Меня зовут Примроуз Эвердин и я трибут 74-ых Голодных игр

Мы неслись так быстро, прямо дух захватывает. Эффи сказала, что скорость у капитолийского экспресса – двести пятьдесят миль в час, и что до Капитолия мы доберемся меньше чем за сутки. Хорошего в этом мало. Если здесь вообще есть что-то хорошее. Через полторы недели максимум я буду мертва. И чем быстрее едет этот поезд, тем быстрее мое тело окажется в деревянном ящике в обратном пути домой. Если от моего тела что-то останется. Зато поезд еще роскошнее, чем комната в Доме Правосудия. Хоть можем немного наслаждаться последними днями жизни. У каждого отдельное купе, к которому примыкают гардеробная, туалет и душ с горячей и холодной водой. Я уже говорила, что дома у нас горячей воды нет и ее приходится греть? В гардеробной – выдвижные ящики со множеством красивой одежды внутри. И это всего на каких-то 24 часа! Эффи сказала, что я могу надевать что хочу и делать что хочу, только через час надо выйти к ужину. Поэтому я сняла блузку и юбку Китнисс и аккуратно поставила их в один из выдвижных ящиков. Приняла горячий душ. Я никогда раньше не была в душе, и это было куда приятнее, чем мыться в нашем лохине дома. Потом надела светло-бежевое платье, распустила волосы и вновь заплела привычную тугую косу. Я нашла много-много ленточек. Сначала захотела взять светло-бежевую, под цвет платью, однако потом передумала и перетянула волосы черной ленточкой, которой мама заплела одну из моих двух кос для Жатвы. Вторую поставила на видное место. Надеюсь, хотя бы эти черные ленточки удастся протащить с собой в Тренировочный Центр. Возможно, даже смогу убедить стилиста перетянуть ими мои волосы перед выходом на арену. Хочу, чтобы у меня было хоть что-то из дома. Эффи пришла, чтобы забрать меня на ужин. Я вышла из купе вслед за ней в столовую, отделанную полированными панелями. Посуда изящная и хрупкая. Пит уже сидел за столом, я села на пустующий стул рядом с ним. - Где Хеймитч? – осведомилась Эффи. - Когда я его видел в последний раз, он собирался пойти вздремнуть. – ответил Пит. - Да, сегодня был утомительный день. – кивнула сопровождающая. Думаю, она рада, что Хеймитча нет. Я ее не виню. Однако я тут же одернула себя – Хеймитч мой ментор. Кто еще, кроме него, поможет мне заполучить спонсоров? Я должна поговорить с ним как можно быстрее. Правда, преспектива общаться с пьянчугой, от которого пахнет спиртным на километр, не очень-то радует. Ужин состоял из нескольких блюд, и подали их не все сразу, а по очереди. Густой морковный суп, салат, бараньи котлеты с картофельным пюре, сыр, фрукты, шоколадный торт. Куда уж там нашей рыбе, зелени, хлебу и землянике, которую мы собирались съесть за ужином и называли «пиром»! Еще никогда в жизни я не ела так много. - По крайней мере, у вас приличные манеры. – сказала Эффи, едва мы закончили с главным блюдом. – Прошлогодняя пара ела все руками, как дикари. У меня от этого совершенно пропал аппетит. Прошлогодняя пара детей были из Шлака, и они никогда за свою жизнь не наедались досыта. Что ж, мы с Питом вилкой и ножом орудовать умеем. Пит – сын пекаря; нас с Китнисс учила мама. Однако почему-то в голову лезла мысль, что будь сейчас здесь Китнисс, ее бы задело это замечание за живое, и дальше она ела бы все исключительно пальцами. Потому что так отреагировал бы папа. А Китнисс у нас – папа в женском варианте. А я уменьшенная копия мамы, поэтому никогда не стала бы есть пальцами. Мы с Питом наелись до отвала, главное теперь – все это удержать в себе. Пит выглядел довольно бледно и я, наверное, тоже. Конечно, наши желудки не привыкли к таким пирам. Потом мы пошли смотреть повтор Жатвы по телевизору. Узнали своих будущих соперников. Одна за другой показывались все церемонии, назывались имена; иногда выходили добровольцы. Я особенно внимательно разглядывала трибутов Первого, Второго и Четвертого дистриктов – профи, от руки которых скорее всего умру. Я хочу знать имя человека, который убьет меня на арене. Если их вообще можно назвать людьми. Марвел и Диадема, Катон и Мирта, Лиам и Николь. Некоторые сразу врезаются в память. Девочка из Пятого дистрикта, с острым лисьим лицом и рыжими прилизанными волосами по имени Финч. Хромоногий мальчишка из Десятого по имени Уильям. Рута из 11-ого дистрикта, моя ровесница, смуглая, кареглазая, и все-таки похожая на меня ростом и манерами. Последним показали наш дистрикт. Вот Эффи произнесла мое имя, я вышла к сцене со слезами на глазах, которые я безуспешно пыталась остановить. Комментаторы пожалели меня и предсказали мою смерть на первых минутах Игр. Пит меня обнял и сказал, что это мы еще увидим. Потом обморок Китнисс. Комментаторы в затруднении. Я заметила, как участилось дыхание Пита, когда он увидел, как Китнисс свалилась без чувств. Что означает? Впрочем, нет ни сил, ни желания гадать. Потом Эффи достала из шара мальчиков листочек с именем Пита. Нам показали шокированное лицо Мелларка, потом Пит вышел на сцену и встал по другую сторону от Эффи. Мы пожали друг другу руки, зазвучал гимн, и программа кончилась. Эффи была недовольна тем, как выглядел ее парик. - Вашему ментору следовало бы научиться