Тридцать один день октября

Экзамены — это всегда плохо, и неудивительно, что их все боятся и никто не любит. Особенно когда до него остается всего день, а ты не подготовился. Но в этот раз Каминари полностью готов. Честно-честно! Что он успел сделать всего за эти несколько дней? Посетить храм и помолиться, купить защитную статуэтку с функцией приманивать удачу, «одолжить» счастливый галстук отца, выпить литр делающего умным чая по какому-то супердревнему рецепту предков Каминари (а он точно им помог?), загуглить информацию о работах без высшего образования, написать пять видов шпор (затем потерять их все и заметить пропажу только в школе), заистерить, поплакать на плече Киришимы, тыкнуть в глаза попытавшегося его утешить Мидории и поинтересоваться у родителей, не выкинут ли они его из дома, если он не сдаст (оказалось, что выкинут). Так что подготовка к экзамену прошла очень даже успешно! В каком-то смысле. Но перед самой аудиторией, куда их еще не пускали, когда до экзамена осталось всего несколько минут, Каминари одолела такая сильная дрожь, что она передалась и Киришиме, держащему друга за плечи в попытке успокоить. Денки не смог придумать ничего лучше, как начать про себя молиться, по ходу вспоминая имена всех известных ему богов и отчасти придумывая своих, новых: «О боги, пожалуйста, пошлите мне свое знание и помогите сдать этот экзамен по математике! Пожалуйста! Вы слышите меня? Будда, Аматерасу, Зевс, Аид, Марс, Иисус, Шива, Шин, Шинсо, Моисей... Моисей был богом? Неважно! Не время привередничать!» Правда, ничего нового Каминари все равно придумать не успел: Айзава-сенсей вышел из аудитории и молча согнал всех внутрь. Их просторный кабинет. Одноместные парты с неудобными стульями. Два листа: с заданиями и пустой. Сколько раз Каминари проходил через это и сколько чуть не умер в самом начале тяжелого пути, прямо на пороге? Хотя какое же это начало, если столько нервных клеток уже пало в нелегкой битве... Но нет времени оплакивать погибших! Этим можно заняться и позже. Сейчас главное сесть на свое место и сконцентрироваться на задании, ни на что не отвлекаясь. И Каминари действительно так сильно сосредоточился, что выпал из реальности на пару минут, и не сразу понял — из двадцати пяти заданий он может сделать максимум четыре. Математика — один из тех предметов, которые Каминари ну никак не даются. Правда, на самом деле таких предметов огромное множество... Легче сказать, что он только в физике разбирается, потому что она ему интересна, а на уроках не надо ничего считать — есть священный калькулятор. Зачем вообще проходить все эти тесты, когда человечество давно изобрело вычислительные машины?! Каминари не знает. В этом же нет никакого смысла! Но что там про «нельзя отвлекаться, сконцентрироваться»? В общем, из двадцати пяти заданий четыре — задачи, и только их Каминари может решить. Все остальное представляет из себя только бесконечное скопление цифр, букв, символов и прочей нечисти, и этот кошмар Денки должен привести к ответу, который будет выглядеть, как кошмар поменьше! Впереди сидит Мина — они, блин, вместе на дополнительные занятия ходят, поэтому Каминари уже заранее знает, что просить списать бесполезно, если только Ашидо сама не спишет у кого-нибудь, — позади Яомомо... Яомомо! У нее доброе сердце, она точно не бросит его в беде! Надо только подобрать тот исключительно удачный момент, когда Айзава-сенсей не будет прожигать его взглядом, и... — Яойрозу, поменяйся местами с Мономой. — Да, учитель! ...и это провал. Абсолютное поражение. Смерть. Монома и Каминари — естественные враги, естественно Нейто не даст ему списать! Вот за что Айзава-сенсей с ним так? Почему ненавидит? Каминари не смог сдержать сокрушенный вздох человека, приговоренного к смертной казни, и приложил руку к лицу. Хотя... Может быть... Как-нибудь... Хоть что-то он же запомнил с подготовительных занятий? Да или нет? — В первом три икс в квадрате. Денки дернулся от громкого голоса, раздавшегося прямо над ухом, но его первым инстинктом оказалось не «посмотреть на источник звука», а быстро написать ответ в нужной графе. Потом бросить быстрый взгляд на Айзаву-сенсея — тот сидит за столом, словно бы полностью погрузившись в свои учительские бумажки, но кому как не Каминари знать, что эта отвлеченность обманчива. Наконец, Денки посмотрел в сторону, чтобы увидеть того, кого ему теперь благодарить до конца бренной (и, если он не сдаст этот