Откуда им знать

Небо за окном расходится бугристыми облаками, где-то вдали поют ранние птицы, а солнечные лучи немилосердно слепит глаза. Есфирь жмурится, не желая просыпаться, плотнее закутывается в одеяло, пряча голову в подушке, а раскладушка реагирует на шевеление тела противным скрежетом. Тут Мартин и сознает, что находится вовсе не дома, а в клинике Дитона, который вчера ночью спас ее и Скотта. Приподняв голову, а после и сев на раскладушке, она посмотрела на операционный стол ― Скотт спал, и рана его стала выглядеть немного лучше. Дитон появился в комнате бесшумно, подчеркнуто несмотря на Есфирь. ― Доброе утро. ― произнёс он, делая вид, будто ему интересны бумаги на столе. Есфирь покраснела, когда вспомнила, что спит в одной его рубашке, которая перекосилась и открывала вполне замечательный обзор на ее грудь. Девушка в спешке поправила одежду на себе. ― Доброе. ― кивнула она, быстро пройдя в ванную. Алан все-так же подчеркнуто вежливо не смотрел на нее. Когда Есфирь вернулась ― ее собственная одежда успела высохнуть за ночь и сейчас приятно грела, хотя она все равно было мятой, волосы пришлось буквально драть расчёской, а лицо слегка горело от холодной воды, чувствовала себя Мартин на все сто ― Дитон уже успел заварить чай. На столике стояла упаковка молока и коробка с кубиками сахара. И вазочка с ореховым печеньем, конечно. ― У меня был только Эрл Грей. ― Ничего, мне нравится бергамот. Дитон выразительно посмотрел на Есфирь: — Любишь бергамот? Девушка задумчиво рассматривал содержимое стеклянных шкафчиков, словно ожидая увидеть среди перекиси водорода и обезболивающих какие-нибудь совершенно непонятные вещи. — Да, а что? — Я думал, среди ваших ровесников никто не знает, что такое бергамот, а уж что он входит состав чая «Эрл Грей», и подавно. Есфирь смущенно улыбнулась, заправляя прядку волос за ухо. ― Надя увлекается ботаникой, а я за компанию с ней хожу. Дитон понимающе кивнул. Они сидели молча, Есфирь чувствовала прикосновения холодного утреннего ветерка к своей шее. И все казалось таким далеким: Хейлы, убийства, ее принудительно-добровольные отношения. Есфирь растворяется в том удовольствии, что несут в себе самые элементарные вещи: чай, сладости, рассвет. Накинутая на плечи одеяло согревало. Это была практически идиллия. ― Есфирь, я не хочу портить тебе настроение, но все-таки вынужден спросить. ― внезапно сказал Дитон. Мартин заинтересованно посмотрела на нее. ― У тебя с Хейлом добровольные отношения? Есфирь даже не давится чаем, только смотрит в темные глаза напротив. Без обвинения, хотя это ― слишком личное, слишком глубоко в душу, а туда она Алана не пускала. Туда ему доступ перекрыт, не настолько они близкие друзья, они и друзья-то с натяжкой. Она, разумеется, благодарна за спасенную жизнь, но говорить о Хейле… ― У нас странные отношения. ― признается Есфирь шепотом, оглядываясь на Скотта. Спит. ― Он меня не то что принуждает, просто ставит перед фактом, что я принадлежу ему. Он называет это «Волчья пара». ― Истинная Волчья пара. ― поправляет Алан. Есфирь пожимает плечами. ― И как ты себя чувствуешь? ― Так, будто меня переплавили, а теперь пытаются слепить что-то путевое. ― но она тут же светло улыбается, хотя в уголках ее улыбающихся губ словно притаился страх. ― Мне кажется, что я не смогу без него. Не захочу. Есфирь стойкая и выдержать может многое. Запутавшаяся, глупая девчонка, что впервые в жизни, кажется, не справляется. Нет, абсолютно точно не справляется. Чувствует отчетливо и понимает за грудиной, что ее начинает срывать . ― Ты человек. ― говорит Алан, смотря на Есфирь с каким-то профессиональным любопытством. ― Он не сможет обратить тебя, без твоего согласия. Странно, что ты чувствуешь это… так. ― Как? ― Как оборотень. Ты не совсем понимаешь чувства, что испытывает оборотень к своей паре, ты любишь Хейла как человек. ― Мартин хочет сказать, что влюбленность — это не любовь, она Питера не любит, но отчего-то прикусывает язык. ― Питеру, думаю, льстят твои чувства. Он не надеялся найти свою Пару, но каждый оборотень, насколько жесток и силен он не был, чувствует свою неполноценность без пары. Я знал Питера еще молодым парнем. ― Он был таким? ― с интересом перебивает Есфирь, хотя раньше она никогда бы себе такого не позволила. ― Каким? Жестоким? Мстящим? Желающим убивать? ― Алан иронично улыбается. ― Нет, конечно. Он тоже был подростком, тоже хотел любить и был любимым, но старшая сестра натягивала поводок на его шеи и удивлялась, почему он сопротивляется. И он хочет затянуть поводок на всех остальных, кроме тебя. С тобой он поступить так не может. Я думаю, он впервые в жизни по-настоящему влюблен, и просто не знает, что с этой любовью делать, как ее выразить. ― тут ветеринар тряхнул головой, отгоняя лишние мысли из своей головы, но у Есфирь эти мысли засели прочно. ― Ты знаешь высказывание Жана Кокто, Есфирь? Мартин кивнула. Ты говоришь, что любишь цветы, и ты срываешь их. Ты говоришь, что любишь собак, и ты сажаешь их на цепь. Ты говоришь, что любишь птиц, и помещаешь их в клетки. Ты говоришь, что любишь меня, я испугана. ― Я не пытаюсь оправдать его действия, убийство невиновных ― ужасно. Даже за всё время в мире некоторые вещи нельзя простить. Но также и понять его можно. Просто… постарайся его любить. Волк не может без своей пары. Питер не может без тебя. Есфирь на это нечего ответить, да ей собственно и не хочется. Смирилась ли она с тем, что является Парой Хейла? Не до конца. Какая-то малая часть внутри девушки продолжает активное сопротивление, оскорбленная таким ультиматумом. Но большая половина хочет просто сдаться на милость Альфы и посмотреть, куда ее это приведет. Она бы поспорила, да и аргументов у нее было бы больше, привела бы столько весомых аргументов, которых у нее целый список, стала говорить Питеру, что столько всего может пойти не так именно потому, что он рядом, потому что не должен быть, потому что далеко не всегда его присутствие может быть для нее хорошим и единственно правильным, как Хейл сам говорит. Она столько раз обо всем этом думала, что без труда бы сказала бы ему, почему он ошибается, и что она не собирается быть его по Волчьему праву. Но Есфирь не спорит. Боится, потому что отчетливо понимает, что ради него пошла бы на самые безумные поступки. Если бы он попросил, она бы и