Откуда им знать

— С вами все хорошо? — А как думаете вы? Мужчина в белом халате хмурится. Надя Стилински кажется абсолютно спокойной — у нее глаза красные от слез, волосы собраны в тугой хвост, больничная одежда ей не идет. От девушки пахнет дымом. Вопрос дня: как психологи работают с родственниками погибших в катастрофах? Есфирь Мартин погибла в пожаре. Казалось, в такой ситуации ничем нельзя помочь, но специалисты не сдаются. Бейкон-Хиллс не самый большой город, тут все друг друга знают. Уж этот милый врач-психолог точно знал ее отца, так решает Надя. Потому что то, с каким рвением он пытается разговорить Надю — потрясает. Но девушка, которая из этой «сложившейся ситуации» вышла с минимальными последствиями — всего лишь несколько ожогов и смерть лучшей подруги, подумаешь — делает вид, что все хорошо. Хотя, это совершенно абсолютно железно не так. Надя не радовала своим видом, хоть и пыталась держаться. Особенно сильно переживал ее отец — ему пришлось тянуть из всего этого не только Надю, но и Стайлза. Ему тоже было тяжело, а все из-за того, что психичка по имени Кейт Арджент решила использовать его дочь как приманку. Джону было больно смотреть на Надю. Надежда пыталась замазывать синяки под глазами, но выходило это плохо. Все видели, как ей тяжело и больно. Она перестала есть. Аппетита не было. С каждым днем Наде все труднее было подняться с кровати, а по ночам снились кошмары. Спасал Дерек. Во многом. Он рычал на нее и едва ли не угрозами заставлял поесть. Шерифу объяснили, почему это Хейл, который недавно был самым разыскиваемым преступником, так заботится о его дочери — Скотт и Стайлз придумали историю, что мол Дерек решил найти убийцу своей семьи, и вышел на Кейт, но боялся, что его тоже посадят, поэтому решил действовать по-тихому. А дядя его прикидывался больным, чтобы проверить, придут ли за оставшимися Хейлами. А Скотт, Стайлз, Надя и… Есфирь случайно во все это влипли. Но все были убиты горем и придумывать — или вникать — во версии случившегося не стали. Крис Арджент придумал кое-что правдоподобное, и провел с подростками беседу о том, что и как они должны были говорить. Чувствуя свою вину в случившимся, Ардженты временно оставили в покое Хейлов и Скотта. Дерек старался не оставлять ее не на секунду. Неизвестно как, но он уладил проблемы с шерифом и законом в общем, поэтому все время оставался рядом с девушкой. Зачитывал ей какие-то новости из газеты, заставлял есть и рычал, если девушка начинала упрямиться. Апатичность Нади, которая длилась первый три дня после… Дерек тоже не мог даже мысленно произнести «смерть Есфирь». Но суть в том, что состояние Нади пугало его. Когда он рычал на нее, и она его ударила, он был почти рад — даже если Стилински потом и бросилась извиняться. Питер спасал ее от одиночества. Теперь она спала в его палате и лишь иногда скулила, когда начинала вновь плакать во сне. Она похудела. Очень сильно похудела. Дерек пришел в ужас, увидев любимую девушку на очередной встрече. Ее запястья стали еще тоньше, а на месте таких любимых щечек появились острые скулы. За две недели Надя изменилась до неузнаваемости. Теперь она существовала, а не жила. Дерек искренне старался растормошить каждого — Стайлза, Надю, Скотта и даже Питера. Обиды ушли быстро — в конце концов, дядя потерял свою Волчью пару, и только присутствие Нади и ее упрямое несогласие с фактом смерти держали его. Дерек боялся, что она свихнется на этой мысли, что будет фанатично доказывать, что Есфирь жива. Этого не случилось. Сейчас, во всяком случае. Стайлз выбирался из дома только в больницу к сестре. Дома же он часто печатал на компьютере что-то, а потом удалял и, склонившись над клавиатурой, едва ли не