Откуда им знать

Утро… Так не хочется вставать. Еще пару минут поваляться в теплой постельке, развалиться на простынях, раскинув руки в сторону, и вслушаться в каждый звук, который происходит за дверьми и знать только одно: тебе не нужно никуда спешить. Есфирь любила просыпаться дома. Ты еще совсем сонная, вертишься в кровати и вдыхаешь этот аромат: свежий хлеб, расплавленный сыр, сладкий запах блинчиков, горячего шоколада. Все эти запахи смешиваются в один, и ты медленно вдыхаешь его, на твоем лице появляется улыбка, и тихо стонешь, потягиваешься, и случайно ударяешь локтем, спящего рядом, Питера. Это что-то совсем новенькое… Мартин совсем забыла, что он же рядом спит. Он кривится во сне от ее удара, причмокивает губами и тянется руками к девушке, прижимая сильнее к себе и зарываясь носом в распущенные волосы. Хотелось просто замурлыкать от этого. Такой теплый, милый, когда спит. Сердце сделало глухой удар, и Есфирь посмотрела в одну точку на стене. До нее просто только что дошло, что у нее появились отношения! Только подумать… Мартин положила голову ему на грудь, слушая, как он делает вдохи и выдохи, как глухо бьется его сердце. Так не хотелось вставать. Касается губами его подбородка, чувствуя, целуя нежно в уголок губ, слыша, как он и вздыхает, и смыкает сильнее веки, чтобы не открывать свои прекрасные глаза. ― Вставай… ― тихо шепчет девушка ему на ушко, специально выдыхая, чтобы ему было щекотно. Питер пытается отодвинуться от нее, но ему это не удается. Есфирь улыбается и касается кончиком носа его щеки, не в силах сдержать улыбку, от того, как его трудно разбудить. А Питер точно не желает просыпаться. Он все же с неохотой открывает глаза и смотрит на девушку. Касается рукой щеки, легонько ее поглаживает и не сдерживается, сладко зевает и опять закрывает глаза. ― Не… хочу… ― медленно проговорил он и опять начал засыпать. Есфирь села на кровати, заставив мужчину разочарованно выдохнуть, когда Пара выскользнула из его рук. Мартин поправила ночную рубашку и провела рукой по волосам мужчины. ― Ты собираешься весь день провалятся в кровати, м? ― Неплохая перспектива, ― тянет Питер, поворачиваясь на бок, спиной к Есфирь. Она смеется и наваливается на него сверху, обнимая, и утыкаясь носом в плечо. От смятой после сна рубашки веет приятным мужским одеколоном. Длинные волосы застилают не только ее лицо, но кончиками дотягиваются до лица Питера. И от сладкого запаха Волк мгновенной просыпается. Опрометчиво давать хищнику почувствовать лакомство. Есфирь взвизгнула, стоило Питеру перехватить ее поперек талии и перевернуться, оказавшись сверху. Альфа уткнулся в вкусно пахнувшие волосы, делая глубокие вдохи, заполняя легкие ароматом своей Истинной. Он едва ли не рычит, вспоминая что-то о Волчьих парах, что читал в юности. «Ты будешь слабым в её тонких пальцах. Твоя шкура будет пылать её лёгкими поцелуями. Ты будешь сходить с ума не только в полнолуние, но и каждый день. Но она будет единственной, с кем ты поистине счастлив» ― Ты завис на минуту, ― раздается ее голос возле уха. Питер отрывается от ее шеи и смотрит в бесстыжие зеленые глаза лежащей под ним девушки. ― Что? ― Ничего, ― выдыхает Питер. ― Ты просто очень красивая. Есфирь фыркает, неосознанно кладя руку ему на шею. Задумчиво поглаживает, перемещается на шею за шиворот рубашки. Питер прикрывает глаза и слегка шевелит лопатками. Есфирь улыбается. ― Мне казалось, что вчера ты не хотела, ― подмечает мужчина. ― А сегодня хочу. Питер хмыкнула, а Есфирь только улыбнулась и прижалась ближе, впиваясь жадным поцелуем в его губы. Ей очень хотелось передать свое состояние именно таким способом, потому что подходящих слов Мартин все равно не нашла. И, судя по всему, Питера это устроило. Его ответная реакция была не менее страстной, если даже не более. Руки быстро опустились, скользя по тонкой талии, и остановились на бедрах. Девушка почувствовала, как его