собственную грудную клетку вскрыла, выворачивая ребра и вытаскивая органы. И неизвестно, когда он попросит что-то в таком стиле. Скотт на операционном столе внезапно заворочался и со сдавленным вздохом попытался сесть. Дитон тут же встал и подошел к оборотню, останавливая от резких движений. ― С возвращением в мир реальности. Как ты? ― Скотт посмотрел на рану на боку. ― Лучше сядь. ― Мне уже полегче. ― твердо заверил Скотт. Есфирь, стоило Дитону немного отойти от МакКолла, тут же заключила его в крепкие, но аккуратные объятья. Скотт обнял ее в ответ, с чувством невероятного облегчения вдыхая запах лавандового мыла, исходящим от Есфирь. Никто из них ничего не сказал. Скотт бы не простил себе, случись с Мартин что-то страшное, а Есфирь была просто рада, что МакКоллу стало лучше. ― Чай будешь? ― отстранившись, спросила Есфирь, сдерживая слезы облегчения. ― У нас есть печеньки. Скотт улыбнулся и согласно кивнула. Есфирь сделал шаг в сторону, чтобы вскипятить остывший чайник, как вдруг звякнул дверной колокольчик. Все трое недоуменно уставились в дверной проем, ведущий в приемную. ― Мне казалось, вы открываетесь в девять? ― недоуменно спросила Есфирь, глянув на настенные часы. Они отображали без десять семь ― было еще рано. ― Да, мне тоже. ― произнес Алан, направляясь к двери. Скотт внезапно порывается остановить своего работодателя, но Есфирь вцепилась в него мертвой хваткой. Дитон бросил на МакКолла понимающий взгляд и вышел в приемную. Есфирь непонимающе посмотрела на оборотня, который принял какую-то оборонительную позицию, закрывая ее собой. ― Это…? ― продолжать Мартин не потребовалось. Скотт хмуро кивнул, не сводя ожидающего взгляда, словно в любой момент ожидая появление Альфы. А в том, что это был Питер сомневаться не приходилось. Осознавая ситуацию, девушка отступила назад. Неосознанно она затаила дыхание, глядя во все глаза, ожидая, что Питер будет двигаться с безумной скоростью и в любую секунду окажется рядом. «Зачем ты пришел?!» — хочется ей крикнуть, но даже в голове голос прозвучал надрывно, тут же выдав страх. Поэтому и оборотень, и девушка молчали, напряженно вслушиваясь в разговор ветеринара и пришедшего Альфы. Пришедшего за ними, разумеется. ― Здравствуйте. ― от бархатистого и преувеличенного вежливого баритона Питера Есфирь в дрожь бросило. Она схватилась за Скотта, прикрывая глаза. ― Я приехал забрать… ― Не помню, чтобы вы кого-то привозили. ― дружелюбно произнес Дитон, хотя в его тоне звучали металлические нотки. ― Эти пришли сами. ― Скотт сделал шаг назад, всем волчьим нутром содрогаясь от присутствия Альфы. Он весь дрожал, и Есфирь его выпустила из своей крепкой хватки. Скотт уперся в угол стены, практически сжимаясь в нее, скатываясь вниз. Ему было страшно. Есфирь же, напротив, в каком-то странном порыве подалась ближе к перегородке и прислонилась к ней спиной, смотря на Скотта, но слушая разговор мужчин. ― Даже если так ― ничем не могу помочь. Мы закрыты. ― спокойно сказал Алан, словно действительно ведя разговор о каких-то кошках или собаках, но не о живых людях. ― В этот раз вы можете сделать исключение. Правда? ― Извините, это невозможно. Приходите в рабочее время. Разговор явно заходил в тупик. Пока что. Но один человек, пусть даже и знающий что-то об оборотнях, не является для Альфы помехой. Питер легко сметет его с пути, а потом заберет ее и Скотта. К горлу подкатывает тошнота, а сердце запинается, с удвоенной силой ударяясь о грудную клетку. Есфирь делает глубокий вдох, на мгновение прикрывая веки. Нельзя выдавать волнение, нельзя показывать эмоции. ― У вас есть кое-что мое. ― жестоко произнес Питера. ― И я хочу это забрать. ― Я же вам уже сказал: мы закрыты. Мартин подумала, что это произойдет сейчас. Что сейчас она услышит звук ломающегося дерева, потом предсмертный крик Дитона, и в помещение появится Питер ― воплоти. Немного испачканный кровью, он обведёт их со Скоттом насмешливым взглядом, а после… что будет после, представлять не хотелось. И будет слишком поздно. А сейчас Есфирь было страшно, причем настолько, что ее затошнило. Но ничего не произошло. Сначала было тихо, потом раздался звук, словно дерево царапнули ногтями. Не волчьими длинными когтями, а обычными ногтями человеческой руки. И раздался полный холодной ярости голос Хейла. ― Рябина. ― констатировал он, чем не удивил Дитона, но выбил из колеи Скотта и Есфирь. Они переглянулись. Рябина? ― Старый трюк. Раздается звук удара и ломающегося дерева, и Есфирь готова вскрикнуть от страха, а Скотт вжимается в стену. Девушку трясет от страха. Но внезапно раздался совершенно живой и твердый голос Дитона, холодно проговоривший: ― Постараюсь выразиться яснее: мы. сейчас. закрыты. Он не уйдёт. Есфирь поняла это сразу, без Скотта он не уйдет. Ему будет легче спалить всю эту клинику к чертям и выкурить их отсюда, чем ждать. Им стоит остерегаться Питера. Ведь он может взять превосходство над ними. Она же знает его ― Питер играет нечестно. Но следующие слова буквально бросают ее в дрожь, от того, насколько холодно прозвучал голос Питера. Спокойный и размеренный, но оттого ―не менее страшный. ― Хорошо. Вы закрыты. Я понял. И, пожалуй, заберу Скотта другим путем. Но девушка пойдет со мной сейчас. Сердце рассуждает по-своему, рассудком его не понять. Рассудок кричал о том, что ей надо тихо отсидеться здесь, что раз Питер не вошел сейчас и то потом не сможет, а сейчас поехать с ним ― что ее ждет? Но усталое больное сердце горестно вздохнуло, и этот вздох перекрыл сотни аргументов разума. Есфирь сложена из усталости и бесконечной череды случаев ; выверенная, правильная, далеко не та идеальная девушка-подросток, которой когда-то была, которой хотела быть для родителей и даже для себя. Есфирь состоит из удушливого дыма собственных сигарет, которые теперь не бросит, кажется, даже если захочет. Не бросит ровно так же, как Питера Хейла, к которому прикипела. Которому буквально всю свою уязвимость вручила в руки, позволяя распоряжаться этим так, как ему будет угодно. И в этом сама виновата. ― И девушка тоже уйдет, только если сама захочет. Ничто не встанет между Волком и его Парой. Никто не встанет между Питером Хейлом и Есфирь Мартин. Последняя это знает, она этого боится. И ей от этого хорошо. Неужели кто-то способен любить ее до такой степени? Она смотрит на Скотта