экзамен, короткой) жизни, сразу по голосу не узнав. Неудивительно — над ним нависает незнакомец с усталым видом, внимательно просматривающий листок с заданием. Почему на него никто не обращает внимание? Все сидят и пишут, словно произошедшее не является чем-то странным. Ситуация абсурдна, но Каминари еще держит лицо. — Ты кто? — осторожно шепчет он, думая о каком-то дурацком розыгрыше. — Бог первого ранга, Шинсо. Ты же сам меня пробудил, чтобы я помог, — и у Каминари уже отпадает челюсть. — Каминари, что с тобой? — спрашивает, конечно, нисколько не потерявший бдительность Айзава-сенсей, потому что ученик, с открытым ртом смотрящий в сторону на одноклассницу — это ненормально. Джиро, на которую Денки вроде как уставился (а на самом деле на парня, утверждающего, что он бог), вопросительно выгибает бровь и смотрит в ответ, на самом деле сконфуженная нелепой ситуацией. Каминари неестественно быстро «приходит в себя» и утыкается в свой лист. — Да все нормально, просто... Все хорошо! — Денки трет затылок и опасается смотреть по сторонам — что же он увидит там еще? Так и до психушки недолго. О психушке: почему на этого парня никто не реагирует?.. — Они меня не видят и не слышат, — подсказывает Шинсо, словно прочитав мысли. А может и прочитав. Кто его знает. — Если тебе не нужна помощь, то я могу уйти. — Нет-нет-нет! — громче, чем нужно, пробормотал Денки, но на этот раз никто не стал его дергать. — Спасибо, что пришел. И помоги, пожалуйста! Я тут не справлюсь, ты же видишь? — Вижу. Решай задачи, после дам ответы на остальные задания. Ясно? Каминари согласно кивает и тут же приступает к работе. Ну а что? Во время математики он готов поверить во что угодно, если это поможет, даже в летающих коров или Бакуго, тайно танцующего балет в розовой пачке. Так что бог местного разлива — еще не самое странное. Денки выходит из кабинета счастливым, свободным человеком, и хочет уже кинуться в ноги своему спасителю, но тот уже исчез, не дождавшись благодарности. Шинсо только удивленно смотрит на реестр, когда видит новый призыв. И это второй раз за день после почти пятиста лет молчания. На самом деле боги не должны принимать такие мелкие, ничтожные дела, как помощь с математикой, но по крайней мере за столько лет сна Хитоши сделал хоть что-то. Когда он снова спускается на землю, туда, где его ждет некто, день в Токио сменился вечером — все небо в багряных красках. Шинсо осматривает парк, в котором оказался, пока не натыкается взглядом на человека, которого уже видел, причем совсем недавно. Каминари Денки — парень со взъерошенными светлыми волосами, слишком широкой улыбкой и двумя стаканчиками мороженого в руках. — Слава богам... То есть тебе, ты пришел мне на помощь! Мне одному не справиться. Видишь ли, я взял слишком много мороженого, и, если съем все, то у меня будет обморожение мозга и смерть. Ну как? Он это серьезно сейчас? Чего добивается таким образом? Шинсо хмурится, качая головой. Ему хочется сказать, что у бога нет времени на всякие глупости, и пришел он сюда не для этого, но выходит только: — Я не люблю ванильное. — Прекрасно, потому что у меня реально много мороженого, — Каминари делает шаг в сторону, открывая обзор на скамейку, буквально заставленную одними стаканчиками. — Так какое ты любишь? Есть шоколадное, мятное, клубничное, фисташковое, ежевичное, с карамелью, с шоколадной крошкой... Денки перечисляет разнообразные вкусы, на которые наверняка так глупо спустил все свои карманные, и губы его почти незаметно, но подрагивают, и язык заплетается, словно шевелить им требует огромных усилий. Это от холода? В чем смысл было брать столько мороженого осенью? Впрочем, оно могло достаться парню каким-то иным путем, и он реально не знает, что с этим добром делать. А Шинсо все-таки действительно бог, пусть и первого ранга, и знает, что холод тут ни при чем — вздрагивает Каминари не из-за этого. — Шоколадное, — наконец-то отвечает Хитоши, оборвав эту муку для парня. Улыбка на лице такая яркая, что впору ослепнуть, и этого достаточно, чтобы понять — не Каминари случайно призвал к себе бога, а Шинсо в силу обстоятельств попался в сети человека. Теперь ясно, что на земле он будет появляться очень и очень часто. Информация о том, что запрос всегда можно отклонить — кто посмеет указывать богу? — так и не приходит в голову. А мороженое, когда ветер продувает до костей, действительно вкуснее. Октябрь — идеальное для него время (не считая зимней метели).