пальцы сжимаются сильнее, а ее собственное сердцебиение учащается от ощущения радости и некоего волнения от того, что ей уже давно не приходилось ощущать никого ― особенного любимого мужчину ― так близко. Питер разорвал поцелуй и поднял руку на волосы, резко отклонив ее голову вбок и опустив губы на шею, которую теперь придерживал второй ладонью. Есфирь же просто наслаждалась его действиями, ощущая его поцелуи, которые были до безумия жадными. Слегка прикусив кожу зубами, он сдавил пальцами шею сильнее. Другую руку завел девушке за спину, пытаясь быстро стянуть с нее привлекательную ночную рубашку. Но терпения ему хватило ненадолго. Чуть позже послышался треск рвущейся ткани, что вызвало у мужчины довольную ухмылку. Ловкие руки Есфирь в это время уже вовсю были заняты его одеждой. Пальцы поспешно отстегивали кожаный ремень и пуговицы, бросая ненужные элементы одежды на пол. Попутно она помогала стянуть с себя рубашку, которая вскоре также оказалось на полу. Как только это случилось, взгляд Питера заскользил по ее телу, а ладони быстро легли на грудь, крепко сжав ее. Это вызвало у Есфирь тихий стон удовольствия и счастливую улыбку. Мужчину она успела раздеть только наполовину и сейчас переключила свое внимания на нижнюю часть. Провела ладонью по его паху, цепляясь за штаны и двумя руками стаскивая их вниз. Питер держал ее, крепко обхватив за талию. Есфирь заглянула ему в глаза и прижалась губами к его груди, покрывая ее страстными поцелуями. В это время он опустил руки вниз, хватаясь за край нижнего белья девушки и стягивая его. Есфирь развела ноги шире, опустив взгляд вниз на стоявший член и начала улыбаться, придвигаясь ближе к нему. Питер обхватил удобнее стройные ноги и потерся головкой у входа, раздвигая половые губы. С приоткрытых девичьих губ сорвался стон, и Хейл без промедлений ввел член внутрь, заставив Есфирь изогнуться всем телом. Не особо церемонясь, Питер, довольно быстро, начал наращивать скорость, что привело Есфирь в дикий восторг. В поисках чего-то, за что можно было схватиться руками, Есфирь лихорадочно шарила по кровати, но в итоге пристроила руки на лопатках Питера, сжимая кожу на них, стараясь прижаться к мужчине ближе, ощутить его глубже в себе. Ей нравилось смотреть, как движется его член. Это возбуждало Есфирь еще сильнее. Затем Питер отпустил ее ноги, приказав их держать приподнятыми, что Есфирь и делала, а сам притянул свою пару ближе за волосы. Он смотрел в зеленые глаза, в то время, как его вторая рука сжимала девичью грудь, а движения внутри девушки становились более резкими и грубыми. Есфирь вскрикивала от его толчков и слушала приглушенные стоны мужчины, которого называла своим. Ощущение невероятного наслаждения, которого Есфирь так давно не испытывала, переполняло ее тело. Есфирь резко подалась навстречу и, выгнув спину в последний раз, кончила с громким стоном, запрокинув голову назад. Мартин попыталась отдышаться, но вскоре Питер притянул ее вплотную к себе и, поцеловав, с протяжным мычанием кончил, остановившись в девушке. ― Не выходи пока... ― тихо прошептав, Есфирь крепко обхватила Питера ногами и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Питер усмехнулся и провел рукой по спутанным волосам, а девушка уткнулась лицом в его плечо и закрыла глаза, первый раз после всего произошедшего почувствовав себя счастливой. ✪★☆✫✬✭✮✯✰✧✩✵ Есфирь подумала, что он уйдет. Не зная почему, она просто помнила ― или знала ― что кто-то должен был так сделать. Помнила, как изумруды блестели влажным блеском, когда кто-то натягивал на себя штаны, рубашку и молча уходил из её комнаты через окно. Но Питер так не сделал. Он остался, поглаживал по голове, целовал в макушку, а потом заставил одеться и пойти сделать ему чай. Есфирь рассмеялась и утащила его с собой на кухню. Они сидели и пили чай: он ―черный, она ― с листьями шалфея, потому что хорошего завтрака в холодильнике не