зелеными, покрасневшими глазами и шепчет: «Прости. Я не могу». В темных глазах МакКолла ― понимание. Он шепчет ей: «Да, я тоже не могу. У тебя ― Альфа, у меня ― охотник». И не врет, действительно понимает. Она как-то быстро приближается к Скотту, обнимает его. А потом не спеша, с грацией чертовой королевы минует перегородку, делая вид что ей не больно, что она не сломлена. Алан и Питер тут же уставляются на нее. Она зябко ежится от одного только взгляда ледяных глаз Хейла, потирая плечо одной рукой. Смотрит на Алана. Тот безмолвно говорит ей, что она вольна решать сама. Он встанет между ней и Альфой, если она того захочет, будет привозить ей сюда продукты и одежду, если решит остаться, потому что стоит ей выйти ― Альфа ее настигнет. Но Есфирь внезапно улыбается, а Хейл бесится от того, что не ему. ― А что с рябиной? ― спрашивает она. Питер раздраженно закатывает глаза в нетерпение. Вот она, Есфирь, подходи и бери. Да вот только сначала она должна подойти, а потом он уже может взять. ― Рябина используется против злых существ. Никто из оборотней не может пройти через барьеры из рябины или перегородку из нее. ― объясняет Алан, смотря на Питера, тот же смотрит на Есфирь. Девушку, которая принадлежит, черт возьми, только ему. Дитон добавляет. ― Он не пройдет, ты можешь остаться здесь. Питер не заговаривает первым, он ждет, когда заговорит она. Лишь смотрит и ждет. Есфирь пожевывает внутреннюю часть нижней губы, срывается, пересекаясь с Питером взглядом. Она глубоко вздыхает. ― Подвезешь до дома? ― внезапно спрашивает Мартин, чем немного, но удивляет Хейла. Впрочем, тот тут же демонстрирует ее свою обаятельную улыбку. ― Конечно, Есфирь. Она смотрит на Дитона, и тот не мешает ей, когда она минует перегородку, когда оказывается слишком близко к Хейлу, когда Питер весьма собственнически обнимает ее за талию. Молчит, но смотрит, анализирует, отмечает. Алан понимает, что есть два рычага, которыми можно двигать людей — страх и личный интерес. А еще то, что в мире Волчьих пар есть только один закон — составить счастье того, кого любишь. Кажется, вся жизнь Питера центрит теперь на Есфирь, на всем, что с ней связано. ― Я всего лишь хочу помочь, — говорит Дитон им. Даже больше ей, чем Питеру, потому что этому сукину сыну вряд ли нужна помощь. А Есфирь хочется помочь. И она улыбается, почти выдыхает «спасибо», но ее прерывает Питер. ― Помочь в чем? ― Питер повышает голос, а Алан с него взгляд переводит на его Пару, выдерживает паузу, поджимает губы. Зеленые глаза Есфирь расширились, она сразу понимает, о чем говорит ветеринар. Питер поворачивается к Есфирь, она не выпускает его руку, ловит его взгляд и нервно сглатывает. Она ему говорить не хотела; она вообще не хотела, чтобы кто-то знал о недавнем разговоре, тем более он. Она знает, что он ее не принуждает, всего лишь ставит перед фактами, она сама с ним добровольно соглашается, не сопротивляется, наслаждается. — Алан спрашивал… — Есфирь запинается, пальцами непроизвольно крепче сжимает его руку, чтобы не вырвал, чтобы не ушел, чтобы не оставил ее сейчас, чтобы не убил. Мартин облизывает губы, смотрит четко ему в глаза, которые сейчас кажутся холоднее арктических льдов. — Не принуждаешь ли ты меня к чему-то. Взгляд у Питера меняется мгновенно, он в лице меняется мгновенно. И голос резко падает вниз, когда он выдавливает из себя: — Что? Как только он пытается выдернуть руку из пальцев Есфирь, она сжимает их еще крепче, ногтями впиваясь в кожу. Взглядом умоляет его не делать этого, за секунду она мягкая, уязвимая, слабая. За секунду — на ней ни одной маски для посторонних, она перед ним предельно открытая, чистая, обнаженная. И он не посмеет ее ранить, не посмеет сейчас психануть и уйти. Она сама к нему тянется, руку его выпускает лишь для того, чтобы обеими руками крепко вцепиться в него, лбом прижимаясь к груди. Чтобы он не убил, чтобы не ушел. В голове не укладывается. Питер слегка заторможено опускает руки на спину, на поясницу Есфирь, взглядом буквально впивается в невозмутимого Дитона. — То есть по-твоему, я ее насилую? — почти рычит он. Его руки на ней лежат слишком бережно. ― От тебя и этого можно ждать. ― спокойно произносит ветеринар. Есфирь едва ли не вскрикивает, чувствуя, как Хейла трясет от гнева, как под ее руками перекатываются мышцы, Хейл готов преодолеть эту чертову перегородку из рябины любым способом и убить Алана. Хотя она совсем и не понимает почему ― по сути, каждый думает так же, как и Дитон. — По-твоему, я регулярно насилую собственную Волчью пару? У Есфирь руки снова трястись начинают, она не может слушать это. Она его щеку ладонью накрывает, она к губам его тянется, почти без сил касается губами его подбородка, уголка рта, чуть по губам мажет. Он никак не реагирует, он все еще смотрит четко в глаза Дитона. Злоба изнутри складывается во что-то черное, в его истинную сущность, в рычащего зверя, готового кинуться на него в любую секунду. Есфирь шепчет что-то успокаивающее, пытается переключить его внимание на себя. Она со всеми его цепными псами обращаться умеет, она всех его адских гончих усмиряет и ласково за ухом чешет. Она треснутая, местами сколотая, ломаная и не доломанная; она успокаивает его, чуть расслабляется, когда ощущает его ладонь, поглаживающую ее где-то в районе поясницы. Голос у Питера яростный, уничтожающий. — Ты можешь не понимать наших отношений, но не смей говорить ни мне, ни моей Паре, что в происходящем между нами есть хотя бы доля принуждения. ― он выдыхает: — Еще раз ты скажешь что-то подобное… Я сломаю тебе шею, ветеринар. Когда они выходят из клиники ― Есфирь по-прежнему крепко обнимает Хейла, отчего идти им явно неудобно, но Альфа, все еще бурлящий от злости, ничего ей не говорит ― в приемной появляется Скотт. Движения его все еще немного неуклюжи из-за раны на боку, а он смотрит на Алана удивленными и испуганными глазами: ― Зачем вы ему такое сказали? Он мог вас убить. ― Не мог. ― ответил Алан, смотря на дверь, в которой исчезла пара. ― Она была рядом. Если бы он убил меня, она бы начала его бояться, а страх собственной Пары перед Волком…. Кроме того, ему надо было понять, что между ними нет секретов. ✪★☆✫✬✭✮✯✰✧✩✵ Когда Альфа выходит со своей парой из здания, Питер тянет ее в сторону, где она замечает знакомую черную машину. Питер быстрым движением достает