Проигравшие

      Очередной поворот извилистой мощеной тропинки, где серо-синие сумеречные краски субботнего Лондона уже начали мешаться с тёплым желтым светом зажженных фонарей, уводил в глубину аккуратного орнаментного парка. Здесь звуки уличного трафика, хохот компаний и музыка, доносившаяся из череды дорогих, пестрящих товарами магазинов, стали на порядок приглушенней, а кроме медленно бредущей парочки не было ни души. — Всё равно им нас никогда не переплюнуть, — весело подытожила свою мысль девушка, забираясь на небольшой гранитный парапет у края узкой дорожки, — даже при наличии сумасшедших технологий магловское кино порядочно не дотягивает до того, что творится в нашем мире. Хотела бы я посмотреть на их лица, увидь они настоящего дракона.       Хихикнувшая Кэтлин Бёрк покосилась через плечо на уже еле различимый за деревьями столичного Грин-парка вход — двери того самого кинотеатра, где она, находясь в компании идущего и улыбнувшегося от её слов Поттера, и скоротала последних пару часов. — Знаешь, Кэт, даже далеко не все волшебники могут похвастаться тем, что видели настоящего дракона, — повёл широкой угольно-черной бровью юноша. — Я видела, — глядя под ноги, девушка ещё раз прокрутила на ладони свою вязаную шапку, но немного замялась, словив на себе более внимательный вопросительный взор, — родители когда-то взяли меня с собой в одну из командировок. Как раз перед поступлением в школу. Зрелище не для слабонервных, если честно, но оно того стоило, — с некой толикой восторга говорила гриффиндорка.       Ещё с ранних лет питала интерес к тому призванию, что выбрали её родители, а к шестнадцати с лишним годам уже имела довольно не плохой багаж знаний касательно множества самых разнообразных волшебных зверей. За недели общения не могла не знать, что подобным интересовался и её собеседник. Всякий раз, когда они заговаривали об этом, Альбус не пытался скрывать свою в подобном заинтересованность, а один раз даже обмолвился, что он — единственный из Поттеров кто выбрал после СОВ предмет профессора Хагрида не только потому, что не хотел обижать седовласого великана, а по той причине, что Уход за магическими существами всегда был одним из его любимых предметов. — О, тут кое-кто, кажется, тоже хотел бы увидеть живого дракона. Верно, Поттер? — хитро улыбнувшись, откровенно подначивала она. Знала ответ на этот лишенный смысла вопрос, конечно, но просто не могла упустить и малейшей возможности задеть за живое. За подобное, как и обычно, расплачивалась тем остреньким взглядом, что был кинут прищуренными глазами ухмыльнувшегося Поттера. — Может и увидишь. Когда-то. Если после окончания школы всё-таки получится попасть в Отдел регулирования магических популяций, — задорно рассуждала она, но вот-вот, да и обронила бы из губ смешок. Весёлый, даже ехидненький и никак иначе, ведь скучно же, если без таких вот выходок. — Хотя там большая конкуренция и такие тёпленькие места разлетаются со свистом. — Для меня найдётся… местечко, — остановившись напротив собеседницы, молодой человек расправил плечи. Спрятал руки в разрезы куртки, но ухмылки ничуть не растерял. Скорее наоборот и та стала шире и довольней, ведь готовился к очередному забавному диалогу с такой же любительницей пощекотать нервы, а такие вот разговоры были в порядке вещей. — Сомневаюсь, что ты настолько смелая, чтобы в этом сомневаться, — обронил язвинку и он. — А может нашлось бы и для тебя. Если ты в конец не обленишься и через год не завалишь ЖАБА, — прибегнув к воспитательному тону, он указывал на неё пальцем, а Бёрк от услышанного не выдержала и уже закатывала глаза под пушистые аспидно-черные ресницы. — Говоришь, как половина профессоров, — хмыкнула старшекурсница. — Вечно все вокруг пытаются воспитывать. — Может хоть меня послушаешь, их же слова пропускаешь мимо ушей, — размышлял Ал. — Кстати, про уши. Надела бы ты шапку. Точно помню, что она для того, чтобы носить на голове, а не в руке. — Кто бы мне это говорил, — парировала гриффиндорка. Смерила всего его наигранным строгим взглядом, поплывшим от непослушной шевелюры вниз. — У тебя её вообще нет.       Упрекая Поттера в очередном проявлении взрослого благоразумия, пользовалась тем, что стоя на каменном возвышении была чуть выше шагнувшего к ней слизеринца. Для пущей убедительности в своём протесте и недовольстве упёрла руки в бока и сдвинула брови, но Поттер хмыкнул от такой вот картины и сжимал пальцы вокруг спрятанной под коротким полушубком талии. Приподнял и вернул недовольно сопящую кроху на землю, а теперь вот в силу разницы в росте больше, чем на целую голову, и ещё более значимой в комплекции, это её показательное недовольство уже не имело ожидаемого ею результата. — Она мне не нужна, — тихо сказал слизеринец. Мягко улыбаясь, дотянулся всё-таки до предмета воспитательной речи и повеселел ещё больше, когда шапка из толстой серой вязки перекочевала из её ладони на длинные блестящие волосы, а девушка поморщила от недовольства свой курносый нос. — А вот тебе… То, что нужно. — Решил проявить заботу? — иронизировала Бёрк, ощутив, как нежные пальцы неторопливо заправляют под шерстяной кант несколько локонов её волос. Помогала своему игривому шёпоту ещё и богатством мимики: словно удивлялась, улыбнулась, но так, будто ликовала. Разоблачила же Поттера в неосторожности — в нечаянном порыве обходительности. — Переживаешь за меня? — чуть приблизившись к его почти безмятежному лицу, выгнула дугами уже еле различимые из-под головного убора брови. Наблюдала, как знакомые мягкие губы растягиваются от улыбки, а та не иначе, чем от проскользнувшей сквозь них фразы: — Просто в ней ты кажешься хотя бы немножко выше. Может хоть так люди не будут думать, что я вышел прогуляться с младшей сестрой.       А как иначе, ведь из того же теста? В этом вот были они оба: считали просто недопустимым упустить возможности подшутить или подстрекать друг друга. Дай только повод. Ко всему этому оба умели говорить неудобную правду, повергая друг друга в предшоковое состояние, а их словесные перепалки и споры поглощали с головой. Могли длиться десятками минут, но обычно заканчивались одним и тем же — чем-то сродни… — Вот же ханжа, Поттер, — распахнув губы и округлив глаза, еле справляясь со смехом, но ведь говорит же правду, хоть и курьёзную, — я же не виновата, что ты такой…такой… — Какой? — тихонько посмеивался Ал, упиваясь тем, как Кэт всё ещё не может подобрать нужного слова. — …Верзила. Вот! Наел себе груды мышц. Уморил всех школьных эльфов, наверное. Да они только на добавку для Поттера и работают на кухне. А к своим семнадцати ещё и вымахал… Вон какой… Шесть с лишним футов, наверное. — Как раз без лишнего, ровно шесть. Нормальный. Это ты — кроха. Надо было делиться с тобой своей добавкой. Начал бы с твоего первого курса, глядишь, то и была бы повыше. Благо дело, что ещё есть за что ущипнуть и что потрогать, — намеренно скользнул взглядом по тем самым злачным местам, что прятались под её меховой одёжкой и в темно-синих джинсах. — Между прочим, для капитана сборной совсем неплохо быть первым по росту. Да я и совсем немного выше всех своих игроков, — веселился юноша, –…а ты… — протянул Альбус. На секунду нарочно присел, чтобы уравнять их взгляды. Его удовольствия от надутых напротив щёчек явно стало больше. – Ух ты! – не сменив позы, осмотрелся Альбус. – Отсюда всё кажется совершенно другим. — Между прочим, я всего-то на чуточку ниже твоей сестры… – еле сдерживалась, чтобы казаться серьёзной, поскольку его шутка казалась действительно забавной. — Нашла с кем сравнить, — выпрямившись, веселился Ал, — такая же кукла. — … Я тоже первая!.. — передразнивая, упрямо продолжила Кэт, но видно же, что вот-вот, да и не выдержит — притворная злость и серьёзность трещали по всем швам. — …Только с конца, — заканчивал за неё Поттер. — С конца, — пытаясь казаться недовольной, согласилась она, но хихикнула. Последовал тихий смех собеседника, и он, прибегнув, вероятно, только к половине своей силы, запустил ладони под её руки и вернул девушку на возвышение позади.       