Я и мой приятель

Объект «Гадюка». Внешняя характеристика: Женщина, на вид 28-30 лет, точная дата дата рождения неизвестна. Среднего роста, европейской внешности, телосложение эктоморфное. Цвет волос темно-русый. Глаза серые. Особые приметы: левая ушная раковина повреждена (порвана). На лбу с правой стороны шрам сложной формы. На левом плече переходящий на спину шрам, предп. от ожога. На правом бедре глубокий рубец, предп. от пулевого ранения. Так же имеется множество менее заметных шрамов на спине, животе, плечах, бедрах и шее, их происхождение установить не удалось. Возможно, следы от зубов или когтей животных (прим.: вид установить не удалось)

***

Капитан Мердок жадно наблюдал за пленницей через фальшивое зеркало допросной. «Гадюка», казалось, откровенно скучала, разглядывая зеркало с той стороны и иногда корча рожи собственному отражению. А потом вдруг, замурлыкав что-то себе под нос, принялась довольно рискованно раскачивать стул, при этом как-то умудряясь не падать, несмотря на то, что руки ее были скованы наручниками за спинкой. Да она просто рехнутая, подумал Мердок. Явно психически нездорова. В штабе были, мягко говоря, разочарованы таким специфическим «трофеем» — за выделенную на операцию «Капкан» беспрецедентную сумму они рассчитывали получить живого пришельца, а не переодетого в его доспехи человека. Впрочем, в итоге высокие чины согласились, что это лучше, чем вообще ничего, но пока не приняли решение о том, какова будет дальнейшая судьба «Гадюки». Скорее всего, она больше никогда не покинет пределов этой базы, даже если ей и сохранят жизнь. Мердок же был в полном восторге. Подумать только — оказывается, «Хищники» рассматривают людей не только как добычу. Правда, неясно, была ли «Гадюка» полноправным партнером пришельца или всего лишь «шестеркой», ручной зверушкой, которую пустили в расход при первой же возможности. Но надо быть полным болваном вроде сержанта Чейна, чтобы не понимать — каким бы ни было ее положение, эта женщина знает о пришельцах гораздо больше, чем все штабные аналитики и военные ученые вместе взятые. Возможно, она даже сможет открыть «шкатулку Пандоры», над которой все эти великие умы бьются уже девять с лишним месяцев, не продвигаясь ни на шаг? По крайней мере, уговорить ее на это будет куда проще, чем одного из «Хищников». И было бы непростительной глупостью просто ликвидировать ее, даже не попытавшись выяснить хоть что-то из ценнейшей информации, которой она владеет. Она провела на базе около шести часов, но пока ее толком не допрашивали — так, присматривались, проверяя, пойдет ли вообще «Гадюка» на контакт и не будет ли проявлять агрессию. Штатный психолог базы опасался, что они могут иметь дело со своеобразным «эффектом Маугли»*, из-за чего провести допрос будет невозможно. Однако, зря — к всеобщему удивлению выяснилось, что «Гадюка» довольно неплохо говорит по-английски, хоть и со странным, почти вычурным акцентом. Ввиду отсутствия на базе нормального лингвиста идентифицировать по нему происхождение «Гадюки» не удалось, но было ясно — она точно не американка. Довольно странным оказалось и то, что она весьма охотно шла на контакт. Поболтала с психологом, согласилась заполнить какие-то тестовые бланки, отпускала своеобразные шуточки во время медосмотра, пыталась заговорить с охранником через дверь своей камеры. В общем, держалась довольно открыто и даже, пожалуй, несколько развязно. Вряд ли после шокировавшей всю группу ночной битвы кто-то предложил ей чувствовать себя, как дома, но «Гадюка», похоже, в этом и не нуждалась. Создавалось ощущение, что она и не помнит, как всего двенадцать часов назад проливала человеческую кровь. Как заключил психолог — на лицо явное маниакальное расстройство. А то и что похуже. Тем не менее, Мердоку не терпелось приступить к допросу. «Гадюка» многое могла сообщить, но и сама она с каждой минутой занимала капитана все больше. Как интересная задачка в учебнике. Ну, что ж. Он получил карт-бланш на ближайшие сорок восемь часов — пока не прибудет человек из штаба, пока не принято решение о том, что ждет пленницу — ему разрешили поступать так, как он сам считает нужным, вплоть до «принятия кардинальных мер случае необходимости». Это означало, что штаб