ключи и открывает автомобиль, который возвестил об этом легким сигналом. Он и говорить ничего не собирался, все еще злясь из-за слов Дитона. Чертов ветеринар! ... Есфирь тоже не говорила. Она внезапно крепко обхватывает его голову руками, сжимает скулы в теплых ладонях и целует его. Сама, первая. Есфирь была прекрасна. Есфирь была величественна. Есфирь была горда. Есфирь была непреклонна. Есфирь не просила ― она приказывала. Есфирь запаслась необходимой аргументацией и пользовалась ею с присущей ею целеустремленностью. Поначалу она почти грубо накрыла рот Питера своим. Потом он прижал ее к себе, и его губы стали мягкими. Есфирь почувствовала, как быстро колотится его сердце. На губах Питера ощущался приторный вкус крови. Она запустила руки в его волосы: ей так давно хотелось сделать это… Волосы струились, как дорогой шелк. Пульс у Есфирь зашкаливал, в ушах появился странный шум. Она отстранилась с резким вздохом. ― И что это было? ― усмехается Альфа, смотря на то, как девушка облизывает пухленькие губки. Она улыбается. ― Я ненавижу тебя, Хейл. ― оптимистично заявляет Мартин. Альфа тихо смеется, естественно не веря в эти слова и выпускает ее из объятий. Открывает дверцу машины, и Есфирь садится на переднее сиденье. Хейл оказывается рядом через секунду. Питер завел машину. Они покинули парковку около клиники и начали ехать вдоль дороги. Есфирь не сводила с него взгляда. Пару минут они едут молча. Рядом с ним она стабилизируется. Рядом с ним она не такая неправильная, калеченная, раздробленная на куски. Город только начинает просыпаться: люди идут с ночных смен, или спешат на утренние, кое-какие ночные бары вешают табличку «Закрыто», а милые уютные ресторанчики для завтраков наоборот ― только открываются. ― Школьная дискотека. ― внезапно говорит Питер, и Есфирь машинально его поправляет. ― Бал. ― Да, точно. Ты туда идешь? ― Конечно. ― хмыкает девушка. ― Лидс убьет меня, если я пропущу такое событие. ― Но там ведь нужен кавалер. ― тянет Питер и, на секунду оторвавшись от дороги, смотрит на Есфирь, которая от него взгляда не отводит. ― Тебя кто-то уже пригласил? ― Парень, с которым учатся Скотт и Стайлз. ― быстро говорит Мартин, краснея. Не из-за мысли о Айзеке, а о том, что ей было неудобно говорить своему… парню? что она идет с кем-то на бал. ― Но чисто по-дружески, можешь не волновать и не убивать его. ― Я не волнуюсь. ― действительно спокойно говорит Питер. ― Ты моя пара, Есфирь, так что волноваться стоит ему. Но не бойся. ― Хейл хмыкнул, видя, как обеспокоенно посмотрела на него Мартин. ― Если он ничего лишнего себе не позволит, то и трогать я его не буду. ― Я сказала ему, что у меня есть… ― Я. ― Отношения. ― исправляет Есфирь, чем искрении забавит Питера. ― Он сказал, что и не собирался делать… ну, флиртовать со мной или что-то в этом плане. ― Хорошо. ― Питер улыбается и сворачивает с главной улицы. Дом Мартинов находился слегка подальше всех остальных, потому что к нему прилегала хорошая земельная территория. ― Я бы пошла с тобой. ― внезапно добавляет Есфирь, и Питер с каким-то удовольствием отмечает, что в его присутствие она чувствует себя немного свободнее. ― Но думаю сейчас ты… занят. Вовремя подобрала верное слово. Питер улыбается ей. ― Да, есть такое. Но как только все это закончится, наши отношения тоже поменяются, Есфирь. ― Питер отрывает одну руку от руля ― не рискуя врезаться в какого-нибудь, поскольку дорога была практически пуста ― и проводит по щеке Есфирь пальцами, получая эстетическое удовольствие от такого простого жеста. ― Все будут знать, что ты ― моя. Я хочу всю тебя. Твое тело, твое сердце, твою душу. Есфирь ощутимо встряхивает от последнего предложения, и она переводит взгляд на дорогу. Питер убирает руку и какое-то время они снова едут в тишине, которая уже не является давящей или раздражающей. Есфирь с Питером может как многое объединять, так и нет ― их союз сложно назвать простым, слишком часто между ними возникают противоречия. Единственный пункт, по которому они совпадают на десять баллов из десяти ― это секс. Им не нужно специально разжигать страсть друг в друге ― искры вспыхивают от одного прикосновения. И пусть им сложно договориться друг с другом, как провести вечер пятницы или куда поехать на праздники, главное, что их отношения никогда не станут пресными, ведь они наполнены страстью и эмоциями, бурлящими через край! Волк не позволит оставить ее одну. ― А что насчет матери Скотта? ― внезапно тихо и неуверенно спрашивает Есфирь. Питер смотрит на нее, после чего вздыхает и разворачивает машину в сторону от дома Мартин, в сторону леса и теперь Есфирь становилось немного страшно. Убивать собрался? Питер выключает зажигание. ― Зачем ты...? ― Нам есть что обсудить. ― заявляет Питер, и в его голосе она необычайным образом слышит недовольство. ― Мелисса МакКолл мне нужна была. Люди не понимают, когда ты относишься к ним хорошо. А стоит напугать, угрожать ― тогда они поймут. ― Альфа сверлил взглядом девушку, которая опустила взгляд. Обычно Есфирь Мартин не с кем не вела себя подобным образом ― стеснительно, глупо-влюбленно, сентиментально ― но и строить из себя стерву-которой-все-дозволено она не могла. Не при Альфе-я-вспорю-вам-глотки-Питере-Хейле. Мужчина неожиданно сжимает ее подбородок, заставляя посмотреть на себя. ― Ты меня услышь, Есфирь. Волчья пара не допускает измен, ясно? Я не могу увлечься другой женщиной, потому что повязан с тобой. И не будь ревнивой идиоткой, не твоя амплитуда, мы оба это знаем. Думай логически. ― Ты больше не можешь меня использовать? ― говорит Есфирь, расстёгивая ремень и облизывая губы. ― Верно, Сиф. Не могу. Не могу использовать тебя в своих целях, как это изначально задумывалось, не могу обратить без твоего согласия, не могу убить или навредить ― и ты представить себе не можешь, насколько сильно злит и одновременно радует факт того, что ты ― моя пара. У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего. То есть ―тебя. Есфирь не часто говорили такие речи, да даже на тосты на праздники в их доме произносили редко, поэтому как реагировать на подобные заявления она не знала. Вообще, с Питером ей приходилось заново учиться отношениям, заново любить и доверять. Поэтому она улыбается, чувствуя, как слегка щипают глаза слезы и прикрывает их. Перехватывает руку, сжимающую ее