Проигравшие

      Ближе к концу декабря воистину прекрасная снежная погода всё больше погружала красоты объятого белым замка в предчувствие праздника. Однако каждая новая страница календаря приближала не только предчувствие веселья — профессора, как этого многие и ожидали, были напористы к концу семестра так, как никогда.       Заданий стало больше, требования к рефератам и эссе начали отличаться своей замысловатостью, а о череде грядущих перед отдыхом контрольных и речи заводить не стоило — об этом каждый из преподавателей не давал забыть ни на минуту. Как бы то ни было, но с этим все ученики, воодушевленные грядущей свободой, справлялись, но вот всем старостам Хогвартса, обязанности которых росли не по дням, а по часам, было немного сложнее. — Бесконечная… ерунда, — пробормотала своё недовольство Лили Поттер.       Поздним вечером питающая надежды на полноценный сон девушка, обложившись кипами учебников, свитков и черновиков, в который раз окинула взглядом тот беспорядок, который сама же и учинила. Мельком посмотрев на единственный источник света, коим было свечение прикроватного ночника, Лили в который раз перечитала относительно свежий список заданий от МакГирен.       Грешно было предположить, что с приближением бала будет хоть немного легче, но Поттер уже казалось, что чем лучше они со Скорпиусом справляются, тем изощренней становятся новые и бесконечные задачи от старой Мегеры. Как бы не хотелось обратного, но Скорпиус, говоря когда-то о предчувствии безумия старухи, не прогадал. Оставалось тешиться мыслями, что Рождество совсем скоро, через неделю всего, а значит, что и свобода от старой перечницы.       Вчитываясь в свежий список дел, Лили сделала ещё более томный выдох, но совсем не содержание строк было тому виной. Поттер вообще еле заставляла себя вникнуть в их суть, ведь все её мысли были о другом — о нём. О Скорпиусе, кого не видела со вчерашнего вечера. И всё бы ни чего, но на фоне начала недели это казалось странным, ведь с того самого момента, когда всё между ними стало понятней некуда, было с точностью наоборот — они проводили рядом друг с другом всё, абсолютно всё свободное время. Почти каждую свободную минуту и будто бесконечные часы. Оставаясь незамеченными, умудрялись видеться на переменах между уроками и коротали вместе утренние, вечерние, и даже ночные часы. За бесконечными беседами, объятиями и даже откровениями. Засиживались у камина в гостиной школьных старост или в комнате Скорпиуса, блуждали по школе и по всем её закоулкам, и не смыкали глаз до поздней ночи. Но между всеми этими разговорами, прикосновениями, нескончаемыми объятьями и близостью было нечто более важное — они с каждым новым мигом узнавали друг друга ещё больше, ещё сильнее привыкали и привязывались…       Было и то, чего Лили ещё недавно так сильно боялась в себе — они влюблялись. Сильнее, ощутимей. Точно по-настоящему и уже не боясь полностью окунуться в это прекрасное чувство. И это всё буквально поглощало, напитывало каждую клетку тела и задевало каждую фибру души. До вчерашнего вечера.       Его всё ещё не было рядом…       После разговора о её рисунках для издания, которые гриффиндорка отправила ещё вчера, и более щепетильного диалога о его отношениях с отцом, начатого Лили на свой страх и риск, он проводил её к портрету Полной дамы. Аккуратно, но выказав своё непредубеждённое мнение, Поттер в какой-то миг даже была довольна, что вроде как сыскала в гордом и характерном Скорпиусе полное понимание. Казалось, что прислушался к её словам о его неправоте и вспыльчивости, хоть и нахмурился. Она взяла на себя смелость убеждать его, что такие вот размолвки с родным человеком по своей сути ужасны. И ей даже показалось, что отчасти убедила.       Утром Малфой как сквозь землю провалился. И в прямом смысле, а Лили, предприняв несколько безрезультатных попыток найти его с помощью карты Мародёров, ещё к обеду поняла, что затея бесполезна — в школе его как будто и не было.       Начинала переживать и сильно, но больше всего бесило, что в голову то и дело лезли всякие глупости. И не мудрено, поскольку Малфой, как он любит это делать, вчера заверил, что скоро сам её найдёт. Но стало понятно, что как-то он не особо и торопится.       Пропал. И даже не потрудился объяснить куда именно. Оставил в неведении даже лучшего друга, а девушка, устроив брату сегодня ближе к вечеру аккуратный, но всё же допрос, уже не знала что ей и думать. Рассматривала теперь карту снова и снова. Весь вечер, а сейчас, глядя на тот отворот, который изображал гостиную школьных старост, больше всего надеялась увидеть на пергаменте точку с тем самым желанным именем. Её там не было. Не было ни в спальне, ни в подземелье Слизерина.       Она ещё не знала, что та была ближе, но полусонная, погрузившаяся в быстротечность мыслей Поттер этого не заметила. Лежа на животе на своей кровати, медленно покачивая скрещенными в лодыжках ногами, гриффиндорка уже дула губы и представляла то, как завтра утром изольёт на свою пропажу накопленное за этот долгий день недовольство.       Так и было, пока тихий и безмерно желанный голос не прозвучал совсем рядом, а Лили невольно дрогнула: — Соскучилась?..       Прежде, чем повернуться к зачинщику своего беспокойства, успела восхититься. Насколько всё-таки Малфой за годы учебы поднаторел в таких вот происках, а она, хоть и находилась доселе почти в гробовой тишине, но не заметила как ловко забрался в её комнату. Ему хватило всего секунды, чтобы просиять такой знакомой ей обаятельной улыбкой, продавить коленом бордовое покрывало кровати и прижать к нему оба тонких запястья девушки, едва та повернулась. — Знаешь, было бы проще, если бы эта штука была у меня, — легонько кивнул на карту, что среди прочей бумажной волокиты находилась теперь под копной медных в таком освещении волос, но даже не удостоил пергамент вниманием. Всё оно сосредоточилось на нечаянной улыбке слушательницы.       Казалось, что говорит ещё тише, но зачем громче, если ещё ближе? Если взгляд, забегавший по румяному личику, совсем рядом, а Малфой так и держал в ладонях её руки, прижатые по разные стороны от прищуренных зелёных глаз. Не позволил ей приподняться. Вместо этого втягивал в себя запах заправленных прямо за её ушко ярких прядей и бесцеремонно рассмотрел тонкий атласный ночной наряд, в который была одета. Явно оценил увиденное по достоинству и опускал по шее гриффиндорки касания своих губ. Так нарочно ласково и неторопливо, что Поттер ещё не шевелилась. Просто не могла. Или не хотела. Хотя возмущение над его самоуправством, отсутствием совести и нечто похожее на отголоски обиды уже брали верх: — С ней было бы ещё проще избегать меня? — укоризненно шепнула Лили. Попыталась освободить руки, но гордость явно проигрывала влечению. Вышло совсем слабо, а от того и тщетно. Распахнув прикрытые доселе веки, хотела увидеть ту хитрую улыбку, появившуюся на лице наглеца, но не увидела. Скорее почувствовала её, ведь прикасался губами к венке, что трепетала под кожей на её шее. Теперь ниже. — С ней мне не пришлось бы гадать увидит ли кто-то ненужный, как я ночью пробираюсь через логово котят к своей же девушке, — неспешно преодолев барьер в виде остренькой ключицы, исправлял её Скорпиус. — Львят, — тут же исправился он, словив на себе предосудительный взгляд, но улыбки не сдерживал, и к тому же закатывал глаза.       