плакал. Проходящий мимо комнаты сына Джон видел, как вздрагивают его плечи. Но шериф не заходил и не спрашивал, все ли в порядке — было понятно, что нет. Скотт винил себя. Во всем. Это был потрясающий акт самоуничтожения, и Дереку пришлось рыкнуть в лицу МакКоллу, за что ему тут же прилетело в челюсть. Хейл стерпел и это — эмоции, даже злость, были важны. Он помнил, как пережил смерть собственной семьи, тоже на эмоциях. И Лора возвращала его к жизни такими же способами —чередованием жестокости и заботы. Конечно, Дереку вовсе не нравилось тащить на себя сразу несколько людей, но когда Надя, робко и неуверенно, поблагодарила его, Хейл понял — он был готов делать это еще долго. С Питером было сложно. Дерек судорожно искал новое место жительства, потому что дом сгорел окончательно, а квартира, купленная для пары, явно ухудшит ситуацию. Нужен был вариант, который устроит и Дерека, и Питера, и забрать дядю как можно скорее из больницы. Надя, проведя в больнице две недели, все время была с Питером, когда рядом не было Дерека — в общем, один из Хейлов всегда был рядом со Стилински. Именно Надя смогла встряхнуть Питера и заставить его исцеляться, говорить, есть и вообще — начать существовать заново. Она что-то говорила ему, но неизменно замолкала, стояло появится Дереку или кому-то еще. Хейла-младшего это задевало, признаться честно, но в сложившейся ситуации пришлось мириться со многими вещами. — Мне кажется, что я что-то забыла, — как-то призналась Надя, когда Дерек очередной раз пробрался к ней в палату, и они кое-как устроились на узкой больничной койке. — Словно из меня что-то украли. Я думаю, это было важно. Первый тревожный звоночек — Мартины совершенно не помнили Есфирь. Это шокировало всех, стоило только Элиссон рассказать, что Лидия понятия не имеет о старшей погибшей сестре. Стайлз и Скотт выяснили, что родители теперь-только-Лидии-Мартин тоже не знают о существование первой дочери, а комната и вещи Есфирь исчезли без следа. Потом о Есфирь забыли практически все, даже шериф и Мелисса, и только Ардженты, Хейлы, Стилински и МакКолл продолжали все помнить. Джексон, как позже выяснила Надя, тоже не попал под «волшебное забвение». Казалось, такой вопиющий факт должен был напугать, но Наде и Питеру он внезапно предал сил. Надежда выписалась из больницы, и ее отец был свято уверен в том, что она попала туда из-за того, что чуть не сгорела в доме Хейлов, а вовсе не из-за смерти лучшей подруги. Питер и Дерек в кратчайшие сроки нашли лофт. Дело оставалось за малым — Хейлы ждали обналичивание денег из семейного сейфа. И жизнь потекла своим чередом. Надежда Стилински не сломана. Все с ней нормально. Лишь не хватает чего-то, а так все просто превосходно. Правда. И это даже пугает немного. Надя думала, что спать не сможет. Что будет раздирать себе горло рыданиями. Что впадет в депрессию. Ничего из этого. Жизнь идет дальше. И все мысли, воспоминания так и остались где-то сзади. Ей, на удивление, совершенно нормально живется. Выпуская дым из легких, она думает, что слишком бесчувственной из них двоих всегда была именно она, а не Есфирь. Ей нравилось думать, что она ничего не может испытывать по определению. Оказалось, что это Стилински ничего не чувствует. Теперь, когда она приходит к Питеру, то сначала выкуривает две сигареты, лишь потом обнимает. Она одобряет новое жилье Хейлов, и его начинают медленно обустраивать. Надя продолжает повторять, что Есфирь не мертва. И Питер в это верит. Она действительно не мертва, просто очень далеко. Ему надо лишь немного собраться, прийти в себя и найти свою Волчью пару. ♪ ♫ ♩ ♬ ♭ ♮ ♯ ° ø — Я оставил обезболивающее не тумбочке, — сказал Джон, когда Надя вернулась в свою комнату после