Росток лимонного дерева

— Лемон! Ты опоздаешь! — И плевать. Сдохнуть хочу. Не выйду никуда. Апельсин скрестила руки на груди и еще раз с силой ударила ногой дверь, на которой было несколько наклеек со знаком высокого напряжения. — Лайм будет недовольна, если ты пропустишь первый урок… — немного заискивающе произнесла девушка с оранжевыми волосами и поправила ворот рубашки нервным движением, — хочешь получить от нее выговор? — Похуй. Рыжеволосая закатила глаза и тихо простонала от усталости. Внезапно из соседнего проема появилась другая девушка с красными волосами. Она держала на плечах связанные ролики. — Что за шум, а драки нет? — бодренько произнесла она с широкой улыбкой. От нее сильно пахало зубной пастой. — Лемон опять никуда не хочет идти! Дверь в комнату закрыл. Меня посылает! Я не хочу отвлекать Лайм, пока она готовит завтрак. Да и ты знаешь, как она реагирует на его капризы. Апельсинка пожаловалась и немного надула щеки. Внезапно она прислушалась к звукам за дверью. Удостоверившись, что там тихо, девочка шепнула сестре: — Как думаешь, может, стоит все же сводить его к психологу? А-то мне это все не нравится… Грейпфрут похлопала ресницами и озадаченно хмыкнула. — Да смысл? — зашипела она в ответ, — если он сам не захочет выбраться из этой ямы, никто не вытащит оттуда! Хоть краном выкапывай, он все равно туда прыгнет! — Но… — хотела возразить Апельсин, — мы ведь не можем стоять в стороне, когда ему так плохо! Она снова обеспокоенно взглянула на черную дверь и постучала несколько раз. Ответа не последовало. — Ладно… — расстроенно произнесла рыжеволосая сестра с высоким хвостом и отошла от входа в комнату, — идем завтракать… — Если не спустишься через 10 минут, я выбью дверь! — со смехом пригрозила Грейпфрут и последовала вниз. Тем временем в комнате, которую оккупировали сестры, парень с желтыми короткими волосами лежал на постели и смотрел в потолок. На голове у него были наушники в форме лимонов. Светлый взгляд измученно изучал трещины на стенах. Лавовая лампа бирюзового цвета была единственным источником света. Музыка из динамиков доносилась так громко, что была слышна вне наушников. Прикрыв глаза, Лемон перевернулся на другой бок лицом к стене и свернулся в клубочек. Он нервным движением поправил черную футболку со знаком молнии и тихо фыркнул. — Смысл вставать. Идти куда-то. Надоело, — шепнул парень сам себе и внезапно выключил звук. Музыка не помогала. Он продолжал ворочаться, прислушиваясь к звукам внизу. Сестры говорили между собой, ходили туда-сюда. Даже сквозь стены он слышал их высокие голоса. — Мне не убежать от них… они никогда не оставят меня в покое… — продолжал бубнить Лемон с чуть прикрытыми веками. Светлые ресницы полностью заслонили глаза. Внезапно заурчал живот. Хмыкнув, блондин привстал на локтях, посмотрев на него: — Когда я вообще ел последний раз? Лемон не мог вспомнить. Он почти не ел, только если сестры что-то оставляли. Из-за этого у него впали щеки, кисти стали тонкими, ребра все больше просвечивали. К тому же он был высоким, и это могло отталкивать. В школе все сторонились Лемона. Высокий, худощавый и молчаливый парень с холодным взглядом. Он постоянно тихо сидел в стороне, перебирая куб, от которого шли искры. Развести его на разговор было невозможно. Такое чувство, что он выстраивал вокруг себя стену из неприступного игнорирования всех вокруг. Лемон знал, что доставляет Лайму, Апельсину и Грейпфруту неудобства. Он осознавал, что разочарование настигает их с каждым днем все больше. И что однажды они просто перестанут стучаться в его комнату раз за разом в надежде, что он выйдет с ними позавтракать. Юноша не знал, что заставило его встать с кровати и подойти к столу. Глотнув немного энергетика на дне банки, он снова потер сонные глаза и прислушался. С каждым днем он чувствовал, что голоса вокруг становятся все громче, словно музыка в наушниках. Одно время он даже думал, что между этим есть связь. На какой-то период вообще не носил их с собой. Но надолго его не хватило. Только музыка спасала от реальности. Немного постояв и подумав о том, стоит ли включать компьютер, Лемон стал медленно одеваться. Щекотливое чувство стыда и вины за очередное разочарование сломило его. Он бы не выдержал еще одного взгляда сестер. Взгляда, что был полон беспокойства и усталости от его поведения. Брюки, рубашка, галстук. Когда Лемон застегивал пуговицы, руки затряслись. Он понял, сколько раз они слетали во время драк. Помимо проблем с мотивацией и общением, была еще и неконтролируемая агрессия. Она поглощала его, стоит надавить слишком сильно. Несколько раз блондин дрался в школе. Жестоко. Бил других током, если над ним издевались или трогали без разрешения. После этих случаев его боялись еще больше. Лемон не знал, что в этом не было его вины. Будучи заложником собственных болезненных ощущений и образов, он двигался, как мог. Он пытался выбраться из клетки, которой стала для него комната. Но в итоге перемещался в другую. Школа. Место, где его, казалось бы, никогда не примут. Спустя минут 10 шум утих. Послышались шаги, разговоры в коридоре. Навострив уши, Лемон подошел к выходу и положил сухую ладонь на ручку двери. Сестры ушли. Лениво спускаясь по лестнице, блондин размышлял о том, поможет ли ему еда набраться сил. Иногда он много спал, но это не помогало. Просыпался он всегда уставшим. И почти каждое утро от стука в дверь и писклявого голоса Грейпфрута. Просторная кухня залита солнечным светом. Пахнет чем-то горелым и фруктовым. Лемон устало плюхнулся на белый стул и стал пить чуть остывший кофе. Кислый вкус. Немного сахара. На дне плавала цедра. «Апельсин оставила. Торопилась», — пронеслось в голове у брата, и он легко улыбнулся. Апельсин всегда так старалась быть лучшей в теннисном клубе. В ее жизни нет боли и удушающего одиночества. Она идеальна, словно была скопирована с американских фильмов про девочек-подростков. И единственным кошмаром и источником беспокойства стал ее брат. Еще немного попив кофе, Лемон двинулся следом за сестрами, что уже ушли. Впереди его ждал очередной школьный день, когда единственным спасением станет музыка в наушниках.