подбородок, и сжимает в своей. Питер усмехается. ― И ты не разозлишься, если я еще кое-что спрошу? Хейл кивает. ― Слова Дитона. Почему они тебя так разозлил? Глаза Питера загораются красным, и Есфирь может наблюдать, как вытягиваются в клыки его зубы. Мужчина хочет убрать голову, но Мартин зарывается свободной рукой ему в волосы, пропускает пряди между пальцев. Она может успокоить Альфу. ― Просто ответь. ― Ни один Волк. ― шипит Хейл, возвращая себе контроль. ― Ни один Волк не причинит боль своей Паре. Это является самой страшной вещью для него. А такие слова являются прямым оскорблением. ―Питер тяжело вздыхает. ― Если бы не ты, я бы убил его. Ты принадлежишь мне. — его голос кажется заботливым, но в тоже время отрешённым. — Ты можешь сопротивляться, но ты принадлежишь мне. Есфирь снова первая. Она его целует, целует, целует. Питер нагло перегнулся через нее и опустил спинку кресла. Не ожидавшая этого девушка взвизгнула, откидываясь назад вместе с ней. Питер проявлял напористость, не теряя времени даром. Завладев нежными розовыми устами девушки, одной рукой расстегнул ее джинсы, а другой торопливо стягивал тонкий серебристый свитер. Впрочем, оторвавшаяся от него на несколько секунд Есфирь справилась с задачей лучше. Питер был неожиданно слишком нежен и слишком голоден. Как и она сама. Для Истинных пар ― его половина просто наркотика. Очередная доза, которую дают даром. Казалось, только вчерашней ночью они занимались сексом в ее комнате, а сейчас словно и не было этого. Словно расставались они не на сутки, а на месяца. Питер чувствует так? Это имел в виду Алан? Есфирь успела соскучиться по рукам, поглаживающим ее, по жару его тела, по ласкам и поцелуям, по тому удовольствию, что они доставляли друг другу. Небрежным движением руки, собрала тёмные волосы Питера, щекотавшие кожу, в хвост и сильнее впилась в его губы. Стоило ей начать отвечать на ласки, как изначальный план завести девушку и уже у нее добиться желаемого, провалился ко всем чертям. Хотелось овладеть ею здесь и сейчас. Ее нижнее белье поползло вниз по стройным ногам. Пальцы мужчины уверенно ласкали внутреннюю сторону бедер и быстро увлажняющуюся промежность между ними. Есфирь застонала от удовольствия и нежно прикусила нижнюю губу Альфы. Нехотя прервав столь страстный поцелуй, Питер откинулся на свое сидение и не успел перевести дыхание, как Есфирь оказалась на его коленях. Такого от своей женщины он не ожидал, и успел подзабыть, что Есфирь тоже была хищницей. Согласившись принять его как Пару она стала практически Волчицей, если не оборотнем, то внутри у нее были такие же волки, как и у самого Хейла. Теперь уже она завладела ситуацией, целуя шею, покусывая мочку уха. Ширинка брюк медленно расстегивалась умелыми тонкими пальчиками. Больше мужчина сдерживаться не мог. Их обоих заводила эта ситуация, и противиться желанию не было смысла. Даже несмотря на то, что было тесно и неудобно, и, кажется, Есфирь набила на ребрах синяк, ударившись о рычаг на двери и не единожды. Придерживая Мартин за бедра, Питер насадил ее на себя и начал двигать тазом. Девушка двигалась на встречу жадно и неистово, принимая его. Ей пришлось согнуться в три погибели, чтобы не ударяться головой о потолок, Питер то и дело бился локтем о стекло и обшивку, перехватывая Мартин удобнее. Но все же оба получали наслаждение. Содрогнувшись всем телом, обессиленная девушка уронила голову на плечо альфы. Есфирь тихо хихикнула, а Питер обомлел. Она не так часто смеялась при нем. Посмотрев на улыбающуюся пару, он и сам расхохотался. Волк внутри был доволен как никогда. Как и Питер, державший в руках самого дорогого человека. Где-то в глубине души Питер знал одну простую истину, он боялся потерять именно эту женщину. Только она смогла пробудить в нем хоть какие-то эмоции. Еще больше он боялся теперь потерять ее навсегда из-за причиненной ей боли. Питер любил Есфирь. Любил за ее жизнерадостность и улыбку. Любил за ее спонтанность. Просто любил. ✪★☆✫✬✭✮✯✰✧✩✵ ― Сегодня идёшь выбирать платье? ― буднично спрашивает Питер, пока Есфирь пальцами расчесывает волосы, смотря в зеркало в машине. Питер довез ее до дома, и Мартин отчаянно пыталась привести себя в порядок, поскольку заявится утром растрепанной, но счастливой домой ― значит нарваться на очередной допрос Лидии. Девушка поправляет волосы, перекидывает их спину и смотрит на Питер. ― Да, наверное. Лидия наверняка потащит меня и Элиссон. Посмотрим, можем удастся вытащить и Надю тоже. ― вспомнив о Стилински, Есфирь нахмурилась, а потом серьезно посмотрела на Питера. ― Устрой мне встречу со своим племянником, я сломаю ему нос. Питер коротко рассмеялся, после чего, положив руку на макушку девушки, поцеловал ее в лоб. ― Потом напиши мне, в каком вы магазине. ― Зачем? ― Мне надо будет тебя забрать. Это сюрприз. И Волк внутри Питера ― грозный и сильный Альфа ― едва ли не виляет хвостом, когда губы Есфирь растягиваются в искренней улыбке, а в глубине изумрудных глаз начинает светиться детское любопытство. Хейл не мог соврать, что такая реакция ему не понравилась. Пара была заинтересована, а Волк внутри ― рад. ― Ладно. ― Есфирь улыбается. Сильные пальцы скользнули по плечу, поправляя съехавший свитер, и лицо Питера принимает какое-то отрешённое выражение. Есфирь колеблется, прежде чем слегка подастся вперед и поцеловать Альфу. Есфирь скользнула по животу мужчины рукой и, подтянувшись, робко и намеренно детском поцелуе накрыла своими губами губы мужчины. Волк не сразу понимает, что происходит ― Пара его целует. Сама, первая ― в который раз. Но в следующий момент, миг-два ― и Питер с силой вжал девушку в сиденье автомобиля, с мольбой и желанием зарываясь свободной рукой в волосы и заставляя беззащитно откинуть голову назад, обнажая шею и чувствуя себя в чужой власти. Питер целовал жадно, с напором, не давая сделать глотка воздуха, сводя с ума малейшим движением губ, и в то же время целомудренно, по-детски не вторгаясь дальше и позволяя просто потерять голову от прикосновения сухих тонких губ. К губам, к вискам, щекам и шее. Свести с ума до безумия прикосновениями к укромному местечку за ухом и сорвать хриплый стон, лишь положив руку чуть ниже на талию и вырисовывать большим пальцем небольшой кружочек на тазовой кости. От желания горели легкие, истосковавшиеся по кислороду, но отпустить