Каждый обронённый им звук свидетельствовал о том, что настроение у него излишне шкодливо и приподнято. Он, испытывая силу воли Лили Поттер на прочность уже вторым к ряду горячим выдохом, был как минимум доволен. Поттер же, кажется, наоборот — про себя возмутилась его невообразимой наглости. Мысленно сетовала на то, что ни объяснениями, ни чем-то хоть немного напоминающим раскаяние пока что не пахло. — К своей напарнице по долгу старост, — исправляла и она. Шептала, но, как и ожидалось, с гонором. Лили полностью перенимала такую же беспроигрышную модель поведения — умело подражала его обольщению и была в этом до безобразия хороша. — Точно, напарница по долгу, — тихо посмеивался прям у её ушка слизеринец, — и за этот день ты мне прилично задолжала, Поттер.       Нет, ну не мерзавец? До чего же будоражащая фраза. Он же знает, что одного такого шёпота хватает, чтобы кровь рванула по её венам и несла по телу обжигающее тепло. Похожим свойством обладал и тот самый поцелуй, появившийся, наконец, на девичьей шее.       Было невероятно тяжело сопротивляться весу собственных век, но пришлось сделать над собой усилия, чтобы уже через парочку секунд найти его взгляд и задать тот вопрос, который мучил её уже несколько часов к ряду: — Куда ты пропал?!       И яснее ясного, что не отступится, пока не услышит вразумительного пояснения, в этом он ни капли не сомневался, потому и улыбнулся. Добираясь сюда, предугадал и то осуждение, что читалось сейчас в её уже совсем родных чертах, и то, что его ждет. Нечто сродни его собственной пытки — не даст же себя поцеловать и будет давить в поджатых губах хитрую улыбку до той поры, пока он не объяснит причины своей внезапной пропажи. — Не скажу, — лукавил Малфой, в некой степени всё-таки наслаждаясь происходящим, но расплачивался за своё решение. Упираясь ладошками в его грудь, девушка приложила усилия, чтобы выбраться из-под Малфоя — тот, тихо смеясь, ложился на спину и даже закидывал себе за голову обе сложенные одна на другую ладони. Смотрел, как облачённая в короткий ночной наряд фигурка соскальзывает с кровати и замирает перед ним, туго сплетая руки под грудью и невольно задумываясь над сутью его недавнего вопроса.       Соскучилась ли она? Ответ был один. Сама не до конца осознавала почему, но могла бы охарактеризовать ответ лишь так: безумно сильно. Даже за такой вот по своей сути ничтожный отрезок времени длинною в сутки. — Тогда и я не скажу, — выгнула бровку девушка, пытаясь не обращать внимания на то, каким развязным и оценивающим взглядом смотрит на неё собеседник. А он точно оценивал по достоинству ту, что наблюдал перед собой. — Не получишь ответ на свой вопрос, понял? — дразнилась гриффиндорка, но лишь развеселила его пуще прежнего, ведь улыбка его стала от этого только шире и замысловатей. — Я и так знаю ответ, — обнажил белоснежные зубы Малфой, но за свою излишнюю, по мнению Лили, прозорливость уже расплачивался. Она прищурила блеснувшие в какой-то момент глазки. И не поленилась же шагнуть вперед, а после неспешно пробралась по бордовому покрывалу ближе и склонялась над ним. Лили упёрла руки по обе стороны от его головы так, как только что подобное делал он. — О, Скорпиус, ты и понятия не имеешь… — одновременно игриво, задиристо и даже обвинительно шепнула гриффиндорка, подкрепляя многозначительность фразы и скрытые подтексты тем, что аккуратно и нежно вела кончиком носа по кромке его острой скулы. Вскоре губами и так, что замерла только у бледно-розовых и жадных к поцелую. Видела, что неспешно размыкает замок своих рук, но помешала ему.       Сказав последнее, Поттер угадывала, ведь одного простого «да, соскучилась», предполагаемого Малфоем, точно было бы мало. О, это и рядом не стояло с тем, что на самом деле чувствовала, ведь ближе к наступлению вечера потеряла всё земное терпение. Не исключено, что сидела бы до поздней ночи в обнимку с картой, и всё для того, чтобы увидеть там желаемое имя несносного слизеринца.       Ускользнула прежде, чем Малфой успел её сцапать. Жилистые ладони схватили лишь воздух, их хозяин беззвучно рассмеялся от её выходки, ну а гриффиндорка, занимая былое место напротив кровати, всем своим видом давала понять, что всё ещё ждет объяснений.       И они обещали быть, и достойные внимания, очевидно, ведь счёл нужным приподняться и сесть, и даже немного посерьёзнел. — Есть предположения? — уголок рта чуть дрогнул. Скорпиуса, конечно, происходящее забавляло. — Десятки. Но это должно быть что-то очень стоящее, — Лили даже не пыталась скрыть упрёк, указывая на него пальчиком. Словно предупреждала. При другом раскладе просто не готова была бы смириться с тем, что провела несколько долгих часов в полном неведении и даже переживаниях.       Легкая улыбка юноши после её слов трансформировалась в более широкую, но скоро сползала с красивого лица. На смену веселью пришла некая задумчивость. И не удивительно, а от его признания, которое прозвучала мигом позже, Лили испытывала чуть ли не изумление: — Решил дать тебе немного передохнуть и самостоятельно вычеркнул из списка Мегеры парочку заданий, а после… Лил, я был дома, — говоря на выдохе, изогнул бровь молодой человек. Словно и сам не до конца верил своим же словам и поступкам. — Поговорил с отцом, и мы даже вроде как пришли к какому-то общему знаменателю… Впервые с тех пор, как… В общем, впервые за долгое время.       В нём сейчас сочеталось сразу несколько эмоций, даже двойственных и отчасти несочетаемых, и Поттер это четко читала: будто был доволен подобному раскладу, но и был в смятении, чему-то раздражался, но и смирился с тем, к чему привели его же решения, ну а Лили…       Услышанное напрочь и без остатка вытеснило даже намёки о наигранной обиде. Настолько не ожидала услышать подобное, что даже решилась переспросить: — Ты?.. Ты серьёзно? — её тихий вопрос и совсем оторопело, а глаза так и бегали по чертам лица того, кто немного улыбнулся такой вот её реакции.       Он поднимал брови. Малфой, конечно, не был обделён чувством юмора, и Лили это прекрасно знала, но о таком вот шутить не выбрал бы. — Ещё как серьёзно, — сдержанно кивнул юноша. Даже приподнялся на ноги и начал своё медленное шествие по обители девушки. А ей только и оставалось переваривать услышанное, следить за каждым его неторопливым шагом и думать каких усилий Скорпиусу стоило подавить запредельно высокий уровень своей гордости, чтобы снизойти к конструктивному диалогу со своим отцом.       Он замер аж у письменного стола. Сунул руки в карманы, немного нахмурился и увлёкся рассматриванием десятков рисунков, прикрепленных на стену над деревянной гладью. Несмотря на свою жуткую сосредоточенность, смог ненадолго улыбнуться. Это случилось в тот миг, когда в поле зрения попался до боли знакомый ему эскиз — тот, где они с Лили обнялись на деревянном мосту Хогвартса. — Мы поговорили, поужинали, и я даже совершенно случайно с кое-кем познакомился, — ровнее ровного сказал он. Даже вот с какой-то ноткой то ли сдержанности, то ли равнодушия. — С кем же? — только и смогла спросить, несмотря на то, что вопросы, которые хотелось бы задать, накатывали волнами. — С другом отца. Во всяком случае, он её так отрекомендовал, — колковато озвучивал мысли молодой человек. Теперь вот не обошлось без тени насмешки. Или это был оттенок иронии? Эта эмоция проскочила на его лице. — Как я понял, имел честь познакомиться со своей потенциальной мачехой. На удивление приятная особа, кстати, — немного поморщил нос, но всё-таки выдавил подобие улыбки. Хоть и не сильно искренней. — Во всяком случае, я ей не нахамил. Честное слово, — уже по-настоящему улыбнулся, наблюдая за абсолютным недоумением и неверием слушательницы. — Не успел? — тихо предположила гриффиндорка. В свете услышанного, обрисовав эту картину в своём воображении, Лили всё равно не могла представить всё это. Даже несмотря на то, что как раз воображение юной талантливой художницы было на порядок лучше чем у очень многих. — Не хотел, — лениво закатив под веки глаза, исправил её Скорпиус, осуждая за то, что так плохо о нём думает. — Успел бы, как по мне, ужин затянулся. А может мне так показалось. Из-за того, что кое-кто тут по мне очень соскучился.       