Как бы то ни было, и что бы он не говорил, но вот такая вот миниатюрная, но не обделённая формами комплекция Бёрк была первым, что пришлось по душе ещё с самого начала — с того момента, когда волею Малфоя и пришлось приударить за ней. Вполне довольствовался тем, что его лучший друг совершенно нечаянно вверил ему лакомый с виду кусочек пирога, но и не думал что настолько пристрастится к сладенькому. И с течением временных отрезков так, что вот-вот, да и пополнит ряды диабетиков, поскольку не красотой единой. — Смешнючая, — шагнув ещё ближе, даже не отнимал рук, а просто сжимал их кольцами вокруг худенькой спутницы, облизавшей краешек закушенной нижней губы.       Иногда так делала, и вполне возможно, что это и было максимальным пределом зримого смущения Кэтлин Бёрк. Так было и перед самым первым их поцелуем. Почти настигшим её врасплох на такой же заснеженной зимней улочке, но Хогсмида. Казалось, что это вот было будто очень давно, ведь с тех пор их уже сотня, не меньше, и всё, что остаётся Поттеру — невольно удивляться как быстро незнакомый, чужой и абсолютно безразличный человек становится ближе. С каждым днём, даже с несколькими проведёнными рядом минутами. Перед уроками, на переменах, или за те вот вечерние часы, когда удавалось скрыться где-то в замке от любопытных глаз. И не только же для поцелуев, а и говорить о чём-то, а сейчас сходу даже и не упомнишь о чём. Не из-за того, что не интересно, а наоборот — болтали обо всём, и поначалу такая вот её разговорчивость даже чуть раздражала, но недолго. Довольно быстро понял, что гриффиндорка не просто сотрясает воздух, и что с ней вполне увлекательно, но дальше… Дальше — хуже, поскольку в содержимое внутреннего наполнение глубже, а она от этого ему будто ближе. И даже с невероятно изменчивым характером Бёрк Алу по необъяснимым причинам было легко и комфортно.       И хотелось бы не верить во всю эту ерунду: что вроде как симпатична ему, хороша собой, та ещё обаяшка, смешная, смешливая, любимица почти всей старшей школы, ведь душа любой компании. Вот этим вот мыслям и упирался, но нечаянные речи злого раздраженного Малфоя уже сыграли с Алом свою шутку, окончательно открыв ему глаза. И на всё упомянутое — то, что Альбус Поттер бережно прятал от себя же в недрах мозга и души.       Словно такая же, как и он, но на деле, конечно, иная — чище от присущей ему лживости, без въевшихся стереотипов, лицемерия и ничего подобного слизеринскому тщеславию. В разы лучше него, а когда всё это, то и самому уже не хочется быть тем, кого сам же из себя и слепил. Многие годы, завоёвывая всеобщее уважение, добиваясь всех целей. Не стесняя себя рамками совести, смея идти по головам. Он так долго создавал иллюзию того, что из породы непоколебимых, неприступных самых-самых, что и сам в это верил, но наступила пора, вероятно, открыть на происходящее глаза.       Появление Бёрк и стук здравого смысла — совпадение, наверное. А вдруг она, нечаянно задев его душу своим тоненьким пальчиком, и сделала тот самый толчок, что повалил первую из череды выстроенных друг за другом игральных костей домино? И всего за пару недель переосмысливаешь накопленное годами, а совершенные поступки и принятые решения начинают плыть в небытие, терять значимость, казаться детскими и превращаются в осязаемый слой грязи, и его так и хочется смыть с себя.       Всё-таки они очень похожи, но и совершенно разные. Общего между ними только что? Ну, очень смелая, если не боится ему перечить и доказывать своё. Причём постоянно, а иногда вообще одним взглядом и тоном речей и характерного его способна укротить, и это, мягко говоря, кое о чём говорит. Абсолютно безрассудная, взбалмошная, умеет доводить Поттера до хохота, но скучно же смертельно, если не придумываешь что-то интересное, если без юмора, и если не втягиваешь в какие-то проделки своих же друзей, чтобы потом вместе расхлёбывать. Не пустоголовая, иначе бесился бы тому, как вязнет вместе с ней в тривиальности, но ничего такого. Вроде простая, но и не подарок: горда, упёрта, даже до бесящего справедлива и остроумна. Хороший друг, конечно. При другом раскладе Лили подле Кэт и след бы простыл, а от этого вывод, что добра и отзывчива, и ко всему вышеизложенному ещё десятки самых разных качеств, но есть то одно… От него полный диссонанс, поскольку иной раз тешит огромное поттеровское самолюбие, а в другой просто с ума сводит.  — Смотри-ка, обнял так, как обнимал Хлою Хиггис, — шепча этот хоть и шутливый, но намёк ревности, старшекурсница упомянула лишь одну из тех слизеринок, которую воочию видела в крепких объятьях Поттера. — Было, Бёрк. Давай кого-то другого, — затягивая кольца из рук ещё сильнее, тихонько кинул Альбус, а происходящее только раззадорило его пленницу. Да и его тоже, поскольку самый лакомый и искомый кусочек, каким являлись губы ревнивицы, стал ближе, её ладошки уже прошлись по широким плечам, а ручки обвивали в такие же кольца шею юноши. — Линда Фарли? — говоря ещё тише, гонористая девушка вспоминала и перебирала былые, как ей казалось, увлечения предмета своей непомерной симпатии. — Её тоже вспоминали, — почти касался кончиком носа раскрасневшейся на морозе щеки Кэт, но улыбку победить так и не удалось. — Начинаешь повторяться. Наверное, пора пополнить список парой новых имён, а то уже всех знаешь. — Только попробуй, Поттер, — сжала зубки старшекурсница. — И встреча с живым драконом ещё сойдёт тебе за огромную радость.       Шепнув, со всей силы вцепилась пальчиками одной руки в ворот куртки под немного колючим подбородком Альбуса. Лишь почувствовала, как в какой-то момент дрогнули от беззвучного смеха его сильные плечи, а прикрывая веки, в очередной раз за сегодня вобрала в себя холодные свежие морские ноты того запаха, что всегда сопровождали присутствие Поттера. Тот самый, замеченный ею ещё во дворе Трансфигурации — где вот было несвойственное для большей части слизеринцев извинение, произнесённое «верзилой» вслед за летящими на пол учебниками — в аккурат начала сумасшествия между Лили и Скорпиусом.       Нереальное совпадение, даже до смешного: два лучших друга, она и Лили, а теперь так вот. Разница лишь в том, что Лили и Малфой вообще прыгнули выше головы, придя к такому вот качеству отношений из откровенной неприязни, а у них вот с Альбусом всё-таки иначе, и многое непонятно ещё. Но до момента их первого продолжительного за все годы разговора в библиотеке они знали и интересовались существованием друг друга…       Да вообще почти не интересовались. Максимумом было лишь упоминанием в контексте разговора. Например, когда Ал говорил о сестре, упоминая вскользь её подруг — тех ещё симпатичных «горяченьких штучек», а Кэт сетовала на противных, но чудовищно обаятельных слизеринцев, где все семикурсники, как на подбор — красавцы.        Вот там и находилось местечко для балаболки Бёрк. И для подленького симпатяги Поттера, но не такие же, какими друг друга считали. А этот Поттер так и вообще…       А может, злую шутку сыграло и то, что брат лучшей подруги? От этого просто не может быть таким подлым, каким вроде как прослыл. Непонятно, всё равно странно, но ещё больше удивляет то, насколько с ним рядом всё-таки хорошо. И это слабо сказано, что просто хорошо, и уже как за каменной стеной. И целое же море эмоций, а было и так, что заточённое в чрезмерно смелой гриффиндорке сердце почти не справлялось.       Бёрк всегда была сторонницей определённости, да и до введения в ступор прямолинейна. Причём настолько, что пара ребят даже слышали от неё нечто сродни: «Ну, ты собираешься меня целовать? Или так и будем пялиться друг на друга?», а такой внутренний стержень вперемешку с ангельским внешним видом лапочки Кэтлин — сногсшибательная смесь. Не удивительно, что справиться с Бёрк под силу лишь завсегдатаям верхушки «пищевой цепи», но уж кто-кто, а Альбус Поттер на эту роль годен. Вне всякого сомнения, и без обсуждений — тот вот редкий экземпляр, чудовищно сдержанный, порой вспыльчив, но отходчив; возмужалый, серьёзный, но и не обделённый чувством юмора слизеринец, что не просто выдерживает, а получает от всей гремучей смеси их отношений истинное удовольствие.       