принципиально заинтересован в объекте, но, если «Гадюка» будет дурить, никто особо и не расстроится, если ее пристрелят. В основном именно поэтому Мердок и приказал выставить охрану у ее камеры — он не боялся, что «Гадюка» сбежит (по сути, бежать с военной базы на крохотном островке в океане банально некуда), но опасался, что кое-кто может принять «кардинальные меры» раньше положенного. Хоть тот же сержант Чейн, хоть кто-то из его группы, временно приписанной к гарнизону. Ладно. Хватит тянуть время — его не так уж и много. Пора начинать. Когда капитан в сопровождении стенографиста и двух охранников вошел в комнату, Гадюка даже не повернула головы, увлеченная своим странным занятием. Она больше не раскачивалась, но заставляла стул балансировать на двух задних ножках. Без особых видимых усилий. Мердок опустился на стул напротив нее и заставил себя дружелюбно улыбнуться. Многие сочли бы, что было бы куда эффективнее попросить одного из парней переломать ей пальцы, но Мердок относился к столь примитивным методам допроса с известной долей презрения. В его карьере еще не было случая, чтобы ему не удалось разговорить пленника. Это куда увлекательнее применения грубой силы — расположить к себе, проявив сочувствие, или, напротив, прижать, надавив на слабое место. А слабые места есть у каждого, даже у самых строптивых молчунов. Надо лишь уметь их найти. У кого-то это страх, у кого-то — жадность, у кого-то — чувство собственной важности, а у кого-то — желание избежать ответственности. Любопытно, на чем сломается «Гадюка». — Добрый вечер, — поздоровался он негромко и как можно более приветливо. «Гадюка», мельком оглядев вошедших, резко наклонилась вперед, и стул с громким стуком встал на все четыре ножки, заставив стенографиста опасливо вздрогнуть. Мердок выдержал паузу, чтобы позволить «Гадюке» первой задать вопрос, на который он бы с радостью ответил. «Кто вы такие?», «где я нахожусь?», «чего вы от меня хотите?», бла-бла-бла… Бесполезная, в общем-то информация, которую пленникам отчего-то чрезвычайно важно узнать. Эта тактика капитана еще ни разу не подводила — хорошо, если допрашиваемый обретает иллюзию контроля над беседой. Если объект стремится к этому, значит, он взволнован или испытывает неуверенность и страх. Такими очень легко манипулировать. Но «Гадюка» промолчала, не стала ничего спрашивать. Ладно. Не важно. — Меня зовут Джерри Мердок, — представился он, продолжая улыбаться, — и я хотел бы задать вам несколько вопросов… «Гадюка» снова качнулась на стуле — назад и вперед, и снова металлические ножки резко стукнули по полу. На этот раз вздрогнул даже Мердок. Стенографист нервно икнул. «Гадюка» улыбнулась. — Ваши ответы помогут нам решить, как поступить с вами, — несколько растерявшись от ее реакции, сказал Мердок. Пожалуй, с такими откровенными психами ему еще не приходилось беседовать. — Вы меня за дуру держите, капитан? — неожиданно заговорила «Гадюка», устало вздохнув. — Я прекрасно знаю, что меня в итоге пустят в расход независимо от того, что я вам расскажу… Мердок ухватился за ее слова. Что ж, значит, она понимает… и боится? Чувствует себя обреченной?.. — Не обязательно, — мягко проговорил Мердок, наблюдая за ее лицом. Что, если попробовать ее обнадежить? — Честно говоря, решение о дальнейшей вашей судьбе еще не принято. Но, если вы согласитесь сотрудничать, и если информация, которую вы сообщите, окажется полезной, никто не будет, как вы выражаетесь, «пускать вас в расход». Это просто невыгодно, понимаете? «Гадюка» насмешливо фыркнула. — То есть я у вас буду чем-то вроде Шахерезады? Не пристрелите меня, пока я буду рассказывать вам сказки? Мердок улыбнулся чуть шире. Интересная метафора… он, пожалуй, даже ее запомнит на будущее. Может, с психикой у «Гадюки» полный бардак, но мозги более-менее соображают. — Чем-то вроде консультанта, — поправил капитан. — Консультанта по вопросам, связанным с повадками «Хищников». Вы ведь неплохо их знаете, верно? Он вопросительно посмотрел на пленницу, выражая таким образом надежду на сотрудничество. «Гадюка», казалось, задумалась ненадолго, а потом негромко, но искренне рассмеялась — аж слезы выступили. Мердок терпеливо ждал, пока она успокоиться, даже не пытаясь угадать, что же