Сам ответил на свой же недавний вопрос и был от этого, по меньшей мере, доволен. Как и от того, что Поттер все ещё не находила подходящих слов. Лишь улыбалась, но как-то странно, словно боялась заранее радоваться. Решила отложить эту эмоцию до конца его шокирующего рассказа, вероятно. И правильно делала. — К слову, я тоже упомянул, что не один, правда, пока без подробностей и фамилий. Хотя отец далеко не глуп. И после твоего появления у нас дома кое-какие мысли на этот счёт его, наверное, всё-таки посещали, — весело хмыкнул, а Лили тут же проглотила комочек. Он образовался в горле, стоило ей представить облик Драко Малфоя и его реакцию на то, что именно Лили Поттер является не просто случайной гостьей в Малфой-мэноре, а именно девушкой его единственного отпрыска. — Завтрашний вечер у нас свободен, можем составить им компанию во время ещё одного ужина. Что скажешь?       Скорпиус продолжал свои рассуждения и те не стоили ему ровным счетом никаких эмоциональных скачков, но слушательница за последнюю минуту испытала целую палитру внутренних ощущения. Сквозь приоткрытые от изумления губы пока не вырвалось ни единого звука и Поттер хватило лишь на то, чтобы замотать головой, отрицая его диковатое предложение. — Я знал, что ты не согласишься. Тогда останемся в замке и придумаем что-то интересное, — подмигнув, он посмеивался. — И каково?.. Как это было? — Хотелось бы подробностей. Хоть бы в общих чертах. — Довольно натянуто, но в целом вполне сносно. Давно не видел отца в таком расположении духа, — тихо размышлял слизеринец после небольшой паузы. Сошел, наконец, с места и шагнул в сторону Лили. — Думаю, спустя столько лет, после мамы… Он ведь действительно очень любил её, всегда, и был с ней до последнего… Честно говоря, он заслужил ещё один шанс, я думаю.       Успев приблизиться, спокойно озвучив своё последнее рассуждение, Скорпиус всё ещё не вынимал из карманов ладони. Сделал это через несколько секунд. Как только Лили, преодолев разделяющий их шаг, склонила голову. Прильнув лбом к его груди, она прикрыла веки, улыбнулась и медленно выдыхала. Будто облегчённо. Настигшие её эмоции трансформировались в прикосновения, а те в свою очередь превратились в теплые и уютные объятия. — С ума сойти, — ощутив теперь и на себе тепло сплетённых рук, тихо-тихо шепнула девушка, но даже в таком звуковом диапазоне слышно ноты искренней радости в её голосе. Хотя Лили все ещё была осторожна в своих эмоциях. — Ты же сама говорила, что жизнь слишком короткая, чтобы тратить время на размолвки с близкими людьми, — склонившись к её ушку, будто передразнивал её нравоучения Малфой. — Так и есть и я очень рада, правда… И… — сказала гриффиндорка. Подняла свой взгляд и просияла мягкой улыбкой. — Я горжусь тобой.       Среди десятков фраз эта показалась ей самой уместной — такая вот, которая способна передать то, что как минимум одобряет его поступок, и то, что с каждым новым днём чувства к этому некогда невыносимому слизеринцу крепчают, наполняются смыслом, искренностью и являются чем-то гораздо более значимым, нежели просто симпатия.       Говорила так смело и честно, что Скорпиус в какой-то миг даже разрешил себе удивиться: — Ого, — негромко сказал сквозь беззвучный смех. Было странным слышать от неё подобное. Конечно да, но потому и вдвойне приятней, чем от кого-либо иного. Ещё более приятные эмоции настигли юношу тогда, когда дотянулась до него со своим решительным поцелуем. Приятным и чувственным, таким, который помог наверстать десятки тех, что были упущены за последние сутки. — Прямо гордишься, Лил, серьёзно? — Очень горжусь, — в том же эмоциональном диапазоне — весело и чуточку задиристо. Блаженно прикрыла глаза, ощутив то, как по щеке ползет ласковое касание его теплых пальцев. — Мы же пообещали говорить друг другу правду, — серьёзнее добавила гриффиндорка. Даже не представляла, как внутри слушателя кольнуло. В очередной из уже многочисленных разов, едва стоило вспомнить о своей мерзкой тайне. Думать о собственном прошлом моральном уродстве сейчас совсем не хотелось. Он снова откладывал это на потом. — Чтоб ты знала, это я тобой очень горжусь, — чуть ли не умилялся той, что рядом, а в довесок ещё и поцеловал в кончик курносого носа. Ни капли не лукавил, и причин для гордости действительно хватало. Их было точно побольше, чем у неё по отношению к Малфою: талантлива в живописи, умна, безумно красива и не только внешне… К своим неполным семнадцати уже была прекрасной волшебницей, отличным слушателем, интереснейшим рассказчиком, обладательницей одновременно простого, но и горделивого характера, но от этого и интересного, и была на порядок выше иных в том, что касается человечности. — Кстати, о предметах гордости. По поводу эскизов ещё не получила ответ? — Ещё нет, думаю, что завтра всё станет известно. Надеюсь, что им понравится, — пыталась скрыть переживание, но вышло ли? Точно нет, но Малфой её страха ни капли не разделял, скорее наоборот. Ничуть не сомневался, что юную Поттер заберут в издательство с руками и ногами. Даже без всяких пробных работ, бумажек и сертификатов из каких-то там художественных школ. — Конечно понравится, даже не сомневаюсь. И ты не смей.       Так бы и не выпускал из объятий, но любопытство взяло верх. Присев на краешек кровати, Скорпиус нашел среди кучи листов и пергаментов знакомую ему папку. Открыл и рассматривал парочку новых рисунков — тех, что Лили сочла не совсем достойными издательства и решила перерисовать. Хотя они, по отнюдь не скромному мнению Скорпиуса, были ничуть не хуже тех, что вскоре обещали появиться в свежеизданной книге.       Он, рассматривая её труды, улыбнулся, а она улыбнулась, рассмотрев его. Невольно вспомнила как наблюдал за ней, когда рисовала один из эскизов. Так внимательно, долго и с такой странной блуждающей улыбкой на лице, что ей тогда пришлось раз пять просить Скорпиуса не смотреть так, поскольку здорово мешал ей сосредоточиться. Смущаясь, Лили тогда пришлось отложить работу на следующий раз. Так и не смогла сосредоточиться, но тот вечер запомнился кое-чем другим и щечки гриффиндорки от тех воспоминаний розовели на порядок больше, чем от его внимательных наблюдений.       Обойдя сейчас юношу, присела на участок кровати позади слизеринца и снова затягивала на мужском теле свои тонкие ручки. Даже прижалась к широкой спине щекой.       