Маленький секрет

— Напиши ему письмо, раз ты, — Тэхён облизывает чайную ложку в мороженом и указывает ею на Чимина, — не можешь по-человечески признаться в чувствах. — Ну нет, — заливаясь краской, лепечет Чимин и забирается на кухонный стул вместе с ногами. На нем не строгий костюм, а милая розовая пижамка, под ней, конечно, поясок и чулочки, только вот поверх них махровые носки и домашние тапочки, потому что в квартире прохладно. Тэхён знает о том, какой Чимин и что у него под одеждой, потому что Тэхён — его самый лучший друг. Выросли они вместе, ходили в одну школу, только потом пути немного разошлись: Ким стал моделью, а Чимин остался офисным планктоном, как сам себя называл, хотя, получал он очень хорошую зарплату. — Вот женится твой Мин Юнги на какой-нибудь, — Тэ снова забывается, облизывая ложку и чмокая губами, — на какой-нибудь швабре, а ты будешь ходить и страдать. Этого хочешь? — Нет! — Тогда действуй, Пак Чимин! Чимин дует губы и приобнимает колени, укладывая на те голову и прижимаясь к ним щекой. У него не хватит смелости. А если он напишет что-то не то? Что-то не так... Пак провожает Тэхёна, задумчиво кусая губу, возвращаясь в зал, спотыкается об невысокий порожек, цокает языком и плюхается на диван. Он не хочет, чтобы Юнги женился на какой-нибудь швабре! Тем более к нему очень часто заходит Ли Миса, может, она и заходит не просто так?! Чимин подрывается и усаживается поудобнее за ноутбуком, щелкает пальчиками, открывая документ. Начнет писать здесь, а потом скопирует и отправит по почте. «Здравствуйте, Юнги. Точнее, здравствуй. Можно здесь я не буду использовать эти правила обращения? Все равно никто из сотрудников, кроме меня, не соблюдают субординацию. Я не знаю, с чего начать, что конкретно писать и как ком спутанных мыслей распределить по полочкам четко и рационально. Что ж... Тогда я буду писать просто о том, о чем думаю. И, пожалуй, начну с секрета, который Вы... то есть ТЫ почти раскрыл... Да, это не пояс для поддержания осанки. Это самый настоящий пояс от чулков. Под брюками я ношу чулки и очень красивое нижнее белье... Я не знаю, когда моя любовь к женскому нижнему белью разрослась, так же не знаю, когда я начал носить его и испытывать влечение к сексу. Но когда я устроился на работу к тебе, стало еще хуже... Теперь ко всем прочим влечениям прибавилось еще одно — влечение к тебе. Я не знаю, почему ты... так относишься ко мне на работе, я стараюсь изо всех сил. Проверяю отчеты, задерживаюсь на работе, чтобы закончить начатое, иногда отказываюсь от обеда, потому что ты попросил сделать что-то важное и ответственное. Я, правда, проверяю всю отчетность ровно шестьдесят два раза. Раньше проверял тридцать один, но однажды ты поругал меня очень сильно... Я тогда расстроился и не мог поесть дома, потому что не было настроения. Я думал о том, что ты просто ненавидишь меня. Специально издеваешься, но почему-то мое фото всегда присутствует на стенде лучших сотрудников. И я не знаю почему так, но я там один, хотя в штате у нас сорок два сотрудника... Я сам виноват, что с испугу тогда сказал «отшлепайте меня». Я не знаю, о чем я думал, но мне, правда, стыдно. Я хотел извиниться, но не находил в себе сил... А потом... вы отшлепали меня. Вы меня ударили ровно три раза, но даже тогда я успел возбудиться и, каюсь, уйти из Вашего кабинета с каменным стояком. Я хотел остаться. Я хотел, чтобы Вы не останавливались и закончили начатое, но это всего лишь мои глупые мечты. В тот день, когда я потерял сознание, Вы заметили на мне пояс от чулков. В тот день Вы... черт, ты, Юнги, позвал