Writober2018

      К Стиви повадился ходить желтоглазый кот. И в дождь, и когда ветер продувал насквозь, он пробирался по карнизу к окну парня и просовывал свой розовый нос в щель приоткрытой фрамуги. Снаружи было промозгло и мокро, кроме многоликого серого цветов не осталось, и вечера подкрадывались теперь совсем скоро после полудня. Так что котяру неизменно вкускали, и тот устраивался на подоконнике внутри, обернув лапы толстым хвостом, смотрел на Стиви немигающим золотым взглядом и утробно урчал. Выдержки коту было не занимать.       Как-то так сложилось, что кормить кота Стиви и не пытался — почему-то был уверен, что тот все равно не возьмет из его рук ни крошки. (И был прав). Зато через неделю неустанного дозора желтоглазый позволил дотронуться до его пушистой спинки и, кажется, сменил тон урчания на чуть более благосклонный. И все тау же не отводил взгляд.       Стиви не знал, но котяра слышал, и как он напевает себе под нос венские вальсы, и как шипит на сбежавший кофе, и как дышит во сне. Кот слышал все, чем жил Стиви.       Иногда он пропадал на несколько дней, и тогда неизменно приходил Падший — приносил уличную прохладу; улыбался по-своему, как всегда, с каким-то своим сожалением; шутил замогильные арабески. И царапины от кошачьих лап на подоконнике не замечал.       А в среду кот пришел весь измазанный в чем-то липком — Стиви почувствовал это, когда кошачья голова потерлась о его ладонь. — В чем это ты, дружище?.. — спросил парень скорее у самого себя, но кот к его изумлению оживился, и, облизнувшись дважды, громко мяукнул в ответ. — Что-то не похоже на сливки с торта, — Стиви поднес руку к свету… — Твою мать! Кот! Кот!!!       Дрожащая ладонь была в крови. А желтоглазый невозмутимо щурился на него — и выглядел довольным.       Где-то в далеком коридоре хлопнула дверь и раздался оскомину наевший, до сведенных скул раздражающий кашель. Он не проходил у молчаливого соседа годами, сколько Стиви жил здесь!.. — Мряу. Мяу.       Это был второй раз, когда кот подал голос. Стиви поймал себя на том, что жмется спиной в противоположную стенку крохотной кухни и нервно улыбается желтоглазому. Да что с ним такое?! Какая разница, ну, поймал котяра толстого ленивого голубя, может, крысу схарчил на помойке — они там жирные, сочные… Ему-то, человеку, какое до того дело?! — Мяяу, — требовательно сказал кот. И стрельнул взглядом на выход в коридор.       Стиви не знал, что заставило его торопливо открыть кухонную дверь и отступить в сторону, понимал только одно, с безумнейшей жесточайшей ясностью: голубей этот кот не ловит и крысами не закусывает. Профиль не тот.       А теперь вот он степенно спрыгнул на пол и ушел в темный проем коридора — и под ним не скрипнула ни одна половица.       …Падший взъерошил Стиви волосы и пожал плечами, мол, ну, бывает. История про кота его не впечатлила. Тогда парень ушел в свою спальню, а бескрылый ангел легко метнулся на подоконник, просиженный и хозяином, и котом. Усатая морда как раз была тут как тут: сверкала желтыми глазами, урчала и терлась и ладонь головой так, что наклонялась всем телом. Мужчина охотно его почесал. — Ну что, старый друг мой, бесчинствуешь? — Мяу, мряуу. — Понимаю. Понимаю…       И он, улыбаясь туманно и сумрачно, подстать миру за стеклом, отнял руку от кота и с удовольствием, щурясь и растягивая губы в улыбке, провел по ладони язком, слизывая алые капли.       Коридор молчал, словно мертвая пустыня, и кот срова заурчал, перебирая лапами от удовольствия. И глаза его отливали хищной желтизной.