именно в его словах показалось пленнице таким забавным. — Вы будете отвечать на вопросы или нет? — спросил он, делая вид, что слишком раздражен ее поведением. Пусть почувствует, как единственный шанс ускользает из рук, — или, может, мне велеть вернуть вас в камеру, чтобы вы могли хорошенько все обдумать? «Гадюка», все еще сдавленно хихикая, равнодушно качнула головой. — Ладно, — сказала она, глядя ему в лицо с неприятной усмешкой на губах, — задавайте ваши вопросы. Если и дальше это будет так же весело, может, меня это развлечет… я уже несколько лет не разговаривала с людьми. Капитан кивнул, про себя отмечая этот пунктик. Это может оказаться полезным. — Только сначала — снимите с меня наручники, — потребовала «Гадюка», — И уберите этого парня с блокнотом. Под запись я отвечать не буду. Мердок пожал плечами, и знАком велел стенографисту выйти. Все равно он был нужен только для формальности — вся допросная утыкана микрофонами, пишется не то, что каждое слово — каждый шорох. — Освободите ее, — велел он охранникам. Те вопросительно переглянулись, но все же поспешили выполнить приказ. Мердок, конечно, предпочел бы, чтобы она оставалась скованной. Но освободить ее — правильный ход, который может завоевать ее доверие. К тому же, одна, без своего жуткого оружия, против троих крепких здоровых мужчин, «Гадюка» вряд ли представляет опасность. Она-то всего лишь человек, не пришелец. У нее нет страшных когтей, и их чудовищной силой она не обладает. Но, тем не менее, Мердоку стало как-то не по себе, когда засовы наручников со щелчком отомкнулись. Но он быстро с этим справился, даже не подав виду. «Гадюка» выпрямилась, с явным наслаждением разминая запястья. — Ну, как? Теперь готовы начать? — поинтересовался Мердок, «нетерпеливо» постукивая ручкой по крышке стола. — Начинайте, — лениво бросила «Гадюка». — Ладно, — Мердок кивнул, снова сделав небольшую паузу, словно обдумывая первый вопрос. — Прежде всего — кто вы? «Гадюка» по-собачьи наклонила голову, смерив его несколько удивленным взглядом. — Кто я? — повторила она, словно пробуя эти слова на вкус и решая, достойны ли они ее ответа, — кто я?.. я — Немо*. Можете называть меня Немо. Капитан почувствовал, что сохранять доброжелательный вид неожиданно стало труднее. Немо? «Никто»? Что за черт?.. Это что, шутка?.. Впрочем, уловив его удивление, «Гадюка» с серьёзным видом кивнула. Капитан поджал губы. Ладно. Немо так Немо. Вряд ли это настоящее имя, скорее, хм, псевдоним. Но для начала и это сойдет. — Хорошо, — он кивнул, — просто Немо, и все? — Все остальное не имеет значения, — все так же серьезно ответила она. — Хорошо… Немо, — не удержавшись от тонкой иронии в голосе, сказал Мердок, — Откуда вы? Она фыркнула, посмотрев на него, как на идиота. И, странное дело, на какой-то миг капитан себя именно таковым и ощутил. — С Земли, конечно. Исчерпывающий ответ. И абсолютно бесполезный. Но вряд ли стоит допытываться более детального объяснения — пусть пока думает, что ее трюк сработал. Капитан открыл лежавшую у него на коленях папку, и, достав оттуда несколько снимков, положил их на стол перед пленницей. — Когда мы нашли вас, при вас было вот это, — проговорил он, внимательно следя за ее реакцией. Взгляд Немо скользнул по вееру черно-белых фотографий, на которых была запечатлена ее экипировка — полным комплектом выложенная на белом столе, и каждый предмет по отдельности, — Можете объяснить, что это такое? Немо подняла на него глаза, выгнув правую бровь. — Это мой доспех, — ответила она убийственным тоном, судя по которому ее мнение об умственных способностях капитана стремительно упало, — Довольно странно, что вы сами не догадались. — Откуда он у вас? — пропустив мимо ушей саркастические нотки в ее голосе, задал следующий вопрос Мердок. — Довольно глупый вопрос, капитан, — усмехнулась «Гадюка». — даже и не знаю, что сказать… Короткий ответ вы и так знаете — ведь он очевиден; а длинный вас вряд ли заинтересует. И, тем более вряд ли, что вы осознаете хотя бы десятую часть того, что я вам расскажу. Зачем вы тратите свое и мое время? Я могла бы поспать в камере, вместо того, чтобы танцевать тут с вами словесную кадриль. Капитан удивленно моргнул, пытаясь переварить эту тираду. Нет, и все-таки она