Writober2018

      Стойте, подождите, сбавьте шаг. Здравствуйте. Не желаете поговорить о боге нашем, что потерялся, но которого мы ищем? Верно, он спит...       Вот вы, лично вы, богов видели?       А они нас видят.

***

      Госпожа Фортуна, Фер, повелитель времени, и Лорран — бог-путник, вечный странник, сидели на опавших желто-оранжевых листьях среди пожухлой мертвой травы. Между богами стояла корзина. Обыкновенная плетеная корзина, в каких носят еду для пикников и пирожки для бабушек. И корзина чуть дрожала.       Вокруг троих созидающих бушевал ветер, сгущались низкие тучи на свинцовом небе, но их словно окружал невидимый купол тишины и спокойствия, непоколебимый и абсолютный. С деревьев рвались листья, пыль, еще не прибитая дождем к земле, неслась над травой, но в очерченный круг, не больше десяти шагов в диаметре, внешний мир доступа не имел. Иные сказали бы, что-то беснуются боги, но сами боги непременно отмахнутся: как видите, сейчас им не до того. Да и не только сейчас, если быть откровенным.       Фортуна открыла глаз и покосилась на Фера. — Слушай, что ты тут забыл, а? Ты мне сосредоточиться не даешь. Противный. — Я здесь работаю, — буркнул тот, — а не потакаю твоим капризам.       Лорран оценивающе глянул на них обоих, прикидывая, куда они могут пойти: — Сидите тихо.       Дальше и правда сидели в тишине. Корзина дрожала, трое лукавых богов мысленно беззастенчиво рылись в ней, старательно терпели друг друга, но ничего не менялось несмотря на все их усилия. Боги в этом случае ничуть не удачливее нас.       Что же дрожит там, за плетением ивовых прутьев? Дыхание ветра и запах только что выкопанного имбирного корня. Лавандовое небо, засушенные с лета цветочки, желтые предсмертные травы. Немного тусклого диска солнца — это настояла Фортуна. Мужчины же были единогласно за марево туманов, дурманящее голову, за мокрую взвесь в воздухе и почти осязаемое махровое небо, ровное, серое. Там были оранжевые, как веснушки на теле вселенной, тыквы, их надутые звонкие бока и смешные листики. На боках особенно больших вырастали лица, начинали скалиться или смеяться — а иногда и все вместе. Терпкий шоколад и ириски в блестящих упаковках, которые богам подарил кто-то из их дальних родственников, тоже там, конечно, были. (Лорран в тайне надеялся, что каким-то образом эти чудные штуки прорастут в их творении, и он сможет однажды найти к нему дорогу, благо, дороги — его юрисдикция). И там же звенели медные колокольчики, хрустел первый белый лед на мелкой луже, и выставленные хозяйками на подоконники фонарики мигали с наступлением темноты. Там плясали смешливые отчаянные ведьмочки, очаровательные детишки-призраки, ехидные шуты со своими байками…       Фантазия богов, знаете, не отличается крепким здоровьем.       Наконец корзина замерла, и все трое распханули глаза и уставились на нее, боясь пошевелиться. Затаили дыхание в предвкушении, последний раз проверили хаос в своих головах…       Крышка откинулась, словно в нее от души саднули кулаком. — О!.. — выдохнула Фортуна и тут же сама себе зажала рот двумя руками.       И тут из корзины выпрыгнул кот. Желтоглазый, здоровенный котяра, с самодовольной усатой мордой и лоснящейся шерстью. Он медленно, с чувством моргнул на присутствующих — желтые глаза недобро и как-то уж слишком умно блеснули в вечернем свете. Потом он демонстративно облизнулся и, сделав пару шагов для интереса, лениво потерся плечами о ногу Фера. — Мяу, — сказал кот. Спросоня ты всегда немногословен.