больницы. Девушка обхватывает себя руками —тут холодно из-за открытого окна, а вязанная длинная кофта не греет, как надо. Подарок Есфирь. Надя улыбается. — Если что… — Я в порядке, пап, спасибо, — Надя адресует еще одну улыбку отцу, и кивает. — Очень устала. Я лягу спать. Шериф, смущенный, кивает. Он быстро выходит, и Надя перестает улыбаться. Она осматривается, потом начинает лихорадочно копаться в бумажках и компьютерах — все, что есть о Есфирь, осталось. Рисунки, открытки, фотографии. Они это не забрали. Стилински даже уже не плачет. Она кутается в кофту, которую ей подарила Есфирь, падает на кровать, укутывается в плед, тоже от Есфирь, и смотрит несколько минут в одну точку. И так, Есфирь… не-мертва-но-неизвестно-где. Да, именно такая формулировка подходит. Есфирь совершенно точно осталась жива, несмотря на то, как искусно обманули Надю. Да и всех их. Девушка не могла понять, чем вызвано такое упрямое несогласие, что это было за чувство: она чувствовала, как Есфирь слабеет и ее сознание ускользает от ведьма, чувствовала, как Есфирь будто растворяется, но это была не смерть. Так чувствуют себя ведьмы, когда рядом кто-то теряет сознание. Вот что произошло с Есфирь — она потеряла сознание. Надя перевернулась на спину, и попыталась выстроить логичную цепочку происходящего. И так, некто похитил Есфирь неизвестно для чего. И именно этот некто виноват в образование дыры в памяти Нади —она помнила о ком-то, что-то знала, но у нее это забрали. Некто хотел сделать так, чтобы все думали о том, что Есфирь мертва, и стерли память всему городу, кроме охотников и сверхъестественных существ. Почему? Разве не логично будет исключить их в первую очередь? Или противники наоборот хотели, чтобы они помнили и страдали? Или они действовали против своей воли и хотели помочь? И так, Питер тоже был уверен в том, что Есфирь жива. В другой ситуации, это можно было отнести к состоянию шока, но Хейл-старший объяснил предельно ясно, что он чувствовал — будто он тянет руки в темноту, зная, что там Есфирь, но не может за нее ухватится. Надя свои попытки дотянуться до Сиф ощущала примерно так же — нити переплетались, кое-где рвались, но натягивались, а значит, кто-то был по ту сторону. Скотту, Стайлзу и Дереку не оставалось ничего, кроме того, что принять версию Нади и Питера. Альфе они все еще не доверяли, но теперь у них было общее горе, а оно, как известно, сближает людей… и оборотней. Надя чувствовала себя потерянной. Зная, что Есфирь где-то там, она не знала, за что хвататься. Надо было всего лишь собраться и начать уже действовать, но сил на это совершенно не было. Да и проблемы с памятью не доставляли удовольствия. Иногда Наде казалось, напрягись она чуть сильнее, вот-вот все вспомнит, найдет разгадку. Но вырванные воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы. Девушка повернулась на бок, лицом к стене. Брюнетка понимала, что сейчас пройдут дни и придется жить. Ей, Стайлзу и Скотту придётся вернуться в школу, делать вид, что все нормально. Элиссон тоже. Ее родители пытались поговорить с Надей, но девушка впала в неконтролируемую истерику, и велела им убираться. Ардженты тоже были покорены произошедшим и не знали, как правильно поступить — со Скоттом, Хейлами, самой Надей… Надя разодрана где-то внутри до одури просто, с раскуроченной душой, что кровоточить не перестает, что без вкуса, но с запахом свежего пепла с сигарет. Крики у нее сдавленные, но она заткнуться не может. За собственными криками слышит Есфирь хуево, за грудиной шепот отдается в настойчивое «уходи», в рваное «ты не можешь умереть», в потерянное «тише, я рядом». И она воет снова. Глаза она зажмуривает до настоящей, отчетливой рези. Хочется