меня в свой кабинет. Громко. Сам. Весь коллектив смотрел на то, как я иду к твоему кабинету. Мне было страшно, что я снова сделал что-то не так, но отчётность еще не готова. Мне страшно было идти к столу, и, господи, как хорошо, что ты сказал закрыть двери на замок. Только потом я понял зачем. И только потом я понял, что бы было, если бы не уборщица. Я вспоминаю то, что было в кабинете у тебя за столом, и возбуждаюсь. Мне хватало просто взгляда на тебя, но теперь плюс ко всему еще и это. Если бы не наша техническая сотрудница, я бы не сдержался и отдался бы тебе прямо на столе. Мне стыдно, но это так. После работы в тот день ты довез меня к самому дому. Я хотел тебя пригласить на чай, но мой язык словно присох к нёбу. Я хотел крикнуть о своих чувствах, хотел обнять за шею!!! Я хотел так много, но сделал ровным счетом ничего... Я работаю так давно в твоей фирме... я так давно люблю тебя, и я не знаю, как мне хватило смелости написать тебе это письмо. Прости за все, чем мог обидеть или задеть. Я не знаю, каков будет твой ответ, но я просто больше не могу молчать... С уважением, Пак Чимин». Чимин выдыхает, перечитывая письмо черт знает какой раз. Решаясь, он копирует все и пролистывает почтовые адреса, ища глазами нужный. Личной почты нет, зато есть рабочая, отправить можно на нее, и с нее, возможно, Юнги прочтет быстрее. Чимин теперь боится ожидания и торопливо нажимает «отправить», не посмотрев, что в углу напротив «разослать всем» стоит галочка... Ведь все графики и отчетность отсылается всем и эта кнопка была очень удобной, но именно до этого момента... *** Чимин попадает на свой этаж, заходит в офис и направляется к своему рабочему месту, тихо здороваясь. В ответ на приветствие ему прямо в висок прилетает скомканная бумага. — Хэй, Чимин, и какое сегодня на тебе белье? — весь коллектив громко смеется, поддерживая глумления одного из молодых сотрудников. — Покажешь пояс от чулков?? Чимин расширяет глаза и быстрым шагом идет к своему столу, садится за него и включает компьютер под аккомпанемент смеха всего коллектива. К глазам подступают слезы. Откуда они все это знают? Смешки и дурацкие шутки не прекращаются, но Чимин старается их игнорировать, как и свои слезы, что вот-вот потекут по щекам. Он открывает свою почту и смотрит отправленные... только после этого роняет голову на стол и жмурится, давая волю слезам. Он. Отправил. Это. Письмо. Всему. Коллективу. Как только Юнги входит в офис, все замолкают. При нем смешки никто себе не позволяет. Начальник строгий, пусть и разрешает не соблюдать субординацию. — Доброе утро, — он сразу ищет взглядом Чимина, но тот притаился, уткнувшись носом в столешницу. — Хорошего рабочего дня, если что, я у себя. Он уходит в кабинет, невозмутимо поправляя галстук. Только есть одно маленькое «но»: письма он не читал и вряд ли прочтет в ближайшее время, потому что потерял пароль от аккаунта. Как только двери за генеральным директором закрываются, Чимина снова поливают грязью и дурацкими шуточками, и он не выдерживает такого напора, сбегает в туалет и плачет там долгие полчаса. Кое-как он отсиживает на работе этот день, надеясь, что на следующий все забудется, но нет, прийдя в офис, Чимин обнаруживает на своем столе огромный фаллоимитатор на присоске, а к нему и записку: «Успокой свой недотрах, Чимин, Мин Юнги никогда не будет твоим». Краснея, Чимин отдирает член от столешницы и выкидывает в урну. Терпимо, но очень обидно, а в уголках глаз скапливается влага. Юнги не ответил ни вчера вечером, ни сегодня утром... и, наверное, никогда не ответит. Больше