Гремучая, ещё и какая. И не приведи их, самый великий волшебник всех времён и народов, серьёзно поссориться, ведь одному усопшему многие века назад Мерлину будет известно, к чему это приведёт. Вполне вероятно, что седовласый старик воочию увидит одного из них, отправленного в порыве гнева другим спорщиком на тот свет. Безумцы же, и с этим вот спорить совершенно бессмысленно. — Лучше уж встреча с драконом, — рассматривая теперь всё ещё близкое личико, Поттер растратил отведённое на поцелуй время с пользой. Молодой человек взвесил в голове соотношение упомянутой встречи с огромным огнедышащим и покрытым непробиваемой шкурой зверем, и сравнил это всё с тем уровнем гнева Бёрк, что мог свалиться на его голову. Счёл первый вариант более приемлемым — таким, после которого хоть бы есть шанс остаться в живых. — То-то же, Поттер, — одобрительно кивнула девушка. Освобождала Альбуса от объятий и аккуратно вытирала большим пальчиком краешек его губы, где остался еле заметный влажный отпечаток их недавнего поцелуя. — Куда дальше? — оглядела пустующий тоскливый парк и настроение становилось сродни увиденному, ведь возвращаться в школу совсем не хотелось. — Назад в серые и скучные стены замка, — словно масла подливал в огонь, но выбор у них невелик. К тому же по официальной версии они должны быть не далее, чем в пределах волшебной шотландской деревни, но никак не в Лондоне. Поттер и без того нарушил несколько правил Хогвартса, проявив отсебятину и переместив их далеко за пределы строго очерченной территории. — Я знаю, что не хочется, — улыбнулся тому, как Бёрк смешно поморщила от недовольства нос, но недовольная мордашка менялась прямо на глазах. — Уже что-то придумала.       Резко выдохнув, Альбус и не спрашивал. Просто констатировал факт, указывая на неё пальцем. Улыбнулся, конечно, даже позволил себе в какой-то момент закатить глаза, веселясь какой-то очередной и, вероятно, сумасшедшей идее, пришедшей в голову предвкушающей Кэт. — Мы быстро. Всего-то один часочек, — почти взмолилась, сведя бровки, а умоляющий ангельский голосок был таким, что просто вот грех не пойти у милашки на поводу. Ну как устоять? Особенно перед этим сумасшедшим блеском шоколадного цвета глазок-бусин и тем, что переполненная решительности кроха уже спустилась на землю и не без труда, но тянет его в ещё большую глухомань парка. — Мы итак без разрешения здесь. Не забыла? — посмеиваясь над тем, каких усилий ей стоило сдвинуть его с места, Поттер всё-таки сдавался под напором гриффиндорки. — Помню, конечно, — заверила девушка, но прыти не поубавилось. — И если у нас будут проблемы… Я просто спихну всё на тебя, — кинула через плечико Бёрк, а Альбус невольно удивился тому, насколько сильно впилась в его ладонь тоненькими пальчиками, ведь собственные пальцы от этого хвата чуть не хрустнули. — Правда? — иронизировал Поттер, и с четко читаемым весёлым и осуждающим тоном. — Даже не сомневайся, — хихикнула Кэтлин. — Оно же того стоит? При другом раскладе просто не согласен добровольно сунуть свою голову в гильотину для злостных нарушителей правопорядка. — Посмотрим, — хитрила, останавливаясь в десятке метров от того освещённого фонарным светом места, где ей и пришла в голову стоящая внимания идея. — Но скучно точно не будет. Это я тебе обещаю. — Раз обещаешь…       В сотый раз убеждался в том, что переубеждать Бёрк — пустая трата времени. Лишь покорился обстоятельствам, улыбнулся и качнул опущенной головой так, словно не верил в собственную податливость. Ранее вот таким вот хвастаться не приходилось. — Не разочаруй меня, кошечка. Это должно быть что-то действительно интересное, — сжимая её ладонь, огляделся, желая убедиться, что ни один из маглов не станет свидетелем того, как двое внезапно растворяются в воздухе. — Куда? — Саут-Йоркшир. Самая северная граница Шеффилда, пожалуйста, — сказала, но нарочно посерьёзнев. В целом так, как обычно пассажиры магловского такси озвучивают нужный адрес. — Как скажете, мисс, — выравнивая спину, подхватывал на лету Поттер. В прямом смысле, поскольку окончание фразы прозвучало уже совсем не в столице, а первое, что предстало перед глазами, не могло не удивить. — Кэээт, — потянул юноша, рассматривая сквозь непроглядные кустарники хоть какой-то намёк на следы цивилизации, но тщетно, — я довольно нормально отношусь к пешим прогулкам по лесу, но не в такую вот холодрыгу и не по такой глухой лесной чаще. Да и через четверть часа тут будет темней, чем на дне Черного озера… — Давай без паники, Поттер, просто иди за мной, — пропуская его слова мимо ушей, лишь поманила в нужную сторону, а сощуривший глаза Альбус мог поклясться, что вот этой вот узенькой тропинки, которая через несколько шагов появилась словно из-под земли, тут в момент их появления и в помине не было. К тому же вела она к колючим и непролазным зарослям терновника, но те уже пришли в движение. Поползли вверх и в стороны, словно сотни маленьких змей. Вскоре парочка шагнула сквозь появившийся арочный проход. — Меры предосторожности, — объяснялась девушка, но Поттер и без слов всё понял.       Начиная с того, где они находятся, а заканчивая тем, что помимо высоченных ворот из чугунных прутьев, которые сейчас наблюдал, увидел большой, диковинный и абсолютно волшебный сад и дом Бёрков. Понимал, что всю территорию поместья охраняет помимо заклинаний и другая магия — та, что не позволила бы кому-то ненужному попасть сюда, а нужному — выбраться наружу. — Заходи, — махнула рукой в сторону небольшой дороги, по разную сторону от которой находилось сразу несколько строений. Красивые стеклянные удлинённые домики стояли между ровными рядами волшебных, вероятно, деревьев, ведь их движения чем-то напоминали то, как ведёт себя школьная Гремучая ива. Разве что не были такими агрессивными — высокие и большие растения просто почёсывались, крутились, плавно шевелили ветвями и издавали скрипящие, щелкающие и шуршащие звуки, но Поттер мог поклясться, что одно из них будто сотрясалось от смеха, когда по его стволу проскакал маленький, похожий на белку с крыльями зверёк.       Упомянутые домики, подсвеченные изнутри теплым оранжевым светом, и обвитые ползучими по ним лианами, были ничем иным, как прозрачными оранжереями. В них обитали самые разные волшебные растения, цветы, и вполне вероятно, что некие растенеобразные животные, сродни лечурок.       Новоприбывший гость, будучи тут впервые, уже не сомневался в заверениях своей спутницы, которая недавно обещала, что время они потратят с интересом и толком. Ал только и рассматривал представшее перед глазами. Явно не хотел упустить ни одной детали, но наибольшего внимания теперь заслужил ярко-синий трехэтажный дом, на крыше которого скрипнул огромный флюгер в форме извергающего настоящее пламя дракона. — Не живой, конечно, но всё же, — проследив за взглядом старшекурсника, Бёрк упоминала былую и интересную для Альбуса тему разговора. — Жалко, что сейчас не лето. Когда сад цветёт здесь очень красиво. — Даже не сомневаюсь, — всё ещё крутил головой, рассматривая то, что вот в упомянутую теплую пору было не иначе, чем превосходным, но пришлось отвлечься от этого занятия. Причём резко.  — Аккуратно, Ал, — отдёрнув юношу за рукав куртки, Кэт помешала ему сделать шаг. Оба замерли, а на том месте, куда чуть не стала нога слизеринца, уже катился непонятный, наполовину яркий и наполовину снежный клубок. И всё бы ничего, если бы от этого диковинного предмета размером с квоффл не доносилась ещё более странная какофония звуков. Нечто вроде тихого писка, сопение, лепетание и будто недовольные бормотания. — А это что? — искренне удивлялся Альбус. Предпринял ещё одну попытку узнать в этой смеси хоть что-то знакомое, а через миг широко улыбался и почти хохотал. Наблюдал, как за замершим шариком из пяти садовых гномов, сочного, по их мнению, земляного червяка и снега, бежит шестой. Пыхтя и задыхаясь от бега, довольно пухлый крошка в тесных ему ярких одёжках еле семенил на своих двоих. До этого явно не успевал за худыми и юркими сородичами, что вступили в нешуточный бой за ценное лакомство. И где достали его среди зимы? Непонятно, но завидев волшебников, полностью отвлеклись от передела и замерли без намёка на движение. Все, но не толстячок. — Привет, — с умилением произнесла Кэт, обращаясь, вероятно, к тому самому малышу, а клубок из прочих тем временем снова начал движение, — ты опять за ними не успеваешь? — сочувственно произносила девушка. Остановленный её голосом гном стыдливо опустил голову, теребил одной ручонкой пухлые пальчики на другой, кивнул и издал странный звук, напоминающий жалостливый писк, а затем взялся за брюшко. Оттуда прозвучало голодное урчание. — Подожди, — хихикнула хозяйка дома, — у меня кое-что для тебя есть, — шепнула она, запустив руку в карман.        