Writober2018

      Она — точно изваяние хрусталя. Прозрачность и блеск ее холодят, но и делают серьезнее — миру вокруг под стать. Кто бы сказал принцессе раньше, что ей придется быть такой, каков мир вокруг, она рассмеялась бы ему в лицо: а сейчас все так и есть.       Ее королевство — зеркала и отражения в дверцах книжных шкафов. Ее рубежи — прошлое, будущее, «время». Они ее хранят. Принцесса очень сегодня, очень здесь, чтобы не отпустить и не потерять момент. Принцессе стоит быть осторожной: ее мятежной душе свойственно отлетать. А осторожность — не свойственна.       Прежде принцесса была тем, кто посылает в бой, и даже смерть не принимает всерьез. Ее люди уходили влюбленными и гордыми, приходили влюбленными и отчаянно мертвыми. А принцесса приказывала новые мечи ковать — взамен сломанных. Мечи ковали, ряды ненадолго срастались в стройные, и до нового проклятия ратных подвигов она была уже — пусть в мыслях — королевой. Недолгий огонь — и снова ковать клинки.       Сейчас в мире принцессы смерти подобный штиль. Принцессы лицо подобно каменной маске, губы сомкнуты плотно, и одна надежда на кораллового цвета румяна на коже цвета фарфора. Ей бы сюда — арсенал…       Арсенала нет, есть — руины королевства да туристский буклетик в не дрогнувших пальцах. «Здесь тысячи лет назад располагалась империя, своей же мощью насквозь прожженная. Имен мы сейчас не знаем, лиц не помним. Можете сфотографировать, и пойдем дальше». Принцесса скрипит зубами совсем не по-королевски и клянется себе отыскать последнего в мире жреца, все положить, но отыскать. Клянется на руинах своего королевства.       Принцесса скользит плывущим взглядом по толпе, но это уже безнадежно: тот, кто ей нужен, не ходит среди толпы. На ухо принцессе дышит тяжело и хрипит лукавое: «твой рыцарь просил передать тебе, высочество, о своей любви». Последний в мире жрец — самый лучший из всех жрецов. (Он немного схитрил и влез к ней голову — о, там было, на что посмотреть!). А ей только то и нужно: со жрецами научилась управляться давно. — Рыцаря зарыли под Ньюкаслом. Где тебя, черт побери, носило?       Теперь у принцессы весь мир — серое воинство (потому что до черного с белым не дотягивает). Сердца без стремлений, Глаза пустые и мертвые смотрят в сторону поля боя: и принцесса усмехается. Впервые.