Малфоя немного повеселило то, что именно Лили снова его обняла. Теперь точно стало понятно, что успела очень соскучиться, ведь львиная доля поцелуев и объятий доселе всё-таки принадлежала Скорпиусу. Так пока что сложилось, что именно она была зачинщицей выражения их моральной привязанности и задушевных подтекстов посредством слов, а он предпочитал транслировать чувства как умел — посредством физической близости, жестов, объятий, касаний и поцелуев, но с каждым новым мигом, часом и днём оба неосознанно уравнивали этот счёт. — О и ещё кое-что, — поцеловав ту ладошку, что доселе нашла себе место на его груди, вернул папку на отведённое ей место. Малфой скоро сменил её на кусочек пергамента. Его пришлось хорошенько поискать в этом бумажном беспорядке на кровати и им оказался список поручений от Мегеры. Нашел и карандаш, чаще всего живущий в пучке любимых ярких бронзовых локонов, и принялся вычеркивать. Поттер только и оставалось наблюдать как с бумаги один за другим исчезают ненужные, по его мнению, строчки. Скорпиус вернул ей перечень задач, но там оставалась лишь парочка из десятка. — Да ладно, — чуть ли не с восторгом заключила старшекурсница. Уже не впервые за сегодня распахнула от изумления глаза и губы. И вновь улыбалась. И вновь от восторга. И пора бы, наверное, уже привыкнуть, что рядом с ним по-другому не будет и что Скорпиус уж точно никогда не перестанет удивлять. А она не перестанет влюбляться в его непредсказуемость. — Но как?.. — Хотел, чтоб ты отвлеклась от этого бреда и хоть немного отдохнула. Честно говоря, справился за несколько часов, но самое интересное… — пересев, чтобы оказаться к ней хотя бы вполоборота, улыбчивый Скорпиус, наверное, приготовился к своему интересному рассказу. И он бы всенепременно закончил его, если бы не был перебит на вдохе той фразой, что уже сорвалась с губ: — Обожаю тебя…       Шепнула и замерла. Жадно, быстро и поочередно смотрела в близкие глаза и с такой безумной улыбкой, которую не удалось побороть даже посредством поджатых губ. Удивила, конечно, но разве не предел желаемого? Её искренний восторг и то, как ринулась вперёд, приближая такой желанный, будто жизненно необходимый ей сейчас поцелуй. Смелый, решительный и такой, что точно не оставляет после себя сомнений в том, что говорит эта девчонка сейчас чистую правду. Запредельно смелую для неё, возможно. Может даже и дикую для неё самой. Пусть и шутливым тоном, но правду. А он даже не представляет насколько ей хочется быть рядом с ним храброй и честной, только догадывается.       Тянула его ближе, а свободной рукой быстро и на ощупь сметала с кровати такие ненужные сейчас бумажки, все до последней. Своими решениями заставила его улыбнуться. Последующие, сказанные задорным шёпотом слова только усилили отражённую в нём эмоцию: — Иди сюда, Скорпиус. Ты вкусно пахнешь, — поддразнивала, но специально же. Оба хорошо помнили, что когда-то последовало после таких же слов, но принадлежали они тогда ему. И снова её непомерная смелость, а как доказательство — глубокий, нескрываемый ею вдох, когда прильнула с поцелуем к теплой шее. — Что ты собираешься делать? — шепнул и с явным компрометирующим настроем. Ему, конечно, ответ не требовался. Он давно понял, а тонкие пальчики уже зацепили нижний край его толстовки. Через пару секунд та за своей ненадобностью была отправлена куда-то на пол. К слову, футболку постигла та же участь и очень скоро.       Ответ на свой вопрос он всё-таки получил, но лишь тогда, когда ощутил на ногах вес кукольного тела гриффиндорской проказницы, а под его вечно прямой широкой спиной появилось ощущение мягкого покрывала: — Я, Скорпиус, всего-то собираюсь запереть тебя в клетке с львятами.       Склонившись к его уху, сладким, почти приторным шепотом. От её тихих речей, запредельно горячительной подачи и поползшего по телу смелеющего с каждым сантиметром касания в какой-то момент спёрло дух. Но не меньше, чем от очередного поцелуя, а о прочем и заикаться не следует. Мысли начали растворяться в хаосе ощущений как только мужские ладони легли на шелковистые тёплые бедра. Мозг, как он уже привык это делать рядом с её близким, знакомым, почти уже обнаженным телом, попросту отключался. Складывал полномочия и передавал их чувствам. — Причём… на всю ночь, — дробила свой запальчивый шепот касанием губ, а узник уже понял, что отсюда ему не суждено выбраться до самого утра и далеко не запертые дверные замки будут тому виной. Он, смело пробираясь под тонкое одеяние, нежно и не спеша скользя выше, прикасаясь к изгибам такого знакомого рукам тела, уж точно хотел бы остаться. Чтобы ближе к полуночи прижать к себе заточенную в этом теле родную душу и не отпускать, чтобы в сонной предрассветной темноте в который раз вдохнуть карамельные полутона, а в свете нового дня видеть на постели россыпь ярких прядей и слушать её тихое размеренное дыхание. — Будем считать, что у тебя получилось, Лил. Я здесь, в самом центре вашего логова и уже точно никуда не денусь. А что дальше? — всё-таки не удержался. Просто не мог не попытаться ввести её в смятение, но попытка была заведомо провальной. Не без удовольствия отметил, что некогда знакомые карминовые пятнышки на щёчках в последнее время практически не заметны. Не сегодня, вероятно, а быть может Лили навсегда перешагнула эту черту стыдливости, когда рядом с ним? Скорее всего, так и есть, уже да. Дала понять это посредством хитрой, почти предвкушающей улыбки. Сжимала пальчиками светлые пряди, а после выровнялась. Поддавалась, подыгрывая его рукам, потянувшим вверх струящуюся сквозь пальцы материю, обнажающим. — А дальше… — выдыхала. Так горячо, так ощутимо и прямо в его жаждущие очередной поцелуй губы. Смело смотрела в блестящие глаза и прижалась к нему каждым возможным сантиметром кожи. Так сильно, что ему захотелось ответить тем же и усилить объятья. — А дальше я буду делать всё, что захочу… — Даже так? — Даже не сомневайся…       Даже не открывая глаз. Распахнув влажные, горячие губы, Лили, вероятно, представляла какие-то грядущие образы. Откровенные, вероятно, до крика желанные, иначе не предпринимала бы попытки воплотить их в жизнь: неторопливо чертила на рельефах его тела незримые линии, спускала по теплой, напряжённой мужской груди свои поцелуи и нащупала край одежды. Даже ловко справилась с первой из металлических пуговиц. Одновременно с собственной шкодливой мыслью, превратившейся в эмоцию, и его, вероятно, уже последним, совершенно бессмысленным тихим вопросом: — И чего же ты хочешь?       Практически съедал её облик глазами, каждое её плавное, дарившее приятнейшие ощущения движение. Упивался девичьей наготой и еле сдерживался, чтобы ничего не предпринимать, и не взять происходящее под свой полный контроль, потому и сжимал ладони в кулаки, но это пока. Даже его силе воли долго не выстоять и Поттер в этом совсем скоро убедится, но точно не сейчас. Сейчас он давал ей волю делать всё, что хочет. Малышка и скромница, вероятно, примеряет на себя одну из отведённых ей, некогда озвученных Малфоем ролей, и у неё точно получается. Невероятно талантливая и с камео любовницы справляется так, что выше всех похвал. И уже даже не играет роль, а перевоплощается. — Чего хочу? Увидишь, — улыбнулась и она, и всего в нескольких сантиметрах над его лицом. Так же обаятельно, смело, почти развязно. Даже повела идеальной бронзовой бровкой перед тем, как обронить возле его уха своё упрекающее: — И совсем скоро, Скорпиус. Если ты, конечно, перестанешь болтать.       Набрал воздуха для следующей фразы, но ей не суждено было вырваться сквозь губы — на них тут же легла теплая ладошка. Улыбалась и покачивала головой, запрещая ему нарушать тишину. Беззвучно смеясь от её выходки, он теперь точно понял, что Лили на разговоры пока что совсем не настроена.       Пускай, успеют, ещё целая ночь впереди и лишь одна из очень многих. Об этом и думал, затягивая кольцо рук, впиваясь пальцами в плавные изгибы женственного тела, отвечая взаимностью на глубокий поцелуй и слушая её довольно обжигающее дыхание. Нехотя, но отпускал, как только нашла в себе силы оторваться.       Она хоть и негромко, но так смело и решительно повторила губами своё недавнее шутливое признание в обожании, что он судорожно пытался искать в его подтексте серьёзность. Хотел бы слышать о том, о чём только смел мечтать — о том, что Лили на самом деле уже чувствовала, но пока так и не решалась ему сказать. Впрочем, он тоже этого ей ещё не озвучил, но Скорпиус точно знал, что скажет это в самом ближайшем будущем.

