Дьявол Черного моря

Мягкая постель – роскошь, которую начинаешь ценить, только лишившись ее. Она – удовольствие, познать все грани которого возможно лишь проведя два месяца за пределами Королевств, мотаясь от одной Близнецами забытой дыры к другой, проведя шестьдесят одну ночь в спальном мешке или на неудобной жесткой лавке старенького воздушного транспорта, в любой момент грозившего развалиться прямо в полете. Блейк потянулась, как умели только большие кошки, - сладко, долго, в одном слитном движении с мучительным наслаждением растягивая каждый сустав, не прогоняя, а лишь продлевая сонную негу. Широко, с подвыванием, зевнула, обнажая зубы и прижав вторую пару ушей к волосам, наконец открыла глаза, мутным со сна взглядом оглядев небольшую комнату. Он сидел совсем рядом, только руку протяни – молодой парень на четыре года старше, высокий, спортивный, широкоплечий. Короткие рыжие волосы будто маленький костер сияли в тусклом свете ночника, босые ноги в застиранных темно-синих спортивных штанах покоились на столешнице. Свободная рука то и дело касалась рукояти клинка, прислоненного к столу совсем рядом в привычном, полностью рефлекторном движении. Парень сидел спиной к Блейк, разбирая кипу бумажек, накопившихся за время их отсутствия. - Адам, - промурлыкала Блейк. - Доброе утро, котенок, - отстранено ответил фавн, даже не оглянувшись. Лениво покосившись на разбросанную по комнате одежду, она завернулась в одеяло и слезла с кровати. Прошлепав босыми ступнями по скрипящему паркету, подошла к своему парню, обняла за плечи, укрыв обоих одеялом и пристроила голову ему на макушку, аккурат между двух коротких темно-серых бычьих рогов. - Что-то интересное? – спросила она. Чуть поерзав, устраиваясь поудобнее, она с удовлетворением отметила, как выпала из его рук очередная бумажка, когда грудь прижалась к обнаженной спине. - А ведь меня предупреждали, что в этом тихом омуте черти водятся, - пробормотал Адам, расслабляясь в ее руках. - Но ты не послушал, - мурлыкнула Блейк. - На самом деле послушал, - фыркнул фавн. – И теперь отвечаю всем советчикам, что они ошибались. В какую сторону ошибались, я, правда, не уточняю. - Так что там нового наслучалось, пока нас не было? – повторила кошка, отсмеявшись. - Много чего, на самом деле, - посерьезнел Адам. Протянув руку, он разворошил кучу бумаг в стороне и выудил фотографию. – Вот, полюбуйся. Качество изображения определенно оставляло желать лучшего. В тусклом свете фонаря можно было разглядеть высокую гибкую фигуру, сплошной кожаный костюм багряного цвета, того же оттенка цельный стальной нагрудник и поножи, вороненные кольчужные перчатки до локтя. А вот чего разглядеть фотография не позволяла, так это лицо, выше подбородка скрытое за маской все из той же темно-красной кожи, похожей на засохшую кровь. - Кто это? Вместо ответа Адам разворошил еще одну кучу бумаг, позволяя разглядеть газету. «За Дьявола Черного моря назначена награда! Песенка спета?» Рядом с короткой заметкой была та самая фотография, которую только что видела Блейк, только значительно меньше. - Это не ответ на вопрос. - А нормального ответа просто нет, - протянул Адам. – Этот парень появился, оказывается, за пару недель до нашего отъезда, просто прошло время, прежде, чем его заметили и связали все воедино. Никто не знает, ни кто он, ни зачем все это делает, точно известно только одно – если он поймает тебя за чем-то незаконным, то на первый раз просто изобьет и сломает палец, встретишься с ним во-второй раз – отправишься в больницу с переломами разной степени тяжести, а если взбесишь чем-то особенно мерзким, то и в реанимацию... в которую он сам же тебя и притащит. Что будет в третий – пока никто не знает, после второго еще не выписались, а те, кто успел, не горят желанием проверять. - И что, он просто ходит по самому криминальному району города, избивает всех, кто ему не нравится, и все просто терпят это? – недоверчиво уточнила Блейк. - В том-то и дело, что нет. На него устраивали засады, против него объединялись и заключали перемирие, за него объявили награду, но все это заканчивалось только тем, что он уходил, оставляя после себя