всего задевает, что он делает вид, что будто ничего и не было, а от этого еще больнее. Всю неделю Пак терпит издевательства, но последней каплей становится то, что его просто называют шлюхой, припоминают то, чем они с Юнги занимались в кабинете и снова дарят резиновый член. — Что ты забыл в нашем офисе? Шлюшки же, вроде, работают в борделе. Чулочки на тебе? Чимин сглатывает и непринуждённо идет к своему столу, молча пишет заявление на увольнение по собственному желанию и подписывает документ, закрепляя все горькими слезами. Бумага становится влажной в некоторых местах, но сейчас Чимину не до этого; он не может просушить глаза уже целую неделю, каждую ночь рыдая в подушку. — Вот сейчас напишу заявление и устроюсь в бордель, спасибо за идею. Может, — Чимин замолкает, переводя взгляд на стенды, — скоро здесь будет висеть чье-либо из ваших фото. — Ну вообще-то ясно, почему ты там висишь! — ржет Чон Вон. — Удачи в борделе, детка! Чимин несдержанно всхлипывает и быстрым шагом идет к кабинету Юнги, стучится, прежде чем войти, извиняется и заходит. — Я... — он мотает головой, под недоуменный взгляд Юнги направляясь к столу. Пак кладет на стол свое заявление и просто идет к выходу. На письмо так и не было ответа. — Стой. Это что? — Заявление, — шепотом говорит Чимин, опуская голову. — Я устал. — Что? От чего, Чимин? Присядь! — Юнги вскакивает со своего места и насильно усаживает напротив своего стола. — Объяснись! — рявкает он, упираясь ладонями в стол. Зря Юнги начал кричать. На телефон приходит SMS-сообщение о восстановлении пароля почты, но Юн сейчас занят другим. Лучший его сотрудник собирается уйти без повода?! Не сегодня и уж точно не завтра! Чимин от напора ломается, сжимается в комок, роняет лицо в ладони и просто плачет навзрыд. Да плевать, что весь коллектив услышит, все равно он уйдет и больше никогда сюда не вернётся. По возможности сменит место жительства и попробует жить сначала. Юнги закрывает двери своего кабинета и жалюзи, набирает в стакан воду из кулера и садится на корточки перед Чимином. — Прости, я не хотел кричать, — но на его слова никак не реагируют. — Чимин, попей воды, не плачь. Успокойся, давай все обсудим в тишине... Но Чимин взрывается. — Не хочу! Не хочу!!! Я неделю терпел все издевки, каждый день отрывал резиновые члены от стола и выкидывал в урну пачки презервативов! Каждый день я терпел все унижения, рыдал в туалете, по пути домой, дома... И так по кругу, — он всхлипывает и задыхается от очередного приступа сбившегося дыхания, — я... я... Юнги совсем ничего не понимает. Резиновые члены... презервативы... — Я не пойму... что- — Но самое обидное, что ты просто... просто проигнорировал мое письмо! Ты неделю делаешь вид, что все хорошо! Словно... словно я не признавался тебе в своих чувствах!.. Зато все не проигнорировали! Я случайно отправил его всем... всем... Теперь Юнги совсем теряется. О каком письме идет речь?.. — Чимин, что за письмо? — до него только после этого доходит фраза про чувства. — К-куда ты его отправил, Чимин? Скажи. — Н-на почту... раб-бочую... — заикаясь, рыдает Чимин. — Господи... — Юн привстает, приобнимает Чимина за плечи и прижимает к себе, пытаясь не разлить стакан воды. — Тише, успокойся... Пожалуйста, попей водички. Через десять минут попыток успокоить Чимина, старший разбирается во всем. Из обрывков фраз Пака Юн понимает, что есть какое-то написанное письмо о чувствах, посвящённое ему, что письмо было отправлено по ошибке всему коллективу, и теперь все издеваются над бедным парнем, а Юн из-за обстоятельств даже не прочел. Юнги