***

      Проснувшись рано утром и не обнаружив возле себя Скорпиуса, Лили всё равно улыбнулась. Даже невозможность найти его при помощи карты, которую слизеринец забрал, чтобы выбраться из башни Гриффиндора незамеченным, не делала её настроение хоть капельку худшим.       Виной этому всему, наверное, стали воспоминания о проведённой вместе ночи. А может и содержание записки. Она попала в поле зрения едва Лили присела на кровати. Прижимая к себе белоснежную простынь, ерошила яркие пушистые волосы и вчитывалась в смысл оставленного на соседней подушке послания. Может он был прав, и это всё слегка старомодно, но от слов, выведенных на листе красивым почерком Скорпиуса, просто не могла не улыбнуться:

«Я совсем скоро найду тебя, Лили, найду и украду. И точно не на один день».

      Нехотя, но выбралась всё-таки из уютной кровати. Теплые мысли о собственной реальности настолько поглощали, что вскоре совсем не сочетались с пасмурным и снежным утром понедельника — началом последней перед каникулами и самой сложной по части учёбы недели.       Собравшись на занятия, обдумывая всё это снова и снова, Лили вспомнила о том диалоге, на котором они закончили свою тихую, затянувшуюся допоздна беседу. Делились идеями на ближайшее будущее, даже планами на предстоящие им каникулы которые оба, конечно, решили провести в замке в компании друг друга. Обсуждали безумие Мегеры и так стремительно приближающийся рождественский вечер. В итоге речь зашла и о том самом платье, которое, если верить Скорпиусу, Парт готов принести едва она этого пожелает.       Тема до сих пор вызывала двойственные ощущения, но уже на порядок меньше, а Скорпиус был так настойчив, что всё-таки пришлось согласиться. К тому же в ней побеждало любопытство и Поттер, замерев у входной двери, смотрела в центр своей комнаты и собиралась кое-что проверить. — Парт, — практически шепнула Лили, но и этого оказалось достаточно, чтобы перед гриффиндоркой возник домовик семейства Малфоев. Девушка хоть была к этому готова, но всё равно удивилась. — Мисс Поттер, — как и всегда, учтиво поклонившись волшебнице, домовой эльф огляделся вокруг себя. Понял где находится и, возможно, слегка удивился тому, что не наблюдал тут своего истинного хозяина. — Чем Парт может быть Вам полезен? — Лили чётко увиделось, что пергаментно-серый уголок его губ дрогнул. Будто он коротко и совершенно нечаянно улыбнулся, но всё-таки смог сдержать эту неаккуратно промелькнувшую эмоцию. — Здравствуй, Парт, — а вот она как раз широко улыбнулась. И так приветливо, что уголок его рта снова дрогнул. На этот раз уже гораздо заметней. — Я хотела… Хотела тебя кое о чём попросить…       Сказала и замялась, и будто оценивала уместность своей же грядущей просьбы. Всё же до ужаса странно это всё и настолько, что воспитанному, терпеливому Парту вскоре пришлось немного вытянуть шею, ожидая всё-таки хоть какое-то поручение. — Хотела попросить тебя принести мне… — Ваше платье, мисс, — спустя пару секунд очередного молчания, аккуратно продолжил за неё домовик. Лишь слегка вопросительно. Он специально выдержал ту паузу, которая не оскорбила бы волшебницу и не дала бы Лили ни малейшего намёка на его нетерпеливость. — Да, платье, — смутившись, облегчённо выдохнула улыбнувшаяся Лили. Даже была благодарна ему за то, что закончил её мысль, — если можно… — Сию секунду, Парт заберёт его из «Твилфитт и Таттинг», — только и успел кивнуть Парт.       Выпрямился и тут же исчез. Спустя минуту возник на том же месте, но уже сжимая коробку и её прекрасное изумрудно-зелёное содержимое. — Уже готово, мисс, — приблизившись, подавал его девушке, и сказал прежде, чем Лили опять начнёт сомневаться в уместности происходящего. Или задаст вопрос о том, что этот наряд делает в самом дорогом в Англии магазине-ателье. — Его немного перешили: укоротили и заузили под Вас, — разъяснил эльф. — А если бы всё-таки не согласилась? — тихо посмеивалась Лили. Не сомневалась ни капли, что Скорпиус всё просчитал и заранее дал Парту все нужные распоряжения. Конечно, и не сомневался, что убедит её, но его самоуверенность сейчас развеселила девушку. — Большое спасибо, — снова просияла от улыбки гриффиндорка но теперь и он, наконец, позволил себе по-настоящему улыбнуться. Пусть и коротко.       Забрала вверенную ей коробку, уже была готова ответить на вопрос домовика о том, может ли он что-то ещё сделать для неё, но задумалась. И точно не о новом поручении или о платье. Ничто не интересовало её в той степени, в коей было любопытно другое — мысли были о прочем — о том, что домовик всё-таки слышит её зов и о причине этого. — Парт, — негромко взывала Лили и шагнула ближе к волшебному созданию, которое не отводило от неё взгляд. — Я могу кое о чём тебя спросить? — Он уверенно кивнул, практически не моргал и смотрел в лицо волшебницы с каким-то неподдельным интересом. Так внимательно, что девушка, замерев перед ним, медленно опускалась на ковровое покрытие комнаты и присела на подогнутые под себя ноги. — Парт Вас внимательно слушает, мисс Поттер, — немного отшатнулся домовик, по-прежнему гладя на неё своими огромными янтарными глазищами. Ему, конечно, было невероятно странно наблюдать за поступком Лили. Навряд ли кто-то из волшебников предпочитал раньше говорить с ним, уравняв их рост, ещё и так мягко и учтиво. Подобные поступки в его адрес некогда периодически совершал лишь один человек, лишь одна, но Лили сейчас абсолютно не видела в этом ничего странного. Особенно в преддверии своего странного, тихого, но очень волнующего и личного вопроса: — Парт, я хочу понять... Ты можешь мне сказать что ты чувствуешь?       Парт, конечно, всё понял. Скрытый смысл вопроса таился в его умении считывать эмоции и чувства хозяина, Поттер не напрямую, но спрашивала о чувствах Скорпиуса. Несмотря на то, что ответ был отчасти понятен, ведь он не просто так слышал её зов. Но Лили было невероятно интересно узнать чуточку больше об этом вот невероятном магическом свойстве Чистых. Узнать насколько они проницательны и как на них отражается душевное состояние хозяев. Не говоря уже об иной выгоде от того ответа, что обещал настигнуть её в скором времени.       Спросила того, кто не сможет солгать в силу своей сущности. И даже не из-за каких-то сомнений в искренности Скорпиуса, просто ей хотелось убедить себя саму в том, что рядом с ней он чувствует хоть что-то похожее на то, что ощущает она. Совершенно бескорыстное желание: хоть попытаться узнать счастлив ли он.       Но Парт так и молчал. Лишь смотрел на неё будто ещё более распахнутыми огромными блестящими глазами. Девушке начинало казаться, что она не на шутку испугала своего маленького собеседника. В какой-то миг выглядел так, словно его заставляют сделать нечто вне рамок дозволенного ему или вовсе приказывают ослушаться воли истинного хозяина. — Если ты не можешь говорить или не хочешь, не отвечай, ты же совсем не обязан, — тут же попыталась объясниться Лили. А заодно успокоить его. Хотя совсем скоро поняла, что истинная причина такой его реакции кроется совсем не в страхе. Точнее и в нём тоже, но лишь отчасти, и это точно не страх компрометировать юного Малфоя. Этим страхом оказалось прикосновение к тонким пальчикам волшебницы.       В его мире, конечно, касаться волшебников без нужды или вне их приказа считается дурным тоном, и он бы никогда так не сделал, если бы не сыскал в её взгляде согласие. И если бы юная Поттер сама не потянула к нему свою руку, как только разгадала его намерение.       Сделав небольшой шаг вперед, Парт замер и совсем близко, медленно поднимал ладонь девушки, положил себе на грудь и прикрыл глаза. Неспешно, будто покорно склонял голову, пока не упёрся своим теплым, немного морщинистым лбом в лоб девушки.        