Гриффиндорка достала оттуда небольшой бумажный пакет с остатками её любимого, купленного Поттером печенья с шоколадной крошкой. — Держи. Только никому не говори, — шепнув, протянула последний кусочек в пухлые ручки мальца в смешном красном колпачке. Бёрк и Поттер только и видели, как заблестели от удовольствия черные глазки круглопузого сластёны, и он, проявив чудовищную неосторожность, восторженно пискнул.       Этим и привлёк внимание всех прочих, а теперь вот ярко-белый комок снова замер, послышалось ворчание, и он начал двигаться обратно. — О-оу… — насторожилась девушка, — беги, Труляля, беги! — смеялась Кэт.       Долго уговаривать не пришлось и малец, прижав вкусняшку к груди, ринулся прочь. Со всех сил, пыхтя, оглядываясь и под звуки смеха уже двоих волшебников. — Труляля? — улыбаясь от уха до уха этой потешной картине, Ал не скрывал удивления, ведь так вот назвать гнома мог только один человек, — Лили, — одновременно произнесли оба, а Поттер прикусил одну из растянувшихся в улыбке губ и закивал от правильности собственной догадки, — в детстве это была её любимая книга. Мне кажется, что даже я знаю эту сказку на память, — тихо, весело, но и немного задумчиво сказал Альбус, прокручивая в голове светлые детские воспоминания. — Может разнять их? — Бесполезно, — кивнула в сторону дома Кэти, — не успеем и до двери дойти, как они снова сцепятся. — А за него не переживай, он теперь своего не упустит.       Кивая теперь в сторону умчавшегося гнома, привлекла внимание Поттера к той вот картине, от которой идущий по правую руку от неё юноша прыснул и захохотал: из маленького красочного домика, который был построен для этих вот садовых проныр, торчали лишь пухлые ноги Труляля. Пятеро же остальных, вцепившись в желтые штанишки и навалившись всем весом, вытаскивали застрявшего в проёме толстяка. И вытащили, но тот уже набил полные щеки, не оставив никому и малейшего шанса похрустеть его печенюшкой. — У нас тут всегда весело, — заверила Бёрк, замерев у красивой темно-зеленой двери с бронзовым дверным молотком и табличкой с изображением в виде до боли знакомой Поттеру министерской заглавной «М». — Не без этого, — прокомментировала любопытный и даже удивлённый взгляд Альбуса, — мои родители помимо прочего ещё и сотрудники того отдела, куда ты так хочешь попасть после школы, Поттер. К тому же не раз пересекались в работе с твоим отцом. Разве он тебе никогда не рассказывал? Между ними довольно доверительные отношения, кстати. Даже удивлена, что ты этого не знаешь, — найдя в кармане куртки волшебную палочку, девушка отпирала двери, а после щелчка взялась ладошкой за круглую ручку.       Не знал, конечно, да и интереса к семейству Бёрков раньше не испытывал, несмотря на то, что сферой их деятельности — напротив. Интересовался и очень.       Точно так же Кэт не знала, что по мере взросления отношения Альбуса с отцом были не такими близкими, какими должны быть. Вероятно, этому послужила занятость главы мракоборческого отдела и долгие школьные месяцы, когда Ал был в Хогвартсе и они не виделись, а причиной появления некой бреши в понимании стал сложный характер юноши и щепетильная тема поттеровско-малфоевской дружбы. С последним Гарри Поттер даже по прошествии нескольких лет так и не смог смириться. — Не рассказывал, — уклончиво ответил нахмуренный слизеринец, — мы с ним редко разговариваем. Он постоянно на работе, а общение по переписке... Мы оба его терпеть не можем. Иллюзия разговора... — Заходи, — распахнула двери и выдавливала из себя милую улыбку, ведь просто не рискнула развивать эту тему. Тем более вспомнила, что Лили как-то оговаривалась о том, что иногда происходит в отцовско-сыновьих отношениях главы семейства и юного Поттера. Вот только Кэт и не думала тогда, что случайная, некогда безынтересная ей тема станет теперь такой вот значимой, ведь внутри в какой-то миг словно сжалось. Будто она тоже чувствует то, насколько эти размолвки с главой семьи его гложут и повергают в отчаяние.       Шагнув сквозь порог, оба оказались в изолированным от дома ещё одной дверью тамбуре с большой полкой для обуви и настенной вешалкой. Первыми ощущениями стало невероятное изменение температуры, и тот еле уловимый пока запах, что обычно исходит от пылающего камина. — Там ещё жарче, — заверила гриффиндорка. Снимая шубку и закатывая до локтей рукава тоненькой белоснежной рубашки, намекала, чтобы Поттер вслед за своей верхней одеждой снимал ещё и кофту, оставаясь только в футболке. Совсем скоро Ал в правильности её совета уже не сомневался. — Почти пекло, — тихо пробормотал он, шагнув вслед за девушкой по однотонному ярко-синему паласу, — заманиваете сюда грешников и сжигаете их на праведном огне? — шутил гость, пытаясь разгадать истинную причину своего здесь пребывания. — О, Ал, почти уверена, что в Преисподней для тебя уже приготовили отдельный котелок, а пока… Чувствуй себя тут как дома.       Махнула в сторону представшей перед ними огромнейшей гостиной и наблюдала за тем, как медленно плывёт вниз волевой подбородок замершего без намёка на шевеление спутника. Просторное помещение, где преобладал всё тот же синий цвет, было обставлено минимум мягкой кожаной мебели, коей являлся диван и пара кресел. Они нашли себе место напротив большого камина. Вдоль одной из стен висели в рамах несколько фотографий, в шкафу покоились ряды книг, а за прозрачными дверями другого блестели уймы разных наград, сертификаты, грамоты, значки и кубки. — Видно, что родители учились на Когтевране, — улыбнулась Бёрк, поясняя почему здесь даже шторы и парочка напольных торшеров цвета символики упомянутого школьного факультета.        По периметру простирались окрашенные в сине-бронзовые широкие полосы стены, а на полу лежал орнаментальный ковёр. Если вкратце, то чисто, мило и красиво, но и волшебно же, а причиной тому было прочее — то, отчего Альбус ещё не счёл нужным вернуть себе дар речи. Мог лишь молча рассматривать жителей огромной, широченной, превосходившей даже его рост бронзовой клетки у занавешенных портьерами окон. Там замельтешили с десяток самых разнообразных волшебных птиц. Таких просторных птичьих домов в этой комнате было сразу два, но иная клетка пустовала. Её редкий, великолепный по своей природе обитатель с ярко-красным оперением, длинным золотистым хвостом, когтями и клювом такого же цвета благородного металла смотрел на пришедших, восседая на спинке одного из кресел. — Феникс, Бёрк, у вас есть свой феникс? — округлив глаза, восторженно шепча, Поттер всё ещё не сводил их с редчайшей птицы, известной своим кротким нравом. Словно упрекал Кэт за то, что она раньше об этом не говорила.  — Да. Родители когда-то принесли его совсем маленьким. Только переродился, наверное. Мракоборцы тогда долго выслеживали контрабандистов, которые занимались кражами и нелегальной торговлей редких ценных животных, а моих родителей пригласили в качестве экспертов по волшебным существам. Мама говорила, что их всех держали в чудовищных условиях. Он был совсем плохенький, когда его обнаружили, и если бы его не нашли, то он не выдержал бы и половины пути на том корабле. Поэтому и назвали его Везунчиком, — со смесью грусти и злобы вспоминала нахмуренная Кэт, — но всё обошлось, а торговцев засадили за решетку. Не без помощи того отдела, которым руководит твой отец, конечно, — на порядок повеселела от такого вот совпадения, но и не догадывалась, что своим коротким рассказом заставила улыбнувшегося Поттера впервые за некое время вспомнить о том, что он всё-таки гордится отцом. Очень гордится, что сын того человека, который всю свою жизнь делает всё возможное, чтобы их волшебный мир был хотя бы чуточку справедливей и лучше. — С тех пор Везунчик живёт у нас. И не только он.       Явно довольная гриффиндорка будто встрепенулась, уже нащупала пальцы Альбуса и смело тащила его в сторону исполинского даже для такой вот комнаты камина. Присаживалась на ноги перед огромным и не гаснущим волшебным пламенем, а мимикой и кивком головы указывала полностью повторять за ней.  — Смотри, — указывая пальчиком на источник ощутимого жара, терпеливо ждала, пока угли в нём придут в движение. — Привет, Спарки, — тихонько пробормотала девушка.       