поражается своему змеиному коллективу, выслушивая все то, какими изощренными способами издевались над Чимином, и понимает, что чего-то все-таки не знает и должен прочесть письмо. — Я восстановил пароль от почты только сегодня. Ты разве не видел, что письмо не было прочитано? — Юн тяжело выдыхает, поглаживая коленку Чимина; начальник так и остался в коленях Пака, только сел прямо на пол, поглаживая чужие ноги. — Дай мне время прочесть его. Ладно? Чимин уже успокоился. Он просто сидел с посиневшим носом, перебирая пухлыми пальцами салфетку, которую заботливо дал Юнги вытирать слезы и сопли. Кивая, он опускает голову и стряхивает челку на лицо, чтобы на него не смотрели. Юнги решает читать прямо на мобильном. Прямо сидя перед Чимином и держа его за руку. Он берет пухлые пальцы в свои, как только открывает письмо, и тихо произносит: — Все... я читаю. По мере прочтения Юнги то меняется в лице, то крепче сжимает пухлые пальцы. Теперь весь пазл сложился в цельную картинку. Теперь все понятно, кроме того, откуда он нашел сорок человек животных в свой офис. На последнем абзаце сердце Юнги замирает, а потом начинает биться в ускоренном темпе. «Я тебя люблю» врезается в сознание и, кажется, хочет остаться там на очень и очень долго. — Я тебя люблю... — Что? Юнги привстает, нависает над Чимином, упираясь ладонью в подлокотник стула, и заставляет смотреть бедного заплаканного Пака прямо в свои глаза. — Я тебя люблю. Чимин хлопает глазками и не верит своим ушам. Голова трещит от слез, глаза щиплет от них же, но на душе разливается приятное тепло, захватывая и тело, и сознание. — Посиди здесь, ладно? Я сейчас выйду на одну маленькую минуточку и сразу же вернусь, — Юн как-то по-странному улыбается, гладит Чимина по волосам и исчезает за дверью. Но не полностью, потому что Чимин вздрагивает от громкого удара дверью. Потом Юнги начинает громко орать не своим голосом, но Чимин сжимается в комочек и забирается в кресло с ногами, жалея о том, что нажаловался на весь коллектив. Через минут двадцать крикливого монолога Юнги двери в кабинет открываются: — Все двадцать заявлений чтобы сегодня же к концу рабочего дня лежали на столе, а с остальных объяснительная и минус премия! Юнги хлопает дверью уже изнутри и тут же меняется в лице, как и в голосе. — Ты хотел меня пригласить на чай, но так и не смог. Поедем сейчас? — Э... у меня немножко не убрано... — Юнги снисходительно склоняет голову на бок и тянет губы в улыбке. — Ладно... Поехали. — Только выйди первым. — Нет. — Не бойся, просто выйди. Чимин выходит из кабинета первым, переборов весь страх и сомнения. Каждый перед ним тихо извиняется за издевки и глумления, а Пак, чтоб у каждого была такая чистая и добрая душа, мягко улыбается, говоря, что ни на кого не обижается.

***

— Ты так мило выглядишь, котёнок, — Юнги отставляет большую кружку с чаем на журнальный стол и тянет Чимина к себе на колени. Чимин снова в розовенькой пижамке, а слезы сменились улыбкой и хорошим настроением. Он седлает чужие бедра и нежно обнимает Юнги за шею, которому тоже досталась домашняя одежда. — Спасибо... Я как будто во сне, — честно признается Пак, кладя голову на плечо своего начальника. — Ты... рядом. Обнимаешь... Ласково называешь. И такой нежный... — Если это сон, я хочу остаться в нем, — шепчет Юнги, врезаясь губами в губы Чимина. — У меня есть еще маленький секрет... — прерывая поцелуй, шепчет Пак. — Какой, Чимин? — У меня очень много игрушек... И я хочу, чтобы ты, — он проезжается попкой по паху Юна (где набирается смелости для таких вещей?), — меня наконец-то трахнул...