Почти не дыша, Лили краем уха слышала один лишь звучащий в комнате звук — тихий ход настенных часов, но как только Парт затаил дыхание, единственным звуком и ощущением для Поттер стало биение сердца волшебного создания.       Четкое, размеренное и относительно спокойное, но скоро иное: будто двоилось, набирало скорости и ощущалось под пальцами так, как ощущается на коже дробь от больших капель летнего дождя.       Вместе с этим приходило иное, словно нарастало, выныривало, разливалось теплом в ладонь, выше по руке и в грудь, заставило Лили сделать глубокий вдох и крепче зажмурить глаза. Теперь не сомневалась, что под пальцами биение уже ни одного, а сразу двух сердец, а пришедшие ощущения были ей знакомы: легкий трепет и волнение, но довольно приятные, какое-то светлое ощущение уюта и умиротворения. Всё это и немного иного, но доминирующим было нечто вроде эйфории.       Всё это в совокупности ощущала каждый раз, когда Скорпиус был рядом, а теперь вот почувствовала, что и он. Причём настолько чётко, что от этого перехватывало дух. Он, а невольно и то маленькое волшебное создание, которое уже сделало свой медленный шаг назад. — О… Ого, — совершенно без звуков и оторопело обронила широко распахнувшая глаза Лили, но не могла не улыбнуться.       Парт мял ладонью одной руки пальцы другой ладони и внимательно следил за Лили, но нечто в его взгляде словно изменилось. Вместо привычного вечно серьёзного и услужливого домового с аристократическими замашками перед Лили стоял как-то то ли робко, то ли рассеяно улыбнувшийся молодой эльф. Лили ещё не осознавала что Парт, впервые ощутивший в полной мере чувства юного хозяина, приоткрыв ей часть души истинно Чистого, станет теперь привязан к ней ещё больше. — Спасибо тебе, Парт, — искренне благодарила девушка, и могла поклясться, что раньше лишь пару раз видела, чтобы домовые так низко кланялись кому-либо. Такого поклона на её памяти удостоился только Скорпиус.       Откланялся и исчез, но он, как и его хозяин, оставил после своего ухода столько прекрасных ощущений, что Лили не прекращала улыбаться. Покинув комнату, найдя такую же улыбчивую Бёрк за завтраком. Даже во время первого урока. Несмотря на то, что им был скучнейший зачёт по Истории магии. Радовало, что Малфой снова обещал самостоятельно её найти, и Лили даже не сомневалась, что случится это в скором времени. Смиренно ждала, но к этой бочке меда подмешивалась всё-таки щепотка фирменной Поттеровской нетерпеливости и этому была весьма веская причина — сегодняшняя утренняя почта.       Несмотря на это, шагая вдоль стрелочных арок во дворе Трансфигураци в компании хохочущих Кэти и Альбуса, Поттер всячески пыталась поддерживать увлекательный разговор. — Да ладно, ты серьёзно? — переспросила она. Это случилось, как только Бёрк закончила повествование о том, каким одновременно захватывающим, опасным и даже отчасти смешным был исход визита её родителей в Южные Карпаты. — Ещё как серьёзно. Врачи сказали, что парочку месяцев и плешь зарастёт, но пока папе придется походить без его привычной шевелюры. Представляю папину реакцию, когда он это услышал. Мама сказала, что выглядел бы ещё угрюмей, если бы не одна оставшаяся бровь. А мама, между прочим, его предупреждала, что лучше остановиться в какой-то гостинице. Это отец со своей непомерной любовью к живой природе настоял, чтобы они неделю ночевали в лесу среди гор, — хихикнула Кэт. — Уже не терпится увидеть их на пасхальных каникулах. Вот тебе и последствия от любимой работы, Поттер, хорошо, что только на волосах всё закончилось. А это всего-навсего безобидные бундимуны, — обращаясь к своему молодому человеку, не теряла веселья гриффиндорка и чуть крепче сжала его сильную ладонь. — Готов пожертвовать своей шевелюрой в случае чего? Точно хочешь подобных приключений от любимого призвания или готов передумать после всего услышанного? — подначивала гриффиндорка. — О, ты видимо совсем его не знаешь, Бёрк, — выгибая бронзовые бровки, Лили смотрела на подругу с наигранной укоризной, а Ал просиял широкой улыбкой. — Он теперь из кожи вон вылезет, чтобы сдать все нужные экзамены ЖАБА и быть ещё ближе к этим всем сумасшествиям.       Несмотря на весьма приподнятое настроение, выглядела староста взволнованно: то и дело постукивала по пальчикам конвертом, грызла краешек губы, оглядывалась по сторонам и перебирала кисточки своего длинного шарфа. — Опять Скорпа потеряла? — веселился Ал. Безошибочно разгадал истинную причину такого поведения и хмыкнул, и на лице возникла половинка улыбки — один из уголков губ поплыл вверх. — Ага, — протяжно выдохнув, улыбнулась, хоть и с каплей иронии. И всё же слегка зарумянилась. Не представляла как бы привыкнуть развивать подобные темы с братом. — Всё время куда-то девается. — Это в его духе, ты привыкнешь, — заверил Альбус и весело. Компания из трех учеников замерла почти в конце одного из каменных проходов по периметру двора. — Вечно пропадает, а потом как из-под земли появляется. Я уже к третьему курсу привык. — Думала, что он будет здесь, — на полутонах размышляла гриффиндорка. — Вообще-то должен быть.       До следующего урока оставалось чуть меньше четверти часа и Ал, присев на одну из скамеек, усаживал себе на ноги хрупкую краснощёкую Берк и даже заключал её в свои согревающие объятья. При этом не сводил с сестры своего внимательного задумчивого взгляда, но та его словно и не замечала. Лили принялась осматриваться по сторонам и весьма кстати.       Оживилась и широко улыбнулась. Перемялась на ногах, заприметив на противоположной стороне знакомый силуэт. Узнав в собеседнице Малфоя Мегеру, радовалась чуть меньше, но лишь на миг. Понадеялась, что старуха в этот самый момент не навешивает их парочке с десяток новых задач, но, по большому счёту, на это было наплевать. Справятся, особенно вдвоём, а вот это самое «вдвоём» хотелось сейчас максимально приблизить.       Примерно ту же степень безразличия вызывали все те, кто ближе к началу грядущего урока пробирались сквозь замковые двери и оказывались на усыпанном снегом внутреннем дворе. Лили лишь бегло, практически по инерции осмотрелась по сторонам. Даже толком не различала лица и решительно шагнула к центру в тот момент, когда Скорпиус попрощался с пожилой строгой профессоршей. — Привет, — на выдохе, жутко нетерпеливо и улыбнувшись от уха до уха, поздоровалась Лили. Как только между ними оставалось пару метров, и замерла теперь в коротком шаге от слизеринца. Даже перекатилась с пяток на носки. Он же не может знать, что безумная Поттер в этот момент умоляет саму себя не попытаться задушить его в объятьях. Так бы оно и было, лишь бы не при десятках ненужных свидетелей, а тех совсем некстати становилось тут всё больше и больше. — Привет, Лил, — так же весело и негромко отвечал школьный староста. Обрадовался, как только увидел на горизонте заснеженного двора яркую бронзово-рыжую копну волос, но от её внешнего вида и жестов, которые без труда читал, теперь делалось ещё веселей.       Даже не думала в очередной раз упрекнуть его тем, что затягивал со своим изложенным на записке обещанием, мысли были о прочем: — Кое-что получила, — так и не вышло справиться с безумной улыбкой, она уже оставила эту бесполезную затею. Покусывала нижнюю губу и показывала письмо, которое волновало её уже гораздо дольше часа. — Так и не открыла? — удивился юноша. — Нет, не хотела… Без тебя, — дробила выдохом слова Лили, а он почти смеялся от её переживаний. — Не хотела или не решилась?       