сейчас казалось страшнее, чем толкнуть в бездну. Плохо слушающимися руками Мартин зарылась в мягкие податливые волосы, притягивая мужчину ближе. Мужчина резко разорвал поцелуй и открыл глаза, пылающие лихорадочным огнем. Миллиметры между ними и смешивающееся в экстазе дыхание. ― Есфирь. ― короткий выдох в висок и вновь целомудренный, но от того еще более безумный поцелуй и где-то блуждающие по телу руки, возбуждающие и уносящие с собой остатки разума. А в глотку как затолкали мешок со льдом. К черту. Очередной поцелуй, и ее тяжелый, хриплый стон, полный влаги и желания, утонул в мужских губах. Властное движение руки под свитер и накрывающая чашечку бюстгальтера ладонь, чуть сильнее положенного сжимающая плоть. Рваный хрип, застрявший в горле в ответ, и на какой-то миг оба замирают, когда страсть сменилась стыдом и нерешимостью, но едва мужчина медленно потянулся за очередным поцелуем, как девушка плавно, но настойчиво отстранилась от него. Альфа раздраженно рыкнул. ― Пока. ― Есфирь улыбнулась, чувствуя жжение на губах. Питер смерил ее недовольным взглядом. ― И спасибо. Альфа смотрит на то, как Пара выходит из машины и идет к дому. Наблюдает за ней, пока она не открывает дверь и, прежде чем зайти в дом, бросает задумчивый взгляд на все еще стоящую машину, и лишь после исчезает в доме. Питеру этот взгляд от чего-то не нравится, словно она всерьез задумывалась о том, нужны ли ей эти отношения. Впрочем, Хейл волноваться не собирался ― никуда она от него не денется, будет с ним при любом раскладе. А теперь… теперь он хотел навестить Надю Стилински. ✪★☆✫✬✭✮✯✰✧✩✵ ― Ну и? Лидия складывает руки на груди и смотрит на свою сестру, которая едва ли не подпрыгивает, стоит раздаться ее голосу. Есфирь даже пугается, словно она ― пятнадцатилетняя девочка, которая из любопытства курила с друзьями и которую поймала мама. На деле она просто девятнадцатилетняя девушка, которая не ночевала дома и вернулась под утро на машине человека, с которым у нее было свидание. Есфирь, собственно, ничего пред рассудительного в этом не видела. ― Что «ну и»? ― спрашивает Мартин-старшая, смотря на раздраженную Лидию. ― Ты была с Питером? ― сразу спрашивает Лидия. Есфирь пожимает плечами. ― На самом деле, Скотт попал в неприятную ситуацию, мы ночевали с ним у Дитона. ― В ветклиники? ― Да. А Питер потом приехал и забрал меня. ― Есфирь как-то смущенно улыбается и, чтобы окончательно успокоить сестру, добавляет. ― У нас все хорошо. Лидия тяжело вздыхает. Она знала, что у сестры не все так хорошо, как она пыталась показать. У Есфирь проблемы и, судя по тому, как она их скрывает, большие. Настолько, что могут угрожать ее жизни. И исходят они от ее нового парня. А Лидия ничего о нем не знает. Мартин-младшая вообще стало чувствовать, что теряет связь с окружающим миром. С сестрой, с друзьями ― они все знали что-то, но скрывали от нее. Не доверяли? Или оберегали? Лидия тяжело вздыхает. ― Ладно, иди поспи, а днем мы идем выбирать платье. Есфирь, испытывая явное облегчение после конца небольшого допроса, и кивает. Проходит мимо сестры, а потом говорит, не поворачиваясь: ― Не спрашивай меня ни о чем, Лидс. ― Но я люблю тебя, Сиф. Но Есфирь только хмыкает. Она словам о любви Лидии больше не верит, из нее это старательно выколачивают. Уснуть сразу не получилось ― Ведьмак бился в клетке обиженно ухая, и успокоился лишь тогда, когда Есфирь положила в клетку среднего размеру рыбу. Филин сразу на нее набросился, а девушка сказала: ― Прости, дорогой, больше тебя кормить нечем. Филин понимающе ухнул, ласково клюнув Мартин в ладонь, словно прощая за это. Девушка разделась и в нижнем белье залезла под одеяло. Прежде чем поставить телефон на зарядку, она открыла диалоговое окно и быстро набрала сообщение. «Живые мыши, суточные цыплята, небольшие птички ― это то, чем питаются совы. Если не хочешь, чтобы доказательство твоей любви умер от голода, поставь мне что-нибудь из этого». Ответ пришёл практически сразу: «Если ты его выпустишь ночью поохотится ― он вернется. Спи». Есфирь усмехнулась. «Имя Питер означает потребность доминировать. Всегда и везде». Это нездоровая зависимость, это настоящая человеческая катастрофа, где тайфун и землетрясение заменяют человеческие чувства. И это желание на частички мелкие изнутри разрывает. ― Ты моя. Моя собственность. ✪★☆✫✬✭✮✯✰✧✩✵ Есфирь очень и очень удивлена тем, что в два часа дня с ней, Лидией и Элиссон за платье идет Надя. Она ожидала, что вытащить Стилински будет невозможным, но едва Мартин озвучила свою просьбу ― Надя согласилась. Из ее голоса ушли истерические или пассивные нотки, да даже то, что она телефон взяла уже говорило о многом. Она вставала на ноги, выплывая из пучин депрессии. И кому надо было сказать за это спасибо? Скотту? Дереку? Есфирь была готова расцеловать того, кто вытащил Надю. Стилински и Арджент встречают сестер Мартин около входа в торговый центр, и Есфирь сразу чувствует напряжение, повисшие между этими двумя. Причем, Надя улыбается, словно ей безумно весело и хорошо, до такой степени она растягивает губы в красной помаде. Ее волосы гладко причёсаны, а короткое платье сидит на ней как влитое. Но Элиссон явно неуютно рядом с ней ― Есфирь подозревает, что это из-за Скотта, с которым Надя не сразу рассталась ― и Арджент радуется, когда Лидия и Есфирь появляются рядом с ними. Магазин был просто огромным, а Есфирь уже ненавидела все эти многочисленные вешалки с платьями. Стайлз, которого Лидс забрала из парфюмерного, кажется разделял чувства Сиф. По крайней мере, его вопрос, является ли магазин круглосуточным звучал очень обреченно. Есфирь его понимала, но сама воспринимала шоппинг как азартную игру, в которой ты можешь и победить, и проиграть. Надя с сомнением смотрела на короткое голубое платье. ― Как думаешь? ― спросила Стилински, прикладывая его к себе. ― Мне пойдет? ― Слишком яркое. ― сморщилась Мартин. Лидия была уже в гардеробной, а Элиссон стояла в стороне. ― Попробуй что-нибудь более… строгое. ― Это бал, Сиф. ― фыркнула Надя, но все же повесила платье обратно, соглашаясь с подругой. ― Бал, а не прием на работу. Я хочу что-нибудь необычное. На этаже преобладали зеркала, маленькие круглые коврики и витрины. Много витрин. Среди них всех выделялось три главных: повседневный, деловой и праздничный, с нарядами соответственно