Я и мой приятель

Погода стояла сухая и жаркая. Довольно неожиданное явление для зоны вечной мерзлоты, но, на самом деле, не такое уж необычное. Северное лето короткое, но щедрое — будто все тепло, отмеренное на привычные три календарных месяца, солнце старается отдать за полтора, чтобы поскорее уйти из этих суровых, неприветливых земель. В салоне вертолета было душно — дышать нечем. Затхлый горячий воздух пах бензином. Антона, кажется, укачало. Он практически с начала полета забился в угол, между рюкзаков и ящиков с оборудованием, чтоб не сильно шатало, и уткнулся носом в согнутые колени. Максим Леонидович, поглядывая на него, только снисходительно усмехался и качал головой. Санька и Павел сидели неподалеку от стажера, разваливший на собственных рюкзаках, и крепко спали. Соня тоже пыталась заснуть, но не преуспела — в последнее время ей плохо спалось даже по ночам, в удобной и мягкой постели. Что уж говорить о тряской и душной летающей машине… — Становище уже видно, — неожиданно сказал Максим, который всю дорогу поглядывал в мутное, засаленное окошко, — Готовьтесь, сейчас будем садиться. Соня вздохнула, усевшись поудобнее, чтобы вытянуть затекшие за время полета ноги. Антон оживился, приподняв голову и тоже заглянув в ближайшее окно, но с этого борта за ним был виден лишь бесконечный зеленый простор — как расписной платок, раскинувшийся до самого горизонта. — Мы там будем жить? — слабым, но не лишенным интереса голосом, спросил он, с некоторым ужасом глядя на нескончаемый дикий лес. Вертолет начал снижаться, макушки бархатных лиственниц стали ближе. — Нет, нас завтра подберут геологи, — мотнул головой Максим, — Разместимся в их лагере — оттуда ближе до нужного места. А вертолет дальше не летит. — Почему это? — спросил Антон, хотя, пожалуй, его это не слишком сильно опечалило. — Понятия не имею, — пожал плечами Максим, — Может, топливо берегут?..

***

Видимо, экономия топлива здесь вышла на качественно новый уровень — пилот посадил машину метрах в пятиста от раскинувшегося на берегу реки становища и нервно велел поторопиться с разгрузкой — мол, отстает от графика. Местные, конечно, их давно заметили, но пока не спешили навстречу, предпочитая наблюдать за чужаками издалека. — Ну вот, — рассмеялся Санька, хлопая по плечу Антона, с беспомощным видом наблюдавшего за улетающим вертолетом. Кажется, он только теперь начал понимать, во что вляпался. — Добро пожаловать в жопу мира, стажер! Соня поморщилась и покачала головой. Подумать только, всего-то два года назад она и сама была таким вот зеленым «стажером» — объектом беззлобных шуточек и подколов от более старших коллег. Но Антону отчего-то особенно доставалось — может, из-за его внешности типичного «ботана», а, может, из-за его почти детской наивности и явной неприспособленности. И как его только сюда затянули? — Не глумись, — с укором посмотрев на коллегу, сказала она, — парню и так непросто будет. — А что? — с деланным удивлением воскликнул Санька, — я не глумлюсь, я предупреждаю. Ввожу в курс, так сказать. Или, скажешь, неправда? — Про жопу мира? — фыркнула Соня. — В общем, правда, конечно… Антон позеленел. — Не дрейфь, стажер, — ухмыльнулся Максим, успокаивающе потрепав парня по плечу. — На самом деле это не так уж и плохо. Для нас — так вообще хорошо. — Почему? — оживился Антон. — А ты сам подумай, — снисходительно предложил Максим. — Места тут и правда дикие, труднопроходимые. А на наши болота даже местные почти не ходят. Никто толком и не знает, что там. Terra incognita! Рай для полевых ученых. А, главное, что искатели про это место еще не прознали — значит, мы практически первые на этой ниве. — Какие еще искатели? — хмурясь, переспросил Антон. — А ты не слышал? — вмешался в разговор Пашка, — Охотники за мамонтовыми бивнями. У местных это сейчас — очень выгодный летний промысел. Говорят, китайцы за один бивень платят чуть ли не по сто тыщ. — Рублей? — Ага, — кивнул Пашка, — американских. Максим Леонидович покачал головой, а Антон явно задумался. Соньку же это отчего-то насторожило. Она, хоть и тоже была новичком в группе Максима, прежде пару раз работала в Якутии — в Батагайском котловане, где из-за эрозии открылся крупный разлом в вечной мерзлоте. Местное болото обещало быть не менее перспективным в плане интересных находок, но обычно местные жители все-таки более-менее в курсе, где у них что лежит… Обитатели таких вот становищ — охотники или оленеводы — знают окрестности на зубок, бесстрашно бродят по дремучей тайге, по многу дней проводят в тундровых степях, не опасаясь ни голодных по весне волков, ни медведей. И, если какое-то