оказалось. Нет, Мартин сделала бутерброды, но в доме были одни продукты, а готовить Есфирь не хотела. Питера это словно и волновало, он вполне насытился. И Волк его тоже. Они ― Волк и Питер ― смотрели на довольную девушку, которая жмурилась, стоило солнечному свету упасть на ее лицо. Альфа и Хейл были полностью согласны ― она их человек. Отныне и навсегда. ― Ты в порядке? ― спросил Питер, когда уходил из ее дома около одиннадцати утра. Есфирь ―выглядевшая неумолимо прекрасно с растрепанными волосами, собранными в пучок и в растянутой рубашке ― улыбается и целует его в гладко выбритую щеку. ― Лучше и быть не может, ― она закусывает губу, игриво подмигивает и выглядит до такой одури соблазнительной, что Альфа внутри загорается желанием повторить сегодняшнее утро не «потом», а именно сейчас, но Питер подавляет Волка внутри себя. ― Я позвоню сегодня вечером. Хочу кое-что тебе показать. Есфирь удивленно на него смотрит, но потом в зеленых глазах загорается интерес, и она кивает. Питер быстро целует ее в губы, чувствуя быстрое сердцебиение рядом со своим и уходит. Есфирь счастлива улыбается, как-то уж слишком влюбленно, и отмечает, что сестра сегодня явно не ночевала дома. В час дня ей позвонил Скотт и буквально заставил пойти с ним, Надей и Стайлзом на тренировку по лакроссу. Есфирь, собственно, делать было нечего, поэтому МакКолл не успел вылить на Мартин весь поток фраз плана «тыснамипересталаобщаться, чезадела?» Поэтому меньше чем через полчаса Стилински, Мартин и МакКолл были на поле. Точнее, на поле были Скотт и Стайлз, Надя и Есфирь сидели на трибунах. ― Лидс ночевала у Элиссон, ― внезапно сообщает Есфирь. ― Ты была со Скоттом? Мне казалось, сегодня какая-то важная дата для вас… Надя неожиданно покраснела и пробормотала, сжав руками края юбки. ― Да, сегодня шесть лет, как мы встречались. Но понятно, что мы не праздновали. ― Твой отец сказал, что ты не ночевала дома, ― спокойно объяснила Есфирь. ― Ну, я и подумала, что ты была со Скоттом. ― Стайлз был со Скоттом. Они играли в приставку у нас. Кажется. Я не знаю. ― «Не знаю»? ― сощурилась Мартин. ― Это твой дом или нет? Надя скрестила руки и сделала вид, что больше заинтересована тем, как Стайлз носится по полю, чем кипящей рядом от интереса подругой. ― Отец звонил, и кажется да, Скотт ночевал у нас, ― ответила Стилински, спустя пару мгновений. Есфирь такой ответ естественно не устроил, поэтому она не стала выпытывать. Мартин не любила, когда лезли в ее отношения, следовательно, уважала и чужие. Хотя перспектива сунуть носки в отношения подруги и Скотта была весьма заманчивой. ― Я была с Дереком, ― спустя мгновение ответила брюнетка. У Нади были черные волосы, причем настоящие, не крашеные. Она была не очень высокого роста, но хорошо сложена, с длинными красивыми ногами. ― Была? ― протянула Есфирь, сверкая глазами. ― М, ясно. Вы трахнулись? ― Сама тактичность, ― огрызнулась Стилински, но ее щеки предательски заалели. ― Да. Все началось, когда я спасла его, достав эту гребанную пулю. У оборотней есть закон ― или что-то типа такого ― что если тебя спасает кто-то от смерти, ты ему должен, пока не спасешь жизнь ему. Ну, мы договорились, что он просто сводит меня в мексиканский ресторан, но потом я случайно спасла его еще раз, когда охотники пришли к нему в дом, ― Есфирь громко, искренне рассмеялась. Надя обиженно надулась. ― Ничего смешного, Сиф! ― Да спокойно, Стилински. ― Мартин подмигнула подруге. ― Не у тебя одной был секс. ― Питер? ― с интересом спросила Надя, пододвигаясь ближе. Светло-голубые глаза метнулись к Скотту, Стилински надеялась, что парень занят тренировкой больше, чем их «девчачьи» разговоры. ― Да. У меня такого никогда еще не было, ― глаза Есфирь, заговорщически подавшейся к подруге на скамейке для болельщиков, горели каким-то непередаваемым, шальным, счастливым огнем. И девушки бы обязательно, хотя бы абстракциями, рассказали обо