лишь окровавленные тела, живые и даже не сильно искалеченные... в первый раз. Он даже с копами успел поцапаться, повторив с некоторыми нечистыми на руку мудаками ровно то же самое, что он делает с обычными бандитами. Даже был один залетный Охотник, польстившийся на награду... - С тем же результатом, – догадалась Блейк, новыми глазами оценивая незнакомца. Это был... впечатляющий результат, на самом деле – за два с половиной месяца настроить против себя абсолютно все силы Черного моря, от законных и «законных» до целиком и полностью преступных. Мало того – еще и выжить после этого. Из всех ее знакомых в одиночку на такое был способен разве что Адам. - Он точно одиночка? – уточнила она. - Судя по всему – да. По крайней мере, достается от него всем одинаково. - Он фавн, - заметила Блейк, указав на совсем короткие рога, которые смутно угадывались на фотографии. - Наши пытались на него выйти. Кажется, в его глазах мы мало отличаемся от всех остальных, - хмыкнул Адам. - Ты хочешь найти его. - Разумеется. Фавны, способные на такое, на дороге не валяются. Не знаю, что он там думает, но Белый Клык делает практически то же самое. Как раз и повод подходящий. Вот, полюбуйся. Он раскрыл коричневую папку, в отличие от всех прочих, аккуратно отложенную в сторону, а не сваленную в бесформенную кучу. - Один из самых бедных фавн-районов – часть Черного моря, - задумчиво протянул Адам, пока Блейк, все больше хмурясь, читала через его плечо. – Чуть поменьше площадью, чем человеческая половина, но населением даже превосходящий. И, ясен хрен, там те же проблемы, что и везде – война банд, вялотекущая или активная, расисты и прочее дерьмо. - Изнасилование, - зло прошипела Блейк, чувствуя, как рефлекторно прижимаются кошачьи уши к волосам. – И убийство. Прах, да ей и пятнадцати не было! - И даже куча доказательств и расследование, все как по науке. Скажи спасибо этому Дьяволу, наши нынче не рискуют лезть в Черное море, не имея серьезного повода. - Они смогли найти только одного, - с сомнением протянула Блейк. – И даже с ним не уверены на сто процентов. - Ну, значит, мы подтвердим, - оскалился парень, вновь положив ладонь на рукоять клинка. Блейк могла бы поспорить – он и сам не заметил движения. – Во всем сознается и приведет нас к остальным, не сомневайся. А заодно поищем... – он хмыкнул. – Дьявола. - А если он не захочет присоединяться к нам? – осторожно спросила Блейк, уже зная ответ. - Он напал на моих людей, Блейк, - глухо ответил Адам, сжимая клинок еще крепче, так, что заскрипела кожаная обмотка рукояти. – Он либо с нами, либо против нас. Вздохнув, Блейк спрятала лицо в его волосах, вдохнула терпкий, немного мускусный запах, все еще хранивший ее собственный аромат после проведенной вместе ночи. - Пообещай мне, что не будешь рубить сгоряча. Пожалуйста, Адам, дай слово, что не будет как с тем охранником. - Он подстрелил тебя, Блейк, - прорычал парень без капли раскаяния. - Ради Праха, Адам, он даже целился в тебя, меня едва задело – просто царапина. Я вообще сама виновата – зазевалась и отключила ауру. Тот парень испугался больше меня! Он не заслуживал остаться калекой! - Может быть... – после мгновения тяжелой тишины неохотно признал Адам. – Но он взял в руки оружие, он работал на Шни и стрелял в тебя. Я жалею лишь о том, что немного перегнул палку. - И я прошу тебя о том, чтобы ты не делал этого снова. Он может стать нашим союзником – не стоит торопиться с тем, чтобы делать его врагом. Даже если прямо сейчас он не согласиться с нами – мы можем хотя бы договориться о ненападении. - Блейк... – вздохнул парень, сделав слабую попытку освободиться от ее рук. Она сжала объятья сильнее, втиснула его в себя и настойчиво повторила: - Обещай. Блейк почувствовала, как напряглись мышцы под ее пальцами, и на мгновение почти уверилась, что он рванется из кольца ее рук. Но это длилось лишь мгновение. - Хорошо, - вздохнул Адам, расслабившись, и добавил, саркастично и с глухим недовольством: - Еще условия? - Да, - улыбнулась Блейк. Ее руки скользнули по его груди, едва касаясь обнаженной кожи кончиками пальцев. Почувствовав, как он снова напружинился, но уже совсем по