место они обходят стороной, значит, на то есть веская причина. — А почему местные туда не ходят? — спросила она, повернувшись к Максиму. Тот пожал плечами, скривив губы. Кажется, его этот вопрос особо не волновал. — Говорят, там живут духи, — ответил он с изрядной долей скепсиса — мол, что нам до этих шаманских суеверий. — И что им не нравится, когда кто-то вторгается в их угодья. Короче говоря, это у них что-то вроде священного места. Санька кивнул, будто подтверждая его слова. Пашка криво усмехнулся. Оба, насколько знала Соня, были здесь с Максимом в прошлом году, и, по идее, им можно было доверять, но Соня никак не могла справиться со своими сомнениями. — А они не разозлятся из-за того, что мы туда… эээ… вторгнемся? — осторожно спросил Антон, словно угадав ее мысли. Максим покачал головой. — Нет, вряд ли, — проговорил он, — в прошлом году, по крайней мере, они не возражали. Принципиально ходить там можно, главное — зверье не бить. Духов, мол, это злит. Но мы вроде как и не собираемся, так что все нормально. Антон, заметно успокоившись, кивнул. — Как-то не очень логично, — заметила Соня. Стажер, да и Пашка с Саней с недоумением повернулись к ней. — Если они считают это место священным, то не должны бы пускать туда чужаков. Как раз это бы и должно разгневать духов. А тут… как раз наоборот. Тут явно дело не в суевериях. — А в чем? — спросил Антон. Соня подняла глаза, вцепившись взглядом в группу крошечных фигурок, столпившихся у невидимой границы поселения и, судя по всему, что-то активно обсуждавших. Один человек, впрочем, в этом оживленном разговоре не участвовал, но внимательно наблюдал за пришельцами. — Такое ощущение, что они просто боятся этого места, — задумчиво проговорила она. Никто на это не ответил, но даже Пашка с Саней, казалось, задумались. Максим, фыркнув, раздраженно закатил глаза. — О, отлично, — с раздражением бросил он, — У нас тут в штате, оказывается, образовался эксперт-этнограф… Знаток местных нравов. Этого нам очень не хватало! Соня недовольно поджала губы, но ничего не сказала. Слова Максима, кажется, несколько разрядили неожиданно возникшее напряжение. — Не гони пургу, Соколова, — с усмешкой добавил Максим, — Нечего там бояться. Болото как болото.

***

В становище их, против Сониных ожиданий, приняли хорошо. Приветили, накормили сушеной олениной и даже разрешили остаться на ночь в одной из юрт. Геологи должны были явиться только завтра днем — путь до их лагеря неблизкий, на вездеходе — полдня в одну сторону. Максим говорил, что в прошлом году их отвозили по воде на моторках, да только теперь этот путь закрыт — из-за жары река обмелела, стала порожистой и строптивой. В становище летом жило около дюжины человек. В основном старики — молодежь в таких местах не задерживалась, предпочитая при первой же подвернувшейся возможности перебираться поближе к цивилизации — хоть в Верхоянск, а лучше и вовсе в Якутск. Кое-кто, правда, летом возвращался в родные места — помочь престарелым родителям по хозяйству, но таких было немного. Здесь — всего двое. Поселение закономерно вымирало. Современный мир безжалостен к таким маленьким и старомодным поселениям. Кроме молодых, тут почти никто не говорил по-русски. Только Чоррун — наверное, самый древний из местных стариков. Он говорил, что язык выучил в армии, что воевал еще с немцами, охотно показывал сохранившиеся фотографии. Сейчас, правда, с трудом верилось в то, что этот дряхлый, тощий как щепка старик с трясущимися узловатыми руками и статный молодой солдат с черно-белых снимков — один человек. После ужина они с Максимом отошли от очага, при свете старой керосиновой лампы разглядывая потрепанную карту — мутную распечатку спутникового снимка с «гугла». Максим спрашивал, Чоррун что-то бормотал в ответ. Заинтересовавшись, Соня подсела ближе. Кажется, они обсуждали то самое болото — предполагаемый район их поисков. — Нет, на лодке здесь не пройти, — говорил старый якут, — мелко, камни торчат. — В прошлом году было можно, — с непонятным раздражением возразил Максим. Чоррун покачал головой. — Снега было мало зимой, — терпеливо объяснил он, — лето жаркое. Река стала тощая. Лодка не пройдет. Максим глубоко вздохнул, поджав губы. — Ладно, значит, только на вездеходе, — пробормотал он. — А дальше, видимо, пешком… — Не ходил бы ты туда, Максим, — неожиданно твердым голосом проговорил Чоррун, — иди лучше к озеру, вот сюда, — он ткнул скрюченным пальцем в какое-то место на карте, — Оно тоже обмелело, скалит берега. Эрхаан пас там свое стадо, вернулся неделю назад. Говорит, много костей торчит по берегам. Бивни, черепа, позвонки. Приходи и бери. Эрхаан хотел взять, но я сказал — пусть Максим посмотрит. Но Максим замотал головой. — Нет, Чоррун. Нам надо на болото, позарез надо, — сказал он. Соня, вслушивающаяся в разговор, удивилась такому ответу. Вообще-то не то чтобы прям везде здесь валялись черепа мамонтов с бивнями и позвонками, и отказываться от такой находки глупо. Если только этот Эрхаан не наплел с три короба.  — Как думаешь, вот здесь, вдоль скал, можно туда проехать? — продолжал между тем допытываться Максим. Чоррун тяжело вздохнул. — Можно, — ответил он, и в его голосе Соня будто бы услышала какие-то безнадежные нотки. Словно Чоррун был уверен в том, что ничем хорошим эта затея не закончится, но отчаялся отговорить ретивого чужака, — Там земля твердая, вездеход не застрянет. Но лучше — на лошадях. У Георгия есть лошади. Хорошие, умные. Такие найдет дорогу через топь. — Спасибо, Чоррун, — кивнул Максим, сворачивая карту. — Очень ты нас выручил. — Да не за что, Максим, — отозвался старик. — Не за что…

***

Вездеход подъехал к становищу часам к двум по местному времени. По виду он напоминал, скорее, танк, только без башни — огромный, громоздкий, угловатый, на широких и длинных гусеницах. — Мне сказали, вас будет шестеро, — с некоторым удивлением проговорил водитель, оглядев выстроившихся перед кабиной ученых. — Где еще один? — В пути, — коротко ответил Максим, — профессор Танака вынужден задержаться по делам. Прилетит через неделю. — Японец, что ли? — снова удивился геолог. — Ну да, — отозвался Максим. — И что же это, мне опять в такую даль переться, чтобы его встречать? — с недовольством пробурчал геолог. — Ну да, — подтвердил Максим. — Вы что, думаете, тут у нас санаторий с трансфером? — продолжил возмущаться геолог, становясь все громче. — Делать нам нечего, как по тундре туда-сюда за какими-то япошками мотаться. Работа стоит, …ля! — Не беспокойтесь, вам воздастся, — спокойно заверил его Максим. — Ну так что? Мы грузимся? Геолог недовольно засопел, затянулся зажатой в зубах сигаретой, выпустив из ноздрей серое облачко вонючего дыма. — Грихе это не понравиться, — наконец, заявил он и махнул рукой, — Ладно, загружайтесь! Барахло, какое побить не жалко, лучше к кабине крепите — в кузов все не влезет. Максим махнул рукой, и его группа оживилась, подбирая с земли заранее перетащенные из юрты рюкзаки, коробки и котомки. — Как тебя звать-то, дядь? — окликнул водителя Пашка, лихо вдеваясь в собственный рюкзак. Геолог кинул не него недовольный взгляд и с чувством затушил бычок о дверцу кабины. — Михалыч, — сквозь зубы процедил он, — эй, шевелитесь там! До ночи тут торчать не буду! Пашка насмешливо фыркнул, подмигнув Саньке, и двинул к машине. Легко вскарабкался на гусеницу и сразу подал руку Соне, чтобы и ее втянуть наверх. — Я думала, вы тут все знакомы, — заметила она, с удивлением поглядывая на водителя. Михалыч, не оглядываясь, шел к становищу, махая рукой Чорруну, вопиющим образом отказываясь участвовать в погрузке. — Да не, — сказал Пашка, — они ж тут вахтенные, мало кто тут два сезона подряд торчать будет. Кроме нас, хе-хе. На то, чтобы все поднять, разместить и, по надобности, закрепить, ушло примерно полчаса. Когда все вещи и оборудование были загружены, на площадке кузова действительно стало так тесно, что сесть можно было буквально только друг на друга. Соня примостилась в самом углу, между коробкой с тушенкой и рюкзаком Антона. Еще минут через десять вернулся Михалыч, уже не такой раздраженный и мрачный, но все-таки еще довольно далекий от достижения внутренней гармонии. Он с кряхтением залез в кабину и захлопнул дверцу, пробормотав напоследок что-то невнятное в сторону кузова с пассажирами. Через полминуты вездеход ожил, и, прочихавшись, медленно и тяжело тронулся. Ехали долго, несколько часов. Пейзаж за окном неторопливо менялся — лес, темневший по левому борту, постепенно стал редеть, а потом и вовсе распался на отдельные островки чахленьких рощиц. Через какое-то время исчезли и они, уступив место однообразному, но по-своему захватывающему тундровому пейзажу. Это только на первый взгляд кажется, что тундра — место унылое и угрюмое. В начале лета она напоминает причудливо вытканное пестрое полотно. Северное разнотравье переливается всеми оттенками зеленого, серого и даже красного. Среди трав мерцают белые соцветия пушицы, пылают лазурью зеркала озер, исправно отражая своей гладью синеву ясного неба. Кое-где, словно не растаявший снег, белеют пятна кучерявого ягеля… Коллеги коротали путь за бессмысленной беседой. Пашка травил анекдоты, каждый из которых заканчивался дружным взрывом хохота. Санька