокойствия и смелых речей было ещё страшней. — Но если он это всё-таки сделает, то я хочу надеяться, что отдерёт тебя по полной программе. Отработает так, чтобы ты неделю не могла поднять с кровати свою лживую задницу, и так, как только позволяет моя фантазия. А она у меня очень и очень хороша. Не сомневайся. Я бы ему за это уж точно цветы прислала бы.       Выровняв спину, Бёрк широко улыбалась, обнажив оба ряда своих беленьких зубок. От души, так от души. Разговор был окончен. Вернувшись к Лили, она взяла подругу за предплечье, но та уходить не спешила. Просто не могла. А всё, что могла — хлопать глазами и собирать усилия для того вопроса, что прозвучал после повисшей паузы: — Постой… — мотнула головой изумлённая до чрезвычайности девушка. Даже зажмурилась и хохотнула, но ведь до жути обескуражено, — постой-постой, Пэрриш… Ты с ним даже не переспала?       Указывая на Марго пальцем, Лили стала на порог истерического беззвучного смеха, который прятала в прижатых к губам ладоням. Зачёсывая на затылок распущенные волосы, она всё поняла. — Мерлин!.. Он тебе... Да ты по нему с ума сходишь, иначе ты бы всё это не придумала. И не лезла бы вон из кожи, чтобы отомстить ему и мне. Следила за нами и испугалась, как только окончательно поняла, что тебе его ни за что не получить. Потому что он… «…Мой…»       Как же безумно хотелось сказать это, но она не смела. К чему, если это вот совсем не правда. Теперь она была последней, кто имел право так говорить. Вероятно, даже у той самой Пэрриш сейчас больше шансов, чем у Поттер. Лили ведь и рта вовремя не смогла открыть для жалких пояснений. Но как же она об этом жалела, а внутри будто поселилась тысяча кошек. Те уже выпустили коготки и рвались наружу, раздирая всё на своём пути.       Ответом на её слова был различимый скрип зубов шатенки и то, как Марго набрала воздуха в багровые от злобы щеки. Маргарита не проронила ни звука, Кэт опешила, а Поттер запрокинула голову и… смеялась.       А ведь и вправду. Чего не засмеяться? Волею случая, но ведь и стараниями Маргариты. И если бы не она, то всего этого не было. Даже их плана, поскольку та, вероятно, на что-то подобное и рассчитывала, гремя тогда соплями за их факультетским столом и подбивая Лили на это действо. Она же и была этому зачинщицей. Лили только сейчас вспомнила её робкое «надо что-то делать» и щенячьи глаза, что беззвучно молили неугомонную Бёрк генерировать какую-то дикую идею. Намеренно, конечно. Всё было ею продумано с самого начала — тогда, когда Скорпиус посмел не разделить её к нему огромную симпатию, но последней каплей, вероятно, стало то, что он нагло отверг её близость. Поттер только сейчас вспомнила его нахальное: «С твоей подругой так и вообще проблем не возникло. Я даже ничего не делал»… Теперь поняла, что уже тогда озвучил ей правду.       Пэрриш скорее всего питала надежды, что после неё что-то между ними всё-таки завяжется. Не исключено, что сохла по нему уже давным-давно, а ревность к подруге и стала последним звеном в цепи её притворства и двуличия. — Знаешь, Марго, а ты ведь сама себе яму и выкопала.       Понимала, что Пэрриш поймет смысл этих вот слов. А вот Кэт не до конца, но подруга всего-то и имела в виду то, что это дурное стечение обстоятельств и хлопоты Маргариты принесли совершенно неожиданные для Лили плоды — те чувства, которые они с Малфоем ни к кому и никогда прежде не испытывали.       Кивнув Бёрк, староста развернулась и шагнула прочь. Уже через пару шагов замерла и медленно повернулась к той, что больше не находила слов. Вполне возможно, что шатенка частично жалела о содеянном. Осознавала, что за сегодняшний вечер лишилась сразу обеих подруг и что осталась ни с чем. Лишь наедине со своей наполовину удавшейся местью. — Как всё-таки странно иногда получается… — спокойно и тихо сказала задумчивая Лили, но с такой различимой горечью, что и у Бёрк в горле стоял ком. Она была расстроена предательством Маргариты не меньше, — …как быстро мы начинаем ненавидеть, казалось бы, любимую книгу. И как быстро способны полюбить ту, которую ещё недавно ненавидели.       Говоря всё тише, Лили поджала губы. Была уверена, что выдержит навалившееся на неё с достоинством, но взор уже уплывал в пол. Потянув подругу за рукав, шагнула с места. Хотела убраться отсюда, прежде чем её снова охватят все уже пережитые за сегодня эмоции.       Пэрриш за один лишь вечер выплеснула всё, что копила годами, перечеркнув дружбу на веки вечные. И это был факт. Такой же неопровержимый, как и тот, что Лили снова и со всех сил сдерживала предательские слезы, но как же неудачно, что теперь этому всему действу была свидетельница. Ещё и та, что знает её как облупленную — лучшая подруга. Хоть и взбалмошная, опрометчивая, ветреная, безумная, слепо верящая в чудеса и отчасти наивная, но преданная, честная. Та, что уже сотню раз пожалела что подбила Лили на вот эту вот затею с Малфоем. Думала, что это всё будет намного проще. К тому же почему-то не сомневалась, что Лили, совестно выполняя долг старосты и пропадая в библиотеке, уже и думать забыла об их плане. Но всё приняло неожиданный для Кэтлин оборот, поскольку она никогда прежде не видела, чтобы Лили Поттер плакала. Никогда. — Эй, Лили, — с нервным смешком