всем что было, но заметные даже с такого расстояния красные щеки Скотта явственно показали, что разговор Стилински и Мартин не остался без внимание. Подруги рассмеялись и перевели разговор на более нейтральные темы, которые не заставляли капитана команды краснеть как рак. ― Но знаешь, ― продолжала Надя. ― Я боюсь заводить отношения с Хейлом. ― Чего так? ― удивилась Есфирь. ― Он, может, и не самый лучший кандидат, но как там говорится ― «любовь меняет людей»? И мне казалось, ты не была робкой, когда заводила отношения со Скоттом. ― Я не про это, ― отмахнулась девушка. ― О стеснительности речи не идет. Просто… ладно, черт с ним. Ты же знаешь, что волки моногамны? ― Типа одна пара на всю жизнь? ― Типа да. Так вот, мы со Стайлзом провели вечер исследований, выясняя, с чем еще может столкнуться Скотт, ― и хотя Надя не собиралась намеренно уколоть Есфирь, Мартин почувствовала себя немного виновато: со своими отношениями она совсем забыла о лучших друзьях. ― У оборотней тоже бывают такие отношения. В смысле, они тоже моногамны. В мифах это называют Истинной Волчьей парой. Как и обычные волки, оборотни выбирают себе одну волчицу, с которой живет всю оставшуюся жизнь. Он ей не изменяет, любит и видит только ее. ― Ну и? ― не поняла Есфирь. ― Чего ты боишься? Будешь ты этой парой ― просто образцовая семья. Или боишься, что не выдержишь его характер до «конца жизни»? ― Нельзя заранее определить, кто будет твоей Парой, ― терпеливо объяснила Надя, поворачиваясь к Есфирь полностью. ― Это не как любовь с первого взгляда, Волк внутри выбирает женщину. При этом, сам оборотень может быть не согласен с этим выбором. И я думаю, а что если я не его пара? Ну, буду я встречаться с Дереком, влюблюсь в него, а потом в один прекрасный день услышу: «Я нашел свою Истинную пару. Прости». Оно мне надо? ― Поговори с ним, ― просто предложила Мартин, с заботой смотря в большие голубые глаза подруги. ― Стая для волков — это их семья и их дом. Если ты его Пара, неужели он тебе об этом не скажет? ― А вдруг он не хочет, чтобы ею была я? ― произнесла Стилински. ― То есть, я могу быть выбором зверя, а не его. Или наоборот. Что тогда? ― Хочешь я с ним поговорю? ― спросила Есфирь, ободряюще улыбаясь. Надя покачала головой. ― И все же, постарайся не волноваться об этом. Узнай у него на этот счет. Если ты его Истинная пара, противится он вряд ли станет. После игры четверка направилась в небольшую забегаловку. Тут было тепло, светло и пахло солоновато-сладкой китайской едой. Запах напомнил о доме. Хотя вид заведения не соответствовал внутренним составляющим — низкое кирпичное здание, просевшее посередине, словно неудавшееся суфле. От разбитой неоновой вывески, съехавшей на бок, исходило характерное потрескивание. Возле узкой двери ошивались двое мужчин в длинных плащах и надвинутых на глаза шляпах. Окон в ресторане не было. ― Я голоден, как стая волков! ― громко сказал Стайлз, привлекая к себе внимание некоторых посетителей. Есфирь обрадовалась, что в ресторане не очень много посетителей. Скотт бросил в друга испепеляющий взгляд, хотя было ясно, что за такие шутки МакКолл не будет на Стилински обижаться. Но спустя пару мгновений после того, как они пролистали меню, Скотт, не менее громко, добавил: — Стайлз, только не вздумай заказывать алкоголь снова. От него у тебя немного крышу сносит. Стоит тебе выпить, например, рюмку коньяка, как в следующую минуту ты уже несешься по улицам в чем мать родила. Есфирь и Надя захохотали. — А помнишь… — затем последовал рассказ, переполненный знакомыми только им именами и непонятными терминами. Непонятными, потому что Стилински имели привычку называть самые обычные вещи как-нибудь мудрено, от чего понимали их только Скотт и Есфирь. Есфирь просто разглядывала своих друзей, вспоминая разное произошедшее с ними. Стайлз словно ожил, в нем внезапно забурлила энергия. На фоне Скотта он даже стал как-то ярче. Если