рассказывал какие-то страшилки, настолько нелепые, что даже впечатлительный Антон комментировал их с явной усмешкой. Санька возражал — это днем не страшно, ты погоди, дождись ночи… на что Антон справедливо возражал, что так долго здесь торчать не намерен — над тундрой летом царит полярный день, и до осени солнце так и не скроется за горизонтом. Время от времени в разговор включался Максим, рассказывая забавные истории из своих экспедиций. Соня молчала, сжавшись в своем закутке и лишь изредка прислушиваясь к голосам мужчин. Она смотрела на проносящуюся за бортом бескрайнюю тундру, и старалась вообще ни о чем не думать. Здесь это почему-то было легко… Наконец, впереди показался лагерь — несколько стоящих на берегу реки вагончиков-бытовок, окруженных довольно условным, практически декоративным заборчиком из проржавевшей сетки. Ребята притихли, отчасти вымотавшись после длинной и тряской дороги, отчасти предвкушая скорый конец пути и долгожданный отдых — после столь долгого пребывания в неудобных позах в тесном кузове у всех разболелись спины и затекли ноги, всем хотелось наконец оказаться на твердой земле. Михалыч остановил вездеход у самого дальнего и самого ветхого и обшарпанного вагончика. — Ну, что, салаги? Как вы там? — беззлобно крикнул он, высовывая голову из кабины. — Отлично, дядь, — жизнерадостно отозвался Пашка. Антон с тревогой оглядывался по сторонам, явно несколько угнетенный этим местом, где ему предстояло провести ближайшие полтора месяца. Лагерь выглядел так, словно здесь побывала банда лихих разбойников из одной из Санькиных баек. Между бытовками в громоздился в беспорядке всякий хлам — жестяные бочки с топливом и из-под топлива, непромокаемые контейнеры, мотки проволоки, фрагменты оборудования (судя по виду оных — безнадежно сломанного). К стене одного из вагончиков прислонена пробитая деревянная лодка, шатко покачивающаяся, словно вот-вот готовая рухнуть. К другому домику лепился брезентовый навес, скрывающий забитый барахлом стеллаж и старые деревянные козлы, на которых покоилась новенькая японская бензопила. Хозяев, за исключением Михалыча, видно не было, но из ближайшего вагончика доносились приглушенные мужские голоса и грубый, режущий ухо хохот. Михалыч кивнул и спрыгнул на землю из высокой кабины, и тут же вытащил из кармана замусоленную сигаретную пачку. Видимо, у него имелся солидный запас — курево он явно не экономил. — Ну и отлично, — ухмыльнулся он и указал рукой на бытовку. — Вот, ваши апартаменты. Не бог весть что, но печка есть, ночью не задубеете. Располагайтесь, чувствуйте себя, как дома. — Спасибо, — кисло пробормотал Антон себе под нос. — Сортир там, — продолжал геолог, закуривая и не глядя махая рукой в сторону покосившейся фанерной кабинки, — банька у берега, раз в неделю топим. Вода на складе, но мы не паримся, берем из речки — если прокипятить, пить можно. Дрова в поленнице, во-он там. Если что не так или какие-то вопросы будут — идите к Грихе Копылову, вон его вагончик, зеленый такой. Сам он сейчас в разведке, но к вечеру, наверное, будет. — Большое спасибо, — вежливо кивнул Максим, с трудом поднимаясь на ноги, — ладно, ребята… давайте размещаться. Когда гости выгрузили из кузова свой скарб, Михалыч отогнал вездеход, припарковав его на расчищенной площадке на дальнем конце лагеря, рядом со второй машиной. Больше к своим недавним пассажирам он не возвращался, скрывшись в одном из вагончиков, так что на какое-то время прибывшие палеонтологи оказались предоставлены сами себе. Но продолжалось это, впрочем, недолго. Когда все вещи перетащили в вагончик, Пашка принес воды и наладил газовую плитку, собираясь по-быстрому заварить чай. Уже вечерело — жара спала, и стало быстро и ощутимо холодать. — Сонька, сходи-ка ты к поленнице, — велел Максим, с сомнением оглядывая стены бытовки, освещенные белым светом диоидного подвесного фонарика, укрепленного на вбитом в потолок гвоздике, — и Антона прихвати — пусть поможет. Да побольше принесите, чтоб два раза не ходить. А то задубеем в этой жестянке… Соня поморщилась, но возражать не стала, поманив Антона рукой. Парень за последние полчаса совсем скис. Сразу видно — городской, «штабная крыса». Не привык к полевым условиям. — Да-а, это вам не юрта, — согласно хмыкнул Пашка, колдуя над плиткой, — все удивляюсь — как они тут зимой живут? — Никак, — мрачно сказал Максим, — они тут не живут, это у них вроде сарая. Здесь зимой лодки хранят. А в жилых вагончиках у них утеплитель на стенах. — Удивительное гостеприимство, — пробормотал Антон. — Зато гнус не кусает, — оптимистично заявил Санька. — Что-то не верится, — фыркнул