испариться, исчезнуть, только бы перестать слышать нескончаемый треск сгоревших балок, приказ Есфирь «Уходи!». Она так больше не может, она не выдержит. Провалиться бы под землю, сгинуть, исчезнуть. Надя беспомощна, не способна помочь своей лучшей подругой. Стилински падает на колени, плачет. ― Я не могу тебя оставить. ― Ты должна. ― ласково шепчет Есфирь. ― Ты обязана. Засыпая, Надя продолжает думать, и потому проваливается в нездоровый сон, где она ощущает себя в темноте. — Есфирь, — зовет она на пороге сна и реальности. Фенрир сворачивается рядом с ее лицом, и засыпает тоже. Как забрать силу у ведьмы? Гана Уиджи проводит пальцами по поверхности стола и смотрит на спящую девушку. Все рисунки, записи, настоящие дневники Клаудии Стилински — ведьма спрятала все, все поменяла. Не сказала Расселам, где именно, чтобы оставить Наде и ее друзьям хоть какую-то лазейку. Все знали, что Есфирь когда-нибудь вернется — и Кальдарасы, и Карамзины, и даже сама Агата это знала. Чего Даграта хотела? Урвать несколько месяцев или лет рядом с Есфирь? А что потом — вернуть ее, со сломанным сознанием, как надоевшую игрушку? Впрочем, Моргана понимала, что такого не случится. Агата, несмотря на весь ужас своих действий, любила Есфирь. Любовь на грани одержимости. Примерно то же, что толкает алкоголика к бутылке, а наркомана отправляет на поиск новой дозы. Любовь через край — это тоже нездоровая зависимость. О, эта любовная одержимость, заставлявшая Татьяну бледнеть в присутствии Онегина и швырнувшая Каренину под поезд! Гане доводилось испытывать сильные чувства, ей была знакома эта дрожь, которая охватывает при виде предмета страсти, мучительное ожидание весточки от него, щенячий восторг, когда пришла долгожданная смска, и два часа, потраченных на то, чтобы прочитать между строк, что он имел в виду, написав: «Приветики, как сама?», и абсолютная неспособность думать о чем-то другом… Агата же была другой. Ее чувства Уиджи назвала бы избыточной любви матери, если любовь в Рассел все еще была. Не сгорела в пожаре, который унес жизнь нелюбимого муж, но любимых детей. В целом, женщину можно было понять. Но Моргана лишь сейчас поняла, что не хочет этого делать. Избыточная материнская любовь. Обратная сторона материнской любви. Что это значит — чрезмерная, сильная материнская любовь? Это когда любовь к детям становится сильнее любви к себе и к мужу, когда дети выходят на первое место в системе ценностей матери, а отец, да и часто сама мать, отодвигаются на задний план. Так, для Агаты на задний план ушли все, кому была дорога Есфирь. Хорек просыпается и рычит на Гану, но девушка отправляет его в спячку одним движением руки. Тот безвольно валится. Ведьма усмехается и бьет себя по щекам, чтобы привести в чувства. Ее вовсе не должно волновать то, что уже случилось. Здесь она для одной конкретной цели. Для того чтоб лишить колдуна силы вам понадобится его фотография, в крайнем случае можно нарисовать самому, три белые свечи, фимиам (желательно церковный). Лучше всего совершать обряд при убывающей луне и ближе к заходу… Бред. Гана встряхивает руками, а потом берет с подоконника филина — тот самый Ведьмак, которого Есфирь получила в подтверждение чувств Хейла. Клетку забрала Элиссон, еще до того, как Фред и Джаред Расселы все подчистили, и передела Скотту, но Питер выпустил филина. Было больно видеть символ любви к той, которой сейчас не было. Филина нашла Моргана, и решила, что он станет хорошим сосудом. Птица не шевелилась. Она была почти мертвой, из-за парализующего заклятья, что наложила Гана. Но так было даже лучше. Глаза ведьмы мгновенно сменили три оттенка — зеленый, который был да ей от рождения, карие глаза ведьма и красные Альфы. Уиджи