другому поводу, она добавила, жарко выдохнув ему в ухо: - Мы сделаем это завтра. А сегодня ты обещал мне свидание. - Блейк... – застонал Адам, но не сделал ничего, чтобы остановить тонкие пальчики от захватывающего путешествия. – Это важный вопрос. Можешь быть немного серьезнее?! - Мне шестнадцать, и я влюблена, - промурлыкала девушка. – Подай на меня в суд. Мы встречаемся уже два месяца, и все это время провели в походе, спали на земле, дрались или убегали, прятались или сидели в засаде, и вернулись только вчера. Ты обещал мне, что у нас будет один день вдвоем, только ты и я, никаких боев, расизма и Белого Клыка. Я хочу этот день сегодня, миру со всеми его проблемами придется подождать. Блейк почувствовала, как твердые широкие ладони перехватили ее пальцы как раз в тот момент, когда она уже почти добралась до самых интересных мест. - Что же ты со мной делаешь, котенок... – вздохнул глава Белого Клыка Вейл, преступник, за голову которого была объявлена награда в трех Королевствах из четырех. - Вью веревки и загоняю под каблук, - прошептала Блейк, прикусив ухо. – Адам Торус, нагоняющий страх и ужас на врагов и подчиненных, оказывается, очень уязвим к ласке и нежности. - Никому не рассказывай. - Мне никто не поверит, - рассмеялась Блейк. – Ну так что? - Как будто я могу сказать тебе «нет»... Дичь бежала. Дичь задыхалась, спотыкалась и падала, но каждый раз вскакивала за ноги и продолжала свой бег. Не осталось разума, закончилась воля, оказались вычерпаны до дна все силы и вперед молодого парня девятнадцати лет толкал лишь животный не рассуждающий инстинкт, вопящий: «Остановишься – умрешь!» Стоило споткнуться, замедлить сумасшедший бег лишь на мгновение – и за спиной гремел выстрел, пуля выбивала искры из асфальта под ногами или свистела рядом с головой. Оглядываться дичь бросила еще в самом начале этой гонки, потому что это замедляло его, а вся награда – пустая улица, освещенная редкими тусклыми фонарями да две неясные черные тени, лишь на мгновение мелькающие на свету. Тени – и стальные белые маски, так похожие на Тварей Темноты. Наконец, силы его покинули – парень снова рухнул на землю, тяжело дыша, но подняться на этот раз не смог и даже очередная пуля, ударившая сначала в двух шагах, а затем и впившаяся в голень, не заставила его подняться – лишь съежиться, прижимая колени к груди и тихо заскулить от боли, зажимая рану. Осознав, что погоня закончена, из тьмы выступили две фигуры: высокая и поменьше. Широко раскрыв глаза, парень наблюдал за своей смертью, кляня себя за глупость. Не стоила та соплячка того, чтобы привлекать к себе внимание фавна, которого уже четыре года ловила, но никак не могла поймать вся армия Вейл. - Самус Макнейн, - прорычал Адам Торус, подойдя вплотную. – Ты и трое твоих друзей изнасиловали и убили Ирис Полению. - Нет! Это неправда! – в бессмысленной попытке оправдаться проныл Самус, пытаясь отползти подальше от белой маски Гримм, но уткнулся в ноги второй фигуры, обошедшей сзади. Задрав голову, он вздрогнул и съежился еще больше, встретившись взглядом с безжалостными золотыми глазами, горевшими в прорези забрала. - Ты был достаточно глуп, чтобы снять это на видео и поделиться с другими, - прошипела золотоглазая. Между его ног в асфальт вонзился ярко-алый, будто светящийся в темноте клинок так легко, будто вовсе не встречал сопротивления. - Мы отследили видео до тебя. Остальных опознать не удалось. - Поэтому, если сейчас ты назовешь нам имена, - подхватила женщина. – С тобой будет разбираться полиция, нет... Клинок двинулся дальше, все с той же ужасной, неправдоподобной легкостью прорезая асфальт, приближаясь все ближе к паху. - Теренс, Филипп и Вотс! – выкрикнул Самус, прижимаясь к женским ногам, будто их хозяйка могла спасти его от страшной участи. – Мы живем в одной общаге! Соседи! Клинок остановился в паре миллиметров от ткани штанов. - Кошка? – спросил Торус в странном темном предвкушении. Мгновение женщина молчала. Звериным чутьем ощутив, что в этот момент решается его судьба, Самус заставил себя оторвать взгляд от лезвия и посмотреть ей в глаза. - Он изнасиловал и убил пятнадцатилетнюю девочку, - тихо