указанным случаям. Сейчас полки ломились от наличия вечерних платьев. Надя взяла еще одно: без рукавов, но с прозрачным верхом, под которым находился синий корсет с нашивками роз. Юбка у платья была расклешённая, с оборками и «винтажный», как сказала Стилински. Есфирь окинула его взглядом. ― По-моему, очень классное. Иди мерь. Надя кивнула и пошла к примерочным. Она провела рукой по ряду платьев, но ничего ее не заинтересовало, хотя выбор был огромен. Были свободные, тонкие и облегающие платья; такие, которые не варьировали в цветах – их все объединял строгий цвет и немного вышивки подходящими нитями по груди, разнообразию фасонов также внимания не уделялось; праздничный гардероб говорил сам за себя – в большинстве все светлое (нежно-зеленое, мягко-розовое, трогательно-голубое – можно), пышное, с украшениями. Есфирь вытащила из ряда одежды одно платье ― цвета шампанского, с легким коротким рукавом, прикрывающим плечи, и многослойной юбкой выше колена. ― Оно больше пойдет Лидии, чем тебе. ― заметила проходящая рядом Элиссон. Есфирь задумчиво кивнула. ― Думаю, да. Отнесёшь ей? ― Арджент кивнула, ведь все равно шла в сторону примерочных. Сиф, проследив за нею, не могла не засмеяться над Стайлзом ― точнее, над грудой платьев, из которых виднелись длинные худые ноги ее друга. Надя появилась рядом, словно из-под земли, в том самом платье. ― Ну, как? ― А из примерочной можно выходить в одежде магазина? ― с сомнением протянула Есфирь, но внимательно смотря на подругу, оценивая. С яркими красными губами и прямыми черными волосами, так еще и в этом платье, на каблуках Надя смотрела просто превосходно. ― Если бы я была парнем, я бы трахнула тебя в примерочной. Стилински улыбнулась и послала Мартин воздушный поцелуй. ― Отлично, значит его я точно беру. ―воодушевлённо сказала Надя, но тут же осмотрелась. Через пару минут в ее руках было еще несколько платьев: прямое белое с небольшими рукавчиками, бежевое вязаное с поясом, голубое в стиле джинсы и еще какое-то, какое Есфирь просто не рассмотрела под остальными. ― Надс, ― внезапно шепотом заговорила Мартин, но Стилински ее услышала. ― Почему ты пошла с нами? На лице брюнетки отразилось смятение и грусть, словно Есфирь ее обидела. ― Ты не хотела, чтобы я шла? ― Нет, конечно, я хотела. ― поспешно исправилась Есфирь. Надя от природы была слишком ранимой, и Мартин не хотела ее обидеть. Видели вы когда-нибудь глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные такой неизбывной смертной тоской, что в них трудно смотреть? Вот такие глаза были сейчас у Нади Стилински. ― Я надеялась, что ты пойдешь с нами, но я думала, что из-за Дерека… ну, ты понимаешь. Стилински замялась. Она посмотрела на людей, ходящих по магазину ― по большей части это были девушки, который, как и они, пришли выбирать платья. Тут были и парни, пришедшие за костюмами или составляли компанию своим девушкам. Они смеялись, иногда слишком громко, что-то активно обсуждали, от чего в магазине стоял оживленный гул. ― Посмотри на них, Сиф. ― промолвила Надя, а глаза ее оставались такими же грустными. ― Они такие счастливые. У них судьба легче нашей. В их счастливом мирке нет Волчьих законов, убийств, оборотней. Им можно не бояться, что каждый вздох для них последний. ― Мы просто грёбаные подростки, умеющие так по-глупому влюбляться. Как мы докатились до такой жизни? Надя пожимает плечами, а потом говорит, словно сознается в каком-то преступление. ― Питер был у меня вчера, ― Есфирь удивленно смотрит на подругу, вопросительно выгибая бровь. Что Хейл делал у Нади? Есфирь была немного удивлена тем, что Питер приходил к Наде, зная, как ее подруга ненавидела его из-за Скотта, Мартин думала, что она его в Аду только увидеть захочет. ― Он сказал, что хочет помочь мне. И Дереку. Устроил нам встречу, мы поговорили. А потом…, по-моему, он не такой плохой, каким хочет казаться. ― Я его люблю. ― словно вывернув себя наизнанку, прошептала Есфирь. Так отчаянно и искренне, что Наде стало почти жаль её. Но Надя на то и Стилински, что долго пребывать в угнетённом состоянии просто не может. Она очень часто смотрит на людей так, словно видит их насквозь и говорит. Говорит нечто проникающее и будоражащее. А потом широко улыбается и травит пошлые шуточки, которые тут же подхватывает ее брат. Вот такая вот она, Надя Стилински. ― Ревнуешь? Есфирь попыталась не засмеяться, глядя на довольное выражение лица Нади. ― Да. Ужасно ревную. Передать поцелуй? – Есфирь прищурилась, слегка поджав губы, но тут же они с подругой громко рассмеялась. Надя подвигнул Мартин и упорхнула в сторону примерочных; Мартин отметила, что количество платьев в руках Стайлза словно увеличилось. Платье! Есфирь горестно застонала. Ей совсем уже не хотелось выбирать что-то на завтра, перспектива оказаться рядом с Хейлом ее устраивала куда больше. Интересно, если она попробует дозваться до него мыслями, это получится? Ну, как в книгах про соулмейты и прочая романтизация предназначений, судьбы, истинной любовь. Но пока единственная ее судьба ― выбирать платье на завтрашний бал. Девушка еще раз пробежалась взглядом по ряду платьев. Длинное ярко-красное платье в пол оказалось хорошим вариантом: без бретелек и рукавов, спереди оно едва ли доходило до колен, а сзади доставало до пят. У Есфирь было пару платьев такого фасона, поэтому она примерно представляла, что на каблуках будет смотреться просто прекрасно. Но цвет ей не нравился. ― Оно тебе не подойдет. ― мягкий голос прозвучал прямо над ухом, заставив Есфирь круто развернуться и узреть как всегда спокойного Хейла, с его неизменной улыбкой на губах. ― Не пугай так. ― недовольно рыкнула Мартин, вешая платье обратно. Питер, к сожалению, был прав ― цвет не ее. Она тяжело вздохнула. ― Я обещал тебя забрать. ―напоминает Хейл. Мартин кивает, думая о том, что придётся завтра выбирать впопыхах и из того, что осталось, но видимо желания имеют свойства исполняться. Девушка собирается идти вместе с Хейлом, но вдруг рядом с ней появляется Лидия, с каким-то интересом смотря на Питера. Хейл вежливо улыбается. ― Привет. ― говорит рыжая, широко улыбаясь. ― Забираешь ее? ― Да. ― Но мы пришли за платьем. ― насупилась Лидия. ― Не обессудь, но бал уже завтра. ― Понимаю. ― произносит Питер своим мягким, проникающим под кожу баритоном. Есфирь хочет вмешаться, и сказать, что