поднесла руку к плечу Нади и сказала: — Nebeske snage, morske snage, zemaljske snage, pomozite mi da Nadia oduzme čarobnjačke snage («Силы небесные, силы морские, силы земные, мне помогите Надю колдовских сил лишить»), — от Нади стало исходить бледно-голубое сияние. Девушка дернулась, но второй рукой Уиджи удержала свою жертву на месте. Из второй руки Ганы от плеча и по всему телу Стилински стали расползаться красные сгустки. Что не впитала Гана, то захватывал туман. — Ustat ću blagoslovljen, idem prijeći vrata iz kuće, iz dvorišta s vratima iznad mora, preko oceana prema dalekoj, tajnoj . Na drugoj strani je ograda-ograda, na njemu sjedi mačka. Sjedi vrišti, pjeva nada se sjeća, moć čarobnjaka ga lišava, sve njegove zavjere, čarolije riječima mijenjaju i oduzimaju im snagu. Ključ, brava, jezik. («Встану благословясь, пойду перекрестясь из дома дверями, из двора воротами за море, за океан в сторону дальнюю, тайную. В той стороне стоит забор—заборище, на нем сидит Кот Баюн. Сидит кричит, поет, Надежда вспоминает, силы колдовской его лишает, все его заговоры, заклинания словами меняет и силы их лишает. Ключ, замок, язык.») Надежда вся изогнулась, широко распухнув глаза, которые мгновенно закатились. Гана вцепилась ей в плечи сильными руками, и все сияние, что излучала молодая ведьма, тут же устремилось под ладони женщины. Красный туман обвил все тело Стилински, а через несколько мгновений все закончилось и последнее сильное «неестественно» исчезло из чужого сердца, Надя бессильно откинулась на подушку и закрыла глаза. Гана пошатнулась и села на ковер, тяжело дыша. — Проклятая Рассел, — проговорила она, быстро поднимаясь. — Проклятая Есфирь, проклятые Хейлы… Зеленоглазая брюнетка встала, колени ее мелким дрожали. Она взяла обездвиженного филина и, поднеся его к самым губам, начала что-то шептать. Бледное сияние — магия, что Уиджи забрала — медленно перешло к Ведьмаку, исчезая между густыми перьями. Птица тут же встрепенулась и попыталась рвануться из рук ведьма-оборотня, но Гана продолжала держать крепко: — Слушай и запоминай, — сказала она, и хищник замер. — Не улетай отсюда, жди, чтобы вернуться. Но лети высоко и неси ее магию к самому небу. И филин, взмахнув большими крыльями, растворился в полночной темноте. Гана остановилась перед кроватью девушки и внимательно посмотрела на нее — Надя дышала тяжело и часто, побледнела, бисеринки пота стекали по лицу, но она была сильной и до сих пор была жива. Уиджи была бы поражена, чувствуй хоть что-то. Но собственный поступок оставил в душе только отвратительный осадок, и ведьма, немедля, подошла к открытому окну. Перекинув одну ногу через подоконник, оборотень-ведьма все же замерла и, внимательно посмотрев на Стилински, грудь которой медленно вздымалась, сказала: — До скорой встречи, Надя, — после чего растворилась в ночи, а к утру уже исчезла и города. Неспешно поднимаясь всё выше над горизонтом, утреннее солнце втекало в распахнутые окна тёплым, напоминающим о грядущем лете воздухом. И чем больше отраженный в стёклах и зеркалах свет проникал в комнаты, тем больше хотелось их покинуть: забыть о любых делах и, поддавшись ностальгии по ушедшему детству, выбежать в сад в одной ночнушке. Сделать это нужно было, непременно, босиком и с громким радостным криком – чтобы высвободить все до последней эмоции и дать пространство новым... ♪ ♫ ♩ ♬ ♭ ♮ ♯ ° ø Дерек сразу почувствовал: что-то не так. Едва проснувшись, оборотень ощутил это странное, тягучие чувство пустоты в груди, от которого стало невыносимо гадко. Такое чувство появляется, когда ты объедаешься… карамелью. Карамель. Надя. Дерек встает с кровати в дешевом номера «Бейкон-Хотел», в котором живет все это