В Малфое чётко читалось то, что он уже не раз озвучивал своей гриффиндорке — он в Поттер ничуть не сомневался. Даже позволил себе медленно закатить глаза, когда кивал на конверт и говорил своё задорное, но и настойчивое: — Открывай.       Ломая холодными пальчиками восковую печать с логотипом издательского дома, Лили кинула на собеседника очередной короткий взгляд. Оба прекрасно понимали, что от содержания этих строк будет зависеть её будущее, но Малфой её необоснованного переживания ничуть не разделял, это транслировала каждая клетка спокойного, мягко улыбающегося и предвкушавшего положительный исход слизеринца. — Меня взяли, — восторженно шепнула она, вникнув в содержание пары первых строк. Поднимала свой горящий взгляд и распахнула от изумления глаза и губы. — Они меня взяли, Скорпиус! — чуть не пищала гриффиндорка, прижав к груди заветное послание.       Сейчас, кажется, отдала бы очень многое за возможность обнять того, кто посмеивался от такой вот её искренней и почти детской радости. — Я же говорил, а ты переживала. Поздравляю, — говорил с гордостью и умилением, но он, как и Лили, не рискнул приблизиться и решиться хоть бы на объятья. Вместо этого быстро осмотрелся.       Только не здесь, ведь все попытки скрыть их отношения тот час же падут прахом, а они на этот счёт пока что договорились и совестно следуют своим убеждениям. Хотя с каждым днём всё труднее. И это мягко сказано, ведь если чему-то и суждено было бы произойти прямо тут, то не объятьями едиными. Так и подмывает слегка прикусить её ярко-розовые губы там, где это только что делала сама Поттер. — Спасибо тебе, — благодарила девушка и искренне, — если бы не ты, то всего этого не было. — Не исключено, — горделиво выпрямился он, но специально же, шутя, — не за что, — тише добавил Скорпиус. — Ты достойна этого и как никто другой. Я лишь слегка подтолкнул тебя к правильным решениям. Всё остальное — твоя заслуга. — И за платье спасибо, — тут же добавила гриффиндорка, дав понять, что не посмела ослушаться и уже обратилась к Парту с этим поручением.       Вконец оробела. Пыталась, но ничуть не вышло победить улыбку посредством поджатых губ. Волнующие темы были отнесены в раздел очередной порции приятных эмоций и закрыты. Поттер пока не находила слов. Важнее было рассматривать его, читать эмоции и ловить жесты. Тем более, что совсем скоро это всё придётся променять на сложный и нудный зачёт по Трансфигурации. — Лили, мне надо кое о чём с тобой поговорить, — первым заговорил он. Разменивал веселье на более серьёзные мотивы. — Это что-то связанное с Мегерой?— сходу предположила гриффиндорка. — Нет, не с ней. С Мегерой вопрос закрыт, доделываем оставшиеся задачи и мы свободны. Это другое, — темнил молодой человек. — Сегодня в моей гостиной в восемь, сможешь? — В девять смогу, — лукавила девушка. Но специально же. И не сложная зачетная неделя тому виной, просто столь позднее время уж точно позволило бы ей остаться на ночь на четвертом этаже, он это понимал. — Хорошо, — позволил себе слегка рассмеяться. Хотя, взаправду, было не очень то и весело, была этому причина, просто Малфой удачно это скрывал. — Буду ждать тебя в девять.       Гриффиндорка выразительно кивнула, заточив свою нижнюю губу в плен белоснежных зубок. Скорпиусу только и оставалось взглянуть на своё запястье, где стрелки наручных часов безжалостно отмеряли оставшееся им время, но сейчас опаздывать особенно не хотелось, ведь конец семестра и профессора от этого словно на взводе. А в довесок ещё и бал, и Малфой не сомневался, что преподаватели отгребают от МакГирен ещё похлеще учеников. Под горячую руку попадаться никому не хотелось. Так же, как не хотелось заканчивать этот разговор, но надо и Скорпиус, глядя в ярко-зелёные глаза уже несколько секунд к ряду, искал в себе силы отвести взор. И нашел, но не без труда. Тихо шепнув ей о том, что будет её ждать, отворачивался, но был остановлен уже на первом шаге: — Скорпиус, — негромко, но настойчиво позвала Лили. И как-то без ушедшего задора, скорее взволнованно.       Повернулся и замер. И чётко видно, что Поттер хочет что-то сказать, но так и не заговаривает. Молчит и грызет краешек губы, а взглядом так бегло и поочередно по его глазам. Это вот кое о чём говорит. Как минимум о каких-то её переживаниях или сомнениях. — Нет… Ладно, ничего, потом, — мотая головой, подтверждала его догадки. Всё же нервно и это вот было не скрыть даже за милой улыбкой. — Я буду в восемь, — не смея моргать, шепнула девушка. Подарила ему очаровательную улыбку и тянула в себя непозволительно много воздуха. — Жду в восемь, Лили, — ответил взаимностью на её радостную эмоцию, даже подмигнул. Отворачиваясь, следуя в сторону замка, не мог знать, что её улыбка скорее от собственной нерешительности, нежели от решения скостить время до такой желанной встречи.       Но совсем!.. Совсем же не то, что собиралась сказать! — Вот же… рохля, — тихо выругалась на себя Лили.       Крепко зажмурилась и раздражалась, а решительности воплотить задуманное было уже через край. Теперь точно. Иначе не окликнула бы его ещё раз, не догнала бы через несколько шагов и не заградила бы ему путь. Не набралась бы смелости делать это всё при десятках школьных завсегдатаев. Лили никогда не делала бы ничего подобного, если бы её сердечко за это лишь утро не сделало уже который кульбит к ряду. — Постой, — тихонько смеялась она от нелепости происходящего. Хотя суть вертевшихся в голове серьёзных слов уже вытесняла всё прочее. — Я только… — снова поочередно смотрела в его глаза, а легким будто не хватало воздуха, несмотря на то, что его в школьном, забитом сплетниками дворе было предостаточно. — Я только хотела сказать. Мне кажется… Кажется, я люблю тебя, Скорпиус…       Сказала и затаила дыхание.        Может быть и рано, может и совершенно неуместно вообще говорить ему такое вот откровение, но это то, чего действительно хотела. Лишь проявила свои чувства посредством слов. Так и не смела бы дышать, если бы не его улыбка. Мягкая, он словно умилялся, на миг скользнул взглядом по школьному двору, облизал губы и быстро вернул взор Лили. Осознанный, многозначительный. От него беспокойное сердечко Поттер опять подпрыгнуло и словно замерло, но лишь перед тем, как ускорить свой неистовый бой. — Я тоже тебя люблю, Лили… И сильно. И мне это точно не кажется.       И снова не капли лжи, договорились же, но как ему удаётся? Так вот легко и совсем не сбиваясь. И мог бы промолчать, ведь разволновал же до чёртиков, но разве не предел желаемого? Такой же, как и для него, а ошарашенная Лили и представить не может что на самом деле почувствовал преспокойный с виду Скорпиус, услышав от неё эти слова. Не может, ведь ёкнувшее в мужской груди сердце впервые в жизни чуть не покинуло тесный плен ребер. И если бы мог, то позволил бы себе непозволительное, но вместо него она… — Да, точно... Сильно... Безумно сильно, — чуть слышно роняла Лили, а глаза так и блестели.       А что ей оставалось? Лишь развеять все сомнения, которые имела неосторожность озвучить. Непростительная глупость. Ей ведь тоже не кажется. Да, точно не кажется, и сомнениям уже не место, а в подтверждение этому её смелый, а на фоне двора Трансфигурации ещё и безумный поцелуй.       Расставляющий некие точки, стирающей всю ту кучу мерзких «Н», порождающий огромное количество вопросов, но точно не у тех двух, которые, вероятно, спятили.       