ответила Кошка. Хищные желтые глаза закрылись на мгновение, а когда золотое пламя вспыхнуло вновь, Самус вновь тихо заскулил, прочитав в них свой приговор. - Делай с ним, что хочешь, Адам. - Нет! – выдохнул он. Окончательное осознание неизбежности смерти выбросило в кровь последние капли адреналина. Он рванулся в сторону, проскользнул между ног Кошки и припустил вперед со всех ног, не обращая никакого внимания на простреленную ногу. - Да, - донеслось ему в спину и чудовищный удар сбил с ног, протащил по земле, обдирая кожу о шершавый асфальт. Все, что успел Самус – перевернуться на спину, вскинуть руки в бессмысленной попытке остановить меч, режущий камень, как масло... Багровый клинок вонзился в асфальт совсем рядом с его головой. Не в силах поверить своему счастью, Самус попятился, не вставая с земли, взглянул на Адама... и увидел, что убийца смотрит в сторону, куда-то влево и вверх, будто забыв о жертве. Проследив за его взглядом, парень почти заплакал от облегчения – в десятке метров, паря в воздухе в паре метров от земли и вытянув в их направлении руку, он увидел самый страшный кошмар любого бандита: Дьявол Черного моря. Его имя произносили шепотом, со страхом и бессильным гневом. В местах, где он появлялся чаще всего, предпочитали вести себя прилично даже самые сумасшедшие отморозки, а смерти желал весь преступный мир района – то есть почти четверть всего населения. Самус, мелкий новобранец одной из банд, еще вчера не поверил бы в то, что может быть счастлив снова его увидеть. В первый раз он отделался сломанным пальцем и треснувшим ребром... - Вы на моей земле, - низким грудным голосом сказал Дьявол. Гнев – вот, пожалуй, и все, что запомнил Самус из их первой встречи, когда они с пацанами, в нескольких кварталах отсюда, поджидали припозднившихся прохожих у выхода из метро две недели назад. Он сиял в зеленых глазах, сочился из голоса, проступал в кривой полуулыбке-полуоскале, гремел в каждом слове и сквозил в каждом движении. Он запомнил гнев... и боль, которую он принес с собой. Дьявол повел рукой в сторону – и Адам дернулся следом, пытаясь удержать в руках клинок, внезапно заживший своей жизнью. К сожалению, он не стал пытаться вырвать из рук террориста оружие – лишь заставил отступить в сторону. Увидев свой шанс, Самус осторожно попятился... и взвыл, когда изящная стройная ножка пригвоздила его к земле, придавив простреленную голень. - Никто, сука, не убивает людей безнаказанно на моей земле, - прорычал Дьявол. На мгновение на пустой улице повисла тяжелая тишина. Самус, пытаясь поудобнее сместить ногу, все так же придавленную кошачьей стервой, испуганно переводил взгляд с Дьявола, парящего над землей, будто это была самая обыденная вещь на свете, на красноволосого, напряженного как натянутая тетива, фавна в белой маске всеобщего пугала и обратно. Ничего хорошего его не ждало при любом исходе, но он в любой день предпочтет избиение смерти. - Ты обещал, Адам, - тихо сказала Кошка. - Мы здесь ради этого ублюдка, - покосившись на напарницу, процедил Торус, распрямляясь и опуская клинок. – Он изнасиловал и убил пятнадцатилетнюю девочку. Дьявол чуть повернул голову, и Самус съежился, оказавшись под прицелом зеленых глаз. - Здесь, - продолжил Адам, вытащив из-за пазухи кожаную папку. – Доказательства, которые мои люди собрали, пока искали говнюка. Проследив взглядом за упавшей на землю папкой, Дьявол даже не дернулся, чтобы ее подобрать. Вместо этого он вновь посмотрел на фавна. Какая-то ржавая легковушка со снятыми колесами, припаркованная за его спиной, медленно оторвалась от земли, надрывно застонала, заскрежетала, разрываемая на части, и всего пару секунд спустя превратилось в облако острых жестяных обломков, вращающихся вокруг фигуры в темно-красном. - Я скажу вам тоже, что говорю каждому убийце и преступнику здесь, - рыкнул Дьявол. – Убирайтесь с моей земли и никогда не возвращайтесь. - Ты такой же преступник, как я, парень, - холодно усмехнулся Торус, совершенно не впечатленный демонстрацией. – Ты и я – мы одинаковые. Оба мы не можем спокойно смотреть на то, как Королевства плюют на нас. Оба мы берем справедливость в свои