время. Питер был в соседнем номере, и не то чтобы это соседство Дереку нравилось — он все еще слабо доверял Альфе, но что Питер мог сделать, когда все время занимался самобичеванием и воспроизведением в памяти моментами с Сиф? Хотя и никому этого не показывал, лишь начал раздраженно огрызаться и язвить на каждого, кто заходил к нему. Разве что к Наде он относился терпимее, почти тепло, но Дерек не мог утверждать наверняка — он старался не появляться рядом с Надей, когда та была с Питером. В конце концов, раны от потери Есфирь Мартин у дяди были слишком свежи, да и не стоило надеяться, что когда-нибудь они затянутся, и все же… все же… Дерек закрывает дверь и в рекордные сроки добирается до дома Стилински. Чуткий нос улавливает запах выхлопов машины — шериф уже уехал на работу. Поэтому Дерек без долгих раздумий постучался в дверь, и стал ждать, нервно принюхиваясь. Что-то было не так, а что, понять он не мог. Открыл ему заспанный Стайлз, под глазами которого были большие темные круги. Парень выглядел взъерошенным, похожим на птенца, которого выкинули из гнезда. Стайлз широко зевнул, не сразу осознавая, кто пришел так рано утром, но потом замер и недоуменно моргнул. — Дерек? — удивленно произнес парень, смотря на хмурого оборотня. — Где Надя? — с ходу спросил Хейл, отодвигая парня и входя в дом. Стайлз, все еще не до конца проснувшийся и ничего не понимающий, закрыл дверь и направился за Дереком. Тот поднимается по ступеням и меньше, чем через несколько секунд, оказывается в комнате Нади. Стайлз не сразу понимает, что именно происходит: Дерек разворачивает Надс на спину, и напряженно замирает. На попытку Стилински задать вопрос — рычит, и продолжает молчать. Стайлз подходит ближе. Сестра выглядит совершенно безжизненной: бледная, дышит настолько слабо, что Стайлз подумал бы о смерти, не вглядывайся он так внимательно. Дерек тоже понял, что девушка жива, и облегчённо выдохнул. Он сдернул Надю с постели и аккуратно сжал в руках. Брюнетка слабо дернулась — на висках выступил пот, а сердце забилось быстро-быстро, как у кролика, который заметил хищника. — Что с ней? — требовательно спросил Стайлз, и Дерек понял, что тот на взводе. Все произошедшее — Есфирь, Лидия, Питер, Скотт, Ардженты, сам Дерек и теперь сестра, навалились на подростка, едва не раздавив его. Стайлз старался держаться, но он оставался слишком юным, чтобы вытянуть такой груз без каких-то вспышек. Кроме того, Стилински был и оставался человеком, а им всегда сложно в этом сверхъестественном мире, когда смерть — дело обычное. Дерек понадобилась секунда, чтобы понять это, и передумать грубить. Собственно, после всего этого надо было пересмотреть свое отношение если не ко всем, то хотя бы к Стилински — в конце концов, он был братом его Пары. — Не знаю, — честно ответил Дерек, удобнее перехватывая драгоценную ношу. — Возьми какую-нибудь ее одежду и спускайся. Отвезем ее к этому вашему ветеринару. Стайлз кивнул и подошел к шкафу сестры, вытаскивая первые попавшееся джинсы и кофту. Дерек с Наде на руках спустился вниз. Внезапно веки девушки дрогнули и карие, словно чужие глаза, уставились на волка. Так, словно девушка его не узнавала. Дереку пришлось внимательно вглядеться в темные омуты, чтобы понять — это была Надя, ее глаза, его пара. Женские глаза… Они как омут, в который мужчина ныряет с головой, даже не подумав о спасательном жилете. Кто-то говорит, что в женщинах его привлекает стройная фигура, другой — что красивое лицо, третий — что ум, четвёртый — характер. Но на самом деле все они слегка кривят душой. Потому что всё всегда начинается со взгляда. Взгляд женщины - это её красота, её ум, её душа. Когда взгляд тебя покорил, остальное уже вторично. А