Антон, красноречиво оглядывая дыру в жестяном потолке, через которую вышеупомянутые обитатели тундры беспрепятственно проникали внутрь. — Под крышей не жрут, не дрейфь, — заверил Сашка. — давай, дуй за дровами уже. — Пойдем, стажер, — поддержала Соня, — а то к чаю опоздаем. Небо заметно потемнело, зарделось в бесконечном полярном закате. Лагерь в таком освещении приобрёл почти апокалиптичный вид — для полноты картины не хватало только ядерного гриба на горизонте. У ближайшего вагончика, на импровизированном «крылечке» из старой помятой бочки сидели двое геологов. Увидев Соню и Антона, оба умолкли, с интересом уставившись на гостей. Соня тоже насторожилась. Выглядели соседи не слишком приветливо. Оба были значительно моложе потрепанного Михалыча, но неопрятная щетина на обветренных лицах придавала им какой-то зловещий, почти бандитский вид. — Ой, а это кто это у нас? — каркнул один из них, с растрепанными соломенными волосами. — Цирк, что ли, приехал? — Зоопарк, — гыгыкнул второй. — ты посмотри, какие хлюпики. Интеллектуалы, мать их. Он с презрением сплюнул на землю и оба почему-то расхохотались. Антон, смущенно кашлянув, растянул губы в неловкой улыбке. — Добрый ве… — начал было он, собираясь с протянутой для приветствия рукой шагнуть к соседям, но Соня, уловившая в их интонациях угрозу, поймала его за рукав, в ответ на недоуменный взгляд покачав головой. Эти двое ей сразу почему-то не понравились. — Не надо, — процедила она сквозь зубы, — давай этого их Копылова дождемся. Антон непонимающе поднял брови, но все же подчинился. — Ты смотри-ка, — не унимался белобрысый, — эк вышагивают. И курточка-то приталенная… Хипстеры, что ли? — Эй, модник, что штанишки не подворачиваешь? — подхватил его приятель. — мошка заела?.. — А, может, они педики?.. Сжав зубы, Соня прошла мимо, не оборачиваясь. Нарваться на такое было неприятно. Тем более, у геологов-разведчиков — образованные ведь вроде люди, почти коллеги, тоже землю ковыряют. А ведут себя, как дворовая гопота… Впрочем, к черту — пусть голосят. Никакого вреда от этого не будет. У Антона, правда, с самообладанием было похуже. Когда они дошли до поленницы, он был красный, как рак — даже через накомарник было заметно. — Уроды какие-то, — пробормотал он, нервно одергивая воротник. — Не парься, — успокоила его Сонька, приглядываясь к поленнице. Кажется, набрать дрова из нее равно что сыграть в бирюльки — не знаешь, за какое полено потянуть, чтобы вся конструкция не рухнула. — Я и не парюсь, — возмущенно засопел Антон, — просто… -…противно, да? — фыркнула Соня, рискнув вытянуть несколько поленьев и тут же протягивая их Антону, — забей. Им тут скучно, по два месяца-то в тундре сидеть, вот и ищут, чем бы себя развлечь. Антон промолчал, но явно задумался. Когда они шли обратно, в дверях вагончика маячила фигура Максима. Он стоял, прислонившись к стене и неторопливо курил, смакуя каждую затяжку. У него нескончаемого запаса сигарет не было, приходилось экономить. Геологи, впрочем, тоже никуда пока не ушли, но вроде попритихли. Соня тайком порадовалась — может, при Максиме они их задирать не станут. Ей-то что, а вот Антону от этого явно не по себе. Но, когда Соня и Антон поравнялись с вагончиком, белобрысый снова подал голос: — Эй, мудрила! Не многовато прихватил? Спинку не надломишь? — Забей, — повторила Соня, стараясь даже не смотреть в их сторону. — Слышь, Серый? — с изумлением воскликнул второй геолог, — да это, походу, баба… — Да ты гонишь, — не поверил белобрысый, но все же пригляделся, подслеповато щуря глаза. Соня ускорила шаг. — Ха! Да точно! — неожиданно воскликнул белобрысый. — эй, киска! Куда торопишься? Погоди! Он вскочил с бочки и торопливо нагнал Соньку, тут же бесцеремонно пытаясь приобнять ее за плечи. Соня дернула плечом, насколько позволяла ей ноша, с надеждой бросив взгляд в сторону Максима. Он, конечно, все видел — не мог не видеть и не слышать, но вмешиваться почему-то не спешил. — Ого, какие, оказываются, бывают палеонтологи, — хохотнул Серый, окинув Сонькину фигуру сальным взглядом. Смотреть, правда, было особо не на что — мешковатые брюки скрывали бедра, куртка-штормовка мешала оценить талию, а к груди Соня прижимала охапку дров. Но геолога это, похоже, ничуть не смущало — от визуальной оценки он довольно быстро перешел к тактильной, грубо ухватив Соню за ягодицу. Соня, зашипев, отшатнулась — бросать дрова из-за какого-то урода жалко, но спустить эту наглость ему с рук было обидно. Что же Максим молчит?.. с Антона-то что взять — ему, видно, понадобилась вся его смелость, просто чтобы не сбежать, оставив Соню наедине с