руки, оба вершим возмездие, оба насаждаем страх. И оба бьемся в закрытые двери, кричим в глухие уши не в силах изменить что-то глобально. Перебросив меч в левую руку, он шагнул вперед, не обращая внимания на вздыбившийся металлический вал острых как бритва осколков, готовый к атаке, и протянул Дьяволу раскрытую ладонь: - Нам не обязательно делать это в одиночку. Ты и я – вместе мы сможем постучать куда громче, так, что даже самый глухой услышит. Стальной, ярко блестящий в лучах лунного света вихрь продолжил свое вращение. Самус замер, боясь вдохнуть... Если сейчас они договорятся... - Может быть, мы похожи, - наконец раздалось из-за вихря, почти неразличимо за легким звоном сталкивающихся обломков. – Может быть... вот только есть одно «но» - я никого не убил. И тем более, от моих действий не страдали невинные. - Однажды тебе придется, - почти с сочувствием ответил Адам. – Чем сильнее ты бьешь, тем сильнее получаешь в ответ и в этой битве побеждает тот, кто готов дойти до конца, а не тот, кто боится испачкаться. Стальной водоворот вновь замер, разорванные куски металла задрожали, разворачиваясь остриями в направлении фавна. - Убирайся, Торус. Это моя земля, и либо ты играешь по моим правилам, либо попытайся меня убить, и мы посмотрим, у кого длиннее и толще. Знай, что я предлагаю тебе это только потому, что если мы сейчас сцепимся всерьез – пострадают люди. Передай своим отморозкам, что если кто-то из Черного моря причинил вред невинным на половине фавнов, то они собирают доказательства и передают их мне, а не приходят сами. Самус всхлипнул, когда Кошка нажала на окровавленную ногу чуть сильнее, вжал голову в плечи, когда тихо зашелестел ее клинок, покидающий ножны... - Адам... – прошептала она и Самус отчетливо различил мольбу в голосе. Он был уверен – сейчас этот стальной поток ринется вперед. Торус и эта Кошка, может, и переживут, Прах знает, сильные ауроюзеры настоящие монстры, а вот он сам... В том, что добром это не кончится, парень не сомневался – даже он понимал, что никто не разговаривает с международным убийцей в таком тоне. Однако... - Хорошо. Следующий вопрос Самус и Кошка задали одновременно: - Что?! - Ты напоминаешь мне себя в этом возрасте, - объяснил Адам, вкладывая оружие в ножны и отступая на пару шагов назад. – Ты только начал, не видишь и не понимаешь, сколь тщетны твои усилия, как мало ты можешь изменить, цепляясь за дурацкие правила Охотников. Даже не представляешь, какое дерьмо ждет тебя впереди, сколько грязи и крови придется хлебнуть. Так что сейчас я уйду, но знай: пройдет время, год, два или несколько – и ты придешь ко мне сам. Бестрепетно повернувшись к противнику спиной, он развернулся и зашагал по пустой дороге. - Пойдем, Кошка. А тебе, Дьявол... до встречи. - Ты не приходишь сюда с информацией сам. Все дела мы ведем через Кошку, - бросил Дьявол ему в спину, казалось, сам удивленный такой развязкой. Удивленный и... разочарованный? «Прах, да он реально двинутый!» - Как скажешь, - отмахнулся террорист, прежде, чем скрыться в темноте. Самус облегченно выдохнул, когда следом за Адамом исчезла и его подельница, но тут же замерз, скованный новым страхом, когда понял, что остался с человеком, заставившим отступить гребанного Адама Торуса, один на один. Осторожно скосив глаза, он увидел неспешно приближающегося монстра. Стальной вихрь раздвинулся, и он без труда мог разглядеть его во всех деталях: кровавую кожаную броню, нагрудник и черные матовые кольчужные перчатки, сейчас державшие раскрытую папку. - Значит, девочка, да? Самус застыл, больше не пытаясь сбежать или как-то оправдаться – любую волю к спасению убили бешенные зеленые глаза, горящие сквозь прорези маски и тихие слова, простые, но сказанные так, как могла бы, наверно, говорить Смерть, занося косу. Он оказался рядом быстрее, чем Самус успел моргнуть – даже папка, казалось, просто зависла в воздухе, лишь начав движение вниз – и тяжелый, окованный сталью ботинок ударил в пах, заставив истошно заорать, разрывая связки, когда под ударом что-то хрустнуло, безвозвратно ломаясь. - Смерть - это слишком просто. Ты будешь жить... и пусть твоя судьба станет уроком.