Надя стала бы их рисовать, то Стайлза нужно было бы выводить мягкими, слегка размытыми линиями, а Скотта наоборот — резкими, четкими штрихами. Скотт слушал молча, опустив глаза вниз и постукивая ногтем по стакану. На его губах играла слабая улыбка. Есфирь показалось, что мысли Скотта были очень далеки. Потом на несколько минут воцарилась тишина. — У них и коктейли есть? ― обрадовалась Есфирь, которая раньше здесь не была. — Абрикосово-сливовый с цветочным медом — просто обалденный, — заметила Надя. ― Обязательно попробуй. Волосы Нади щекотали Есфирь лицо; от них исходил приятный ванильный аромат, смешанный с запахом одеколона Дерека. Есфирь узнала его сразу, потому что на духи и другие пахучие жидкости у нее была неплохая память. И хотя с Дереком они виделись не так часто, в вечер на парковке ― когда Альфа запер их в школе ― она почему-то учуяла и запомнила этот запах. Она лукаво глянула на подругу, но в итоге ничего не сказала. Они заказали кучу еды, потому что игру Стайлза надо было отметить. Парень так долго стремился попасть в команду, что теперь не мог нарадоваться ― он, Стайлз Билински, как его назвал тренер, играет! И, собственно, такие посиделки продолжались два часы. Ребята не столько ели, сколько разговаривали и обсуждала не только лакросс, но и все происходящее. К примеру, мистера Харриса. Скотт и Стайлз обсуждали то, как можно выкрасть у Элиссон кулон, потому что Арджент к себе МакКолла не подпускала. Надя слегка хмурилась каждый раз, стоило упомянуть Элиссон ― это была не ревность, но Скотт оставался Стилински хорошим другом, а девушки всегда немного острее реагируют на болезненные расставания своих друзей. Есфирь относилась к Арджент более нейтрально, вряд ли они сказали друг друга и ста слов. Несмотря на отсутствие окон, внутри оказалось уютно: ряд симпатичных деревянных кабинок, на сиденьях пестрели яркие подушки. За барной стойкой, уставленной разномастной посудой, светловолосая девушка в форменном бело-розовом фартуке проворно отсчитывала сдачу коренастому мужчине во фланелевой рубашке. — Ну, за нашу будущую победу на лакроссе! — торжественно произнес Стайлз. В руках он держал брусочек картошки фри. Потом в полголоса они принялись обсуждать произошедшее пару дней назад. Очевидно, что Скотт не посылал друзьям сообщения с просьбой приехать в школу. Дерек занимался этим вопросом, но будучи самым разыскиваемым преступником штата ― спасибо, Скотт ― делать это было слегка затруднительно. Но сейчас четверке не хотелось об этом думать. Можно назвать это легкомыслием, но хотя бы на один день хотелось поучаствовать себя снова простыми ребятами, которыми они были пару недель назад. Игра начиналась в шесть вечера. Чтобы хоть как-то убить время, Стайлз удалился обратно на поле, а Надя со Скоттом объявили, что идут гулять в Центральный парк. Скотт спросил, не хочет ли Есфирь к ним присоединиться, но та сослалась на усталость. В принципе Есфирь сказала правду: организм еще не до конца восстановился после произошедшего пару дней назад, да и события сегодня утром не прошло бесследно. Она разулась и легла на кровать в своей спальне. Сейчас бы заснуть, но сон никак не шел. Кофеин все еще бурлил в ее венах, будто газированная вода. И хотя Мартин пару раз проваливалась в тяжелый сон, перед глазами вставали странные виденья: ее новая знакомая Агата, смотрящая на Есфирь с какой-то пугающей решительностью, худая шатенка с большими глазами, голоса Питера и Дерека, звучащие в голове. Все это перемащивалось и когда Есфирь проснулась, то не сразу поняла от чего. Во-первых, в клетке бился Ведьмак, а телефон разрывался от назойливой и громкой мелодии. Видимо, именно она была причиной беспокойства филина. Есфирь протянула руку к аппарату, даже не надеясь, что это Питер, который обещал позвонить: такая мелодия звучала на звонке Стайлза, а именно саундтрек из «Звездных воинов». И когда девушка взяла