Поттеру только и оставалось, что быстро и поочерёдно смотреть на шевеление непонятной багряно-горячей груды углей, и на странное умиление своей спутницы. Снова и снова, но это продлилось до того, пока в тишине не прозвучало затяжное шипение — такое вот, которое Альбус узнал бы среди массы прочих подобных. Было присуще лишь раздраженным и опасным по сути и в спокойном состоянии огненным саламандрам. — Тише, — мягко улыбнулась Кэти, — тише, девочка. Ты чего злишься? — тихий голос и тон был настолько умиротворяющим, что успокаивали даже Ала, а тот всего секунду назад уже собирался сгребать всю хрупкую Бёрк в охапку и тянуть прочь, прежде чем в их лица полетят обжигающие остатки горящих поленьев. — Ой, Спарки, ты скоро будешь мамой? — рассмотрела всё-таки в пламени и переливе черно-багряных чешуек краешки закопанных в самый жар пятнистых скорлупок.       Теперь Ал хотя бы понимал то, почему в пустом доме горит камин, почему так жарко и причину тому, что огненная жительница не рада гостям, ведь предполагает опасность и защищает своё будущее потомство. Вместе с этими почти не значимыми наблюдениями приходило нечто более важное — понимание того, что эта девчонка никогда не перестанет его удивлять, и что рядом с ней ему всегда будет чудовищно интересно. Ново и по-разному, а её трепет, переживание и общением с более слабыми созданиями уже не впервые подталкивало на несвоевременные, но вполне обоснованные мысли о том, что она когда-то и сама будет замечательной мамой. — Давно же я тебя не видела, — шепнув, словно и не замечала того, как хозяин беспорядочной причёски сделал свой выбор, остановив всё-таки взгляд на той, которая интересовала его в разы больше редчайшего волшебного создания.       Поттер, скрестив на коленях запястья, ритмично постукивал по ноге одним из пальцев, а смотрел так, словно видел её впервые: прищурил в какой-то момент глаза, сосредоточился на каждой мимической складочке, на ямочке щеки, на каждом сантиметре её профиля. Рассматривая губы, быстро и бессознательно облизал свои, а когда взгляд достиг блестящих, шёлковых на ощупь и пахнущих фруктовыми цветами волос, сделал более глубокий вдох. Он будто надеялся втянуть в себя такой близкий, но неразличимый на фоне угольного запаха аромат, а лишившись его, захотелось в два раза больше. — Очень красивая, правда? — улыбнулась Кэт, говоря, конечно, о семейной питомице. — Очень, — тихо соглашался и на все возможные сто процентов, только речь вёл уж точно не о купающейся в языках огня ящерице. — А где… Где твои родители?       Хоть что-то. Хоть какой-то шанс заставить себя отвлечься и окинуть взглядом непроглядные сквозь стены черты прочих комнат.  — Сейчас посмотрим, — бодренько приподнявшись, Бёрк зашагала в ту часть комнаты, где на стене слева от входных дверей висела большая, спрятанная под стеклом и сделанная под старину карта мира. Нашла на ней то, что искала — две маленьких еле заметно дрожащих точки, над каждой из которых были имена старших Бёрков, — сейчас… в Египте, — ткнула в карту пальчиком, но подошедший следом за ней Ал не мог не заметить, что собеседница чем-то явно расстроена. Может поэтому и обнял, прижимая её спину к своей груди и упираясь подбородком на девичью макушку. — Ты переживаешь за них? — понимает, конечно, ведь прочёл секундой ранее отразившуюся в её личике тень тревоги. — Постоянно переживаю. И очень скучаю, но я уже привыкла, — отвлекаясь от карты, подняв взор поверх плечика, призналась гриффиндорка. — Знаешь, ещё с самого детства они часто куда-то уезжали, а всё оставшееся время готовили меня к тому, что я очень люблю, но… Они питают надежды на то, что я смогу достойно продолжать семейное дело Бёрков.  — И ты сможешь. Да ты родилась с этим вот талантом приручать всё живое, — расплылся в улыбке юноша. Медленно и бережно разделял завесу черных длинных волос на три равных части и переплетал их между собой в косу. Уже давненько прознал, что Кэт это почему-то успокаивает, но если не нравилось бы ему, то и не делал бы. Подобным обретённым умением мог похвастаться благодаря наличию младшей сестры, на которой и имел честь тренировать его ещё в их детстве, — даже на меня управу нашла, а это уже о многом говорит, — внося окрас юмора, Альбус наклонился и бегло рассматривал половину личика старшекурсницы. Увидел на нём желанную улыбку, но той суждено было просуществовать лишь до следующей фразы: — Если честно, то я очень боюсь, Ал. Боюсь того, что эта работа опасна настолько, что эти две точки на карте могут в любой момент исчезнуть и никогда больше не появиться. Боюсь того, что мне никогда не повезёт так, как когда-то повезло маме, ведь одна я точно не справлюсь, а найти того человека, который будет разделять со мной вот это вот сумасшедшее… А при этом ещё и будет любить так, как любят и его… Я вообще невезучая. Сомневаюсь, что кто-то способен добровольно пойти на всё это. — Ты думаешь?.. — спрашивал Альбус, поворачивая её к себе, — думаешь, что кроме тебя в мире мало чудаков, помешанных на ком-то, кто извергает пламя или закапывает в куче пепла своё потомство? О, да такими вот одно только Британское Министерство магии кишмя кишит. Я бы на месте этого человека больше побаивался бы не такой опасной работы, а перспективы влюбиться в тебя, Бёрк, — посмеивался Альбус. Пришедшее веселье настигло даже не от того, что Кэт выглядела потешно, потирая кончик сморщенного носа. Веселила ирония, поскольку понимал, что он — именно такой вот ненормальный человек, о котором говорит Бёрк. И рано, конечно, заговаривать о подобном, но если в теории, с перспективой на грядущее, то Поттер на эту вот роль сгодился бы и сразу по всем фронтам. Тем более что с одним из пунктов этой смеси карьеры и личной жизни вот-вот, да и станет понятно... И намного раньше выпускных школьных экзаменов, определяющих будущее Поттера, конечно.... — Думаешь, это возможно? — и словно мысли прочитала. — Что именно? Полностью посвятить себя любимому делу или полюбить ту, которая питает к нему такой же интерес? — даже и не думал смущаться. А зачем, если даже после его откровенного вопроса в лоб и пронзительного взгляда в глаза цвета горького шоколада на светлой коже девичьего личика и ни намёка на розовый тон? — И то и другое, наверное, — лишь снизала тоненькими плечиками и приподняла одну из бровок. — Ты не перестанешь, да? — выдержав короткую паузу, потрепав шевелюру на затылке, Поттер ощущал, как к нему стучится нечто сродни недоумения, но пора бы уже и привыкнуть. — Вводить в меня в замешательство своей прямолинейностью? — Разве в честности есть что-то плохое? — спросив скорее промежду прочим, она и сама понимала, что суть вопроса таит в себе много подводных камней, а ворошить их пока не хотелось. Может чуть позже, но так, чтобы уже без сомнений — конкретный вопрос в лоб, а пока лучше увиливать, — тем более, я же не говорю о тебе и себе, Поттер, — хитро улыбнулась лгунишка.       Опускала доселе скрещенные на груди руки и шагнула в сторону коридора, избавляя Альбуса и себя от той неловкости, что была редким для них явлением, но сейчас вот-вот, да и повисла бы в их молчании. — Идём, покажу тебе ещё кое-что интересное, — кивнув, она зашагала к косоурой деревянной лестнице, не дожидаясь, пока ещё не сошедший с места юноша пойдёт следом. От расстояния и не слышала той его тихой фразы, что вертелась в голове сразу после её слов о честности: — Плохого нету, но в этом-то и беда, Кэт, в этом и беда…       Чёртова игра, конечно, и забыл бы, но будь она дважды неладна и трижды проклята. Мальчишеская ересь, и после речи Скорпиуса всё словно вверх тормашками, и уже не так смешно и интересно. И это привитое воспитанием нормальных родителей, а может и заложенное самой природой, но долго спящее в нём чувство вины. А теперь воспрянуло от дремоты и не знаешь, куда от него деваться. Теперь оно имеет форму огромной, подвешенной прямо над головой гири, что болтается на тонких нитях паутины и вот-вот да и проломит череп, но ведь Непреложный же обет! Тот ещё тупик. И если бы не он, то уже собрался бы в кучу и рассказал бы Бёрк всю правду, что живёт в нём, зудит, жжет, и увечит и без того не самого лучшего качества душу. Словно это его собственная внутренняя лепра, что уродует. И так вот всякий раз, когда Кэт с ним откровенна, но до чего же часто.       