этим хамом, но видно, что еще немного — и нервы у него сдадут. Но Максим Леонидович мог бы и вступиться за свою подопечную… — Ого-го, корма что надо, — одобрительно протянул Серый. Приятель поддержал его жеребячьим смехом, — а если ты и спереди так хороша, как сзади… Сказав это, он выдернул заправленный в воротник куртки Сонин накомарник, собираясь его снять. Соня мотнула головой. — Руки убрал, — прошипела она. — Ой, какие мы колючие, — засюсюкал белобрысый, снова протягивая руку к ее бедру, но тут терпение Сони лопнуло, как туго натянутая струна. Дрова полетели вниз, с веселым деревянным стуком раскатившись по утоптанной каменистой земле. Соня перехватила тянущуюся к ее заду руку, резко заламывая запястье и одновременно надавливая большим пальцем чуть выше запястья обидчика. Тот по-собачьи взвизгнул, вырываясь из захвата, и Соня тут же разжала пальцы, позволяя ему освободиться. — Ты что, больная? — воскликнул он, прижимая «поврежденное» запястье к груди, — психованная сучка! Соня молча подобрала с земли полено, оценивающе взвесив его в руке, словно примеряясь, каким концом удобнее вмазать наглецу по носу. — Еще какая, — нервно прошипела она, — еще раз руки свои распустишь — вообще глаза выцарапаю. Геолог злобно сверкнул на нее глазами, но рисковать больше не стал, предпочитая убраться восвояси. Соня тайком перевела дух. Хорошо, что кобелёк оказался трусоват — в том, что такого здоровяка в настоящей драке удастся уложить на лопатки так же легко, как партнера на татами, она сомневалась. Вздохнув, она опустилась на корточки, принявшись собирать брошенные поленья. Антон, аккуратно положив свою охапку рядом, тоже присел, чтобы ей помочь. — Клево ты его, — восторженно шепнул он, — занималась чем-то? Соня подняла на него мрачный взгляд. Вообще-то не клево ни разу. Плохо, когда в первый же час на новом месте наживаешь себе врага… но, с другой стороны, другого пути не было — не позволять же ему себя лапать. Кто знает, как далеко бы это зашло… — Занималась, — буркнула она, не вдаваясь, впрочем, в подробности. Под восхищенным взглядом стажера было как-то стыдно признаться, что ее предел в изучении боевых искусств — любительский клуб айкидо на биофаке. Тем не менее, знания пригодились… Они собрали дрова и вернулись, наконец, к своему вагончику. Антон исчез в дверном проеме, и Соня хотела последовать за ним, но столкнулась с неожиданным препятствием — Максим Леонидович, шагнув вперед, преградил ей путь. — Молодец, — проговорил он. Впрочем, ни капли искренности в этой похвале не было. — Умеешь наводить мосты. — Он руки распускал, — напомнила Соня с искренним недоумением. — что мне было делать? Максим глубоко вздохнул, покачав головой. — Сонька. Милая Сонька… только не говори, что я тебя не предупреждал, — сказал он, глядя ей в лицо, — я тебе сто раз говорил, что женщине здесь будет… непросто. Но раз уж ты в это вписалась, будь, пожалуйста, сдержаннее. — Терпеть свинство не намерена, — холодно ответила Соня и укоризненно покачала головой. — А вы могли бы и вступиться. Вы же все видели и могли его осадить. Максим устало вздохнул. — Сонечка. Позволь тебе напомнить — мы в этом лагере на птичьих правах. Копылов и так со скрипом согласился нас принять. А что будет, когда он узнает про этот… инцидент?.. — он сухо и невесело усмехнулся, — ты могла бы быть и поласковее. Соня недоуменно уставилась на него, чуть было снова не выронив многострадальные дрова. — Вы это серьезно? — воскликнула она, — Я не какая-то базарная девка, чтобы… чтобы каждый встречный меня лапал! — А чего ты хотела? — снисходительно улыбаясь, поинтересовался Максим, — тут тебе не Москва. И не балаган, как в Батагайке. Тут все серьезно. Эти ребята, — он кивнул в сторону бытовки, в которой скрылся отверженный Соней геолог с приятелем, — тут на двухмесячной вахте. Пятнадцать здоровых мужиков, по два месяца в дикой тундре. Они неделями не видят женщин. Звереют без ласки. Естественно, они будут… проявлять к тебе интерес. Соня возмущенно поджала губы. — Предлагаете их… приласкать? — саркастически поинтересовалась она. — Почему нет? — пожал плечами Максим. — на всякий случай предупреждаю, последний раз — тут никто оберегать твою честь не будет. Не до того. Ясно? Соня, стиснув зубы, кивнула. Да, теперь ясно… — Ты знала, куда едешь, — строго повторил Максим, так что разбираться с этим будешь сама. Как угодно — но будь добра, не устраивай мне лишних проблем. Особенно — с Копыловым и его ребятами. — Ладно, — отозвалась Соня, предпочитая придержать свое мнение по этому поводу. Максим, удовлетворенно кивнув, отошел в сторону, пропуская ее в вагончик.