если ты не готов утонуть в её глазах - то уже никакая, даже самая совершенная фигура не поможет. ♪ ♫ ♩ ♬ ♭ ♮ ♯ ° ø Надя, ежась и дрожа от холода, сидела на операционным столе в ветклиники Дитона. Она обхватила себя руками за плечи, стуча зубами от холода, хотя в клинике было тепло. Дерек обнял ее одной рукой за талию и прижал к себе, согревая. Надя через пару минут перестала стучать зубами, обвила Хейла руками и ногами, и затихла, уткнувшись лицом в шею оборотня. — Что же, — начала Дитон. — У меня есть хорошие новости и плохие. Хорошая — состояние Нади не очень опасно, скоро ты будешь в порядке, дня через два. — А плохая? — с рыком откликнулся Дерек. В небольшом помещение было слишком тесно, как ему казалось — Стайлз мялся с другой стороны угла, нервно «ломая» пальцы, хруст которых раздражал и так взбешенного оборотня. Питер стоял в стороне, напряженный, вытащенный из маленькой обители. Дерек позвонил бы ему в последнюю очередь, но Надя настояла на его присутствии. — Из тебя извлекли всю магию, — сообщил Алан, таким тоном, которым обычно говорят «У вас рак, но его можно вылечить». Все плохо, но надежда у Надежды есть. Стайлз усмехнулся каламбуру, который пришел ему в голову. — Все сделали аккуратно, практически с хирургической осторожностью. Но… не думаю, что смогу объяснить, что именно с тобой происходит. — Попытайтесь, — слабо откликнулась Надя, но из-за того, что она говорила Дереку в шею, слова разобрать получилось с трудом. — Ладно, — согласился Алан, и ненадолго замолчал. — Это как Волк у оборотней. На зверя внутри, а не на самого оборотня, можно воздействовать с помощью магии — подавлять его, можно даже изничтожать. Тогда оборотень будет чувствовать себя слабым, уязвимым, может даже погибнуть. С магией у ведьм точно так же. Она является частью жизненного процесса. Ее извлечение происходит очень редко, это можно сравнить со сложной хирургической операцией. Одно неверное движение — и ведьма мертва, — Дитон немного помолчал, давая время осмыслить услышанное. — Из тебя колдовство извлекли аккуратно, бережно, но нарушилось несколько внутренних процессов. Головокружение, уязвимость к температурам, тошнота, слабость и все другое, что ты сейчас испытываешь. Это не нормально, само извлечение магии противоестественно, но ты жива, и это уже хорошо. Надя подняла голову и посмотрела на Питера. Тот, прищурившись, посмотрел на нее в ответ и слегка качнул головой в знак согласия. Их невысказанную мысль никто не понял. — У тебя есть пробелы в памяти? — внезапно спросил Дитон, от которого, как и от Стайлза с Дереком, не укрылся безмолвный разговор между Стилински и Хейлом. — Есть, — прохрипела Надя. — Только не как у Лидии и других. Как-будто из фотографии вырезали кого-то человека, но я знаю, что там кто-то был, но не могу сказать, кто именно. — Удаление твоих воспоминаний тоже специфичное, — согласился ветеринар, кивая. — Это не общее заклятье, связанное на удаление всего, что связанно с Есфирь, а именно каких-то моментов. Возможно тот, кто симулировал смерть Есфирь и украл твою магию — один человек, или их несколько. В маленькой комнате повисло молчание. — Вы думаете, что Есфирь… — начал Стайлз, но осекся, кинув взгляд в сторону Питера. Молчавший все это время Альфа даже бровью не повел, оставаясь холодным, но круги под глазами выдавали его с головою. — Да, я так и думаю, Стайлз, — твердо ответил Дитон. — Крис Арджент достал мне образец трупов, которые нашли в доме. Там мало что осталось, но можно провести экспертизу. И у меня был образец крови Есфирь — я попросил сдать ее, когда они со Скоттом ночевали здесь, — тут он посмотрел на Питера, и твердо сказал. — Это не Есфирь. Не один из них. — Но в больнице