И это звучащее в стенах его комнаты малфоевское: «ты же даже не замечаешь, как смотришь на неё, Поттер». Спасибо, дружище, а теперь вот замечает. И каждый вечер, ложась спать в тех же стенах той же комнаты, будто слышит в голове голос, что упрекает его в трусливом нежелании признаться самому себе, что кроха Бёрк…       О, да она почти с ума сводит!       И во что там обычно влюбляются нормальные люди? В красоту, ум, характер, таланты, улыбки, эмоции и десятки прочего, а он готов поклясться, что вот-вот да и почти по уши во все её противоречия: в невообразимую мягкость и доброту, но и во внутренний стальной стержень и строгость, в то, что ретивая, но и кроткая, сильная духом, но тот заточён в беззащитных осязаемых изгибах. Порой по-девичьи скромная, а в иной раз развязная и почти бесстыжая, скрытная, но и в доску прямая. Нежна, а с пол-оборота страстна, неуклюжа, но через минуту ловчее и расторопней и не сыскать.       Разная, не скучная, а от слова «Особенная» жутко коробило, но поздно же, вероятно. И бежал бы от него так, как и пропускает мимо себя дикое «вЛюбиЛся» и бесящее, ещё неизвестное ему и не до конца понятое «ЛюбЛю». Но ведь и вправду особенная, а вот с этим вот «О» рано или поздно, да и нагрянет и упомянутая парочка тех, что пестрят нелепым перебором количества «Л», а с каждой минутой так, что уже почти. — И кто теперь? — нагнав девушку на пролёте второго этажа, Поттер уже и не смел сомневаться, что его ждёт очередное забавное знакомство, и даже не брался за попытки угадать с кем именно. — Мой любимчик, — только и ответила старшекурсница, толкнув одну из дверей. Она привела их не иначе, чем в личную комнату гриффиндорской кошечки. — Могу только сказать, что я бы на твоём месте следила бы за содержанием своих карманов, — хихикнув, закрывала за ними те двери, что скрывали доселе темную, а в свете настольной лампы будто захламлённую, но лишь на первый взгляд комнату.       Таковой она казалась из-за множества пёстрых и движущихся изображений на вырезках из газет и журналов, где когда-либо всплывали имена её семьи, родителей и их достижений. Некоторые отрывки печатных изданий, бережно закрепленные на отведённом для них участке на нежно-голубой стене, были размерами с полноценные страницы. Осмотрев комнату, Альбус просто не мог не улыбнуться парочке замеченных рисунков. Те висели между письменным столом и ближним к двери окном. Юноша сразу узнал в нарисованных работах родную руку «мастера». Но теперь вот, рассматривая множество и множество разных бумажных и правдоподобных копий волшебных зверей, оживлённых магией и перемещающихся по комнате, Ал понял, что часть Бёрк живёт и в его доме. Фигурки в комнате Лили, конечно, дело рук Кэт. — Тут очень мило, — заключил молодой человек, оценив то, как удачно вписался в здешние стены и мягкие тона минимальный набор самой востребованной и искусственно состаренной мебели, но взгляд уже прилипал к парочке стеклянных коробок. Те нашли себе место на разных уровнях длинного, протяженностью на всю стену шкафа. — Смотри, Ал, твой сородич, — подшучивала девушка, кивая на жителя прозрачного аквариума. Там свернулась в несколько колечек маленькая лучистая змея, чешуйки которой переливались радужным свечением даже в скудном искусственном свете. — Необычный, правда? — тихонько спрашивала Бёрк, поравнявшись у шкафа со старшекурсником, а теперь вот неотрывно наблюдала за правильными мужественными чертами лица Альбуса. — Красивый, и совсем не ядовитый, как многие о нём думают, но ведь всё равно змеёныш.       От остроумного ответа, что обещал последовать за этой фразой, девушку спасло лишь сосредоточение гостя на том вот металлическом лязге и шорохе, что и перебил ухмыльнувшегося Поттера уже на первом слоге. Он доносился не иначе, чем из широкого кармана спортивных штанов Альбуса, а Кэт широко улыбнулась. — Я же предупреждала про карманы, — хихикнув, Бёрк, указывала пальчиком на маленького проныру, что каким-то чудом умудрился быть доселе незамеченным, но уже занялся пересчётом блестящих золотых галеонов. Был схвачен за холку, изъят и нагло отвлечён. — Нюхлер? — удивляясь, улыбнулся и Поттер, рассматривая маленькое существо. То впилось лапками в большую по сравнению с ним самим монету, а по виду очень напоминало крота, но при этом имело плоский и удлинённый утиный носик, — и совсем ещё кроха, — положил мальца на ладонь, но тот еле достигал размерами половины зрелой особи. — Это Крамби. Был бы постарше, ты бы и не заметил, как из кармана исчезли все монеты. До жути проворный, но ещё совсем маленький, неаккуратный и неопытный, — бережно забирая своего питомца, Кэт заточила сопящего крошку в ладони. Даже отобрала у него монетку, и возвращала её Алу, но зверёк недовольно фыркнул и смотрел на хозяйку двумя грустными чёрными глазками. — В детстве очень хотел себе такого, но мама, оценив количество блестящих предметов в доме, всячески отговаривала, — весело признался Поттер. — Мои тоже отговаривали не брать его в школу. Ведь общая спальня на четверых девушек и он вечно будет наводить там шороху. Может и правильно, но с другой стороны он тут совсем один, а родители постоянно в разъездах. Единственная его компания — сотрудники министерства — подчинённые родителей, которые приходят их кормить и поухаживать за ними всеми, но это лишь пару раз в день, не больше. — Если хочешь, — аккуратно начал Ал, но на положительный ответ особо не рассчитывал, — он мог бы пожить в моей комнате. В подземелье, конечно, не так уютно, но весёлую компанию и несколько блестяшек я ему гарантирую. Главное не подпускать его к снитчу. А то придётся менять правила и изощряться, доигрывая сезон одними бладжерами и квоффлом, — бодро озвучивал мысли капитан сборной. — Да и ты могла бы видеться с ним тогда, когда хотела бы, если бы он… — Ты серьёзно? — распахивая глаза и улыбаясь, Кэт, казалось, ещё немного, да и встанет на цыпочки, чтобы заточить собеседника в объятия благодарности. — А почему бы и нет? — посмеивался Ал, довольствуясь тем, что предложение пришлось ей по душе. К тому же его догадки всё-таки оправдались, и руки девушки уже обвили его шею. — Или это просто повод заманивать меня в свою комнату? — притворно строго спросила прищурившая глаза девушка. Словно уличила его в расчётливости. — Надеялся, что не догадаешься, — подыгрывал Поттер. — Держи, Крамби, — присев на корточки, возвращал в маленькие лапки зверька увесистый кусочек золота, — спрячь её и больше не хозяйничай в чужих карманах. В твоём новом доме воровства не потерпят, — почти на грани удовольствия наблюдал за тем, как маленький питомец Бёрк тянет за собой по полу монетку. Пыхтя и отдуваясь, направлялся не иначе, чем под кровать, а там, наверное, и было его любимое теплое и безопасное убежище. — Ну, всё, — хихикнула хозяйка дома, — ты купил его доверие с потрохами. Хотя странно, обычно он ото всех прячется. Может у тебя тоже?.. Врождённый талант находить общий язык с теми, с кем обычно это сделать сложно?.. —  Может и так. Ты... ты чего, Кэт? — тихо спросил улыбчивый Альбус. Заметил, как по мере окончания монолога девушка говорила всё тише и медленней. Почти не моргая, наблюдала за тем, как Ал наблюдал за её «любимчиком». Вот только вид имела уже не такой весёлый, а серьёзно-задумчивый — для Бёрк вот достаточно нестандартный, а это и начинало сбивать с толку. — Ничего… — часто захлопав ресницами, гриффиндорке даже пришлось махнуть головой. Словно прогоняла прочь какую-то мысль, но та, очевидно, уже крепко обосновалась внутри темноволосой головы. Кэт, сделав вдох, прищурилась, — …просто я на протяжении нескольких лет была убеждена, что кучка везучих по жизни слизеринцев, которые росли в успешных, известных и богатых семьях не видит никого и ничего, что ниже уровня их же носов, — смело размышляла Кэт. — Я вообще думала, что такие вот не способны воспринимать какое-либо существо, которое хоть немного беспомощней или слабее. Чёрт возьми, Поттер, ты только посмотри на себя! — махнув в его сторону ладошкой, гриффиндорка по какой-то совершенно непонятной Алу причине менялась в лице, — …красавец, каких поискать, с большой любящей семьёй, отличник, капитан. Знаешь, чего хочешь от своей жизни, а в довесок оказывается, что ты ещё и лапочка…        Тон весёлого голоса был всё-таки с различимыми страдальческими мотивами, как и мимика. Словно это осознание и свои же рассуждения не приносят ей ничего хорошего, но ведь на всё же есть свои причины, а во всю недоумевающий слизеринец о них пока ни сном и ни духом. — Разве это плохо? — искренне удивляясь, Ал уже ничего не понимал. Даже позволил себе еле слышный нервный смех на выдохе.       