вести себя на официальных церемониях. Особенно когда их показывают по телевизору. – холодно сказала она. Пит неожиданно засмеялся. И я тоже не удержалась от улыбки. Со слов Эффи выходит так, словно Хеймитч просто немного неотесан, и все можно исправить, если он будет следовать ее советам. - Да он пьяный был. – сквозь смех сказал Пит. – Каждый год напивается. - Каждый день. – уточнила я. - Вот как! – зашипела она. – Странно, что вы находите это забавным. Ментор, как вам должно быть известно, единственная ниточка, связывающая игроков с внешним миром. Тот, кто дает советы, находит спонсоров и организует вручение подарков. От Хеймитча может зависеть, выживете вы или умрете! Тут в купе, опасно пошатываясь, вошел Хеймитч. - Я пропустил ужин? – поинтересовался он заплетающимся языком. Едва я открыла рот, чтобы ответить, Хеймитча вырвало на дорогущий ковер, и сам он упал сверху. - Что ж, смейтесь дальше! – заявила Эффи, и, наморщив носик, засеменила в своих узких туфельках наружу, огибая большой дугой лужу с блевотиной. Пару секунд мы с Питом молча наблюдали, как наш ментор пытался подняться из скользкой мерзкой жижи. Вонь от блевотины и спирта стояла такая, что меня саму чуть не вырвало. Мы с Питом переглянулись. Да, толку от Хеймитча мало, однако больше нам рассчитывать не на кого, тут Эффи совершенно права. Не сговариваясь, мы взяли Хеймитча за руки и помогли ему подняться на ноги. - Я споткнулся? – осведомился он. – Ну и запах! Он закрыл ладонью нос, вымазывая лицо блевотиной. - Давайте я отведу вас в купе. – предложил Пит. – Вам стоит помыться. – потом Пит повернулся ко мне: - Спасибо, дальше я сам. Я благодарно кивнула и отпустила руку Хеймитча. Наш ментор еле переставлял ноги, поэтому Питу почти что пришлось тащить его на себе. Едва они скрылись, я повернулась к капитолийцу в столовой: - Извините, не могли бы вы почистить этот ковер? – вежливо обратилась я к нему. – Просто запах ужасный. Капитолиец как-то странно на меня взглянул, кивнул и начал скатывать ковер. - А как вас зовут? – поинтересовалась я. Капитолиец от удивления застыл, так и не скотав коврик с блевотиной до конца. Причем уставился на меня как на сумасшедшую. Что я сказала не так?.. Потом в его взгляде появились понимание и жалость. Капитолиец покачал головой. - Что? – не поняла я. Капитолиец указал пальцем на свой рот. Я опять ничего не поняла. - Извините, но я вас не совсем понимаю. Капитолиец вновь печально покачал головой и открыл рот. Я увидела обрубок языка и, вскрикнув, отошла назад, споткнулась и упала. В моих глазах застыли слезы. - Извините. – рыдала я. – Я не знала... Я правда не знала... Извините меня, пожалуйста... Капитолиец нерешительно подошел и успокаивающе погладил меня по голове. Однако это было так ужасно, что успокоить меня было не-так то просто. - О Боже, это ужасно... Но за что? Капитолиец опять покачал головой. Конечно, он же не может объяснить. - Извините меня, пожалуйста... – повторила я, взяла протянутую им салфетку, высморкалась и вытерла слезы. – Со мной все в порядке, правда, не волнуйтесь. Со мной все в порядке. Капитолиец кивнул, взял коврик и направился к выходу из столовой. Я не хотела опять его видеть, когда он вернется с новым чистеньким ковриком, поэтому направилась в свою комнату. Переоделась в ночную сорочку. Потом не выдержала, села на кровати и зарыдала во весь голос. Вид отрубленного языка не выходил у меня из головы. - Прим, дорогая, с тобой все в порядке? – услышала я ласковый голос за ухом. Эффи. Значит, Эффи правда небезразлично, все в порядке со мной или нет? Ух ты. Еще так ласково обращается. И на кровать села, несмотря на то, что ее дорогущее платье может помяться. Надо же. Наверное, уже простила то, как мы издевались после ужина. Хорошо, что Эффи не обидчивая. Я обняла ее за шею, как сделала бы с мамой, и стала рыдать в плечо. Ее платье взмокло, а ей хоть бы хны. Нет, может, она и вправду хорошая? - Тише, тише. – погладила она меня по голове. – А теперь давай, вытри слезы, помой лицо, и расскажи мне все. Я кивнула, сделала все, как она велела, и вернулась к кровати. - Эти капитолийцы, которые нам прислуживают. – начала я, всхлипнув и сдержав вновь навернувшиеся слезы. – У одного из них отрублен язык. Я видела. Эффи, это так кошмарно... - Не только у него, Прим. – перебила меня Эффи, и я заметила, что ее взгляд ожесточился. – У них всех. Их зовут безгласыми. - Но почему? – черт, только б не зарыдать, только б не зарыдать! - За измену. За противостояние Капитолию. В виде наказания их делают безгласыми – отрубают языки и велят прислуживать людям. - Но это же так жестоко... - Я знаю, Прим. Я знаю. Но ты встретишь и не такую жестокость на арене. - Я не хочу, Эффи... – ну вот. Опять слезы... - Не плачь... Не плачь... – Эффи вытерла мои слезы и уложила на кровать. – Так, ложись и не плачь. Завтра прибудем в Капитолий, завтра Церемония открытия, ты не должна проснуться с заплаканным лицом, слышишь? – Эффи натянула мне одеало до самого подбородка. – Спокойной ночи, Прим. - Спокойной ночи, Эффи. Эффи ушла и выключила свет у меня в купе. Хорошая она все-таки. Только бы не вспоминать о безгласых!..