POV Китнисс
15 апреля 2013 г., 18:41
Прим... Маленькая добрая Прим, которая порхает от комнаты к комнате, уговаривает меня спеть ей, тащит смотреть узоры на тортах в пекарне... Миленькая Прим, ради которой я готова была душу дьяволу продать... Прости меня... Я должна была вызваться добровольцем... Прим, дорогая, пожалуйста, прости...
- Китнисс, ты должна съесть хоть что-нибудь. - услышала я голос мамы.
Я подняла руки от лица и взглянула на маму, как на сумасшедшую. Она правда думает, что я сейчас могу что-то съесть?
- Вчера ты не ужинала, сегодня не завтракала и не обедала. Нельзя морить себя голодом. - уговаривала меня мама. - Прим не хотела бы...
При имены сестры я завыла и пулей вылетела из комнаты, а потом и из дома. За считанные секунды дошла до ограждения, пролезла под него, забрала лук и колчан со стрелами и понеслась в лес. Только охота сейчас может маленько мне помочь...
Я подстрелила двух зайцев и одну белку и побрела куда глаза глядят. Ноги сами понесли меня к месту встреч с Гейлом. Я присела на широкий камень и заплакала. Только в лесу я могу быть собой. Интересно, когда я в последний раз плакала? Наверное, очень давно. Но сейчас я не просто плакала, а рыдала, съежившись и сгорбившись, как старуха. Видела бы меня сейчас Прим, обязательно залезла бы на колени, обняла за шею, положила голову на мое плечо и принялась бы успокаивать. Однако Прим меня сейчас не видит, и она вряд ли когда-то меня уже увидит. Я почувствовала запах костра, и через миг меня обнимали почти что самые родные руки на свете. Гейл. Всегда восхищалась его умением ходить даже осенью совершенно бесшумно. Я зарыдала еще пуще и уткнулась ему в плечо. Надеюсь, он не слишком против того, чтобы я испачкала его куртку соплями. Он молча погладил меня рукой по голове. Да и что тут можно сказать?
Наплакавшись, я высвободилась из его объятий и, шмыгнув, вытерла слезы рукавом. Гейл снял свою куртку и повесил ее на дерево. Да, представляю какое лицо будет у Хейзел, когда она увидит, в каком состояний сейчас его куртка.
- Пожалуйста, только не о ней, хорошо?
Гейл не тупой, он понял о ком я и кивнул.
- У тебя - два зайца и белка. У меня - кролик и индейка. Пошли, дадим их мяснику и купим за вырученные деньги суп у Сальной Сэй.
- Не хочу есть. - покачала я головой.
- Не дури. Морить себя голодом - не лучший вариант для самоубийства.
- Если бы я хотела убиться, я взяла бы эту стрелу и воткнула ее себе в сердце. - ответила я.
- Ой, только не говори, что не хочешь убиться!
- Она бы этого не хотела. - тихо сказала я. - Она не хотела бы, чтобы я сломалась.
- Китнисс, если ты думаешь, что судя по твоему состоянию нельзя сказать "сломалась", то у тебя с головой что-то не в порядке.
- А может, так и есть? Я вполне могла сойти с ума. - отозвалась я.
- Ну ладно, хватит валять дурака. Ты должна поесть.
- А если я не буду?
- Тогда я заставлю тебя что-то съесть силой. - ответил он совершенно серьезно.
Я равнодушно пожала плечами:
- Делайте со мной, что хотите. Мне уже все равно.
Эти слова не на шутку встревожили Гейла, однако он держал себя в руках. Такая же выдержка была и у меня... прежде чем на Жатве вытащили имя Прим.
Мы взяли подстреленные тушки, вышли из леса и направились к Котлу. В Котле все глядели на меня с жалостью, и мне сразу же захотелось вылить суп торговцам и покупателям на голову. Когда мы с Гейлом закончили свои тарелки, я купила хлеб из пекарни для мамы и вернулась домой. Я положила хлеб на стол и вошла в спальню, где мама сжалась в комочек на кровати. Я поняла, что она плачет. Едва увидев меня, мама вскочила, вытерла слезы и вышла из комнаты, чтобы я не видела ее распухшего лица. С Жатвы мама никогда не выдавала своей тоски передо мной. В отличие от меня. А я еще раньше ругала ее за то, что она сломалась после смерти отца... Вот и оказалось, что она куда сильнее, чем я.
Я сняла отцовскую куртку и положила ее в ящик, стараясь не глядеть на мои старые платья, которые потом еще одевала и Прим. Потом села за телевизор. Из кухни пришла мама. Сейчас начнется Церемония открытия. Я старалась не думать о том, какой выставят Прим - если почти голышом, как прошлогодних трибутов, я сломаю экран телевизора.
Сначала Цезарь Фликерман и Клавдий Темплсмит долго болтали о всякой чепухе. Потом началась Церемония - я увидела первую колесницу, запряженную великолепными белоснежными лошадьми. Трибуты из дистрикта 1, одетые в серебристые туники, выглядели замечательно. На Вторых было что-то на подобие золотых доспехов. Все трибуты были одеты в что-то, что напоминает деятельность их дистрикта. Наконец выехала последняя колесница - колесница дистрикта 12. Я зажмурилась, боясь увидеть худшее, однако удивленный возглас мамы заставил меня открыть глаза и я чуть не свалилась со стула.
Прим выглядела просто великолепно! На этот раз стилисты поработали на славу. Она вся была одета в что-то черное, золотистые волосы убраны в причудливую прическу, а вся Прим сама... горела, в буквальном смысле этого слова. Однако было видно, что она совсем не испугана, и ей совсем не больно - она махала руками капитолийцам, посылала воздушные поцелуй. Капитолийцы так умилялись, что прямо тошно стало. Я взглянула на Пита Мелларка: он был одет точно также, как и Прим, и также горел. На его лице играла улыбка, которая ясно говорила о том, что он совершенно не чувствует боли.
Клавдий Темплсмит и Цезарь Фликерман не знали, что и сказать, и лепетали какую-то чепуху, перебивая друг друга и восхищаясь Прим и Питом. Кто-то бросил первой алую розу, Прим поймала ее, поднесла к лицу и послала воздушный поцелуй бросившему розу. Сотни рук поднялись вверх, словно чтобы поймать этот поцелуй.
Колесницы выехали на Круглую площадь и объехали ее. Встал президент Сноу и произнес официальную приветственную речь. Колесницы в последний раз объехали площадь и скрылись в воротах Тренировочного центра.
P.S. Не волнуйтесь, дальше будет опять от лица Прим. Просто в заявке было написано, чтобы иногда писать, что происходит в Двенадцатом дистрикте, вот я и буду время от времени выкладывать "POV Китнисс". Я это даже главой не назвала. Следующая будет от лица Прим и называться "Глава 4".