Как сказать, Поттер? Хорошо, конечно, но когда точно знаешь, что почти поглотившие тебя чувства к человеку взаимны, а вот от незнания и сомнений, терзавших Кэт, как раз и попал под раздачу. — Сломал всё мои стереотипы, — нарочно по-детски захныкав, гриффиндорка сжала кулаки, дёрнула опущенными руками и даже топнула от пришедшего наигранного негодования ногой. — Внеплановый поход к психологу? — подшучивал юноша. — М-м-м, — протянула девушка, — я пришлю тебе счёт, — Бёрк кусала губу, а смех слизеринца, глянувшего на стрелки часов, на этот раз был более продолжительным. — Если я такой прям идеальный… — игриво и почти обольстительно начал Поттер, а шагнув ближе, уже нащупал ладонями худенький стан, — …тогда ты должна радоваться, что тебе со мной повезло. Разве нет?       Шептал, ещё задиристей и до чего же обаятельно, а от того, что уравнял их близкие взгляды, без усилий оторвав Бёрк от пола и усадив себе на талию, это казалось в разы значимей. — Разве что если только мне. Если мне не изменяет память, то ещё недавно ты был чуть ли не общественным достоянием, — подстрекала Бёрк. Ласково и неспешно перебирала пальчиками волосы на его затылке и даже проводила губами по краешку улыбки Поттера, но словно дразнила его, ведь поцеловать себя так и не дала. — До святого мне точно далеко, конечно. Каюсь, но в свою защиту скажу, что слава обо мне порядочно опережает действительность, — вздымая бровь, довольствовался происходящим молодой человек, — как минимум две трети школьных слухов — нелепые сплетни. — Правда? — спрашивала, но чуть ли не наивно, по очереди глядя в настолько широкие черные зрачки, что они уже слились с темным цветом глаз Поттера. — Не сомневайся. — И про то, что Альбус Поттер — исчадие Ада, и разменял чёртову дюжину? — прищурив один глаз, подшучивала, но и с огромной долей правды, ведь такое вот ревнивица действительно от кого-то слышала. Алу только и оставалось, что сотрясаться от беззвучного смеха и прижать к себе любопытную избранницу сильнее прежнего. — Я бы сказал, что одной руки для подсчёта как раз хватило бы, если тебе уже так интересно, — и вроде правду говорит, да и по лицу видно. Даже веселится от того, что глупость слухов — очевидное явление, и что не должно было удивить её, а следом его более честное:  — Не хочу говорить о тех, кто были раньше, — строже говорил Ал, — а ещё больше не хочу слышать о тех, кто был у тебя и с кем ты когда-то… — Занималась любовью? — снизойдя к тихому тону, посерьёзневшая девушка так и не отвела взгляда и даже не моргала.       Вот хорошо бы, Бёрк, если бы ты, перебив его и пытаясь угадать смысл окончания фразы, не ошиблась. И прибегла же к такому вот красивому словесному обороту, ведь что-то там о высоком чувстве, а если бы помалкивала, тогда закадычному собственнику Поттеру не пришлось бы сжимать твоё тело в ладонях сильнее, и скрипеть зубами, говоря: — И это тоже. Тем более это...       Лучше бы молчала, а не ждала, пока в бедовую голову не заберётся доводящее его до беззвучия: — Ал..А с тобой?..       Ну что за вопросительный тон? Если бы не он, тогда бы сошло за то, что просто решила упрекнуть его за былые свершения, а теперь в мыслях обоих ну просто невообразимый кавардак.       Даже в какой-то момент думал, что послышалось, но забегавший неспокойный взгляд напротив, и то, как закусила зубками половину своей мягенькой алой губы, как ковыряла пальчиками скрещенных за его шеей рук ворот надетой на Поттере футболки, дожидаясь вердикта на доводящие до предшокового состояния странные вопросы. Это развеивало весь тот комок сомнений и неверия собственным ушам, что в какой-то короткий миг подпрыгнул внутри опешившего Ала, но что творилось внутри Бёрк?..       Всякое у Поттера бывало, но подобного точно никогда. Обычно же как-то само собой, ради простого удовлетворения плотского желания близости, по умолчанию, с невербального согласия, спонтанно или тогда, когда хотя бы он был к такому вот готов, но эта девчонка словно поменяла всё местами. Да у него и отношений-то раньше не было. Ему это вообще было не нужно, ведь довольствовался и вполне хватало «случайных на недельку или вечерок», а эта Бёрк словно издевается. Ещё и добавила своё тихое и окончательно затянувшее здравый смысл в Гордиев узел: «Я хочу с тобой, Ал, если… если и ты этого хочешь…»       Нет, ну не спятила? Хочет, Бёрк, как раз тебя с определённых пор и хочет, и это вот ещё слабо сказано. Хочет не самого первого дня, конечно. Может с первого прикосновения к маленькому участку теплой кожи на изящных, будто кошачьих изгибах спины? Или с тех пор, как разложил по полкам в голове все до последней цветочные ноты твоего запаха? Явно не с того момента, когда расчётливый Поттер, чётко и дотошно следуя тщательно спланированным действиям, только и ждал, что вспыльчивая и обезбашенная Кэт скажет подобное. Тогда это было не столько желанным, сколько просто нужным, ведь обещало привести его к безоговорочной победе. Чтобы больше не тратить время. Бесценное время Поттера, ведомого на тот момент лишь легкой симпатией, натиском гормонов и огромным эго.       И хоть головой об стену, но с собой не поспоришь: с какого-то переломного момента знакомая рукам девичья кожа показалась теплей и мягче; приятный аромат в разы чётче, уже въелся в закрома разума, а поцелуи стали выразительней и значимей. Они просто утратили былой подтекст лишь топорного механического действа, когда стали подкрепляться чувствами. А теперь вот он смотрит на неё так, как дракон смотрит на груды золота, желая зарыться в них и черпать оттуда всё самое необходимое для его существования.       Теперь её хотелось обнимать. Прижимать невероятно смелую кроху, держать ближе и ревностно охранять от всех на свете внешних раздражителей. Даже от подобных самому себе мерзавцев. Хотелось трогать, и ощущать, как смело прикасается и она. Хотелось думать, что имеет на неё право, видеть то, насколько женоподобна, изящна. С ней приходилось затаивать дух, когда позволяла перешагивать черту, и шумно выдыхать от обретённого за гранями удовольствия, но вот эта черта, на которую запредельно смело намекала Бёрк, ещё не была перейдена. До этого вот момента, пока Поттер, выражая своё невербальное желание решительным взглядом и настигшим Кэт многообещающим и собственническим поцелуем, не положил начало этому взаимному на друг друге помешательству.       Сделал почти залповый вдох и ощутил, как прижалась к нему ещё сильнее. Как полностью идёт на поводу их смелеющего пока только поцелуя, но совсем скоро почему-то прерывает его мягкой улыбкой и своим тихим голосом: — Ал, тут Крамби, — захлопав длинными ресницами, улыбалась ему в губы и кивнула головой в ту сторону, где и прятался нежеланный свидетель назревающего действа, — идём.       Почувствовав под ногами пол, размыкала объятья и нащупала ладонь немного обескураженного улыбчивого Поттера. Даже потянула его, чтобы выйти за пределы комнаты. В другую, вероятно, но имела всё-таки неосторожность выказать своё нарастающее волнение.       Бёрк… И прямо вот ирреальное для неё волнение… Ещё и этот её беззвучный, но резковатый выдох. Будто крошка Кэт собирает всю свою решительность.       В свете увиденного и осязаемого, читая её тревожный взгляд, слушая дыхание и ощутив, как в какой-то момент дрогнула ладошка, мужская интуиция и прозорливость работали на износ: — А ну-ка подожди, Кэт, — пролепетал Поттер. Улыбаясь, прикрыв на секунду глаза и мотнув немного опущенной головой, юноша положил свободную от её ладони руку на зазор между дверью и её проёмом. Бережно прислонил девушку спиной к самой двери, а в силу роста навис над приподнятым к нему личиком, но смущения на нём стало в разы больше. К тому же она полностью поджала губы, резко и растерянно улыбнулась, а это совершенно новое для Альбуса выражение её лица говорило о многом.       