Подаривший столько эмоций, что и не счесть, но самый настоящий эмоциональный каллапс произошел в нескольких метрах от поглощённых друг другом безумцев. Внутри Альбуса, который не без интереса наблюдал за ними на протяжении всего их разговора. От этого его не смогла полноценно отвлечь даже крошка Бёрк. Почти не отводил глаз. Периодически хмурясь от задумчивости, щурясь и прикусывая изнутри щеку, Поттер, конечно, что-то судорожно обмозговывал, но что именно было даже для Кэти загадкой.       Оказывается, догадываться и даже знать — одно, но видеть собственными глазами то, как родная сестра сама целует твоего лучшего друга… Совсем недавно искренне бесившаяся от одного присутствия Скорпиуса, а теперь посмевшая всё это! Ещё и на глазах десятков зрителей. Скромная Лили? Его Лили?!       Ал опешил и очень, а Кэти улыбнулась и весьма растерянно. — Ох, ни себе… чего. Ну, даёт. Я смотрю, это у вас семейное, — бормотала ошарашенная Бёрк, но до жути задорно и весело. С намёком на то, что всем Поттерам, наверное, не чуждо подобное публичное выражение своих чувств. — Что между ними твориться можешь себе представить? — размышляла вслух Кэт.       С опаской покосилась на Ала и только сейчас смекнула, что она, возможно, подливает в огонь терпения Поттера новую порцию масла. — С трудом.       От представшего перед взором Ал вытягивал шею, даже прищуривал глаза, словно те его обманывали или ещё не до конца фокусировались на представшей картинке. Но нет, всё взаправду. И то, как сестра на него смотрела, как мило говорила с ним, и то, что посмела шагнуть вперед, встать на носочки и поцеловать Малфоя, наплевав на уже громко шептавшихся школьников, а некоторые даже тыкали в их сторону пальцем.       Малышка Лили, наверное, совсем спятила. Да, не обсуждается. Сбрендила и с концами, но с другой стороны… Если верить рассказам Кэт… Словам Скорпиуса и сопоставить это всё в одно целое… А Поттер почему-то этому всему верил. — Наверное… Всё-таки семейное, — почти мямлил Ал и был до жути обескуражен. Смотрел, как румяная сестра набирает ходу и почти вприпрыжку направляется в их сторону. Старательно поджимая губы и кидая на Малфоя через плечо несколько коротких взглядов. Так и не перестала сиять ярче лампочки, прискакала по душу Кэт и была такова. Лишь бегло посмотрела на брата. Почти стыдливо, но уже плевать. Пусть думает что хочет, а она уже не маленькая и вправе решать сама что, когда и с кем делать. Даже если это полное безумие, а этот вот поцелуй по-иному и не назовёшь, конечно. Чего стоят только перекошенные мины очумелой Нотт и её подруги Фарли, которые чуть не зеленели от злости, стоя в начале каменных стрелочных арок.       Толком не дав подруге попрощаться с её слизеринским змеёнышем, впившись выше локотка Кэт, Лили во всю тянула Бёрк в сторону нужного кабинета. Не догадывалась, что совсем скоро на руке Скорпиуса Малфоя сомкнётся подобное касание и подтолкнёт юношу в выбранную Альбусом Поттером сторону. — Надо поговорить, — Ал был невероятно сосредоточен, кивнув в сторону единственного прохода, уводящего не в замковые стены, а на брусчатку у подножья одной из высоких башен. Замер лишь под глухой, обвитой волшебным плюющем стены и кинул взор на оставшиеся позади арочные просветы. — Ты сказал ей? — сходу вопрошал Ал, а Малфой уже не сомневался, что душнила Поттер сейчас испортит ему всю малину и если бы не запредельно приподнятое настроение, то уже нашел бы с десяток остроумий. Лишь бы Поттер скорее отцепился и не паскудил своими нравоучениями, ведь всё внутри буквально пустилось в пляс и совсем недавно. — Как раз собирался сказать. Сегодня вечером. Это и ещё кое что, но твоя сестра меня опередила, — будто повеселел к концу своей сначала громкой, по завершению еле слышной фразы.       И снова честно, не видел смысла темнить. Тем более, что всё было тщательно продумано и Скорпиус уж точно не собирался наступать на те же грабли, на которые ступил при первой попытке поднять эту тему. Еще тогда, в холле замка, когда улизнули от клубка мерзких змей.       Всё было взвешенно им и просчитано, почти доведено до автоматизма, а в свете её признания… Это всё ещё больше воодушевляло и дарило шансы на хороший исход. Хотя шанс проиграть гордости и упрямству характерной гриффиндорки никуда не делся — весы качнулись в его сторону, но, увы, не до конца. — Сегодня? — негромко пробормотал Ал, рассматривая опущенным взглядом пространство перед собой и потирая свой щетинистый подбородок. Затем глянул на часы. Разговору не суждено быть длинным, потому и спешил перейти к сути: — Я согласен, — решительно сказал Поттер, но сопровождалось это отягощённым какими-то мыслями вдохом. Явно не был в восторге от собственной идеи, но всё-таки говорил всё это. Но вот о чём речь? Даже умный и прозорливый Малфой пока что не догадался о сути долетевшего до ушей и поспешил выказать непонимание с помощью мимики. — Отчасти согласен с тобой: незнание — не ложь, — вносил конструктив Альбус, а Малфоя словно подхлестнула незримая плеть.       Понял, ещё и как, и был от этого осознания чуть ли не в предшоковом состоянии. Это точно было самым последним из всего, что ожидал услышать от собственного друга. — Думаю, что будет лучше, если ты сам выберешь удачный момент для того, чтобы потом рассказать Лили правду.       Намеренно сделав акцент на спасительном для друга слове «потом», Ал внимательно наблюдал за очень редкой, а он доселе думал, что и вовсе вымершей в Скорпиусе эмоцией восторга. Такого вот искреннего, каким он был ещё тогда, когда были юнцами и радовались каким-то странным вещам: будь то какая-то находка в школе или покупка новой модели метлы. Сейчас все эти штуки не казались столь значимыми, по мере взросления ценности стремительно менялись, а с недавних пор стремительно — это ещё слабо сказано. — Но ты ей всё равно расскажешь, Скорпиус. Расскажешь всё о нашем споре и то, что Лили была в нём замешана. Подробно объяснишь с чего начались ваши отношения, как я объяснил это Бёрк, — указывал пальцем на лучшего друга Альбус. И был строг с тем, кто пока не решился что-либо сказать. Малфой или не верил в услышанное, или боялся что Ал в любой момент передумает. Потому всего лишь кивнул в ответ на слова друга. — Пообещай, что скажешь ей, как только сочтёшь это правильным. А пока я отменяю своё условие разрешить всё до Рождества. Как по мне, всё решилось даже раньше окончания нашей затеи, — позволил себе еле заметную, но всё-таки улыбку.       Поттер давал свободу выбора, но специально же подобрал такое словечко — «правильным». Чтобы надавить на чувство вины лучшего друга и максимально приблизить момент о котором идёт речь. Это самое чувство в скором времени само сожрало бы Малфоя, в этом Поттер уже не сомневался. Потому и изменил своё решение, а вспомнив искреннее счастье младшей сестры, которое имел честь лично наблюдать, окончательно понял, что поступает правильно дав этим двоим чуть больше времени.       Скорпиус медленно освобождал содержимое легких от избытка воздуха и потрепал волосы на затылке. Не выдержал и улыбнулся — держать в себе навалившиеся уже не впервые за сегодня эмоции стало в какой-то момент не под силу даже скрытному ему, а Альбус впервые за несколько месяцев искренне порадовался за друга. Впервые в жизни был рад своеобразной победе Малфоя над собой.       Два заговорщика, поглощённые эйфорией своих чувств, шагнули в сторону замка. Но они оба не учли того, что у стен Хогвартса всегда… Всегда есть уши. И сейчас эти совершенно неуместно оказавшиеся за близкой глухой стеной уши принадлежали подпевале стервы Нотт — завистливой, болтливой и стервозной склочнице Фарли.       Шагнув прочь чуть ранее того, как парочка красавцев-слизеринцев вернётся в периметр двора Трансфигурации, Фарли сжимала в зубах край своей бледной губы. Она гадко улыбнулась, предвкушая, наверное, что-то очень и очень интересное.