трубку, то на нее обрушился сразу поток информации: ― В общем, мы выяснили, что СМС Элиссон, Лидии и Джексону прислали из больницы, поэтому сейчас едем туда ― я, Надя и Хейл. Но в мою машину мы все не влезем, поэтому возьмем твою, а ты мне не дашь ключи и за руль не пустишь, поэтому ты отвезешь нас в больницу, где мы проверим… ― Кого уверим? На том конце послышалось напряженное молчание и пока оно длилось, Есфирь подошла к окну и действительно увидела там выше названную троицу. Надя посмотрела на нее как-то сочувствующе и помахала рукой, лицо Дерека по-прежнему ничего не выражало, а Стайлз явно был взбудоражен. Мартин тяжело вздохнула, понимая, что ей не отвертеться, поэтому она показала Наде пять пальцев, которые означали, что через пять минут она спуститься. Ночка обещала быть интересной. ✪★☆✫✬✭✮✯✰✧✩✵ В машине было тихо. Фары не горели, а люди, сидящие в ней, молчали. Надя, прикрыв глаза и обвив руками сиденья водителя, то ли спала, то ли хотела заснуть. Дерек, только моргая пару раз в минуту, неотрывно смотрел на вход в больницу Бейке Хиллс, в котором исчез Стайлз. Есфирь откинулась на сидение и, позволив Наде обнять себя через сиденье, тоже мечтала провалиться в сон. ― Не спать! ― рыкнул Хейл — Никто не спит, — сонно причмокивая губами, ответила Мартин. Надя же даже головы не повернула. — Хотя очень хотелось бы. Дерек раздраженно закатил глаза. Надя открыла глаза и посмотрела на хмурого парня. — Не хмурься, Дерек. Морщины рано появятся. — Разве оборотни могут стареть раньше времени? — тут же поинтересовалась Есфирь. Дерек взглянул на Мартин, словно приравниваясь, где именно ей перегрызть шею. Но, заметив, что Надя повернула голову в их сторону и с интересом посмотрела на него, ответил: — Процесс старения у оборотней немного замедлен. Сильные альфы при желании могут сохранять свою внешность более чем пятьдесят лет, при этом сохраняя молодость своей стаи, — подумав, Дерек добавил. — Но и умираем мы, по большей степени, естественной смертью. Только если тебя не убьют охотники или себе подобные. — А Волчьи пары? — внезапно спросила Есфирь. Дерек посмотрел на Стилински, словно спрашивая, не с ее ли подачки Мартин задаёт подобные вопросы, однако Надя и бровью не повела. — А что Волчьи пары? — Дерек сделал неопределённое движение плечами, словно одновременно пожал ими и передернул. — Она одна на всю жизнь. Волк становится, в некотором плане, послушен ей. Не покорное рабство, но Волк часто прислушивается к ней, считая ее лучшим советчиком. Стая будет куда крепче, если ее возглавляет Волк и Волчица. — Было бы круто, если бы у нашего Альфы была Волчья пара, — внезапно хихикнула Надя, вызвав недоумевающий взгляд Дерека. — Я имею в виду, что тогда она может его остановить. — Да, только если они не заодно, — тут же парировал Хейл. — Тогда наши дела хуже некуда. — Почему? — с интересом спросила Надя, невольно пододвигаясь ближе к парню. Есфирь заметила, как напрягся Дерек от такого близкого нахождения рядом со Стилински. Дерек подумал, прежде чем ответить. — Как у охотников ― Кодекс, у оборотней тоже есть свод Законов, — медленно протянул Хейл, пока две девушки в упор смотрели на него. ― Многие из них могут нарушаться, но есть кое-что, что не один оборотень не сделает. Он никогда не должен причинять боль другим Парам. — То есть, если у оборотня есть Пара, он не будет убит? — спросила Надя. — Не совсем. Тут есть много не состыковок. Если то, что делает оборотень действительно опасно, то он будет убит вместе со своей Парой — из-за милости к ней. Но... если то, что делает Волк оправдано, то мы не сможем его тронуть. И там ещё много оговорок, дополнений, которые это смягчают или делают жестче. — А что считается оправданным? — спросила Есфирь, немного начиная нервничать: Стайлз все ещё не позвонил. — Убили его семью. Или Пару. Месть за Пару всегда оправдана. На несколько минут все молчали. Есфирь и Надя думали, переваривая