Writober2018

      Они говорят об этом так давно, что сейчас уже и не вспомнишь. Лукавый младший черт и каменная горгулья рассматривают раскинувшиеся ниже их поста крыши домов, узкие ленты улочек и лабиринты переулков, обманки тупиков и глаза площадей. Иногда к ним забредают кошки — понюхать воздух возле Грани. А потом уходят обратно.       Черту и горгулье вниз не спуститься: одного тут же начнет разрывать от призывов, то слабых, то сильнейших, которые творят беспокойные люди, а другой банально не может сдвинуться с места. Он врос к камень, окоченел, осточертел. (Любимая чертячья шутка). — Лучше обнулить все и начать сначала. И мир станет проще и чище: дважды одни и те же ошибки не лягут перед историей людей. — Бесполезно. Мы будем приходить и приходить, люди — ошибаться и ошибаться. Да и, — черт сделал паузу, словно раздумывал, но на самом деле он все знал уже сотню лет назад, — на самом деле это никакие не ошибки, а просто вселенная, как она есть. — Такая унылая? — Сделай лучше. — Сделал бы, если с нуля. Но ведь… — Но ведь с нуля получится то же самое.       Тишина. Опускается ранний вечер, сумерки приносятся из-за изгиба реки, подобно адским гончьим — или словно само время. Кто знает. — Как думаешь, у нашего священника что-то было с ***? Он молод, да и, помнится, любит зеленоглазых… — Может, и было. Проверить? — во взгляде черта загорается азарт, и отблески пламени адского высвечиваются в наш мир. Чертяка на самом деле не прост, чертяка горит изнутри, а остальных заставил верить, что тлеет одной умирающей надеждой.       Горгулья кивает, и он шагает вниз с карниза собора, взмахивает плащом — и исчезает. Возвращается через четверть часа, выпав на влажный от дождя камень, с довольной красноречивой ухмылкой, по которой горгулья все понимает и ехидно потирает свои мраморные ручки. Ясно, господин священник. От бога вы укрылись — а от чертей ни запоры, ни заговоры, ни просьбы не сработают. От скучающих чертей — тем более. А уж от чертовски скучающих… — Так что, нужно начинать этот мир сначала?       Горгулья хмыкает. — Все равно нужно. — Зачем? — Ну, хотя бы интересу ради, а? Ты снова подпортишь им их простецкие пути, меня снова высекут из камня (между прочим, в прошлый раз было больно где-то в области копчика), и мы посмотрим, какой расклад на этот раз. Вдруг твои карты послабее, а, брат? — Только не слабее! Кстати, о картах…       Черт снова исчезает, даже не потрудившись договорить фразу до конца, а горгулья хрустит затекшей спиной и качает головой, вспоминая господина священника и его новую пассию. Выглядело все пристойно, но он-то знал…