может выбрать наряд на бал и завтра, но Хейл внезапно оценивающе осматривается. Потом протягивает руку и достает из вороха платьев одно простое элегантное платье темно-синего цвета с завышенной талией, подпоясанное и украшенное черными лентами. Есфирь с первого взгляда определила, что будет смотреться в нем великолепно. Он протянул его ничего не понимающей Мартин и спросил. ― Примеришь? Девушка с сомнением посмотрела на мужчину, но в голубых глазах явственно сквозило желание поскорее забрать ее. Питер нигде не даёт ей покоя. Как будто специально не исчезает из ее поля зрения. Он повсюду. В мыслях, в мечтах, даже в снах. Что уж говорить о реальности. Есфирь кивает, принимая вешалку и идет в сторону примерочной. По пути она едва не сталкивается со Стайлзом, замечает удивленный взгляд Нади, которая почему-то тут расплывается в хитрой ухмылке. Стилински что-то знает, но ей не говорит. Есфирь нравились примерочные в этом магазине. Широкие, с черным креслом в углу и огромным зеркалом на стене. Стянув узкие черные джинсы и блузку, Есфирь быстро надела новое и замерла, взглянув в зеркало. Платье было без преувеличения идеальным, она себе нравилась в нем. Есфирь повернулась спиной к зеркалу, вывернула шею, стараясь рассмотреть, как платье сидит на ней со всех сторон. И оно было идеальным. Девушка уже практически любила его. ― Ну как? Подошло? ― не выдержал стоящий за ширмой Питер, который явственно показывал, что хочет скорее убраться отсюда. ― Сам посмотри. ― ответила Мартин, и тут же поспешила прикусить язык. Что она только что сказала? Но Хейл прекрасно все расслышал и с готовностью вошел в примерочную, которая на деле оказалась маловата для двух человек. Он с каким-то профессионализмом окинул отражение Мартин, после чего усмехнулся, и опустил руки на ее талию. Взглянув в зеркало, Мартин поняла две вещи. Во-первых, это платье действительно очень ей идет. Во-вторых, ей понравилось видеть себя рядом с волком. ― Жалко, что ты занят своими альфа-делами и не идешь со мной на бал. ― внезапно с искренней грустью произнесла Есфирь. Не то чтобы Айзек ей был противен, но Питер это все же… Питер. ― Мне тоже, лапушка. ― вроде бы искренне вздохнул Хейл. ― Пошли, хочу поскорее показать тебе свой сюрприз. Но Есфирь, уже практически на кассе, засмотрелась на что-то в отделе мужской одежды и попросила Питера выйти. Хейл раздраженно выдохнул, но послушался свою Волчью пару. Спустя минут пять девушка садится в машину. Первое, что увидел Питер, влетевший в него пакет с брендом магазина, а за ним показались и стройные ножки, и сама хозяйка. Есфирь сначала полностью проигнорировала присутствие волка. Усевшись поудобнее на слишком мягком сидении, девушка бережно положила на заднее сиденье футляр с платьем, кинула туда же небольшую сумочку, поправила волосы и лишь потом очаровательно улыбнулась, смотря на Хейла. ― Это тебе. ― сказала она, указывая на пакет. ― Да ты что. ― удивленно протянул Питер, но Мартин поняла, что удивляется он вовсе не наигранно. Видимо, за шесть лет отвык от того, что кто-то дарит ему подарки. Поэтому Есфирь улыбнулась и, потянувшись к Альфе, быстро поцеловала его в щеку. Но ласково, со всей любовью, что она к нему испытывала. ― Она мне понравилась. ― сказал Есфирь, подмигивая Питеру, и наблюдая за тем, как он извлекает из фирменного пакета красную рубашке и рассматривает ее. ― Просто заметила, что ты носишь только рубашки. Думаю, она тебе подойдет. ― Спасибо. ― Питер посмотрел на девушку. Получить что-то от своей Волчьей пары было удивительно приятно. А уж ее радостная, немного по-детски восторженная улыбка так вообще заставляла Альфу внутри радостно выть и вилять хвостом. Особенно когда она снова поцеловала его, в уголок губ, словно доставляя какое-то удовольствие себе. Кончиками пальцев она прошлась по его щеке. ― Ты сказал, что у меня хорошая кожа. ― Есфирь усмехнулась, и внезапно извернувшись, укусила Хейла за ухо, заставляя его вздрогнуть. ― У тебя тоже. Жаль, что на оборотнях не остаются царапины и… засосы. Молодой, полный страсти и не привыкший к воздержанию мужчина с трудом сдерживал над собой контроль в присутствии безумно желанной девушки, а прикосновения прохладных пальцев к его горячей коже и вовсе едва не лишило его тающей с каждой секундой воли. С появлением в его жизни Есфирь Мартин появилась одна большая проблема — ему никто не был нужен, кроме нее, все остальные девушки были на одно лицо, и все его мысли крутились только вокруг упрямой, но влюблённой Мартин. А спать с теми, кто его не привлекал, он считал унизительным для себя. ― Ты нарываешься. ― спокойно выдохнул Хейл и накрыл ее губы жадным поцелуем. Теплые податливые губы мягко раскрылись, отвечая на властный поцелуй. Питер чуть сильнее сжал девушку в объятиях, не позволяя ей отстраниться, хотя она и не предпринимала такой попытки. Наоборот, Есфирь крепче прижалась к нему, словно искала поддержки своему внезапно обессилевшему телу, и обвила руками его шею, запуская пальцы в темные шелковистые волосы. Полностью поглощенный такой сладкой близостью желанного тела, Питер едва контролировал свое превращение, стараясь не переходить в свой «Альфа-релиз». Но с каждой секундой, с каждой ее ответной лаской это становилось все труднее и труднее. Родной аромат мужских духов, вишни и ежевики, тонко смешанный с запахом ее бархатной кожи, тепло нежного рта сводило с ума, заставляя способность владеть собой, и так едва балансирующую на краю исчезновения, покорно отступить под натиском обжигающей страсти. Однако вскоре Питер почувствовал, как девушка уперлась ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть, и невероятным усилием воли разжал руки. Дыхание с шумом вырывалось из легких, а от не отступившего еще возбуждения все тело приятно покалывало. — Я… — девушка запнулась, не зная, что сказать, и машинально облизнула губы, отчего Питер, тоже еще не совсем пришедший в себя, едва не застонал. — Думаю, нам пора ехать, показать тебе мой сюрприз. — кое-как совладав с бушующим внутри пожаром желания, высказал Хейл спустя полминуты. ― Ага. ― кивнула Есфирь, машинально застегивая ремень безопасности и стараясь не смотреть на Хейла, который выглядел уж слишком довольным. Она действительно со всеми его псами умеет обращаться, и ласково чешет Альфу-волка за ушком, целуя в густую шерсть.