услышанное, Дерек же напряжённо вслушивался, пытаясь определить, что делает Стайлз. Но Надя внезапно сказала: — Было бы забавно, если бы твой Питер оказался Альфой. — Было бы обидно, — Есфирь вздрогнула от такой вероятности. — Вообще-то, было бы удобно, — вступил в разговор Дерек. — Ты бы смогла убедить его прекратить. Потому что убить его, если ты его Истинная пара мы не сможем. Даже я на это не пойду. Есфирь передернул плечами, отворачиваясь. Такая перспектива ее действительно пугала: она мало что знала о Питере, раньше его не видела. Может быть, он и вправду Альфа. — Ладно, а если такое возможно, — дрогнувшим голосом спросила Мартин, сжимая бледными пальцами джинсы на бёдрах. — Почему он не обратил меня? Просто так он же не будет со мной встречаться, он хотел шантажировать мной Скотта или что-то подобное. — Вероятно, — кивнул Дерек. — Но если ты его Пара — он не может обратить тебя без твоего согласия. Есфирь как-то отчаянно подалась вперёд, но тут же откинулась обратно на сиденье. Ей внезапно стало неуютно в собственной машине. Это были даже уже не шутки, а вполне реальные предположения. И что в таком случае ей делать? Что делать им всем? Для Есфирь любовь представлялась хитроумной сетью, сотканной из маленьких загадок, остающихся без разгадки. И ей хотелось ― очень хотелось ― попросить Надю и Дерека, словно она была маленьким суеверным ребенком, сплюнуть и постучать по деревянной панели. Как там говорил Бертольт Брехт? Слова имеют свою собственную душу? Так вот, слова имеют свою собственную душу. ― А как проявляется Волчья пара? ― задала очередной вопрос Надя, обхватив тонкими, цепкими пальцами острые плечи Мартин, сидящей впереди. Было понятно, что ей Дерек не хочет отвечать на подобные вопросы. Но впервые за это время у них появилась хоть какая-то зацепка и если парень Есфирь действительно искомый альфа, то… то все приобретает немного ― читать как «слишком» ― неудобный поворот. ― Ну, первое желание ― подарить своей Истинной какого-нибудь животного. ― Мертвого? ― хмыкнула Стилински. ― Я слышала, что волки обычно преподносят волчицам мертвых животных. ― Живых, ― ледяным тоном отрезал Дерек. ― Мы, будучи волками, дарим своим Парам животных как хранителей или… ― Надсмотрщиков. ― хихикнула Стилински, от чего Хейл глянул на нее своим фирменным убийственным взглядом номер один. Надю это, впрочем, не смутило, она продолжила тихо посмеиваться, наблюдая за тем, как Мартин начала что-то искать в своем телефоне. Но Дерек не успел свободно выдохнуть, когда Надя внезапно громко ахнула и буквально прокричала. ― Ты же мне на днях хорька подарил! ― Хейл открыл рот, чтобы что-то ответить, но так и не смог. Стилински же, приоткрыв рот и глупо хлопая глазами, таращилась на парня. Есфирь глубоко вздохнула, почему-то чувствуя себя дурой, пролистывая галерею. Лучше не строить иллюзий: людям нечего сказать друг другу, они говорят только о себе и своих горестях, это, бесспорно. Каждый — о себе, земля — обо всех. Люди силятся свалить свое горе на другого, даже когда приходит любовь, но и тогда им это не удается: горе сполна остается при них, и они начинают все сначала, еще раз пытаясь переложить его на чужие плечи. Есфирь как раз останавливается на случайно сделанном снимке, который никак не хватает духу удалить. Тогда Питер стоял спиной к девушке и как раз повернулся на звук щёлкнувшей камеры, поэтому лицо получилось немного смазанным. Впрочем, она все равно демонстрирует его Наде с фразой: «Вот он». Стилински оценивающе присматривается к снимку, анализируя. Дерек вытягивает шею, но все равно не смог увидеть изображение, надеясь, что ему все-таки дадут посмотреть фото. В конце концов, он может потом навестить этого… ― О, господи! ― не лично, конечно, но… Что? Дерек путается в своих мыслях, как бывает только из-за Стилински младшей. На ее лице гамма эмоций, причем меняются они с такой скоростью, что