окликнула Кэт, но тут же посуровела. Едва они шагнули за пределы библиотеки, а Лили, набирая скорость, её будто не слышала. — Да подожди ты! — отрезала она, позволяя себе ноты мольбы и даже жалости. Не сомневалась, что причиной такой вот дикости уж точно не проделки бывшей подруги. Остановила Поттер так уверенно, что та сразу же замерла. — Кэтлин, не надо, — почти умоляя, сильно тёрла ладонями уставшие и воспалённые от слёз глаза. Хотя понимала, что расспросов не миновать. К черту… Пускай. Ей безумно надоело переваривать все свои тайны в одиночестве. Тяжело ведь непомерно. — Выкладывай! — Бёрк командовала, затащив подругу в ближайший кабинет и сделав всё, чтобы Поттер оттуда не выбралась до того, пока не выложит ей всё на свете, а у Лили просто не оставалось выхода.       Занимательный и очень откровенный монолог занял около получаса. Пестрил всевозможными реакциями Бёрк, а староста на этот раз уже ничего не утаивала. От момента их сговора и до сегодняшнего утра. Училась на собственных ошибках, вероятно, ведь говорить правду стоит чаще, чем она это делала. Признайся она Скорпиусу в их затее раньше, то всего этого и не было бы. Ко всему прочему он теперь имеет полное право ненавидеть её. Причина очень весомая, но самая колючая и будоражащая её сторона именно та, которая заставляет его думать, что для Лили это было всего-навсего воплощением задуманного. Он ведь не знает, а она теперь ему точно ничего не скажет. Просто не посмеет сказать о том, что… — Влюбилась, — ошарашенным шепотом изрекла Бёрк. — Ого, ну, даешь, Лили. Если всё так далеко зашло, то… Зная тебя… Да ты просто по уши втрескалась, Лилс. Иначе бы не… С ним… И он в тебя тоже… А он умеет?.. О, Боже! — выдавливая из себя лишь обрывки мыслей, она уже в который раз за сегодня прикрыла рот обеими ладонями.       И было видно, как вскоре морщились от улыбки её озорные глаза, но Лили веселья совсем не ощущала. Скорее тупую тяжесть и пустоту там, где ещё утром жило и шевелилось что-то теплое и мягкое. Пробуждалось всякий раз, когда он был рядом, вздрагивало всегда, когда прикасался. Даже одного лишь его запаха хватало, чтобы чуть выше живота становилось будто теплей и уютней. Совсем недавно, но и много бесконечных часов назад. — А это правда? — Что именно? — безэмоционально переспросила староста. Сил не было уже даже на скудненькую гримасу. Хватило только на вопросительную интонацию. — Ну, что эльфы так привязываются и чувствуют хозяев. — Правда, — кивнул Лили, — хотя это очень тонкая и специфическая магия. Вполне вероятно, что мне показалось.       Странно, но об этом вот сейчас хотелось думать больше всего. Может хоть так, поселив в себе это убеждение о его равнодушии, удастся похоронить в душе то, на что на самом деле так хотелось надеяться — на то, что его чувства всё-таки взаимны. Впрочем, даже это ничего бы не изменило. Уже не изменит. Поздно. Малфой не из тех, кто отринет свою гордость. Не из тех, кто прощает такие оплошности и уж точно не будет её слушать. Он никогда не даёт второго шанса. И пределом мечтаний скоро будет чтобы оставил в покое, но это же Малфой.  — Он не оставит это всё просто так, — тихо-тихо и горько озвучила свои мысли Поттер. Искала в глазах Бёрк хоть какую-то поддержку, но её там не было. Девушка выглядела так же нервно и испуганно, как съедаемая досадой Лили. Лишь тихо сказала что-то о том, что ей очень жаль. — Не знаю что это будет, но я удостоюсь чего-то особенного. В одном он прав: лучше теперь ему на глаза не попадаться.       Она тяжело выдохнула, ещё раз потёрла ладошками сонные болезненные глаза с кроваво-красными прожилками и почти до крови укусила изнутри щеку. Потупила взор, но готова была поклясться, что так паршиво ей не было никогда. Полная противоположность тому, что чувствовала, когда утром летела к нему навстречу.       С тайнами в этот вечер было покончено. Как и с Пэрриш, но с Малфоем всё теперь только начинается. Лили ведь права, сказав, что он не из тех, кто оставит это всё просто так. И если её догадки верны, то его сердце будет изнывать от жажды мести так же сильно, как она вот этой его мести будет бояться.       Будет надеяться, что тот забудет о её существовании, но зря, поскольку в эту самую минуту Ал уже дошел по четвертому этажу к нужному портрету. Юноша сказал пароль и даже шагнул в общую комнату школьных старост. Уже замер и ждал, когда застывшая возле окна фигура повернётся, вскинет подбородок и скользнёт руками в карманы своих брюк. Неосознанно повторив позу Поттера до мельчайших подробностей, Скорпиус натянет на лицо хитрую ухмылку и скажет то, что было для Поттера и без того очевидным. Нежеланным, но ожидаемым: — Записка ничего не меняет, Поттер. Я не признаю поражения. Всё ещё играем… — уверенно сказал проигравший сегодня «победитель», умело скрывая от взора лучшего друга то, что почти повергало его самого в полнейшее недоумение — странное и будто прожигающее изнутри ощущение. Словно в глотку льют раскаленный добела металл. —  Ещё немного поиграем, — сказал он, ведь чем не отличный повод быть всё так же близко к Лили Поттер. Осталось только определиться для чего именно. Как бы то ни было, но в эту самую секунду всё иное затмевало лишь ревностное желание насолить несносной девчонке.