не сумасшедшая… делает вполне логичные выводы — ответ-то действительно очевиден. Косит под психа? Возможно. Неплохая, кстати, тактика. Жаль только, что в данном случае совершенно бесполезная. Но важно, впрочем, другое. Немо считает его идиотом. Хорошо. Очень хорошо. В игру «прикинься дурачком» можно играть и вдвоем. — Боюсь, вы меня переоцениваете, — смущенно проговорил Мердок, — Я не знаю очевидного ответа. Немо закатила глаза. — Ладно, — нехотя протянула она, — их на меня подогнал мой приятель из какого-то своего трофейного барахла. Довольны? Капитан озадаченно поднял брови. Он, конечно, понял, о ком речь, но подобная характеристика для двухметровой кровожадной твари весом с быка, вооруженной до клыков, прозвучала как-то… неожиданно. — Приятель? — не удержавшись, уточнил Мердок. — Ну да, — беззаботно ответила Немо, заметно оживившись, — Мы вместе отдыхали в Бразилии, помните? Только он, кажется, сумел избежать вашего гостеприимства. Капитан незаметно прикусил губу. Ага. Значит, «отдыхали с приятелем». Хорошая шутка, он оценил. Хорошо бы все-таки прощупать эту ниточку. Интересно, как Немо отреагирует, если за нее потянуть? Припугнуть, скажем? — Вы так в этом уверены? — заискивающе проговорил Мердок, всем своим видом выражая насмешку над ее верой в то, что ее «приятель» сам не попался в ловушку. Немо настороженно замерла, уставившись на капитана удивленным взглядом, и… рассмеялась. — Конечно, — сквозь смех ответила она, — Его нет на этой базе или куда там вы меня притащили. Она небрежно махнула рукой, как бы обозначая текущую локацию. Капитан хмуро сдвинул брови — почти без притворства. — Откуда вам знать? — поинтересовался он с искренним любопытством. Немо снисходительно покачала головой. — Если бы он был здесь, вы бы не задавали мне свои идиотские вопросы. Мердок усмехнулся. В общем, верно. Если бы он был здесь, Немо бы уже никто ни о чем не спрашивал бы — ее труп уже относило бы океаническим течением к восточному побережью. Однако же, грех было не поддержать эту тему. — А что бы я, по-вашему, делал бы? — поинтересовался Мердок. Немо улыбнулась чуть шире, обнажив клыки. Которые вдруг показались Мердоку несколько длиннее, чем полагается человеческим… нет, бред конечно — врач при осмотре отметил бы аномалию… но вид у Немо в этот момент был такой… дикий, что ее ухмылка показалась Мердоку волчьим оскалом. — Хмм… Висели бы вниз с головой с выпущенными кишками, — проговорила она с непонятным весельем. Но взгляд при этом у нее был настолько серьезным, что Мердок в очередной раз усомнился в ее безумии. Немо не пугала, а как бы констатировала факт. Мердок кашлянул, решив пока больше не касаться этой темы. Он прекрасно знал, о чем она говорила. Видел фотографии… — Ладно, — пробормотал капитан, отводя взгляд, — давайте лучше о чем-нибудь другом… например, как вы познакомились с вашим… приятелем? Отнюдь не праздный вопрос, учитывая, что «Хищники» почти всегда появляются там, где кипят кровопролитные военные конфликты. Весьма вероятно, что Немо попала к пришельцам как раз из одной из таких горячих точек. Возможно даже, что это событие связано с одним из десятка странных эпизодов, в которых, по предположениям аналитиков, могли быть замешаны «Хищники», но прямых доказательств их вмешательства найти не удалось. Ответ Немо мог бы стать таким свидетельством — то есть добавить еще один подтвержденный эпизод в копилку аналитической выборки. Немо же этот вопрос развеселил еще больше. — О, это долгая история… — проговорила она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди, точно готовясь к долгому рассказу, — В то время я охотилась на мертвецов, а нашла в итоге вот его. Мердок удивленно поднял брови. Нет, все-таки, похоже, кукушка у нее капитально съехала… — Охотились на мертвецов? На… зомби?.. — осторожно уточнил он. — Вы идиот, капитан? Нет никаких зомби, — снова закатив глаза, проговорила Немо, — я была ученым. И… я охотилась на мертвецов... __________________________ * Эффект Маугли - неоднократно подтвержденная гипотеза, согласно которой человек, выросший вдали от других людей, подобно персонажу Киплинга, не может освоить человеческую речь и многие социальные навыки, независимо от уровня интеллекта. ** от.лат. Nemo — «никто»