сказали, что это она, — заметил Дерек. Питер раздраженно рыкнул ему в спину. Надя, буквально повисшая на нем, напряженно стиснула его плечи. — Это и была она, только до того, как начала встречаться с Питером, — легко нашел оправдании Алан, потом повернулся к Стайлзу и объяснил. — Когда человек вступает в сексуальную связь с оборотнем, особенно с Альфой, строение его клеток немного меняется, он начинает больше походить на оборотня. Тело таким образом готовится к превращению. Поэтому среди Волчьих пар не бывает случаев смерти во время укусов, — тут Дитон снова обратился ко всем. — Анализ трупа показал, что это Есфирь, но клетки слабее, чем должны быть. Возможно, кто-то заранее взял ее ДНК, чтобы пустить пыль в глаза. Ведь если не знать, куда смотреть, увидеть различия нельзя. В помещение ненадолго повисла тишина. Было столько вопросов, который хотел задать каждый, и из-за этого все молчали. — И так, давайте обобщим, — выдохнул Стайлз, потирая лоб. Тупая боль ударяла в виски, мучая парня. — Есть некто, кто готовил похищение Есфирь, выставив это все как смерть. Он стер воспоминания всем, кто знал о ней, изрезал память Наде, но не сделал ничего с нами. Почему? — Возможно, они спешили, — пожал плечами Дитон. — И предчувствуя твой следующий вопрос, Стайлз: на тебя общее заклинание не подействовали из-за твоей матери. Да, ведьма у вас в семье Надя, но кровь ведьмы у вас общая, просто у тебя нет возможности развить способности. Если бы шериф родился ведьмаком было бы наоборот. — И какой у нас план? — вновь спросил Питер. Стайлз вздрагивал каждый раз, когда раздавался голос Альфы. — Все упирается в Надю, — сказал Алан, смотря на ведьму. Та слегка дернулась, показывая, что слушает, но от Дерека не отстранилась. Дитону пришлось соображать быстро, в слух выстраивая логические цепочки. — Ее магию не стали бы прятать далеко — это бы убило ее, а раз Надю пытались оставить в живых после самого извлечения, нет смысла убивать ее удалением полным. Значит, магия где-то рядом, и ее носитель — живое существо. Иначе найти магию было бы проще некуда. — Мы найдем ее, — твердо пообещал Дерек Стилински, и та слабо кивнула головой. Но Дитон покачал головой. — Все не так просто, — мрачно сказал ветеринар. — Обряд возвращения очень сложный. Его можно провести, конечно, но все будет зависть от того, не изменится ли обстоятельства. Понимаете, в слабое и немощное тело магия не вернется. Дерек раздраженно рыкнул. — Я буду в порядке, — пообещала Надя сиплым, дрожащим голосом. Теперь, прижатая к теплому Дереку, ей сильно захотелось спать, но она держала глаза открытыми и старалась слушать, более того — понимать. — Если вернется колдовство, то запустится процесс восстановления, — сказал Алан. — И если даже память не вернется, в Наде будет достаточно сил для простого заклятья, которое сможет найти Есфирь. Но поиск магии — дело не быстрое. Да и провести обряд можно только в полнолуние. — Мы все сделаем, — с рычанием пообещал Питер. Дерек не посмотрел на дядю, перехватив Стилински. Надс, не выдержав давление, спала. Алан посмотрел на брюнетку. — Ей нужен уход, — ветеринар глянул на Стайлза. Тот кивнул. — Здоровое питание, стабильная жизнь, занятие спортом быстро поставят ее на ноги. Когда она будет менее… нейтрализованной, подумаем, что еще можно сделать. — Да, ЗОЖ наше все, — словно в какой-то прострации проговорил Стайлз. Дерек отвез обоих Стилински домой. Смотря на спящую, ослабленную не-ведьму, которую бережно прижимал к себе Стайлз, едва не засыпавший сам, Хейл с горечью осознал, что у него просто не хватало сил, чтобы защитить собственную Волчью пару. Надо было что-то менять. Дереку надо было становится сильнее. И у него уже был план.