***

*** Копылов либо еще не вернулся, либо не спешил привечать гостей — по крайней мере, до отбоя никто из хозяев лагеря их больше не беспокоил. После ужина Пашка снова поставил на плитку наполненный чайник. Санька отыскал пачку печенья, щедрой рукой раздав всем по две штуки. Соня была равнодушна к сладкому, но почему-то в полях подобная еда выглядела в сто раз аппетитнее. Даже плесневелый сухарик с изюмом порой казался здесь изысканным деликатесом, хотя в городе к таким «ништякам» Соня бы и не притронулась. Так что дождаться кипятка и не сгрызть печенье, испортив таким образом себе удовольствие, было невероятно сложно. Постепенно «инцидент» с геологами забылся, и даже Максим, вкусив заправленных тушенкой макарон, подобрел и оттаял, перестав метать в ее сторону грозные взгляды. — Завтра отдыхаем, — объявил он, откинувшись на спинку раскладного кресла, — разве что оборудование распакуем и проверим. — А что так, шеф? — спросил Санька. — времени-то мало. Целый день терять не хочется. Пашка согласно кивнул, но Максим замотал головой. — В этом году путь по реке закрыт — слишком мелко и порожисто, моторка не пройдет. Так что придется мне договариваться с Копыловым насчет вездехода. У геологов их всего два, плюс двухместная амфибия, но я не уверен, что она на ходу. А им тоже надо проводить разведку, и, увы, в этом у них приоритет. Так что придется это как-то разруливать. — А лошади? — спросил Санька, — у Григория Алексеевича, вроде, есть парочка. Максим фыркнул. — Не издевайся, Сань. Ты этих коньков-горбунков видел хоть? Много оборудования на таком утащишь? Санька пожал плечами. — А пешком туда никак не дойти? — непонимающе подняв глаза на Максима, наивно спросил Антон. Санька и Пашка дружно прыснули. — Пешком! — сквозь хохот воскликнул один, — ну, ты сказанул! — Тридцать кэмэ! По тундре! — поддержал другой. — попробуй для начала хоть один пройти… пешеход! Антон беспомощно развел руками. — Пешком не дойти, — сказал Максим, хотя Антон, вроде, уже это понял. — Ну, ладно, — хмыкнул Антон, — а разве не можем мы поискать поближе к лагерю? Здесь та же река, берега высокие, порода размыта… в таких местах, насколько мне известно, чаще всего мамонтов и находят, верно? Так какая разница? Соню тоже интересовал этот вопрос. Ясно было, что отчего-то для Максима свет клином сошелся на том болоте. Она вспомнила, как Чоррун его отговаривал, как звал на озеро, а Максим упрямо твердил — «позарез надо». Но и Пашка, и Санька, услышав этот вопрос, как-то странно ухмыльнулись, глядя на Максима. Они были там в прошлом году, а, значит, знают, в чем тут дело. Максим вздохнул, и, сложив руки на груди, внимательно посмотрел на Антона. — Знаешь, кто нас финансирует, стажер? — Эээ… — Антон растерялся, да и Соня не ожидала этого вопроса, — японцы?.. — Японцы, — кивнул Максим, — думаешь, им очень нужен очередной раскопанный скелет мамонта? — Не знаю, — осторожно ответил Антон, — а что им тогда нужно? Максим, выдержав эффектную паузу, жестом фокусника, достающего белого кролика из цилиндра, извлек из поясной сумки маленькую пластиковую коробочку. И, торжествующе улыбаясь, продемонстрировал ее Антону. — Вот это. — А что там? Он молча протянул коробочку стажеру. Антон торопливо открыл ее, и озадаченно моргнув, достал из нее одну-единственную кость — узкую и длинную, заостренную с одного конца, как… — Клык? — спросил Антон, вопросительно поглядев на Максима. Соня тоже с интересом подалась вперед, чтобы получше видеть, но Антон так неловко сжимал кость пальцами, что почти всю ее загораживал. — эээ… гомотерий*? — Вряд ли, — мгновенно отозвалась Соня, — форма нехарактерна… дай-ка глянуть? Антон покорно протянул ей клык. Максим наблюдал за ними с явным удовольствием, будто замешательство коллег его искренне развеселило. Соня повертела клык в руках, с каждой секундой все больше хмурясь. — Нет, это явно не саблезубая кошка, — задумчиво проговорила она, пальцем пробуя острие — клык был острый, как игла, точно специально заточенный. Да и наощупь кость была… странной. Слишком плотная и гладкая, как отполированная. Но это явно не замещение породой, просто… просто такая структура. Соня перевернула его, рассматривая с тупого конца и от увиденного едва не выронила ценную находку. — Вот черт! — воскликнула она, — это что… суставная ямка?.. откуда оно у вас? — С того самого священного болота, — охотно ответил Максим. — это поинтереснее мамонта, верно? Соня рассеянно кивнула, продолжая рассматривать клык (или все-таки коготь?), и гадая, какому животному он мог принадлежать. Никогда прежде она не видела ничего