Ночь перед Рождеством

                    Снейп шёл быстрыми шагами по коридорам, а его мантия хлопала черными крыльями за спиной. Свет факелов плясал на каменных стенах, разбегаясь в стороны угольными тенями, когда он проходил мимо.       Добравшись до своей комнаты, расположенной рядом с кабинетом зельеварения, он легко толкнул резную дубовую дверь и вошёл внутрь. Подошёл к камину, взмахнул рукой, и пламя взметнулось, озаряя бледное лицо. Северус вздохнул и буквально рухнул на кровать, закрывая глаза. Шторы на балдахине слабо качнулись.       Ему необходимо расслабиться. Начало вечера подарило неожиданный сюрприз, который взволновал, растревожил давно забытые, казалось бы, чувства. Из головы не выходила Эсмеральда — прекрасное видение, встретившееся в коридоре. Девушка стала для него запретным источником удовольствия. Его влекло к ней. Физически и эмоционально. Эсмеральда была для него как конфета. Он хотел взять её — такую сладкую, красивую, манящую. Ни с кем не делиться. Держать в руках. Снять обёртку. Попробовать на вкус. Это было неправильно. Запретно. Но побороть это было тяжело. Его откровенно забавляла (но и доставляла удовольствие) стеснительность девчонки. В последнее время он стал часто о ней думать. И его это удивило. Неприятно. Несмотря на то, что она училась на факультете тех, кто не блистал талантами, она выделялась из общей массы. Она не была умной, не была храброй, но ее выделяло стремление к знаниям и трудолюбие. Эсмеральда прониклась его предметом. И получала свои «Превосходно» заслуженно.       Он не узнавал себя. Куда делась хваленая выдержка и исчезла годами живущая в нем любовь к Лили Эванс? Постепенно образ рыжеволосой красавицы выцвел, стерся из памяти. А его место заняла другая. При мысли о которой по телу разливалось приятное тепло, а внизу живота росло напряжение. И он знал точно, когда девушка проникла в его сердце.       Три с половиной месяца назад.       Сентябрь в этом году больше походил на июль. Стояла неестественная для начала осени жара. Днём солнце нещадно палило, а по ночам шли сильные дожди. В один из таких душных вечеров, пока остальные студенты отдыхали и развлекались, Эсмеральда пришла к нему в кабинет, чтобы отработать наказание за разбитые дорогие ингредиенты. В восемь вечера в коридоре послышались лёгкие шаги, но Снейп не поднимал голову. Он знал, кто это, и оторвался от пергамента только тогда, когда волшебница подошла к его столу.        Медленно подняв голову, он внимательно посмотрел на девушку, одетую в ярко-жёлтое платье до колен с короткими рукавами. В нем она показалась факелом, мгновенно осветившим холодную и угрюмую обитель. От присутствия стало вдруг тепло и комфортно, а сердце в груди затрепетало. Заглянув в темные глаза волшебницы, он увидел в них непокорность, смешанную с чем-то ещё. Нежностью? Восхищением? Возможно, и тем и другим? Сама того не подозревая, Эсмеральда вдруг осветила его душу, впустив первые лучи столь необходимого ему тепла. Северус физически почувствовал, как он согрелся, ощутил потрясающе сильную энергию девушки, буквально сбивающую его с ног. Не выдержав пристального взгляда его тёмных глаз, Эсмеральда покраснела и стыдливо опустила ресницы.       — Я пришла, профессор, — сказала девушка, нервно перебирая в пальцах жёлтый шелк.       — Почему вы позволили себе прийти сюда одетой не в форму своего факультета? — спросил Снейп недовольным тоном, вставая из-за стола и оглядывая сверху вниз смущенную фигурку. Он приблизился к ней достаточно близко, и его чуткий нос уловил лёгкий запах ее духов — сладких, сливочных, ванильных. Аромат с легким оттенком карамели. Девушка была ниже его намного и едва доходила до середины груди.       — Но ведь на улице ж… — попыталась оправдаться Эсмеральда.       Но Снейп не дал ей договорить. Надо было поставить её на место, дать понять, что не позволит приходить в таком виде в его холодное подземелье. Чтобы не провоцировать зарождение ненужных мыслей в его голове…       — Меня не интересуют ваши жалкие оправдания, — чеканя каждое слово, говорил профессор, не спуская пристального взгляда с Эсмеральды. — Вы находитесь в моем кабинете. Поэтому ОБЯЗАНЫ соблюдать установленные правила. На первый раз вам спущу это с рук, в следующий раз сниму баллы. Что стоите? Идите мыть пол. Без магии.       — Да, профессор, — удручённо и немного расстроено сказала она и, развернувшись, медленно пошла в дальний угол кабинета, к шкафу с ведром и шваброй.       — Профессор, а где мне взять воду?       — Мисс Серкис, неужели так сложно наколдовать ее? Ваш вопрос на последнем курсе Хогвартса — отличный показатель правильности выбора факультета при распределении, — не смог удержаться от колкости Снейп. Сделав вид, что Эсмеральда его больше не интересует, он вернулся на свое место и принялся дальше проверять работы нерадивых студентов, пока девушка усердно мыла полы, сцепив зубы от его комментария. - Какая же я глупая. Учусь седьмой год волшебству, а задала такой дурацкий вопрос. Эсмеральда была зла из-за того, что вновь выставила себя идиоткой перед ним. -И на что я буду надеяться?! На его внимание к моей персоне?! Кто он и кто я?! В груди защемило от ощущения собственной никчёмности, противные слезы навернулись на глаза и Эсмеральда ушла в самый дальний и тёмный угол кабинета, чтобы он не увидел ее слез. -Никто никогда не должен видеть слёз на твоих глазах, даже если кто-то специально тебя на них выводит. Сожми зубы крепко, но не заплачь- этой непрописной истине учил Эндрю. Ему легко рассуждать- думала про себя девушка, стирая предательские капли солёной влаги с горящих щек.        Тем временем он взял в руки тетрадь Эсмеральды, из обложки выпал белый листок бумаги и с тихим шелестом опустился на стол. Он не хотел узнавать чужие тайны, но листок был не сложен, и текст свободно можно было рассмотреть.       «Дорогой Эндрю.       Я думала над твоим предложением вернуться в Турцию к вам с Оливером, чтобы помочь в управлении отелем, но я хочу остаться в Англии и работать преподавателем в Хогвартсе. Чтобы остаться рядом с профессором Снейпом»       Сердце пропустило удар, а потом вернулось к обычному ритму. Взглянув исподлобья на Эсмеральду, склонившуюся над дальним столом и с усилием оттиравшую присохшее зелье, он вернулся к письму.       «Эндрю, я становлюсь просто одержима этим человеком. Я получаю удовольствие, когда он меня спрашивает, наслаждаюсь теми мгновениями, когда остаюсь у него на отработке, даже несмотря на ехидные замечания. Для других наказание оставаться после занятий, для меня это счастье.       Я не знаю что мне с собой поделать — я действительно его люблю. Как бы хотела увидеть его счастливым, улыбающимся, не таким, как мы его видим постоянно на занятиях. Хмурым и холодным. Он не такой как кажется. Его холодность — это маска. Я чувствую это.       Я не понимаю, почему другие его недолюбливают. Он — Великолепный преподаватель, очень красивый и привлекательный мужчина. Когда я рядом с ним, то стараюсь не смотреть в его сторону. Я смущаюсь и боюсь выдать себя с головой. Я знаю, что ты меня поймешь как никто не понял бы. Мне все равно, что он старше меня. Мне все равно, что было в его прошлом. Я его люблю. Если когда-нибудь это случится, и профессор обратит на меня свое внимание, я стану самой счастливой на свете!       С любовью, Эсмеральда»       Сказать, что Снейп был удивлён, — не сказать ничего. Правда ошеломила его. Он не думал, что кто-то может испытывать к нему такие чувства. Привыкший к отсутствию любви от женщин, он не поверил в написанное. Но то, что он иногда замечал в поведении волшебницы, подтверждало ее слова. Ему стало стыдно за то, что он невольно прикоснулся к тайне, которую девушка не хотела открывать кому-то, кроме брата. И впервые в жизни стыдно за свое поведение : он съязвил и незаслуженно принизил ее интеллект.       Северус вложил листок обратно в тетрадь и, поднявшись со стула, прошёл по кабинету, рассеянно разглядывая полы, словно хотел проверить работу Эсмеральды. Сейчас она перешла к окнам, стирая пыль, впуская свет в промозглую тьму подземелья. Он тихо подошёл к ней, встал рядом. И буквально физически ощутил, как она сжалась от его присутствия, словно ожидала новых едких комментариев.       — Вы свободны.       Внезапно за окном завыл ветер, быстро потемнело, молния осветила комнату, раздался удар грома. Эсмеральда вскрикнула, дернулась всем телом и вцепилась в левую руку профессора, зарывшись лицом в его мантию.       От неожиданности Северус выдернул руку из маленьких, но цепких рук, повернулся к ней и посмотрел сверху вниз. Эсмеральда оторвалась от профессора и подняла голову. Их взгляды встретились, и он увидел перед собой ее расширенные от ужаса глаза.       — Вы что себе позволяете? — злобно прошипел Снейп и попытался оттолкнуть её, но девушка крепко держалась за него.       — Профессор, простите, я очень боюсь грозы с детства. Мне страшно.       Ещё один раскат грома, более мощный, чем предыдущий, и она уткнулась лицом в грудь своего профессора, вцепившись в его сюртук и вдыхая горьковатый запах трав, пропитавших слегка колючую ткань.       Снейп хотел было едко ответить, но, видя, как Эсмеральда прижимается к нему всем телом, промолчал. Он впервые не хотел ее высмеивать.       Неосознанно она вцепилась ещё сильнее в рубашку и прижалась крепче, пряча лицо у него на груди, словно искала защиты. Северус ощутил тепло, исходящее от неё, и отчётливо услышал исходящий от ее волос аромат клубники — его любимого запаха. В сочетании с ее духами он кружил голову. Профессор стоял спокойно, больше не отталкивая испуганную студентку. Тем временем гроза набирала силу, раскаты становились ещё громче, а Эсмеральда сильнее прижималась к нему и вдруг неожиданно обхватила его худое жилистое тело руками. От неожиданности, от тепла хрупкой девушки ему стало хорошо. Приятное чувство разливалось внутри. Эсмеральда показалась такой маленькой, слабой… Захотелось обнять. Поцеловать. Защитить от всего…       » — О чем я думаю? Ей же всего шестнадцать лет! — корил себя Снейп, вспоминая строки из письма.— И зачем я ей? Чем ей приглянулся?       — Ничего не бойся. Я с тобой. — Эти слова сами слетели с его губ. Девушка подняла голову и посмотрела на него распахнутыми от удивления глазами.       — Профессор?!       Раздался ещё один раскат грома, и она снова вздрогнула. Выдержка рассыпалась, и он заключил Эсмеральду в объятия, с удовольствием ощущая под своими пальцами мягкую ткань платья. Девушка счастливо улыбнулась и вновь прижалась лицом к груди своего профессора.       Они стояли вдвоём у окна, за которым нещадно поливал дождь и продолжала бушевать гроза, высвечивая на темном фоне окна две фигуры, сплетённые между собой крепким объятием. Северус ничего не говорил, просто прижимал и наслаждался присутствием девушки рядом. Он боролся с собой, чтобы не провести прохладными ладонями по горячей узкой спине. Когда гроза закончилась, волшебница разомкнула объятия, прошептала дрожащим голосом: «Простите меня'' и ушла с пылающими щеками от смущения.       После этого вечера влечение и желание находиться рядом с Эсмеральдой возрастало с каждым днём, и однажды Снейп запретил раз и навсегда думать себе о ней, чтобы не натворить ничего неподобающего. Он решил, что справиться с этим простым способом, и случай подвернулся достаточно быстро.       В «Трёх метлах» он встретил Эфу, огненно-рыжую волшебницу с глазами цвета аквамарина, переехавшую из Франции к своему дяде. Она помогала мадам Розмерте как официантка, а так же поставляла для владелицы «Трёх метел» изысканные вина с собственных виноградников.       В один из скучных пятничных вечеров он и познакомился с Эфой и, спустя несколько часов знакомства, они назначили встречу в Хогсмите, причем девушка первая проявила инициативу, недвусмысленно обозначив свои пожелания, и их первое свидание закончилось в доме Снейпа, куда они благополучно аппарировали. Эфа поразила своими суждениями о том, что для хорошего секса не нужны отношения. Он был только за, ведь потребности мужского организма никто не отменял.       Их не связало ничего, кроме постели. Ни сцен, ни скандалов, ни выяснения отношений не было. И это устраивало. Но не помогало забыться.       Он хотел держать ее на коленях, трогать нежную кожу, целовать губы, шею, опускаться ниже. Чувствовать, как трепещет юное тело у него в руках и жаждет его ласк… Запретные фантазии не давали Северусу спать спокойно, даря сны, один ярче, откровеннее другого, и он был вынужден начать пить зелья без сновидений.       Он злился на себя из-за минутной слабости, которую показал в ту дождливую ночь. Снейп по-прежнему придирался к Эсмеральде, ничем не выделяя среди других. Как будто не было тех объятий. Вести себя как обычно. Это было правильно.       А сегодняшняя встреча была просто невероятной. Он впервые увидел такую открытую, эмоционально и физически, Эсмеральду, и ему хотелось вновь дотронуться до ее спины, взять тонкий подбородок в свои руки и поцеловать, провести рукой по груди опуститься ниже…       Глубоко выдохнув, Снейп открыл глаза, встал с кровати и посмотрел на золотые часы, стоявшие на каминной полке.       — Надо наведаться к Эфе, — решил для себя Снейп. — После праздника.       Приведя себя в порядок, он отправился на рождественский ужин.