определить наверняка их нельзя. Есфирь хмурится, но прежде, чем успевает что-то сказать, Надя начинает верещать: ― Это же Питер! ― Да, я сказала, что он… ― Нет-нет, Сиф, это ― Питер! ― светящийся мобильник оказывается под носом у оборотня, не давая рассмотреть картинку, но слова Нади бьют по ушам. ― Это же твой дядя, Дерек! Надя как-то навещала Питера в одиночку. Тогда он все еще сидел в кресле, но Стилински, рассматривая его ближе, смогла отметить гибкое и вполне красивое тело. Она смогла запомнить силуэт и теперь безошибочно угадала его на снимке. О. Мой. Бог. ― Вы же шутите? ― с нотками уже пробивающейся истерики просила Есфирь. Она радуется, что не видит ― наверняка ― сочувствующий взгляд Стилински, вперев зеленые глаза в Хейла. Ожидает вердикта. ― Это он, ― подтверждает Дерек, и Есфирь слышит, чувствует, как в ней что-то ломается. Быстро, тихо, но с хрустом и болью, которая въедается в кости и кожу. Жжется, отчего хочется стянуть с себя неприятную оболочку. Хочется разодрать себе вены, цепляясь ногтями за кожу. Человек, которого она успела полюбить, оказался убийцей. Альфой. Хейлом. Питер Хейл. Девушка вздрагивает, задерживая дыхание. Она смотрит на тень, скользящую на парковке и не может больше шевелиться. Тело будто парализовало, и лишь звуки шагов заставляли по коже бежать тонны мурашек, а сердце отбивать барабанную дробь, будто тихий предсмертный крик умирающего. Её чистые волосы распущены, свободные пряди обрамляют милое лицо. Милое… А Стайлз там. Есфирь буквально визжит, когда понимает, что ее друг ― лучший друг ― ищет Мелиссу МакКолл в больнице. Где он. Где Альфа. Дерек хочет спросить, что произошло, но до Нади доходит быстрее и две девушки с феноменальной скоростью выбегают из машины, даже не закрыв двери. В голове о череп настойчиво бьется только одна мысль. Стайлз. Стайлз. Стайлз. Стайлз. Ночной воздух не принес прохлады. Есфирь казалось, что она не бежит, а плывет в кипящем бульоне. Через пару минут Есфирь Мартин и Надя Стилински могут с уверенностью заявить, что худшей картины они в жизни не видели. Стайлз бледен ― на побелевшем лице глаза Стайлза казались пронзительно черными, а невысказанный вопрос пугал еще больше. «Я здесь умру? Они убьют нас? Всех нас». Стилински оказался между Дженнифер, которая является сиделкой Питера и самим Питером. А Питер… на его лице отражается странное чувство недовольство, которое он испытывает, когда они с Есфирь встречаются глазами. Недоверие. Боль. Расстройство. Страх. Да, страх — доминирующее чувство. Питер поморщился от шквала чувств, что испытывает его Волчья пара. А Есфирь… что ж, можно сказать, что она была в шоке. Хотя такое короткое слово, состоящее всего лишь из трех букв, вряд ли может передать все те чувства, которые Мартин испытывала в тот момент. Тут нужно какое-то более точное определение, но мысли путаются, мешая подобрать подходящий эпитет, фразу, словосочетание… Да хоть что-то, способное помочь выразить эти ощущения. Несколько мгновений она молча смотрела в глаза мужчины, которого, кажется любила. И который это знал. ― Прости, я не позвонил, ― с какой-то далеко не искренней улыбкой произнес Питер. Стайлз фразу не понял, Есфирь поняла. Мартин не слышит его, в висках отстукивали бешеный ритм, противно пульсируя, а в ушах отвратительно звенело. Но голос… голос Питера проникает в каждую пору моей кожи, впитываясь вовнутрь. Чарующий голос. Голос, принадлежащий тысячелетнему вампиру, голос окутывающий, одурманивающий, вызывающий желание подчиниться. Но тут Дженнифер развернулась и с каким-то странными прищуром посмотрела на бордововолосую. И прежде, чем Дерек ― появившийся сразу после двух испуганных девушек ― или Питер ― которому вряд ли было плевать на свою Пару в этой ситуации ― или Стилински ― для которых Мартин была лучшей подругой ― успели что-то сделать, в руках медсестры сверкнул скальпель, и она из-за всех сил бросилась на Есфирь.