подобного — ни в музеях, ни в книгах… — Предшественник Копылова сам с нами связался, — между тем, начал рассказывать Максим. — во время разведки они наткнулись на кое-какие останки и переправили их к нам, в ПИН. Так, ерунда — зубы мамонта и обломки бивня. Но кое-кто решил, что неплохо бы проверить и, по-возможности, расширить нашу коллекцию плейстоценовой фауны. В прошлом году институт наскреб денег на экспедицию — и мы двинули сюда. Антон слушал его заворожено, чуть ли не раскрыв рот. Соня, продолжая разглядывать клык, только хмурила брови. — Признаться, я не рассчитывал встретить здесь что-то интересное, — продолжал Максим, — Но мы с ребятами почти сразу наткнулись на крупный и великолепно сохранившийся скелет самца мамонта. Судя по расположению и состоянию костей, этот мамонт, в отличие от многих своих собратьев, не утонул в болоте, а погиб на более-менее твердой земле. Откапывали его несколько недель. Но самое интересное нашлось в самом конце, когда полностью очистили голову, — он указал на клык в Сониных руках, — тогда мы нашли вот это. Соня, опомнившись, вернула ему находку. Максим, любовно проведя по клыку пальцем, положил его обратно в коробочку. — По-видимому, это принадлежало какому-то ранее неизвестному хищнику, который погиб вместе со своей жертвой, — заключил он. — То есть эта штука убила мамонта и умерла сама? — с придыханием спросил Антон. — Вероятно, да, — кивнул Максим, — Скорее всего, этот хищник, так сказать, не рассчитал силы. Клык мы нашли под височной костью мамонта, возраст останков совпадает — так что можно заключить, что нашего хищника придавило тушей и размозжило череп. Соня помотала головой. — Нельзя делать такие выводы по одной найденной кости, — заметила она, — он мог и случайно там оказаться. Или это вообще артефакт, или… — Есть и другие фрагменты, — веско перебил Максим, — второй такой же зуб хранится в закрытом фонде института. — Вы вообще уверены, что это зуб? — с недоверием спросила Соня, — судя по суставной ямке, это, скорее… ну, коготь. Или даже концевая фаланга. — Уверен, — сказал Максим, — анализы показали, что он покрыт чем-то вроде дентина, только с весьма необычной структурой. Так же мы нашли еще несколько мелких зубов — более привычного строения — и осколок черепа. И, если судить по нему, это ископаемое животное ранее не было известно ни зарубежной, ни отечественной науке. — Вот это да, — присвистнул Антон. — Звучит как-то в духе Рен-ТВ, — пробормотала Соня. — Да, моих коллег из ПИНа это тоже не впечатлило, — вздохнув, проговорил Максим, — они высказали мне примерно те же суждения, что и вы, Сонечка. Кроме того, их смутило, что мы не нашли других фрагментов, несмотря на то, что продолжали копать до снега… тогда я отправил фото находки своим зарубежным коллегам. И ребят из Токио это весьма заинтересовало. Настолько, что они без вопросов раскошелились на нынешнюю экспедицию. — И вы всерьез рассчитываете найти здесь этого… хищника? — спросила Соня, все еще не слишком верившая в это сенсационное открытие, — При том, что за всю многолетнюю историю палеоисследований в Якутии других подобных находок не было? При том, что вы сами не нашли ничего, кроме нескольких зубов и осколка кости? Максим покачал головой.  — С вашим скепсисом, Сонечка, вам следовало остаться в Москве, принимать зачеты у студентов, — спокойно проговорил он, вызвав у остальных сдавленные смешки, — Помните, что я говорил об этом месте? Terra Incognita, неизвестная земля. Даже местные не знают, что скрыто у них под ногами. В токийском университете предполагают, что сорок тысяч лет назад в этой местности мог быть своеобразный географический анклав. Замкнутая долина, ограниченная, возможно, фрагментом ледника с одной стороны, и скальным выходом с другой. За тысячи лет в ней из-за популяционной изоляции могли появиться эндемичные виды. Так что, если мы нашли одну кость, значит, где-то рядом есть и другие. — У эндемичных видов обычно есть предки, — возразила Соня. — а это… черт, я даже не знаю, к какому семейству можно отнести это ваше предполагаемое существо. Это вообще не похоже ни на кого из плацентарных, скорее уж на какую-то… — Рептилию? — услужливо подсказал Максим. — В плейстоцене здесь было холодновато для рептилий, — пробормотала Соня, — как и для динозавров. — Возможно, — хмыкнул Максим, — но, так или иначе, мы с вами стоим на пороге очень важного и необычного открытия. Чем бы ни было это существо — мы должны его отыскать, — он подмигнул Антону, заговорщически понизив голос, -А отыскать его можно лишь в одном месте — в священном для местных болоте…