Теперь её хотелось не хотеть, и на то у Ала была своя личная причина: — Кошечка Кэти, — прищурился разоблачитель, — да ты?.. Ты ещё совсем котёнок, верно?       Даже не двусмысленно. Скорее предельно понятно им обоим и с громким намёком на то, что Бёрк в таких вот делах совсем неопытная.       Его беззвучный смешок от правдивости предложения, и то, как потирает ладонью приподнятые брови, лишая оцепеневшую гриффиндорку последнего шанса рассмотреть его эмоции, а та уже вовсю раздражалась такой его реакции. Ведь не иначе, чем насмехается, а от этого внутри словно ёкнуло. И до чего же обидно.       Ну, было ещё в начале учебного года кое-что, но до сути так и не дошло. Ума хватило передумать в последний момент, а кое-как повстречавшись один только месяц, разбежались. Чтобы не розоветь перед подругами, которых слишком усердно держала в курсе своей личной жизни, пришлось наплести, что всё-таки было. Даже для пущей убедительности привирала, смело рассказывая о тех вот новых ощущениях, о которых знала только из рассказа своей кузины, закончившей Хогвартс ещё в прошлом году. Завралась, пожалела, но после помалкивала.       Вынесла хороший урок для себя и научилась держать язык за зубами, а рядом с Поттером окончательно поняла, что сделала тогда правильное решение, ведь хотелось бы именно с Альбусом. С безумно интересным ей, характерным лидером, понимающим, волевым, сильным, но и нежным — будто уже совсем близким, почти родным. Хотелось, ведь уже казалось, что и в душу влез и мебель там расставил, но до того, пока он не начал так открыто... Глумиться? — О, — одна лишь буква, но вмещает кучу презрения и оторопи, а ярко-карие глаза так и прожигают дыру в смолянисто-черной, торчащей во все стороны шевелюре, ведь кроме неё ещё ничего не видно, — ну... Извините, — не повышая голос, но довольно грубо заявляла гриффиндорка. Настолько же, насколько и решительно, хотя перед этим и пришлось проглотить неприятный комок, появившийся в горле. — Надо же... Надо было с самого начала предупреждать, что ты переборчив и отдаёшь предпочтение только опытным девушкам. — Что же ты не сказала? — иронизирует, даже не перестаёт улыбаться и почти задевает за живое своим внимательным, будто укоризненным взглядом, но тот наполовину скрыт в хитром игривом прищуре. — А что и когда я должна была сказать?! — почти вспылила Кэт. — В Хогсмид, Поттер? Зовёшь меня на свидание? Хорошо, пойду с тобой. О, кстати, я ещё ни разу ни с кем не спала...       Повысив голос, даже не думала теперь сдерживать захлестнувшую волну эмоций, но ещё не понимала, что на деле всё с точностью, да наоборот, и что она в своих обвинениях крайне ошибается. Он же не насмехался, скорее наоборот — был от такого расклада крайне доволен. — Могла бы и так, Бёрк, — тихо посмеивался слизеринец. — От тебя можно ожидать чего угодно. — Издеваешься? — скривилась, но явно не улавливала правил этой эмоциональной игры.  — Нет, Кэти, и капли не издеваюсь, — отрицательно качнув головой, до ужаса преспокойно и убедительно ответил юноша. Поднял руку, лукаво прищурился и приготовился загибать пальцы, — давай вот с самого начала: думал ли я, что ты уже спала с кем-то? Да, я так думал. Ты так смело говорила на подобные темы, что я в этом почему-то не сомневался. Посещали ли меня потом мысли об этом? Да бесили даже мысли о том, что кто-то когда-то тебя обнимал! Дальше этого я думать даже не рискнул. Слишком бурная у меня фантазия, — не дал перебить себя старшекурсник. — Хотел бы я, чтобы подобное случилось между нами? Очевидно же, что хотел бы, а вот теперь хочу этого ещё больше, поскольку ты мне действительно очень нравишься, а живущий внутри меня собственник теперь вопит от радости при мысли, что я мог бы стать твоим первым мужчиной. Даже странно, что ты не слышишь этих воплей. Но я возьму на себя смелость упрекать тебя, да, ведь об этом вот ты должна была мне сказать до того, как тащить за руку. В таком случае у меня как минимум была бы возможность спросить тебя: готова ты вообще к этому шагу или нет? И хочется быть уверенным, что ты потом об этом не пожалеешь.       Погрузив комнату в полную тишину, Поттер лишь спустя несколько секунд услышал откровенно оторопелое: «Ого», сорвавшееся с губ девушки. — Представь себе, Кэт, — совсем открыто упрекал её Альбус. — К тому же думаю, что подобное должно быть не так вот, не таким нахрапом и не за четверть часа до того, как мы вернёмся в замок. — А как, Поттер?! — ретиво, ведь терпеть не могла упрёков и воспитательных речей. И в той же степени, в которой Поттер не терпел такой вот её реакции. — Заставил бы комнату свечами и засыпал бы постель лепестками роз? — Мог бы и так, если тебе этого хочется! — раздражался слизеринец. — Терпеть не могу сопливую романтику ещё больше, чем ты, — чуть скривившись, осмелела девушка. — Ал, что это вообще за клише? — Не знаю. Тебе виднее. Это же ваши... девчачьи… штучки, — махнув ладонью, он морщил лоб. Проводил рукой по лицу и заточил в пальцы щетинистый подбородок. Успокаивался посредством выдоха и понизил голос сразу на пару тонов. Даже ухмыльнулся тому, что происходит. — Мерлин, Бёрк, между нами ещё ничего не было, а мы уже из-за этого ссоримся. — Ещё не было, но будет же… наверное, — захлопав ресницами. И опять до ужаса прямолинейна. — То есть рано или поздно, но все же пары это делают, — попыталась хоть немного реабилитироваться смущением и вышло. Даже чересчур, ведь его отчего-то снова становилось больше положенного. Взгляд забегал, Кэт почти вжалась в двери, а глаза выдавали то, насколько тяжеловато ей даётся продолжение своих мыслей: — Это же нормально, когда?.. Не сразу, конечно, но... Через какое-то время и когда вроде как влюблены.       И вот лучше бы он так, наверное, не смотрел сейчас. И если бы не распахивал так широко свои глаза, а потом не прищуривал, тогда Бёрк, вероятно, не начала переминаться на ногах. И не вытирала бы о джинсы вмиг вспотевшие ладошки. Не глохла бы от звуков пульсации собственной крови, чётко различаемой в повисшем неудобном молчании. И не начала моргать настолько часто, что сквозь ресницы уже еле различала облик оцепеневшего Поттера. — Ну, в смысле не ты!.. — будто оправдываясь за то, что посмела обвинить его в наличии чувств. Чрезвычайно нервно улыбнулась, но поздно же. Уже проговорилась, а от этого пришлось опустить голову, скривить личико и тихонько выругаться себе под нос. Словно стыдно. А может и вправду пора бы подвязывать со своей прямотой? — Я же не знаю, что ты там чувствуешь, Альбус, — тараторя, пыталась смягчить ситуацию шутливой подачей, но выходило нервно. — Не могу же мысли читать, знаю только то, что я чувствую и… — Повтори-ка, — от внутреннего переворота полностью отвлекло его неверие в услышанное и почти приказной тон. Даже пугающий, а вот в совокупности с тем, как груда мышц и сто семдесят фунтов чистой решительности шагнули ещё ближе… Ну вот как тут не заикаться? — Я говорю, что… по-моему я... Ты стал мне дорог, и даже больше, чем бы мне... Чем бы тебе этого хотелось, вот, — залепетала и почти несуразное. Неразборчиво, а Поттер, отмерив чудовищную паузу, рассмотрел каждый полутон в её карих глазах. — Не больше, —  коротко улыбнувшись, быстро и решительно поцеловал Бёрк в лоб. И уже смотрел на часы. Словно куда-то уже опаздывал: поджавший губы и странный, весь в своих мыслях. — Ал, что ты делаешь?..       Даже не утруждал себя ответом и объяснениями, и вёл себя дико для человека, которому вот только что признались в чувствах. Просто молниеносно выполнял череду действий: шагнув прочь, присел у кровати, тихонько свистнув, позвал Крамби. Аккуратно брал зверька за холку, но всё это было на высшей степени сосредоточения, ведь Ал не выпускал из зубов закушенную изнутри щёку. Схватив руку Бёрк, тянул девушку по лестнице, оттуда к входной двери, а молчавшая и беспокойно рассматривающая странного Поттера Кэт за ним еле успевала. — Нам пора возвращаться, — только и сказал юноша.       Помог ей одеться, сунул кроху-нюхлера во внутренний карман куртки и был таков, а по пути из сада сказал ей одну только фразу, но такие вот слова и серьёзный тон обычно вводят слушателей в состояние тревоги. К слову, и сам выглядел не многим лучше, но двойная доза переживаний настигла Кэтлин Бёрк ровно тогда, когда Поттер сказал своё решительное: — Нам, Кэти, нужно очень серьёзно поговорить…